Текст книги "Мыс Иерихон"

Автор книги: Мэг Гардинер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

– Вы не имеете права задерживать мою сестру, – сказал он Зелински.

– Брай, не нужно, – взмолилась я.

Но он уже завелся:

– В чем вы ее обвиняете?

Я быстро встала между ними. Но возмущение и инерция сделали свое дело. Брайан столкнулся со мной, а мой локоть – с ребрами Зелински. И вот я уже стояла, положив руки на свою машину, широко расставив ноги, а Зелински ощупывал меня сверху донизу.

– Вы арестованы за нападение на полицейского, – сказал он, доставая наручники.

Брайан развел руками:

– Вы не имеете права делать это. Уберите руки.

– Брай, перестань, – умоляла я. – Позвони Джесси.

Зелински защелкнул наручники и повел меня к машине. Брайан взъерошил на голове волосы, плюнул и пнул ногой колесо моей машины. Кейт стоял на подъездной дорожке, бессильно опустив руки. Пэтси мяла свой свитер.

– Ты слышал, что она сказала? Позвони Джесси. Он знает, что делать. Позвони Джесси.

Глава тринадцатая

В окружной тюрьме Зелински снял с меня наручники и сообщил мое имя.

– Она адвокат. – Это было сказано с таким выражением на лице, словно он хотел добавить «так сказать». – Ее клиент едет с Лили.

– Он не мой клиент, – ответила я.

Дежурный полицейский был счастлив проводить меня в камеру.

– Сюда, пожалуйста, госпожа советник.

Он сфотографировал меня, взял отпечатки пальцев, шнурки от ботинок и поместил в камеру предварительного заключения. Вместе с женщиной, которая гордилась своей победой в драке с поножовщиной. Она весила 220 фунтов, а на ее бицепсах была татуировка: «Мэри и Нолинда». Это могло означать либо ее имена, либо имена побежденных ею соперниц. Запястья у нее были такие же толстые, как у Мерфи Минга. Они могли бы составить хорошую танцевальную пару. Я сидела, прижавшись спиной к стене, в течение часа, пока полицейский не вывел меня на допрос.

Кабинет окружного шерифа находился рядом с тюрьмой. Полицейские ожидали в комнате допросов. Зелински снял с меня наручники. Родригес молча показала на пластиковый стул.

– Вы и ваш брат всегда такие раздраженные? – спросила она.

– Нет. Могу я извиниться за него?

Нападение на полицейского – совершенно абсурдное обвинение. И они это знали.

– У меня не было намерения толкать детектива Зелински.

Зелински стоял в углу, опершись о стену, и посмеивался. Я рассчитала, что способна произнести еще одну фразу прежде, чем мои глаза нальются кровью от злости и я выброшу свой язык-жало через стол и проколю обоих насквозь. Поэтому я промолчала.

– Что произошло? – спросила Родригес. – Бриттани оказалась слишком жадной?

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

Она открыла папку.

– Не знаю, проверяли ли вы, но ваш отчет о кредитных операциях был обновлен. Пришло еще больше счетов. Кто-то хорошо повеселился в течение последних двух недель. – Она провела пальцем по записям. – Нигде иначе, как на Родео-драйв. «Прада», «Хуго Босс», «Маноло Бланик»… Спа-курорт с минеральными водами под названием «Уединение». Бог мой, Гари, тебе известно, что можно потратить тысячу долларов на ароматерапию, массаж и медово-огуречную маску?

– Продолжайте. Скажите мне, какая сумма набежала в целом?

– Немногим менее двенадцати тысяч.

У меня заболело над правым глазом.

– Бриттани имела обыкновение сорить деньгами?

– Я не была знакома с Бриттани Гейнс. Я никогда с ней не встречалась, никогда не разговаривала. Я видела ее только в морге.

Зелински подошел к столу.

– Странно. Девушка, снимавшая вместе с ней квартиру, говорит, что вы посетили эту квартиру дважды в течение одного дня.

– Это так. Первый раз я…

– А во второй раз вы яростно набросились на посетителя.

– Шон Катнер? «Потливый Шон»? Все это чепуха.

– Она рассказала о возникшей перебранке между вами, мистером Катнером и Джесси Блэкберном. Отцу Бриттани пришлось утихомиривать вас. Это так?

– Нет, не так.

Зелински провел пальцем по носу.

– Теду Гейнсу не пришлось вмешиваться и останавливать драку?

– Я ни с кем не дралась. Шон напал на Джесси без какого-либо повода и повалил его.

Зелински помедлил, обдумывая сказанное.

– Джесси мог быть беспомощным, но вы-то таковой не были. У мистера Катнера повреждена крестовидная связка на колене.

Радоваться нет смысла. Аплодировать и выкрикивать победные слова. Я положила руки на стол.

– Это вы убили Бриттани Гейнс? – спросила Родригес.

Голова окончательно разболелась. Лампочки стали невыносимо яркими и жужжали.

– Нет.

– Вы это устроили вместе с Пи-Джеем Блэкберном?

– Нет.

Зелински сел.

– Получается вот что. Вы выставляете себя в качестве жертвы мошеннического использования ваших личных данных. Создали как бы свое собственное зеркальное изображение.

– Нет, это не так.

– У вас был хороший предлог, поскольку прошлым летом у вас похитили бумажник, но ситуация уже вышла из-под контроля. Пи-Джей либо дал несколько дополнительных карточек своей подружке, либо она освободилась от вашего поводка и предалась безумной страсти покупать вещи. Бриттани тратила слишком много и, возможно, угрожала выдать вас, если вы с Пи-Джеем снова набросите на нее аркан. Вы вдвоем убили ее и выбросили тело с балкона в воду.

– Нет.

Зелински облокотился на стол.

– Вы попытались прикрыть преступление, позвонив в полицию и сообщив о происшествии. Вы прекрасно понимали, что во время шторма тело никто не обнаружит. Все это выставляло вас в выгодном свете.

– Нет.

Родригес пригладила свой вихор.

– Что вам известно о гитарах?

Я невольно раскрыла рот.

– Вам известно, что у струн разный вес? Нижнее «ми», которое я обнаружила сегодня, – самая тяжелая.

Она открыла следующую страницу в деле. Я увидела фотографию тела Бриттани. Крупным планом была выделена проволока, которая прорезала ее горло. Я отвернулась.

– Мы нашли гитару Пи-Джея на пляже. Изделие фирмы «Фендер стратокастер». Шейка у нее была переломана, а струны перерезаны. Струна, соответствующая ноте «ми», отсутствовала. – Она подвинула ко мне по столу фотографию, сделанную в морге. – Вот она. Изделие Вилли Джонсона, стандартная толщина, покрытая никелем гитарная струна. Это ею была задушена Бриттани.

Я попыталась отодвинуться от фотографии подальше, отъехав от стола на своем стуле, но он оказался привинченным к полу. Голова у меня буквально разламывалась.

– Запомните, что я говорю, – сказала Родригес. – Сокрытие преступления приведет к тяжелым последствиям для вас.

– Вы все неправильно поняли, – сказала я.

– Вы уходите в сторону, – напомнил Зелински, наклоняясь ко мне.

Раздался стук в дверь. В помещение заглянул помощник шерифа:

– Пришел ее адвокат.

Все, что мне сейчас хотелось сделать, так это ухватиться за руку Джесси и посадить его на место пилота. Но в комнату вошла Лавонн Маркс.

– Было ли предъявлено обвинение мисс Делани? – спросила она.

– Нападение на полицейского, – ответил Зелински.

– Я в эти игры не играю, детектив. – Она посмотрела на Родригес. – Еще что-нибудь?

– Этот вопрос рассматривается.

– Иными словами, обвинение не предъявлено.

– В настоящий момент ей ничего не инкриминируется. Но она является важным свидетелем и подозревается в убийстве Бриттани Гейнс.

– Это – сугубо умозрительное построение. Вам нечего выставить в качестве правдоподобного обоснования. И ее пора освободить.

Так все и кончилось, стоило разговору пойти на серьезной ноте.

Лавонн пригласила меня жестом:

– Пойдем, Эван.

Зелински вскочил:

– Ей следует внести залог в связи с обвинением в нападении на полицейского.

– Вы на самом деле хотите этого? Прекрасно. – Она положила мне руку на спину. – Это недолго.

– Я хочу поговорить с мисс Маркс с глазу на глаз, – сказала я.

Родригес собрала свои вещи.

– Сколько вам будет угодно, – ответила она, и они с Зелински ушли.

– Спасибо. – Я облокотилась на стол и протерла глаза. – А где Джесси?

– Занимается залогом. Мы предполагали, что Зелински может занять жесткую позицию с обвинением в нападении. У него замашки большого начальника.

– Они хотят обвинить меня в убийстве, – сказала я.

– Они пытаются словить рыбку в мутной воде.

– Да, с помощью гарпунного ружья.

Она положила свою руку на мою.

– Держись крепче. До того как будет внесен залог, пройдет несколько часов. Я могу для тебя что-нибудь сделать?

Я подумала о возвращении в камеру предварительного заключения и чуть не попросила ее позвонить в Лас-Вегас и поставить на свою соседку в камере сто долларов в очередной драке, которую она затеет. Но воздержалась.

– Тебе не нужен щенок? – спросила я вместо этого.

Дверь в камере открылась в одиннадцать вечера. В углу похрапывала моя соседка. Меня удивило то, что в коридоре вместе с Джесси меня ожидал Марк Дюпри. Мне удалось изобразить на лице улыбку, испытывая слабость и чувство благодарности. Марк похлопал меня по плечу. Я пересекла коридор, направляясь к Джесси.

– Ты – мой герой, – сказала я ему, обняла и поцеловала.

Он убрал волосы с моего лба.

– Брайан дико извиняется и настаивает на том, чтобы уже утром компенсировать мне приплату к залогу.

– Ему это и следует сделать.

– Это никто не должен делать – ни Брайан, ни ты, Эван. Это была затея Зелински. И долг ложится на него.

– Согласна. – Я наклонилась и снова поцеловала его. – Спасибо.

Внезапно потянуло сквозняком. Открылась дверь, и появились родители Джесси. Рядом с ними с важным видом шел незнакомый мне человек. Его белокурые волосы были причесаны таким образом, чтобы создать впечатление мягкого и покладистого человека. Они направились к столу, стоявшему у входа.

– Ну прямо как в кино, – сказала Пэтси.

У Джесси опустились плечи, а у меня снова заболела голова.

Блондин в качестве приветствия кивнул подбородком. При тусклом освещении его искусственный загар имел цвет тыквенного пирога.

– Скип, – сказал Джесси.

Тот насмешливо подмигнул.

– Не волнуйся, амиго. ^[6]Деньги я уже внес.

Джесси смотрел, как он проходит мимо.

– Поезжай домой, Эван. У меня здесь еще дела.

Какое-то мгновение я пребывала в нерешительности и сжала его руку. Марк открыл мне дверь. Когда дверь закрывалась, я услышала, как Джесси сказал:

– Мама, ты наняла для Пи-Джея в качестве адвоката Скипа Хинкеля?

– Ты сильно ограничил наш выбор, не так ли? – спросила Пэтси.

Я повернулась и снова вошла внутрь. Скип Хинкель – адвокат, из-за которого почти всех адвокатов считают скверными людьми, скользкий тип, любитель порисоваться. Когда я увидела его, то возмущению моему не было предела. Но Марк положил мне руку на спину и подтолкнул к своей машине.

– Умей отступать. В этой собачьей драке тебе не победить.

– Боюсь, что в ней я буду одной из костей.

– Тебя уже и так хорошо искусали за один вечер. Теперь Джесси собирается получить свою долю.

Глава четырнадцатая

Единственное, что меня порадовало на следующее утро, так это отсутствие моего имени в газетах. Пока. Я налила себе кофе и позвонила Джесси.

– Пи-Джея выпустили, – сказал он.

– Они не предъявили ему обвинение?

– За Бриттани – нет. За хранение марихуаны и за восемьсот долларов, не оплаченных за нарушение правил дорожного движения, – да.

– Не приходится удивляться тому, что он убежал. – Я помешала кофе. – Как обстоят дела с защитой Пи-Джея?

– Ты имеешь в виду Скипа, этого чудо-адвоката? Они намерены нанять именно его.

Несмотря на неважное настроение – у меня в этот день было много неотложных дел, – я погуляла с Олли, покормила его, взбила ему подстилку и направилась в юридическую библиотеку, которая располагалась в здании суда. Домой я вернулась к обеду, еще раз погуляла с собакой и опять поехала в город. Разве я сказала, что это было приятно? Ну когда только я отучусь хвастаться?

Покончив с делами во второй половине дня, я сошла по спиральной лестнице в нижний сад. День был морозный. Белые стены здания суда ясно вырисовывались на фоне голубого неба. Едва я включила свой мобильный телефон, как он зазвонил. Это был Тед Гейнс.

– Я хочу вам кое-что показать.

Я согласилась встретиться с ним в кафе, находившемся напротив здания суда. Когда он пришел, я уже сидела за столом и пила кофе. Он был похож на скелет, покрытый кожей. Щеки его заросли щетиной. От рубашки сильно пахло потом.

– Я хочу, чтобы вы посмотрели, что он уничтожил, – сказал Тед.

Он раскрыл портфель, положив его на стол. Портфель был до отказа набит памятными вещами Бриттани. У меня возникло ощущение, как будто меня что-то сдавливает и я начинаю задыхаться. Тед указал мне на фотоальбом:

– Это была ее мечта. Это то, чем она могла бы стать.

В альбоме было множество фотографий выступлений Бриттани, поющей в любительских спектаклях, в школьном хоре, в гаражных джаз-оркестрах. На сцене она выглядела застенчивой, почти напуганной, словно публика могла начать дразнить ее по поводу желания стать известной исполнительницей рок-н-ролла. Гейнс наблюдал за мной, ожидая, когда я пойму, что все это значит.

– Никакого отношения к этой крикливой братии я не имею. Я заработал свои деньги, торгуя запчастями для автомобилей. А вот у Бриттани была страсть к пению. И когда у твоей дочери появляется такое желание, ты стараешься всячески поддержать ее.

Я перевернула страницу и увидела несколько фотографий, сделанных за кулисами «Рок-Хаус» во время звукозаписи: Бриттани с хозяином, с другими конкурсантами. Вот Бриттани суеверно скрещивает пальцы, выходя на сцену. На некоторых фотографиях она была снята вместе с Шоном Катнером. На всех этих снимках Бриттани опиралась на его плечо, глядя ему в глаза.

– Вы опорочили ее, сказали полицейским, что она воровка.

– Мне не было никакой необходимости говорить что-либо копам. Сэр, я сожалею, но она…

– Да, кредитные карточки. Пошло все это в задницу! Извините меня за это выражение. Кто-то их подложил.

Продолжать разговор было бессмысленно.

– Мистер Гейнс…

– Никакой воровкой моя девочка не была. Вам понятно? – Он вынул из портфеля компакт-диск. – Вот какой была моя девочка. – Он насильно сунул мне диск в руки. – Послушайте это. И вы поймете, какое у нее было сердце.

Я взглянула на компакт-диск.

– Это рекламный вариант?

– Таким он теперь и останется. Нет никакого смысла посылать его в звукозаписывающую компанию. – У него покраснели глаза. – Прослушайте его и вы поймете. Это было мое дитя.

На обратном пути домой я вставила компакт-диск в стереосистему. Когда из динамиков послышался тихий голосок, пришлось остановить машину.

Это была Бриттани Гейнс. Хриплая любительница, полная надежд. Песни были довольно мрачными, а голос – светлым. Возникало впечатление, словно она находилась в машине и со всех сторон слышалось ее дыхание. Я взглянула на обложку компакт-диска. Фотография была сделана профессионально. Дорогостоящее освещение, прическа, макияж и платье. Она заплатила за то, чтобы выглядеть хорошо, и, подобно миллионам других подающих надежды, ничего не достигла. И мной овладела неизъяснимая грусть.

Я прочитала названия песен: «Акселерат», «Кость в ящике», «Хромой».

Почему меня не удивило то, что все они были написаны и записаны Синсемильей Джимсон?

Сколько Бриттани заплатила Синсе за право исполнить это? А точнее, сколько заплатили Тед Гейнс и я? Я провела мысленную черту: Синса – Шон – Бриттани – Пи-Джей. Великолепная четверка. Использовать мое имя и деньги других людей, чтобы финансировать свою мечту о славе.

Дома я достала из ящика свою почту и разбирала ее, идя по дорожке. Счета, журналы и – о Боже! – что-то из службы кредитных карточек с надписью «Последнее предупреждение». Я вскрыла конверт.

Итак, некая Эван Делани совершила сказочное путешествие в Сан-Франциско. Останавливалась в отеле «Фэйрмонт», делала дорогие покупки в «Прада» и «Тиффани». Просто туризм на грани фантастики. Никакой поездки – только счета. И я понимала, что это только начало. Чувство симпатии к Бриттани угасло. Она могла быть кем угодно: средней певицей, мечтающей стать рок-звездой, и горячо любимой дочерью Теда Гейнса. Но она также пользовалась украденными кредитными карточками, а он не предоставил мне ни одного доказательства того, что они были ей подброшены.

У меня поднялось давление. Рассосав детские мятные таблетки, я почувствовала облегчение. За ними последовала булочка с сосиской. Потом я вскрыла остальную почту.

Меня как ударило. На мое имя пришло доставленное курьером письмо от адвоката Скипа Хинкеля. В нем сообщалось, что мне следует отказаться от юридического представительства некоего Патрика Джона Блэкберна, и содержалось требование немедленно переслать в его контору все досье и переписку по делу. В конверте прилагались форма замены адвоката и требование согласия на замену.

Начать с того, что согласиться на замену я не могла, потому что никогда не собиралась быть адвокатом Пи-Джея. Если я и могла послать что-то Скипу Хинкелю, так это клок волос, который я достала из сливной трубы в душевой комнате. А может быть, еще и щенка вместе с газетами с пола, которые он оп и сал. Но нет, обойтись так жестоко с собакой я не могла.

Впрочем, настоящая проблема состояла не в этом. В письме также указывалось, что адвокат имеет право разглашать информацию, касающуюся Бриттани Гейнс, которой мы обменивались с Пи-Джеем, поскольку она получена от клиента. Мне предлагалось воздержаться от разглашения любых сведений, о которых я узнала от Пи-Джея. Упоминалось и о получении запретительного судебного приказа. Судя по всему, Скип попросту пытался заткнуть мне рот. И если бы ему это удалось, если бы я не могла воспользоваться информацией, которую получила от Пи-Джея, то я не смогла бы оправдаться и в конечном счете оказалась бы за решеткой.

Излишне упоминать о том, что Пи-Джей скрылся. Его не было ни в городе, ни в доме родителей, ни в приюте для бездомных животных, ни у Джимсонов. У меня заболел желудок. Мятные таблетки и булочка с сосиской давали себя знать. Я переоделась и пошла пробежаться.

Вернувшись, я увидела, как по улице курсирует машина технической помощи. У парня, сидевшего за рулем, в руке была дощечка с зажимом, и он присматривался к номерным знакам машин, стоявших у обочины. Остановившись перед домом Винсентов, он опустил стекло.

– Эй! Я ищу… – Он посмотрел на дощечку. – К. Э. Делани.

– Он что, позвонил вам насчет аварии?

– Не совсем так.

Он хочет получить обратно свою машину. Что ж, мою машину ему взять не удастся.

– Сожалею, но ничем помочь не могу. А какая у него была машина?

– «Альфа-ромео». – Снова взгляд на дощечку. – Красная.

Как я и думала. Случись мне увидеть его за рулем этой машины, его задница приобретет такой же цвет после того, как я хорошенько надеру ее.

Глава пятнадцатая

В десять вечера я зашла в «Чако» послушать игру Рики Джимсона. Это была чистой воды импровизация: никакой рекламы, только Рики и его гитарист, отрабатывающие варианты нового материала. Брайан и Марк приехали со мной. Джесси уже был там. Он сидел за столом, откинувшись спиной на стену. Мы могли побиться об заклад, что Пи-Джей заявится сюда вместе с Рики, и собирались разобраться с ним. По уикэндам «Чако» был похож на кафе. Свет был пригашен. Трио, находившееся на сцене, исполняло какую-то унылую латиноамериканскую мелодию. Перед Джесси стояла пустая бутылка пива «Карлсберг», вторую, наполовину осушенную, он держал в руке. Костыли стояли у стены позади него.

– Рики пока не видно, – сказал он.

Я спросила, кто и что будет пить, и пошла к бару. У стойки кто-то положил мне на плечо руку.

– Сожалею.

Карен Джимсон жевала резинку. Ее желтовато-коричневые глаза виновато смотрели на меня. Похоже, она раскаивалась.

– Мне не следовало напускаться на вас.

«Напускаться» – это сказано слишком мягко. Ведь она обвинила меня в краже пяти тысяч долларов.

– Спасибо от меня и от моей задницы.

В зеркале за стойкой бара я увидела Рики, разговаривающего со своим гитаристом.

– Тебе пора научиться аккомпанировать как следует, парень. Иначе тебе придется тратить деньги впустую.

Такова реальность шоу-бизнеса. Гитарист был одет под индейца, а Рики взбил себе волосы, чтобы казаться выше на пару дюймов. Карен подмигнула мне и пошла вместе с ними. Как раз в этот момент в бар вошел Пи-Джей.

Это подтвердило мое подозрение: Карен считала, что Пи-Джей тоже не воровал ее деньги, иначе она избавилась бы от него. Из чего можно было заключить, что воровкой скорее всего была Синса и ее мать об этом отлично знала.

Пи-Джей был горд тем, что сегодня вечером свита Рики состояла только из него одного. Однако когда он заметил меня, важность его несколько поубавилась.

– Я знаю, что тебе здорово досталось, и понимаю, что это случилось по моей вине.

– Как «альфа-ромео»?

Он продолжал идти, едва передвигая ноги.

– А что с «альфа-ромео»?

Я взорвалась:

– Нам следует поговорить о Синсе и ее фирме по производству дисков!

В его взгляде появился страх.

Я пошла за ним.

– Она уговаривала богатых девочек, жаждущих славы, платить ей большие деньги за то, чтобы сделать запись своих выступлений, не так ли? Обещала им манну небесную, но ничего не давала. Это же афера.

Он в растерянности посмотрел в сторону Рики.

– Это нельзя делать здесь. Здесь ее родители.

– У тебя нет выбора.

– Пи-Джей! – позвал Рики с противоположной стороны бара.

Пи-Джей повернулся и поспешно направился к нему.

– Мне нужно работать.

Но я продолжала идти за ним. Рики сидел у стойки, откинувшись назад. Когда я подошла, он улыбнулся мне:

– Эй, спасибо за то, что пришли.

– Я привела с собой группу фанатов. Вы не возражаете, если Пи-Джей присоединится к нам? Он довольно долго не виделся со своим братом.

Пи-Джей смотрел на Джесси, и его настроение еще больше падало.

– Нет. Это не обязательно. Мне не хотелось бы отлынивать от работы.

– Ничего, Пи-Джей, иди. Твой брат очень интересный человек. Каждый раз, когда я звоню в «Санчес-Маркс», мы разговариваем о карме.

– Карма и Джесси, – повторила я.

– Вы знаете? Вот то, что сейчас он сидит в коляске, означает ли это, что в будущей жизни он окажется на более высокой ступени?

– Карма и Джесси. Что он вам говорит?

– Возможно, что и окажется. В своей прошлой жизни он был Джимми Хендриксом и теперь совершенно не умеет играть на гитаре, – сказал он со смехом. – Подождите, когда я начну выступление. Хорошо?

Пи-Джей, похоже, лишился всякой надежды.

Я взяла напитки и отнесла их на стол. Марк встал и подал мне стул. Джесси разговаривал с Брайаном.

– Плавание на каноэ по пещерам… Я сказал бы, что Люк для этого слишком мал. Можно было бы заняться серфингом, но в это время года нужно внимательно следить за течениями.

– Ты хорошо знаешь побережье? – спросил Марк.

– Я здесь вырос.

– Джесси работал спасателем, – пояснил Брайан. – Он знает эти места как свои пять пальцев.

– В самом деле? – переспросил Марк.

– Когда я учился в колледже, – сказал Джесси. – Зимой здесь мощные течения в сторону океана. Даже опытные пловцы могут попасть в беду.

– Патрульная служба в заливе, да? – спросил Марк.

Джесси бесстрастно посмотрел на него:

– Да. Открытые купальные костюмы, силиконовые груди и все такое прочее.

Брайан покачал головой:

– Для того чтобы получить сертификат, дающий право работать спасателем на море, нужно знать СПР, ^[7]правила оказания первой помощи, иметь опыт пловца и подготовку в качестве подводного пловца. Так что это отнюдь не увеселительная прогулка.

Я смотрела на Брайана широко открытыми глазами. Что он делает?

– Ты многих спас? – спросил Брайан.

Вот черт! Я же сказала ему, что у Джесси депрессия, и он пытается поднять ему настроение, исполняя фрагменты из песенника «Вставай, народ».

– Случалось, – ответил Джесси.

– Не только серфингистов и гитаристов у костра?

– Боюсь, что нет.

Мимо нас к двери прошла женщина. Она взмахнула рукой. Джесси безучастно посмотрел на нее, и она ему улыбнулась. Что же касается меня, то на меня она посмотрела так, словно бросала вызов.

– Привет, Джесси, – сказала она, открывая дверь. – Пока, Джесси.

Он смотрел, как она уходит.

– Кто это такая?

– Если ты не знаешь ее, то я-то уж и подавно.

Она прошла мимо окна. На улице, на листьях деревьев поблескивали маленькие огоньки. Она прислонилась к окну, прижалась к нему грудью, потом засмеялась и убежала. Джесси наблюдал за этим с полуоткрытым ртом.

Марк поставил свою бутылку на стол.

– Нет, спасение на водах – дело серьезное. Никаких тебе забав. Она не из тех, кого ты спас? Какой-то необычный случай?

– Это было по-настоящему страшно.

Брайан продолжал блистать красноречием.

– Эй, СПР – дело нешуточное.

Марк согласно кивнул:

– Конечно. Извини. Тебе когда-нибудь приходилось заниматься СПР?

Джесси побледнел, и взгляд его стал совсем безразличным.

– Успешно? Нет.

Музыка затихла. Трио закончило свое выступление. Раздались аплодисменты. Но Джесси, казалось, смотрел сквозь стол. Проклятие.

Открылась дверь, и вошла Синса Джимсон. С ней пришел и Шон Катнер. Даже держа руку на ее плече, он сутулился.

– Это может означать неприятности, – сказала я.

Джесси поднес свою бутылку с пивом к губам и, откинув голову назад, осушил ее. Шон с Синсой направились к столику в дальнем углу бара. Глаза Шона цвета морской волны поблескивали в тусклом освещении. Его и так запутанные волосы были густо смазаны гелем, а на колене торчала синяя повязка. Его хромота была несильной, но хорошо заметной. Если Шон на самом деле потянул связку, он слишком быстро залечит ее. Синса была холодна и бесстрастна. На ее блузке поперек груди была надпись «Diva». Ее соски вызывающе торчали.

Брайан следил за ней.

– Ух ты! Держите мои брюки, а то сейчас соскочат.

Я поставила свое пиво.

– Сегодня вечером Шон не нападет на Пи-Джея. Не на людях, да еще во время выступления Рики.

Джесси наконец осмотрел зал и заговорил спокойным голосом:

– Почему нет? Он считает, что Рики еще не расплатился с ним за «Рок-Хаус».

Пальцы Шона скользили по Синсе подобно тому, как пальцы слепых скользят по тексту, написанному по Брайлю. Казалось, она этого даже не замечала.

Раздались аплодисменты. На сцену вышел Рики. Гитарист тронул большим пальцем струну и отрегулировал колок. Рики наклонился к микрофону и объявил:

– Мы с Тайгером хотим подарить вам несколько мелодий.

Он отсчитал ритм. Тайгер ударил по звонкой струне минорного ряда, а Рики начал: «Бэби, ты колючка в моей короне… – Он ухватился за подставку для микрофона. – Колючка в моем боку…»

Голос у него был хороший, тот самый знаменитый тенор, подобный звону колокольчиков с обожженными краями. Брайан и Марк слушали. Джесси пытался снять наклейку со своей бутылки. Шон подарил Синсе долгий поцелуй.

Пи-Джей стоял у стойки бара и наблюдал за ними.

Рики пел: «Ты соринка в моем глазу…» Синса встала. Шон схватил ее за пояс, подтянул к себе и поцеловал в крестец. Она шлепнула его по руке.

Карен, сидевшая за стойкой, нахмурилась. Рики щелкнул по микрофону и поднес его к самому рту. «Ты свет после моей смерти…»

Синса снова села, отбросив волосы на плечо. Шон начал водить носом по шее Синсы, но та оттолкнула его. Он произнес слово, которое я прочитала по его губам. Слово, рифмующееся со словом «давно». Потом он встал и направился к Пи-Джею.

– Начинается, – сказала я.

Шон незаметно подошел к стойке и сел на свободное место рядом с Пи-Джеем. Тот сидел, сгорбившись, потягивая пиво. Шон что-то сказал. Потом взял пивную бутылку и сунул ее горлышком вниз за воротник Пи-Джею.

Я встала.

– Не нужно, – сказал Джесси, потирая себе лоб.

– Если Пи-Джею сейчас выбьют зубы, он уже не сможет внятно изложить нам случившееся.

– Ты не из восемьдесят второй воздушно-десантной дивизии.

Марк отставил стул.

– Нет, но зато мы из сто пятьдесят первой эскадрильи ударных истребителей.

Брайан тоже встал и направился к бару раньше, чем я успела хоть что-нибудь ему сказать. Они пробирались к стойке, легко и спокойно маневрируя между столами, а я шла за ними. Пи-Джей вынул бутылку из-за воротника, но спина у него уже была вся мокрая. Шон толкнул его. Вдоль стойки шла Карен. Рики и Тайгер начали петь, пытаясь не обращать внимания на то, что происходило в зале. Брайан и Марк встали по обеим сторонам от Шона. Они взяли его за руки, а Шон напрягся, готовый к драке. Брайан положил на стойку двадцать долларов, наклонился к Шону и что-то сказал ему.

Шон сначала покрутил головой, потом, нахмурившись, уставился на Брайана. После чего вырвал руки и стремительно направился к двери.

Бармен бросил Пи-Джею полотенце. Пи-Джей вытер себе шею. Я с облегчением вздохнула.

Брайан положил Пи-Джею руку на плечо.

– Пойдем к нашему столу.

Пи-Джей бросил полотенце на стойку.

– Нет, я ухожу отсюда.

Рука Брайана держала его твердо.

– Ты отсюда никуда не двинешься. Этот малый ушел явно с намерением дождаться тебя.

Пи-Джей нехотя согласился присоединиться к нам. Он кинул взгляд на Синсу. За столом с ней, положив руки на бедра, сидела Карен и что-то втолковывала ей. Синса встала и начала оправдываться. Вскоре Карен взяла Синсу за локоть и вывела из бара. Рики кончил петь. Зал рукоплескал.

Я спросила шепотом у Брайана, что он сказал Шону.

– Что я оплачу его выпивку.

– Ну?

– Если он уйдет сразу же, я оставлю деньги на стойке. Но если он будет торчать здесь, то я вспорю его жирное брюхо с помощью бильярдного кия.

Рики смотрел поверх рампы, пытаясь узнать, куда подевалось его семейство. Он делал вид, что совершенно спокоен, но когда ставил свою бутылку «Эвиан», не рассчитал расстояния и пролил ее. Мне показалось, что Синса именно на такой эффект и рассчитывала. Мы подошли к столу. Джесси сидел с непроницаемым лицом. Пи-Джей был похож на побитую собаку.

Вместо приветствия он задрал подбородок.

– Ну, давайте. Говорите то, что собирались сказать.

Джесси смотрел на него и молчал.

– Нет, думаю, что я не буду.

Марк и Брайан уселись, а Пи-Джей продолжал стоять у стола с опущенным лицом.

– А я понял твой намек насчет «альфа-ромео», – заговорил Пи-Джей.

– Что это значит? – спросила я.

– Машина понадобилась Шону якобы для создания соответствующего имиджа. Но меня держат за дурака.

– Что? – одновременно воскликнули мы с Джесси.

– Сожалею, что не могу соответствовать…

Джесси взял свои костыли, покачался и встал на ноги. Я почувствовала, как заерзали Марк и Брайан. Они не привыкли видеть Джесси таким высоким. Его рост сбивал с толку людей, которые привыкли видеть его только сидящим.

Джесси побледнел.

– И ты обворовываешь Эван ради них? Что с тобой происходит?

Пи-Джей пристально смотрел на него.

– Знаешь что, Джесси? Я подонок, но по крайней мере я это признаю. Я не претендую на то, чтобы быть святым, а потом срывать свою неудовлетворенность на ком-то другом.

Меня всю передернуло. Это была настоящая западня.

Тем временем Рики на сцене задал вопрос:

– Как насчет чего-нибудь повеселее?

Потом переговорил через плечо с Тайгером.

Джесси оперся о стол руками. Он смотрел в сторону от своего брата.

На сцене произошла вспышка, и воздух наполнился искрами. Взорвался усилитель. Тайгер вылетел в зал в облаке дыма. Его гитара издавала громкий свистящий звук.