Текст книги "Каблук Маноло"
Автор книги: Мэг Кэбот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
– Как-нибудь в другой раз, – добавила я с улыбкой, заметив ее разочарованное лицо.
Уитни тут же улыбнулась в ответ.
– Отлично! – воспрянув духом, ответила она. – Ну, покедова!
«Покедова»?! Надо же такое ляпнуть! Из какой дыры она приехала? Жаль, со мной не было Кози, иначе я бы ей сказала: «Слушай, Тотошка, по-моему, мы уже давно не в Канзасе». Правда, я ни разу не была в Канзасе. А вот Никки – наверняка да. Где она только не была. Кроме единственного места, куда мне хотелось попасть больше всего на свете.
Глава двадцать вторая
Съемки для «Элль» оказались сущим пустяком по сравнению со вчерашней фотосессией для «Вэнити фэйр». По крайней мере, я уже в общих чертах представляла, что нужно делать. К тому же не пришлось ни к кому прижиматься грудью или обнимать кого-нибудь вроде Брендона Старка. В кадре была только я.
Не подумайте, что я сидела и плевала в потолок. От меня требовалось, чтобы я правильно улыбалась, а от ткани моего вечернего платья – чтобы она правильно струилась. Буквально каждые две минуты звучала команда «Стоп!», и кто-нибудь подбегал, чтобы поправить складки моего наряда. Это начинало бесить. И хотя мне до сих пор наплевать на моду, я уже начинала кое-что понимать: почему люди уделяют моде столько внимания, почему для многих она представляет огромный интерес и важность. Оказывается, мода – довольно увлекательная штука. Представляете? Я никогда не задумывалась, почему то или иное модно; вещи, по – моему, созданы для защиты от наготы и холода. Однако платья, которые использовались для съемки, просто поражали. Я чуть не задохнулась от восхищения. Трудно было вообразить, куда можно надеть длинное ярко-красное платье с низким декольте и отделкой из черных страусиных перьев – разве что на церемонию вручения «Оскара». Не удержавшись, я спросила, кто же сшил такую красоту. Все страшно удивились: оказывается, раньше я могла назвать имя дизайнера, едва примерив вещь. Келли пришлось напомнить о моей травме (шрам от которой парикмахер-стилист Вивиан уже обнаружила). И тогда меня закидали вопросами. В этом же номере «Элль» предполагалось мое интервью, встречу с журналистом запланировали на воскресенье.
Весь персонал с радостью стал рассказывать о дизайнерах, предоставивших платья для съемки, а также о том, кто из них нравился Никки больше всего. Должна признать, мне даже любопытно стало. Например, маму наверняка бы заинтересовала история Миуччи Прада, актрисы-мима, защитницы прав женщин. В тысяча девятьсот семьдесят восьмом году она унаследовала от деда компанию по производству изделий из кожи. Сейчас синьора «Миу-Миу» – одна из тридцати самых могущественных женщин Европы (по данным «Уолл-стрит джорнал»), состояние которой оценивается почти в полтора миллиарда долларов. А Коко Шанель, создав концепцию маленького черного платья, смогла построить огромную империю. Она стала единственным модным дизайнером, которого журнал «Тайм» включил в свой список ста самых влиятельных людей двадцатого века.
Каждую минуту что-нибудь происходило. Я получила выговор от парня-визажиста за темные круги под глазами – впредь надо высыпаться. Без конца звонила мама (не могла же я посреди съемки отвечать на звонки). В голову все время лезла мысль, что корпорация «Старк» шпионит за мной (хотя это неточная информация). Меня то и дело затягивали в какие-то корсеты, из-за чего я несколько раз я чуть не потеряла сознание. В некоторых из них я даже двигаться не могла без посторонней помощи! Так что думать об утреннем разговоре с Кристофером было просто некогда.
И как только Никки умудрялась не свихнуться? Попробуйте стоять, всматриваясь куда-то вдаль, словно в звезду на небе, тогда как на самом деле приходится разглядывать кусочек отваливающейся штукатурки на потолке. При этом на снимке не должно быть видно, что вы не можете дышать и не чувствуете ног от усталости. Вчера Брендон вынес меня из «Тоннеля», словно алкоголичку, а молодой человек, к которому я действительно неравнодушна, не знает, что я жива. Более того, мой новый облик его не особо впечатлил. Хотя запросто может быть, что его точку зрения не разделяет ни один парень на планете. Удивительно, как моделям всегда удается безукоризненно выглядеть в кадре. На их лицах никогда не отражается ни происходящее вокруг, ни перепады собственного настроения. На самом деле, работать моделью очень нелегко. Модель – та же актриса. Надо убедить публику, что у тебя все в шоколаде, в то время как поза жутко неудобная, все тело саднит… в особенности сердце. По крайней мере, в моем случае.
Если бы Вероника (арт-директор) не объявила об окончании съемок, я бы точно упала замертво от усталости. Услышав от нее: «Спасибо, Никки, можешь идти», я с трудом сдержалась, чтобы не сорвать с себя опостылевший наряд.
– Завтра в три у тебя «Вог», – сообщила Келли, пока я сбегала по лестнице к лимузину.
– Помню, – обернувшись, крикнула я.
– И никаких гулянок вечером! – громко напутствовала она, пока я садилась в машину. – Тебе нужен сон! Сегодня ты выглядела просто ужасно!
– Обещаю! – Я захлопнула дверцу лимузина. Наконец-то! Времени оставалось в обрез – по дороге нужно заехать в магазин электроники.
Водитель скептически посмотрел на меня в зеркало заднего вида.
– Мисс Ховард, почти восемь часов.
– Знаю, – ответила я. – Они по четвергам работают допоздна.
Я провалилась в кожаное кресло автомобиля. За окном мелькала Парк-авеню. Глубокомысленно всматриваясь в «звездную даль» на съемках, я вдруг поняла, что мне дико стыдно за тот розовый ноутбук марки «Старк». Я просто не смогу принести его Кристоферу, чтобы он установил на нем электронную почту. Только представьте себе – ядовито-розовый ноутбук! Это нечто! И вообще, вдруг там установлен какой-нибудь шпионский радар, через который «Старк энтерпрайзиз» будет следить за мной в режиме реального времени? Нет уж, спасибо! Нужен совершенно новый, не старковский компьютер. Кстати, и телефон тоже, чтобы нормально разговаривать с родителями.
Так что я решила купить ноутбук и телефон по дороге домой. Слава богу, магазин «Эппл» работает по четвергам до девяти вечера. Как раз пригодится платиновая карта «Америкэн экспресс», найденная в кошельке Никки. Хоть какая-то польза от того, что я теперь богатая и знаменитая. А особенно полезным оказалось то, что плакаты с моим изображением, которыми завешан весь гипермаркет «Старк», знает каждая собака в городе. Даже в столь поздний час в магазине были очереди. Простите, но к Никки Ховард это не относится. В торговом зале, как и везде при моем появлении, началась суматоха. Не успела я и шагу ступить, как рядом возник жаждущий помочь продавец. Я объяснила ему, что именно требовалось купить. Продавец мигом все принес. Иногда играть роль Никки Ховард – сплошной кошмар, зато бывают моменты, когда это реально круто! Десять минут и четырнадцать автографов спустя я выходила из дверей магазина с новыми ноутбуком и телефоном.
Я ждала водителя на улице, пока он делал круг по кварталу. Из-за большого количества конных полицейских припарковаться рядом с магазином было невозможно.
– Никки! – Я обернулась на голос, приготовившись в очередной раз расписаться для какого-нибудь фаната.
Это был Габриель Луна!
Мы оба опешили от неожиданной встречи.
– Ты что, преследуешь меня? – спросил он с чудесным британским акцентом. Луна улыбался, и я поняла, что он шутит.
– А по-моему, это ты меня преследуешь, – усмехнулась я. – Ты что здесь делаешь?
– Я живу в двух шагах отсюда. Хотел задать тебе тот же вопрос, но ответ очевиден. – Как настоящий джентльмен, он взял коробки из моих рук. – Давай помогу. Ты случайно не такси опять ловишь? Здесь не поймаешь.
– Нет, я водителя жду. Он сейчас подъедет. Спасибо.
– Да не за что. Как ты после вчерашнего?
Вспомнив, при каких обстоятельствах произошла наша встреча в клубе, я горделиво задрала подбородок:
– Габриель, я вообще не пью алкоголь. Спроси у любого бармена. Когда в следующий раз будешь в «Тоннеле», закажи себе «Никки».
Он изумленно вкинул брови:
– Что заказать?
– «Никки». Это чистая вода. Дело в том, что вчера мне нужно было любой ценой увести Брендона из клуба. Поверь, мы с ним просто друзья.
– Ясно, – озадаченно сказал он.
– Габриель, я совсем не такая, как ты думаешь. – Показались фары подъезжающего лимузина. Он стоял за ближайшим светофором, и у меня оставались считанные секунды, чтобы кое-что сказать Луне. – Я с большим удовольствием провела бы тот вечер, играя на компьютере. Мне совершенно не хотелось куда-либо идти. Но Лулу устроила вечеринку по случаю моего возвращения домой, и я не смогла ей отказать. Иначе бы Лулу обиделась, а ведь она так хорошо ко мне относится. А сейчас я поеду домой и сяду за домашнюю работу. Не такая уж у меня сумасшедшая жизнь, честное слово.
– Ты только не обижайся, – невозмутимо сказал Габриель. – Иногда я говорю занудные вещи. Вспомни хотя бы тех школьниц, которые нас преследовали. Ты для них кумир, разве не понимаешь?
– Конечно, понимаю. – Господи, ну когда же переключится этот светофор? Я подозрительно взглянула на Габриеля. – Погоди-ка, а что ты делал в «Тоннеле» в два часа ночи?
– Я? – Луна внезапно смутился. – Хотел попросить диджея, чтобы он переделал мою новую песню в танцевальный микс.
– Да ну? – заулыбалась я. – И каков вердикт?
Несмотря на то что на улице было темно и единственный свет падал из окон магазина «Эппл», я все-таки заметила румянец на щеках Луны.
– Если честно, диджей сказал, что песня хорошая. Он ее тут же поставил. Народ вышел танцевать. По-моему, всем понравилось.
В этот момент подъехал лимузин. Водитель выскочил из машины.
– Простите ради бога, мисс Ховард! Туристический автобус всю дорогу перегородил. Я за ним и застрял.
– Ничего страшного. Вот, возьмите, пожалуйста. – Я взяла у Габриеля коробки и вручила водителю. Он поспешно стал убирать их в багажник. Повернувшись к Габриелю, я произнесла: – Ладно, за мной приехали.
– Вижу, – ответил Луна, изумленно окидывая взглядом длинный черный корпус автомобиля. Лимузин стал привлекать внимание прохожих, которые, останавливаясь, с удивлением узнавали нас с Габриелем.
– С меня поездка, – напомнила я Габриелю. – Могу подбросить, куда пожелаешь.
– Только не сегодня, – ответил он, улыбаясь. – Ловлю на слове.
После чего шепнул мне, легко поцеловав в губы:
– Не хочешь узнать, как называется моя новая песня?
Я уставилась на него, рот все еще покалывало от мимолетного поцелуя.
– Она называется «Никки».
А потом он ушел, растворился в толпе зевак, собравшихся вокруг нас.
Глава двадцать третья
Карл помог вытащить коробки из лимузина. Входя в лифт, я подумала, что в пентхаусе никого нет. Было девять вечера. Лулу, скорее всего, где-нибудь пропадала. Не сидеть же ей одной дома, в самом деле. Можете представить мое удивление, когда я вышла из лифта и услышала чей-то голос.
– Никки! – На массажном столе в центре гостиной смутно виднелась фигура Лулу, почти полностью покрытая белой простыней. Сурового вида женщина в белой униформе разминала ей плечи.
– Ой! – от неожиданности вырвалось у меня. – Привет.
– Привет, – ответила Лулу, приподнимая голову. – Кстати, забыла представить нашу домработницу, Катерину. Катерина, это не Никки, они поменялись душами, и теперь Никки совсем другая. Хотя по-прежнему отзывается на старое имя.
Выслушав сие умное объяснение, Катерина уставилась на меня.
– Не мисс Никки? – спросила она с сильным восточноевропейским акцентом.
– Нет. То есть да, но не она, – кивнула Лулу.
– Конечно, да, Лулу, – раздраженно произнесла я. – Просто я никого не помню. У меня амнезия. Привет, Катерина.
Катерина еще какое-то время не сводила с меня глаз. Затем, пожав плечами, продолжила массаж.
– Вот что, девочки, – проговорила она, сильно коверкая слова, – знаю я ваши шуточки.
– Вообще-то сегодня была твоя очередь, – призналась Лулу. – Но я ездила в студию по поводу моего диска и вернулась еле живая. Они хотят, чтобы я спела две песни, от которых отказалась Линдси Лохан (так я и поверила!), а я сижу там вообще никакая после вчерашнего. Прикинь, я, наверное, штук пятнадцать мохито выпила и умяла целую упаковку шоколадной карамели. И тут я поняла, что только Катерина сможет вышибить из меня лишние калории. Да, чуть не забыла: Брендон раз сто звонил. Говорит, что мобильный у тебя выключен и все звонки переведены на голосовую почту. Чего телефон не включаешь? Брендон ужасно переживает из-за вчерашнего. Хочет взять у отца самолет и повезти нас на Антигуа. Такие вещи он делает, только когда ему реально за что-то стыдно. Советую принять к сведению. И еще: я заперла Кози в своей комнате – кидалась на меня, как ненормальная. Просто кошмар какой-то.
Поставив коробки, я отправилась в спальню Лулу. Когда я распахнула дверь, вылетевшая оттуда Козабелла запрыгала вокруг меня с радостным лаем. Из ее открытой пасти смешно свешивался язычок. Я сгребла ее в охапку и, вернувшись в гостиную, уселась на ближайший диван. Кози благодарно лизала мое лицо.
– Она сегодня гуляла, – сообщила Лулу, снова приподнимая голову. – Карл выходил с ней. Я ее покормила. Боже, что у тебя с лицом?
– А что с ним? – ошарашенно спросила я, глядя поверх пушистой собачьей головы.
Лулу скатилась с массажного стола и, прикрываясь простыней, деловито подошла ко мне. Наклонившись вперед, она легонько провела ногтем по моей щеке.
– Ай, ты что, с ума сошла? – вскрикнула я, отстраняясь.
Посмотрев на свой ноготь, Лулу заявила:
– Я так и знала. У тебя кожа сохнет. Чем ты пользуешься?
– Господи, – ответила я, все еще держась за щеку. – Спасибо, конечно, за помощь с Кози, но нельзя же вот так подскакивать и царапаться.
– Чем. Ты. Пользуешься. Говори! – допытывалась Лулу. Она поднесла палец к моим глазам, показывая отслоившийся кусочек кожи.
– О боже, – простонала я. – Мылом. Чем же еще?
Лулу с ужасом посмотрела на меня:
– Мылом? Ты умываешься мылом?
– А чем, по-твоему, надо умываться?
Лулу затрясла головой. Потом она скомандовала домработнице:
– Катерина, халат. У нас возникла проблема, которую надо решить немедленно.
Катерина передала ей халат. Придерживая простыню в стратегических местах, Лулу надела его, после чего ставшее ненужным покрывало полетело на пол.
– Слушай, ты меня пугаешь. Оставь мое лицо в покое. Какая разница, чем умываться?
– Я, конечно, извиняюсь, – ответила Лулу, – но Никки Ховард отдала тебе свое тело в безвозмездное пользование. Считай, подарила! С условием, что ты будешь о нем хорошо заботиться.
– А я что, не забочусь? Питаюсь только тофу и уродским зеленым чаем. Потому, что от всего остального меня теперь тошнит! – вспылила я.
– А чем ты голову моешь? Сколько держишь на волосах кондиционер? Каким скрабом для лица пользуешься? Можешь не отвечать, я и так знаю: никаким. Никки действительно отличалась естественной красотой. Но это не значит, что она такой всегда была. Она каждый день тщательно ухаживала за своей внешностью. А ты ничего не делаешь.
Я посмотрела на Катерину в поисках поддержки, но тщетно. Она нашла универсальный пульт, который, судя по всему, управлял всей квартирой: и плоским телевизором над камином, и самим камином (в ответ на нажатие каких-то кнопок там возникали языки пламени), и окнами (цвет тонировки стекол менялся от темно-бордового до еле заметного и вообще прозрачного), и стереосистемой, и даже камерой видеонаблюдения в лифте. Катерина попыталась разрядить обстановку, слегка смягчив освещение.
– Мне, по-твоему, кроме сухой кожи лица, беспокоиться больше не о чем? Между прочим, за нами следят! Причем не только за мной. За тобой, Лулу, тоже. Твой ноутбук напичкан шпионскими программами. И след ведет в «Старк энтерпрайзиз». У меня нет никаких доказательств, но кому еще могло понадобиться нас контролировать? Впрочем, я уже отключила эти программы, так что все в порядке. А тебе не мешало бы приобрести новый компьютер. Я себе только что купила. Мало того, так тут еще Габриель Луна – помнишь, парень на скутере, он еще пел на открытии гипермаркета «Старк», когда мы с Никки… поменялись душами? Так вот, Габриель посвятил мне песню. А он мне даже не нравится. Думает, что я наркоманка и алкоголичка. А тот, кто мне правда нравится… – внезапно я расплакалась, – даже не взглянул в мою сторону сегодня в школе. Так что плевать я хотела, сухая у меня кожа, влажная, или ее вообще нет. Я не понимаю, в чем фишка, если ты обалденная красотка, а парень, который тебе нравится, вообще ноль внимания?
Лулу втянула в себя воздух и, посмотрев на Катерину, заявила:
– Будем вызывать подкрепление.
Катерина кивнула и, отложив пульт, взялась за сотовый. Увидев, что она делает, я схватила ближайшую подушку и накрыла ею свое лицо.
– Не надо! Не надо больше ничего со мной делать! Нет! Нет! Нет! – С каждым «нет», я лупила себя подушкой по лицу. Доктор Холкомб был бы явно не в восторге.
– Успокойся, – сказала Лулу. Забрав подушку, она уселась рядом. – Катерина заказывает банановый сплит из соседней кондитерской. Вот что такое «подкрепление». Мы всегда так делаем, если возникают проблемы. Такое с гастритом, конечно, лучше не есть, поэтому на всякий случай выпей таблетку. Так что ты говорила про «Старк энтерпрайзиз», Габриеля Луну и парня, который на тебя не обращает внимания?
Оказывается, никто не собирался намазывать меня скрабом с головы до ног!.. Я поведала Лулу сначала про ее ноутбук, потом про Габриеля Луну и, в конце концов, про Кристофера, который даже толком не поговорил со мной в компьютерном классе.
Выслушав мои излияния, она сказала:
– Во-первых, тем ноутбуком я ни разу не пользовалась. Он мне просто нравится. С Габриелем все просто – он в тебя втрескался.
Я чуть не подавилась собственной слюной.
– Лулу! Нет, конечно…
– И с Кристофером диагноз ясен.
– Правда? – Я смотрела на нее как завороженная. – И что с ним?
– Он испугался своих чувств и поэтому шифруется, чтобы ты ни о чем не догадалась.
Я опешила.
– Кристофер даже не знаком с Никки Ховард. Скажи, как он может в нее влюбиться?
Лулу положила свои крохотные босые ступни на кофейный столик и откинулась на спинку дивана, уставившись в потолок.
– Неужели придется снова повторять одно и то же? По-моему, я тебе все популярно объяснила месяц назад. А теперь из-за переселения душ придется все заново повторять. Ну да ладно. Только в этот раз слушай внимательно, Никки. У ребят с нормальной ориентацией бывает три варианта развития отношений с девушками. – Она стала поочередно загибать пальцы. – Первый вариант: парень влюбляется и посвящает тебе песню, как Габриель, приглашает тебя на свидания, и все просто замечательно и весело, как и должно быть. Вариант второй: он влюбился, но боится это показать, потому что чувства слишком сильны. Например, твой Кристофер. Он запихивает свои эмоции куда подальше и начинает игнорировать тебя или вести себя как полный идиот, даже издеваться над тобой. На самом деле он просто не знает, как выразить то, что у него на сердце, потому что он еще маленький мальчик и ему страшно признаться тебе или, к примеру, посвятить тебе песню. И наконец, третий вариант: с парнем что-то не так. Сначала все классно, он тебя любит, а потом вдруг начинает втихаря изменять тебе с другими девушками. Классический пример – Джастин Бэй. Нам, к сожалению, не дано понять, что именно у них не так с головой. Они и сами-то не знают. Так что не стоит об этом и говорить. Вот и все. – Она опустила руку. – Вопросы есть?
Я молча смотрела на Лулу. По-моему, она говорила на полном серьезе. Хотя, имея дело с Лулу, сказать наверняка очень трудно. Поэтому я решила все-таки уточнить:
– У меня есть один вопрос. Ты серьезно?
Лулу тяжко вздохнула:
– Да-а. Как все запущено-то! Только не говори, что мама тебе ни разу не рассказывала такие вещи.
Я затрясла головой:
– Нет, она никогда…
– Боже! – раздраженно выпалила Лулу. – Вот что больше всего меня бесит! Какая безответственность! Как может мать отпустить свое дитя в самостоятельное плавание, даже не рассказав, что делать, если вдруг в тебя кто-то влюбился? Совсем как в фильме про Человека-паука: «С большой силой приходит большая ответственность». Мы, женщины, не имеем права беззаботно сражать всех подряд красотой. Ведь так, Катерина?
– Ага, – энергично закивала та, собирая простыни Лулу.
– Когда мне стукнуло одиннадцать лет, у нас с мамой состоялся серьезный разговор. Она сказала так: «Лулу, дело в том, что все гетеросексуальные ребята – и даже некоторые геи (берегись, иначе все может закончиться очень плохо) – будут страстно в тебя влюбляться. Иногда неосознанно. Поэтому ты должна вести себя ответственно и не провоцировать их просто так. Знай, что играть с чувствами мужчин довольно жестоко, ведь что бы ни говорили, а слабый пол – именно они». Разве тебе мама такого не говорила?
Краткая выдержка из материнских наставлений, озвученная Лулу, произвела на меня неизгладимое впечатление. Советы моей собственной, мамы обычно укладывались в пару предложений типа: «Никуда не ходи без денег, вдруг придется возвращаться на такси» или: «Не занимайся сексом, а если все-таки решишься, используй презерватив». Я отрицательно покачала головой.
– Мама, конечно, во многом была не права, – продолжила Лулу. – К примеру, уроки катания на сноуборде, когда мне исполнилось двенадцать, оказались лишь прикрытием для ее романа с инструктором. Но что касается тех ее советов, вышло, что она права на все сто. Все нормальные парни и даже несколько голубых, с которыми я сталкивалась в жизни, действительно влюблялись в меня. По крайней мере, в какой-то степени. Не то чтобы они прямо сгорали от желания жениться на мне. Порой, как в случае с инструктором, они хотели жениться скорее на маме. Хотя я уверена, что мысль о женитьбе на мне тоже приходила им в голову. Иногда ребята начинали вести себя не лучшим образом, но это только оттого, что они пугались своих чувств. Ведь моя редкая красота подавляла их, заставляя ощущать свою ущербность. И они спасались бегством. Например, Джастин Бэй.
Я молча смотрела на Лулу. Заметив мой взгляд, она произнесла:
– Я тебе серьезно говорю. Вот придет курьер с десертом – увидишь. Когда я буду с ним расплачиваться, смотри и учись. Спорим, он пригласит меня на свидание?
Я не знала, как реагировать, но, не желая задеть ее чувства, осторожно сказала:
– Ух ты! Спасибо за предупреждение. Конечно, все нормальные ребята действительно западают на тебя. У меня, к сожалению, совсем другая история. По крайней мере, так было раньше. В реальной жизни девушки не беспокоятся о том, что в них влюбилось слишком много народу. Теперь, превратившись в Никки, я начинаю понимать, о чем ты говоришь.
Лулу свирепо засопела.
– А надо бы, черт возьми, беспокоиться! – вскричала она. – И если девушка не думает о последствиях своих действий, то лишь обманывает себя! Нельзя играть с огнем. Это относится ко всем девушкам без исключения. Правильно, Катерина?
Катерина закивала, складывая массажный стол.
– Да-да. Видели бы вы моих бывших мужей, – устало произнесла она.
– Слышала? – возмущенно спросила Лулу. – Не важно, сколько тебе лет – не обижайся, Катерина. И не важно, красотка ты или нет, худая или толстая. Просто ребята так устроены, против природы не попрешь. Они, конечно, не всегда признают, что влюбились. И вместо того чтобы осознать свои чувства, начинают выпендриваться по полной программе. – В этот момент я почему-то вспомнила о Джейсоне Кляйне. – Короче, все, что сказала мне мама, – полная правда и относится ко всем девушкам. Для нас это большая ответственность. Как говорится, мы в ответе за тех, кого приручили. Ведь мужское сердце очень-уязвимо, в отличие от женского. Так, Катерина?
– Так, – рявкнула та, с грохотом убирая массажный стол.
– Я, конечно, не знаю, что у вас там с Кристофером, – продолжила Лулу, – но, по-моему, он просто боится своих чувств, вот и отстраняется. Это нормально. Подумай лучше, в чем причина такого поведения?
Я взглянула на мирно спящую Козабеллу, свернувшуюся клубочком на моих коленях. Наш странный разговор уже начинал утомлять. Впрочем, было в Лулу что-то настолько трогательно ранимое, что мне даже захотелось ей поверить. Ее замечательная теория могла бы повысить самооценку любой девушки, которой ее мама сказала бы такие слова. Как знать? Может, ее теория действительно имела смысл. По крайней мере, сама Лулу свято в нее верила. Лично я ни минуты не сомневалась, что все парни влюблялись в нее. Хотя бы чуть-чуть. Похоже, для Никки Ховард такое правило тоже действовало (кроме Роберта Старка). Но как же тогда расценивать утреннюю сцену с Кристофером? Слишком непростая сложилась ситуация.
– Сложно сказать, – задумчиво ответила я. – Моя сестра предполагала, что Кристофер влюблен в Эм Уоттс. Ту, которая погибла в день открытия «Старка», помнишь? Только тогда он понял, что все время чувствовал к ней, но было уже слишком поздно. Эм Уоттс не стало. Не знаю, есть ли смысл в ее словах? Может, и нет. Эм с Кристофером были лучшими друзьями. Она погибла прямо у него на глазах. Моя сестра считает, что теперь его сердце разбито.
Лулу молча переваривала услышанное. Потом она посмотрела на меня, прижав руку к груди. В огромных глазах, делавших ее похожей на Бэмби, стояли слезы.
– Боже, какая романтика! – Она взглянула на домработницу. – Катерина, ты слышала?
Катерина, уже упаковавшая все массажные принадлежности, разбирала холодильник, выбрасывая просроченные упаковки йогурта.
– Угу, – буркнула она.
– Слушай, – проговорила Лулу, сочувственно взяв меня за руку, – еще не все потеряно. Сейчас очень важно установить с ним связь. Покажи, что понимаешь, насколько тяжела его потеря.
Я с сомнением покачала головой:
– Как? Он со мной не знаком. К тому же я теперь супермодель, которая официально представляет «Старк энтерпрайзиз», компанию, косвенно ответственную за смерть его подруги. Я олицетворяю для Кристофера вселенское зло, я – символ всего того, что он ненавидит. Раньше мы с ним потешались над людьми вроде Никки Ховард. Как можно установить с Кристофером связь, если он таких, как я, на дух не выносит?.. Нет, мой случай совершенно безнадежен.
– Для настоящей любви нет ничего безнадежного, – убежденно сказала Лулу, сжимая мою руку. – Помнишь, что я тебе говорила? Дай ему время. Кристофер только что перенес страшную потерю. Его сердце разорвано пополам. Понадобится много любви и терпения, чтобы вернуть этого парня в мир живых. Именно с помощью любви и терпения я вернула тебя. Хоть ты и стала немного странная… зато гораздо приятнее, чем раньше, – торопливо добавила она.
Я вздохнула.
– Ох, не знаю. Хочется тебе верить. Если твоя теория верна и с большой силой приходит большая ответственность, то милосерднее будет оставить его в покое.
Лулу заглянула мне в глаза:
– А что тебе сердце подсказывает, Никки?
У меня на глаза навернулись слезы. Сразу всплыли в памяти слова мистера Филлипса в кабинете доктора Холкомба: «Где именно находится личность, или, если угодно, душа в организме? В мозгу? Или в сердце? Мозг Никки Ховард погиб, и это факт. С другой стороны, сердце-то у нее до сих пор бьется». Потом я вспомнила, как, приложив руку к груди, почувствовала биение сердца. Тогда оно показалось мне таким чужим. Думала – никогда к нему не привыкну. Но я ошибалась. Только мое собственное сердце может болеть так сильно. Так может болеть только разбитое сердце.
– Оно подсказывает, что я люблю Кристофера. Да только что с того? Мы никогда не сможем стать друзьями, не говоря уже о большем, – убитым голосом ответила я.
Неожиданно прозвенел интерком.
– Я подойду. – Катерина усталой походкой направилась к устройству.
– Никки, – сказала Лулу, – если курьер все-таки пригласит меня на свидание, ты поверишь, что у вас с Кристофером еще не все потеряно?
Я вытерла слезы:
– Лулу, ты в халате и тапочках. Не может же курьер…
– Еще как может. И пригласит, вот увидишь, – заверила Лулу. – Я не зря тебе говорила, что у нас, женщин, есть особая власть, распоряжаться которой надо осторожно. С моей стороны это будет, конечно, не очень хорошо, ведь я сейчас совсем не готова к новым отношениям. Мы только что расстались с Джастином. Кроме того, следует посоветоваться с астрологом, чтобы знать, с каким знаком зодиака у меня более устойчивая совместимость. Но специально для тебя я проведу мастер-класс. Тогда ты поверишь в мою теорию?
– Договорились, – смущенно смеясь, ответила я. – Действуй.
Двери лифта распахнулись. Оттуда вышел ничего не подозревающий курьер с пакетом в руках.
– С вас одиннадцать пятьдесят, – сообщил он Катерине, протягивая пакет.
– Это не ко мне, – сказала та. И показала на Лулу.
Моя подруга встала с дивана, потуже затянув пояс халата. На первый взгляд в ней ничего не изменилось. Только на лице возникла озорная улыбка. Однако курьер как-то сразу весь подобрался.
– Привет, – поздоровалась Лулу. – Одиннадцать пятьдесят? Одну минутку, достану кошелек… Ой, да вы весь мокрый. Там что, дождь? Принести полотенце? Оно вам просто необходимо. На улице холодает? Как бы вы не простудились! Кто же тогда будет приносить мне банановый сплит? Вот, держите двадцатку. Сдачи не надо. А вот как раз большое пушистое полотенце. Кстати, как вас зовут?
– Рой, – зачарованно ответил курьер, вытирая лицо полотенцем, которое вручила ему Лулу.
– Рой? – продолжала Лулу, забирая полотенце. – Какая прелесть. У вас венгерские корни?
– Не знаю, – проговорил загипнотизированный курьер. – А вас как зовут?
– Лулу, – ответила она. – Два «л» и два «у».
– Красивое имя, – одобрил Рой. – Может, встретимся как-нибудь?
Я не поверила своим ушам.
– Ну конечно, – согласилась Лулу, – но только с мужем.
– С мужем? – ошарашенно переспросил Рой.
– Молодой человек, вам пора, – нетерпеливо позвал лифтер, возвращая Роя в кабину.
– Пока, Рой, – помахала на прощание Лулу. Двери лифта скрыли от нас озадаченного курьера.
Как только лифт уехал, Лулу гордо посмотрела на меня и даже изобразила победный танец.
– Вот так-то! Видела? Не зря я тебе говорила!
Я не могла прийти в себя от удивления. Разум отказывался воспринимать только что разыгравшуюся передо мной сцену.
– Потрясающе, – выдохнула я. – Но как? Ты же в банном халате! Никакого декольте, все прикрыто.
– Я всего лишь старалась быть дружелюбной, – объяснила Лулу. – А еще я излучала уверенность и обаяние. Теперь поняла? Так может любая девушка. И не важно, как она выглядит или во что одета.
Катерина открыла пакет с банановым сплитом. Лулу уселась на высокий табурет и пододвинула к себе одну из коробок с десертом.
– Я так не смогу, – сказала я. – Мне уверенности в себе не хватает.
