Текст книги "Мыс Иерихон"

Автор книги: Мэг Гардинер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

– Я знаю, – сказал он, – что веду себя подобно болезненному ребенку. Извини меня за грубые слова там, рядом с «Эксплорером».

– Никаких проблем. Извини, что я не дала тебе сломать колено этому идиоту.

– Да, это дало бы повод придумать хороший заголовок: «Потливого Шона согнули в три погибели».

– Я и не думала, что ты узнал его.

– Не каждый день меня избивает отвергнутый герой реалити-шоу. – Он нагнулся, чтобы посмотреть мне в лицо. – Ты, наверное, знаешь, что членом жюри, который назвал Шона «потливым», был Рикки Джимсон, ведь так?

– Да, верно. И теперь я вспомнила, где видела его раньше. В машине Джимсонов со всеми ведущими у «Санчес-Маркс». Они курили опиум с Синсой.

Некоторое время Джесси стоял задумавшись.

– Меня только что топтал ревнивый любовник. Дело становится с каждым разом все хуже.

Я протянула руку, а когда он взял ее, я приподняла юбку и села на его колени. Он обнял меня. Мои ноги болтались где-то позади.

– Хотелось бы сейчас иметь жезл, которым можно было бы размахивать.

– Ничего не поделаешь. Ты играешь только теми картами, которые тебе сданы. – Он часто задышал. – Впрочем, иногда мне кажется, что обыкновенная сдача тоже может быть хорошей.

Он никогда не признавался в том, что наезд на него и бегство преступника сломали ему жизнь. Он перенес свой недуг и продолжал жить полноценной жизнью. Он выжил. И хотя его ноги больше не двигались так, как положено, можно использовать либо инвалидную коляску, либо костыли и делать то, что можешь делать. Так что катастрофа не всегда казалась слишком серьезным ударом. Однако в случаях, подобных этому, сила воли срабатывала не всегда. Хоть плачь.

Но я не плакала. Я смеялась.

– Ну, парень, ты сама страстность.

– Правда?

– Джесси Мэтью Блэкберн, лихой парень, умница, чемпион страны, мастер перекрестных допросов. Когда тебе хотелось по-настоящему быть обыкновенным человеком?

Джесси все еще хранил мрачное выражение лица, но я лишила его этой возможности, и он закатил глаза.

– Не обращай внимания на мою хандру. Может быть, один раз в году. Вот и все, что я прошу.

– Возможно, на твой день рождения.

Дальний свет фар захватил нас врасплох. Это подъехал серебристый «форд» Марка Дюпри. Мы почувствовали себя как подростки, нарушившие комендантский час. Я спрыгнула с колен Джесси и одернула юбку, а Джесси убрал закрывавшие ему глаза волосы.

Марк поставил машину и выключил фары. Брайан вышел из машины и прошел, посвистывая, мимо нас с непроницаемым лицом. За ним последовал Марк.

– Офицер, клянусь, что она выглядела восемнадцатилетней, – сообщил ему Джесси.

Марк засмеялся и вошел в калитку. Джесси достал ключи от своего автомобиля. Представление закончилось.

Когда я вошла в дом, Брайан занимался поиском еды в холодильнике. Он вынул кусок сыра, понюхал его и начал обрезать голубые участки.

– Все в порядке? – спросил он.

– Это рокфор. Голубой цвет – его особое качество.

Мне не хотелось ничего рассказывать о случившемся и еще меньше о своей личной жизни.

– Джесси выглядел довольно усталым.

– День был длинный.

Он продолжал обрезать.

– Сколько он потерял в весе?

Я стояла, облокотившись на стойку, и молчала.

– Эван, с ним все в порядке?

Я уже не могла скрывать. Он положил нож, привлек меня к себе и обнял.

– Брайан, я так напугана.

Глава одиннадцатая

Утро понедельника выдалось тихим. Шторм прекратился, и над горами простерлось лазурное небо. На улице был небольшой морозец. Я поехала в Голету, где на углу аллеи стоял банк «Эллайд Пасифик». Войдя внутрь, я сказала, что желаю поговорить с менеджером.

Бьянка Нестор, одетая в узкую юбку, быстро подошла ко мне. Я вручила ей заявление о преступлении, поданное мной в полицейское управление Санта-Барбары.

– Полагаю, что похититель открыл в вашем банке счет до востребования на мое имя.

– Сложное дело. – Она уставилась на мое заявление в полицию. – Мы займемся этим, и вам будет сообщена вся информация, которая имеет отношение к делу. Обычно на это уходит десять дней.

Карен Джимсон жаждет моей крови сегодня пополудни.

– Не могли бы вы проверить прямо сейчас? Пожалуйста. У меня большие неприятности.

Она постучала пальцами по столу, повернулась к клавиатуре и начала печатать, глядя на экран компьютера. Минуту спустя она поморщилась.

– Я права, – сказала я. – У вас есть счет на имя Эван Делани.

– Нет. – И она прочитала то, что появилось на экране. – Сегодня утром счет был закрыт.

Мы встали одновременно. Выйдя из-за стойки, она опросила всех кассиров. Наконец один лысеющий молодой человек согласно кивнул ей. Бьянка Нестор вернулась, постукивая каблуками.

– Мы только что разминулись с ней?

– Нет. Мистер Эван Делани закрыл счет до востребования за двадцать пять минут до того, как вы пришли сюда.

Мужчина. И виноваты в этом мои родители, назвавшие меня мужским именем. Так что мошенничать с моим именем может кто угодно.

– Как он выглядел?

– Лет двадцать с небольшим. Белый. Неряшливые волосы, покрытые перхотью, как говорит мой кассир.

Пи-Джей.

Она строго посмотрела на меня:

– Вам известно, кто это был?

Чем меня еще мог разочаровать Пи-Джей, я просто не знаю. Но ему это удалось.

– Возможно.

Она проводила меня до двери.

– Мы внесем его в список подозреваемых. Доверьтесь мне. Я свяжусь с вами.

Я вышла на улицу в морозный и солнечный день. Рядом с моей машиной стояла, облокотившись на нее, детектив Лили Родригес.

– Поговорим, если не возражаете.

Я не умею лгать. Вот почему я не являюсь ни секретным агентом, ни автором таких книг, как «Семь секретов похудения». Я становлюсь застенчивой при общении с людьми, которых я уважаю. Однажды я попыталась прикинуться во время близости, и Джесси сказал: «От твоего вранья взорвется печатный полиграфический станок».

Но лгать Родригес не было необходимости. Мне нужно убедить ее в том, что я всего лишь честная гражданка своей страны. Что было не менее трудно, потому что все испытывают беспокойство, когда приходится отвечать на вопросы полицейского. «Это ваши пальцы торчат у вас на ногах?» Человек начинает заикаться. «Да, мои». – «Они не завезены контрабандным путем из Южной Америки?» – «Бог мой, нет!» Паника и наигранный смех.

Мне пришлось проехать через весь город для того, чтобы убедить Лавонн Маркс в том, что никакой кражи я не совершала.

Родригес была одета в блейзер и рубашку цвета хаки. На голове торчал ужасный вихор. Из-за него она была похожа на мальчишку.

– Фальшивые чеки? – спросила она.

– Как вы догадались?

– Лейтенант Роум передал мне заявление о преступлении, которое вы подали.

Я подумала, что лейтенанту Роуму надо бы послать букет сорняков.

Она открыла свою записную книжку.

– Вечеринка в пятницу. Капитан пожарных сообщил, что вы были слишком возбуждены, когда не обнаружили тело мисс Гейнс. Вы полагали, что оно будет найдено?

– Я надеялась на то, что они найдут живую девушку, а не ее труп.

Она провела указательным пальцем по разрезанному пластику на окне моей машины.

– По-моему, это непозволительно с точки зрения правил дорожного движения.

– Если вы хотите узнать, кто стоит за всем этим, проверьте солистов из джаз-банда под названием «Авалон».

– И где же я могу их найти?

– На еврейских богослужениях, в баре, на собрании ветеранов, а то и на балу полицейских. – Я сообщила ей краткий список возможных мест.

– Хорошо. На дискотеке. – Ее вихор развевался на ветру. – Обвиним в этом их. – Она закрыла записную книжку. – Наблюдение за вашими передвижениями ничего не дает. – Она кивком показала на машину: – А стекло все-таки вставьте.

Чушь собачья. Это доводило его до сумасшествия. Чем больше он думал об этом, тем больше понимал. Это было то, что нужно, настоящее действо, представление, которое должно было стать самым лучшим в его коллекции.

«Эй, красотка, зайди сюда на минутку. У меня для тебя кое-что есть».

Глупа как пень, девочкой была, девочкой и осталась. Даже в том подавленном состоянии, в котором она сейчас пребывала. Ее внимание было легко отвлечь.

«Это ужасно видеть, в том числе и тебя. Тихо, закрой дверь. Там слишком шумно. Пойди и закрой ее на замок. Не включай свет. Здесь тебя ожидает маленький сюрприз».

Она плакала. И надо же по кому – по Пи-Джею.

«Почему же ты позволила ему обойтись с тобой таким образом? Он этого не достоин».

Малышка.

«Неприятности? Милая моя, у такого придурка, как он, неприятности возникают постоянно».

Ну хорошо. В том случае его поведение могло бы быть более адекватным, но в том-то и закавыка.

«Нет. Ты права, он не придурок. Мне не следовало бы так говорить. Меня просто возмущает то, как ты беспокоишься за него».

Отводить глаза от труднодостижимой цели нелегко. Если так подумать, то это ее постоянная проблема. Безответная любовь. Вот почему ей никогда не удавалось добиться успеха. Как и чего-либо другого.

«Тише, малышка, не плачь. Скажи мне, что он сделал, почему ты так расстроилась?»

И она рассказала. Так и выплеснула все наружу. Описала во всех подробностях. Рассказала и о том, что собирается по этому поводу делать и послать все к чертовой матери. Глупышка – расписалась под своим смертным приговором.

«Послушай, у меня есть нечто такое, что поднимет тебе настроение. Отвернись и закрой глаза. Это сюрприз».

Барабанная дробь.

«Ну хорошо, я намекну тебе. Это ожерелье».

Остановись, вспомни. Разве это были не самые лучшие слова? Ожерелье. Он улыбнулся, повернулся к зеркалу и любовался собственной улыбкой. Ожерелье. Ожерелье из струны «ми». Эх ты, дурочка. Посмотри, как оно сидит.

Возбужден. Возбужден. Он возбужден.

Он не стал смотреть на ее реакцию. Чувствовать признательность аудитории всегда приятно. Тишина, наступившая после только что исполненного шоу, навеяла чувство… неудовлетворенности. Ну и черт с ней. У него еще есть время.

Джесси встретил меня в холле «Санчес-Маркс».

– Ты готова защищаться?

– На мне кольчуга, распятие и… чеснок. Пошли.

Когда мы вошли в кабинет, Лавонн показала мне на стул.

– Я спорила с Джесси по этому поводу в течение трех часов. Он не может оставаться равнодушным и позволить, чтобы тебя обвинили в краже денег клиента. И он не может защищать тебя в качестве адвоката, потому что это ставит фирму в крайне неловкое положение. – Она скрестила руки. – Так что скажи мне что-нибудь, что полностью опровергло бы эти аргументы.

Я подала ей папку. Лавонн надела очки и села за стол.

Она прочитала мое заявление о совершенном преступлении и материалы моего агентства кредитной информации. Джесси что-то писал в блокноте. Было видно, как он бледен. Я рассказала Лавонн о незаконно открытом счете для востребования. Она выслушала все с ледяным спокойствием.

– Еще что-нибудь?

– Да. – Джесси бросил блокнот на стол.

Черным по белому там было написано: «Эван никогда такого не сделала бы, черт бы вас всех побрал!» Она уставилась на блокнот. Я не смогла сдержать улыбки.

– Как всегда, лаконично и доходчиво, мистер Блэкберн.

– Карен Джимсон ищет не там, где нужно, – сказал Джесси.

– Согласна.

По мне словно электрическим током пробежало чувство облегчения.

– Так вы мне верите?

– Да. Я поговорю с Карен. – Она закрыла папку, а на лице у нее появилось страдальческое выражение. – И вы знаете, где нам следует искать?

– В этом деле замешан мой брат, – ответил Джесси.

– Я очень сочувствую вам.

Ее беспорядочно лежащие кудри тускло поблескивали в лучах солнца. Она казалась задумчивой.

– Кое-что в этом деле серьезно беспокоит меня, – сказала Лавонн. – Похищенные чеки и мошенническое использование данных о личности. Возможно, что в обоих преступлениях замешан кто-то из близкого окружения Джимсонов. И я в этом случае не имею в виду твоего брата, Джесси.

– Тогда кого?

Она наклонилась вперед.

– Будьте осторожны с дочерью Карен.

Снаружи доносился шум – сигналили машины. Лавонн казалась озабоченной.

– Говорю это не как адвокат, а как мать. – Она показала на фотографии своих дочерей – Яэль и Деворы. – Девочки ходили в среднюю школу с Син. А я общалась с Рики.

– Давно? – переспросила я.

– До Карен и Чарли.

Она кивнула в сторону фотографии своего мужа, Чарли Гольдмана. Он преподавал в университете античную литературу. На фотографии Чарли был в очках и смущенно улыбался. Мы с Джесси не отрываясь смотрели на Лавонн разинув рты.

– Не смотрите на меня так. Я не всегда была такой, какой стала сейчас. Я была слишком чувственной девочкой. Я хочу сказать, что с тех пор, как Рики женился на Карен, Синса стала для них большой проблемой. – Мы продолжали слушать. – Она всегда нервировала родителей. Издевалась над ними, выставляла напоказ свою сексуальность, вставала в провоцирующие позы. Тинейджер во всей своей неприглядности. И она в полную меру пользовалась своим положением падчерицы Рики.

Я все еще пыталась представить себе Лавонн в качестве чувственной девочки. Потом спросила:

– На сцену вызывается рок-наследница?

– Вы знаете эту историю о том, что Карен притащила сюда Рики, чтобы спасти его от пагубных привычек. На самом деле они отчаянно старались вытащить Синсу из Голливуда. Девушка совсем вышла из-под контроля. Разумеется, она не хотела уезжать в такое место, которое она презрительно называет «анальным сексом». За это она так и не простила их.

– За переезд в особняк в Монтесито? В таком случае почему она не найдет себе работу и не уедет оттуда? – спросила я.

– Это золотая клетка. По достижении двадцатипятилетнего возраста она получает в свои руки управление страховым фондом. Но в случае нарушения поставленных условий теряет все. И поводок, на котором ее держат, достаточно короток. Поверьте мне. Это очень несчастная молодая женщина. – Лавонн постучала пальцами по столу. – Синса профессионально манипулирует… людьми более мягкого склада характера для достижения своих целей. Она постоянно всех подстрекает.

Мне подумалось о ее игрушке Пи-Джее, и я подалась вперед:

– Ты полагаешь, что чеки украла Синса?

Зазвонил телефон. Она взяла трубку, сказала «не сейчас» и дала отбой.

– Я ничего не знаю о Бриттани Гейнс, но думаю, что подобные дела вполне соответствуют характеру Синсы, – сказала Лавонн.

Джесси взглянул на меня:

– Если Синса похитила чеки, то она стоит и за просроченными долгами Мингам.

– Каким образом мы это узнаем? – спросила я.

Лавонн покачала головой:

– Ничего вы не узнаете. Это сделает полиция. Просто держитесь от Синсы подальше.

Она раскраснелась. Мне никогда не приходилось видеть ее в таком состоянии.

– Лавонн, она создала какую-нибудь проблему твоей семье? – спросила я.

– Были случаи мошенничества. Деворе еще повезло. Она не пострадала физически и не оказалась под арестом. Давайте на этом и остановимся.

Насколько мне было известно, ее дочь была студенткой-отличницей в Сити-колледже. И я оставила эту тему.

– Возможно, все сводится к ней. У Синсы пустые глаза. Это ужасно. Похоже на то, что она впитывает в себя энергию других людей и расходует ее впустую.

Мы посидели еще некоторое время, прислушиваясь к шуму машин. Потом Джесси сказал:

– Возможно, ее родителям не следовало бы называть ее этим ужасным именем.

– Родители назвали ее Синтией. Синсемильей она назвала себя сама.

В дверь постучали. Вошла секретарь приемной.

– Извини, Джесси. Тебе нужно обязательно подойти ко мне. Твой брат оставил здесь для тебя кое-что.

В приемной на столе секретаря лежала картонная коробка. Внутри что-то попискивало.

– Бог мой! – сказал Джесси. – Надеюсь, это не младенец.

Секретарь открыла коробку.

– Я полагаю, что он не менее девяти с половиной фунтов весом, – сказала секретарь и вынула из коробки щенка.

Заходящее солнце в тот вечер заливало океан ярко-красным светом. У пляжа Исла-Виста на доске лежал любитель серфинга, ожидавший последнюю волну. Когда она накатилась, он отчаянно захлопал по воде руками и встал, взяв курс на скалы. В косых лучах солнца он заметил какой-то объект, торчащий из песка. В какое-то мгновение этот предмет показался ему рукой, которая высовывалась из воды, и он свернул в сторону. Но когда он подплыл ближе, то понял, что это не рука. Это была торчащая из песка шейка электрической гитары.

Глава двенадцатая

В тот вечер на кухне у Джесси я играла со щенком.

– Какой милый!

– Да, он должен быть в регистрационной книге.

Закат окрасил все в доме красным светом, отчего по всему помещению, служащему одновременно и гостиной, и столовой, и кухней, шли длинные тени. Под высоким потолком поблескивали деревянные и стеклянные предметы. Слышалось, как на берег набегали пенящиеся волны. Щенок лежал на подстилке в картонной коробке, свернувшись калачиком и зажав хвостик между лапками. Он был худ и покрыт коричневой шерстью с белым пятном вокруг одного из глаз. Джесси вытирал с пола следы его проступка.

– Фу!

Я открыла одно из окон, и в помещение ворвался соленый воздух, рассеивая дурной запах.

Я не любительница домашних животных. По-моему, все они кусачие, включая хомяков и золотых рыбок. Щенок смотрел на меня глазами бедной дворняжки из романов Диккенса. «И не думай подлизываться ко мне, красавчик». Я осталась стоять у окна.

– Дело вот в чем, – заговорил Джесси, оттирая пятно. – Пи-Джей спас его из приюта для бездомных животных.

– А зачем ему было отдавать щенка тебе?

– Это вроде как извинение.

– Большинство людей в таких случаях присылают цветы.

Щенок встал на лапки и махнул хвостиком. Именно так они и подлизываются к тебе – прикидываются очаровательными созданиями, прямо перед тем как вцепиться тебе в ногу. Он словно плакал, жалуясь мне на свою жизнь.

Черт побери! Это было уж слишком. Я присела на корточки у коробки и погладила его в порядке опыта. Это миниатюрное создание было мягким. Его тельце все тряслось.

– Бедный малыш.

– Ты не знаешь, кому его можно было бы отдать?

– Ты серьезно? – В моем голосе явно слышалось облегчение.

– Я работаю, дома меня почти не бывает. – Он постучал тряпкой по ведру и остановился. – Так что заниматься им я просто не смогу.

У меня зашумело в голове. И как только Пи-Джею пришло в голову совершить безрассудный поступок, который заставляет Джесси почувствовать себя еще более беспомощным?

– Позвони этому идиоту, своему брату.

– Он его не возьмет.

– В таком случае он может вернуть его в приют.

– Они его убьют. Брат ни за что не допустит этого.

Щенок жалобно заскулил.

– Тогда я возьму его себе, – сказала я.

Джесси недоверчиво посмотрел на меня:

– Правильно.

– Я вполне серьезно. Я найду ему новых хозяев.

– Делани, ты не допустишь, чтобы в твоем доме поселилась собака. За ней необходимо ухаживать. Это не горничная, и она не подаст тебе в кровать кофе.

– Всего на один-два дня. Пока кто-нибудь не примет его.

Я подняла щенка. Он не стал вцепляться в мою ногу. Это был просто теплый комочек.

– Сорок восемь часов, максимально. Он такой сладкий, прямо как пирожное.

Щенок лизнул мне руку и написал на блузку.

Я прополоскала блузку в раковине, отжала ее, подняла вверх и заметила на полке у вешалки для полотенец рукопись моего нового романа.

Ну по крайней мере первую его главу. Вернувшись на кухню, я увидела, что Джесси убирает тряпку и ведро. Он выглядел уставшим. Нужно было как-то отвлечь его внимание.

– Что ты думаешь о моем новом романе? – спросила я.

Если бы он был гекконом, то сразу взобрался бы по стене и спрятался в какую-нибудь щель.

– Он ужасен.

Я повернулась и направилась в спальню. Там, на тумбочке, были сложены книги.

– Давай-ка посмотрим, что здесь. «Журнал коллегии адвокатов Калифорнии», новая биография ФДР. ^[5]

Джесси тоже подъехал туда.

– Я читаю твою рукопись.

– «Военная политика: почему командованию необходимо развивать у людей низменные инстинкты?» О, и еще DVD. Америка состоит из послушных людей и придурков. – Я положила руку на бедро. – Ты прочитал не более девятнадцати страниц.

– Нет, прочитал.

– Это то, что лежит в ванной комнате.

– Нет, правда. Я прочитал ту часть, в которой умирают солдаты.

Я пошла на него. Он отъехал назад.

– Мужчины в жизни Роуэн. Ее любовники. Их всех убивают. Это ужасно.

Я продолжала наступать на него.

– Как?

– Как – что?

На лице у него появилось такое выражение, когда кто-то спрашивает: «Дорогая, это платье не слишком меня полнит?»

– Как они умирали? – спросила я. – Ну давай же, ведь врачи это объясняют.

– Ну… – Он заехал в угол и был вынужден остановиться. – Слишком много женского начала?

Я мрачно посмотрела на Джесси. Он затаил дыхание.

Я захохотала.

Он расслабился, заулыбался, а я пошла обратно на кухню и взяла коробку.

– Пойдем, собака. Поедем ко мне домой, где людям нравится хорошая беллетристика.

В моей кухне щенок дрожал в своей коробке и выглядел очень маленьким. Люк сидел на корточках и гладил его. Лицо у ребенка прямо светилось.

– Как его зовут? – спросил он.

Только дай им имя, и скоро ты уже будешь помещать на рождественские открытки их фотографии с колпачками гномиков на голове.

– Как нам следует назвать его?

Люк задумался и наклонил голову.

– Олли.

– Так тому и быть, – кивнула я.

Люк приподнял щенку уши. Я улыбнулась Брайану.

– И не думай. Собака нужна мне не больше, чем канал для контрабанды марихуаны, – сказал он.

Я перестала улыбаться.

– Хорошо. Тогда окажи мне другую услугу.

– Какую?

– Образно говоря, нам нужно нагнать страху на Пи-Джея.

– Образно нагонять страх? Это я умею.

– А мне казалось, что ты умеешь только сеять смерть с неба.

– Нет, это мое наказание.

– Превосходно. Я хочу нагнать на Пи-Джея такого страху, чтобы он наконец заговорил.

Когда Пэтси Блэкберн открыла дверь, я услышала хохот, сопровождаемый возбужденными голосами. Пэтси была в свитере с высоким воротником. На шее – шесть золотых цепочек. Она была очень оживлена.

– Заходите, присоединяйтесь к нам. Здесь собралась семья жениха, – сказала она.

Так оно и есть. На конец недели назначена свадьба ее племянника. Хоть я и была включена в свадебную свиту, с будущими молодоженами я не была знакома. Стол в столовой был завален остатками лазаньи. Когда мы вошли, радостные голоса слегка затихли. Кейт Блэкберн встал и протянул руку Брайану.

– Капитан третьего ранга Делани, я полагал, что вы все еще в Пентагоне.

Кейт передал своим сыновьям характерные для него строгий взгляд и рост, хотя со временем, казалось, он постепенно терял эти качества. Это был аккуратный и вежливый человек, проводивший все свое рабочее время на складе фирмы, продавая скоросшиватели и печатную бумагу.

Он представил нас. Родителей жениха, сестру Пэтси Диди и ее мужа Чака Дорнана, отличавшегося сугубо манхэттенской утонченностью. В Санта-Барбаре у них был зимний дом. Их сын Дэвид радостно улыбнулся нам. Невеста, Каролина Пил, вела себя подобно застенчивой девушке в розовой кашемировой шали. Она не съела ни кусочка от своей лазаньи. И только когда Кейт представил меня как подругу Джесси, она отпустила руку Дэвида, за которую крепко держалась.

– Вы моя подружка, – произнесла она. – Потрясающе!

– Аварийная замена невесты прибыла в ваше распоряжение для дальнейшего прохождения службы, – со смехом доложила я.

Она оглядела меня с ног до головы.

– Вы уже примеряли платье?

Каролина пригласила меня в свою свиту по одной-единственной причине: мои размеры соответствовали платью ее близкой подружки, которая попала в больницу из-за того, что неделю назад она упала со своего пони для игры в поло.

– Моя примерка назначена на четверг, – ответила я.

Дэвид откинулся на стуле, покачиваясь.

– Вы философ-моралист?

– Нет, скорее, я писатель-фантаст.

Две пары удивленных глаз уставились на меня.

– Моя сестренка была далека от университетского женского клуба, – пояснил Брайан.

Пэтси громко засмеялась.

– Эван пишет книги. Научно-фантастические. Как я слышала, это что-то вроде «Джетсонз», только с использованием огнестрельного оружия и группового секса.

Семь пар удивленных глаз, включая и мои. Бокал для коктейлей Пэтси был пуст. Она перешла к третьему раунду – отбросила сентиментальность и вышла на уровень, когда могла сболтнуть лишнее.

Из соседней комнаты доносились звуки гитары Пи-Джея. Сквозь дверь было видно, что он сидит на полу. Он наигрывал что-то из блюзов и выглядел соответственно печальным. На концах струн его гитары имелись голубые нити.

– Извините нас.

Я покинула компанию так, словно за мной гнался рой диких пчел, и направилась в комнату. Брайан пошел за мной. Пи-Джей поднял голову. Его взгляд тут же стал настороженным. Гитара замолчала.

– Потливый Шон Катнер, – сказала я.

– О, неужели мы должны этим заниматься?

– Ты прислал Джесси щенка, чтобы рассчитаться за Шона. Да?

– Разве Джесси щенок не понравился?

– Похоже, Шон ненавидит тебя. Возможно, из-за Бриттани. Но он также является и бойфрендом Синсы, и, как мне кажется, ему хочется, чтобы ты убрался подальше от нее.

– Шон только что вернулся с Карибского моря. Он с ней и встречается-то только потому, что она собирается записать ему диск.

Стоп. Обратная перемотка.

– Синса – продюсер звукозаписи?

– Шон – ее первый известный исполнитель. Она вроде как пожалела его после того, что случилось с «Рок-Хаус». Рики очень обиделся из-за того, что было упомянуто потение. Но что делать? Слово не воробей, вылетит – не поймаешь.

– Таким образом, этот ее проект – попытка подлизаться к нему?

– Нет, но он породит разговоры в шоу-бизнесе. Вот в чем ирония. А Син нужны такие разговоры, которые привлекают внимание к тому, что она делает. Это для нее очень важно.

Брайан прикинулся незнающим.

– Из-за того, что она такая молодая?

– В основном из-за ее родителей. Стоит парням из Голливуда услышать слово «Джимсон», как они начинают вспоминать, что преуспевающие деятели шоу-бизнеса достигают этого за счет авторитета ее отца.

– Подобно Фрэнку Синатре-младшему или сынку Ринго, – кивнул Брайан.

– Правильно. Следуя по пятам звезды, нужно выбираться из-под отпечатков ее ног.

– И сколько артистов она произвела на свет? – усмехаясь, спросила я.

– Пять или десять. Это простые ребята. Они записывали не целые альбомы. Я хочу сказать, что у нее нет звукозаписывающей фирмы. Она берет начинающих артистов и регистрирует их в компании «Эй-энд-Ар».

– А подписывают ли ее артисты договоры на звукозапись?

– Это занимает слишком много времени. Надо знать, с кем следует заводить знакомства.

Я согласно кивнула.

– Кто финансирует проект Шона?

Он пожал плечами.

– Я?

Он притянул к себе гитару, словно стараясь укрыться за ней.

– Извини. Я имею в виду: не финансирует ли этот проект Эван Делани? Ты знаешь, кто открыл мошенническим путем счет до востребования в банке «Эллайд Пасифик»?

Он покачал головой.

– Это человек, который ограбил несколько бедолаг из группы «Авалон» и сказал им, что расплатиться с ними должна я?

– Не понимаю, о чем ты…

– И не рассказывай мне, что ты пошел на все это ради Шона.

Пи-Джей промолчал.

– Синса попросила тебя об этом ласково? Расскажи все о том, как ей нужны были деньги и как она искала простой и безопасный способ получить наличные. – Я подошла к нему. – Дело в том, что, как мне кажется, это каким-то образом связано со смертью Бриттани.

Он сжал губы и качал головой.

– В полиции полагают, что Бриттани, возможно, являлась членом воровской шайки. Похоже на то, что в это дело вовлечены и вы с мисс Джимсон.

Он продолжал качать головой.

Я помолчала.

– Прекрати. А не делает ли Синса альбом для семейства Минг?

Вошла Пэтси с сигаретой «Мальборо».

– Патрик, я услышала, что ты говоришь об этой бедной девочке. – Она посмотрела на Брайана. – Он так переживает.

Пи-Джей встал.

– Эван, давай выйдем.

– А вы не хотите остаться на десерт? – спросила Пэтси.

Пи-Джей направился к парадной двери. Пока мы шли за ним, Брайан кивком показал на семейные фотографии и, склонившись к моему уху, проговорил:

– Сомневаться в том, кто здесь любимый сынок, не приходится, правда?

Я зашипела на него.

– Похоже на то, что Джесси как бы вообще не существует. Они что, стыдятся его?

Выйдя на улицу, Пи-Джей сунул руки под мышки и начал ходить кругами по подъездной дорожке.

– Джесси посвятил тебя в это. Так ведь?

– У тебя что, уши ватой забиты? Речь идет не о Джесси.

– Я сожалею, что Шон попал в это дело вместе с ним, но не искажай факты. Ты поняла все неправильно.

– Тогда скажи, как сделать, чтобы мое представление было правильным.

– Син работает над проектом во всю силу, по-настоящему. Сочинитель песен и продюсер – это очень трудное дело. Она нанимает музыкантов, сочиняет песни, бронирует студию и все такое прочее.

Постепенно я начала понимать, что собой представляет новая компания Синсы. Она не производила ничего, кроме обещаний, но требования предъявляла большие. Вместо того чтобы работать над контрактами звукозаписи, она тратила деньги на себя и на Шона.

Стоп. Музыканты.

– Она нанимает музыкантов для музыкального сопровождения песен, записываемых Шоном?

Пи-Джей кивнул. Он был похож на человека, сходящего с ума от любви.

– В общем, сейчас никому ничего не говори. Но похоже на то, что я буду солировать на гитаре.

Я едва удержалась от того, чтобы не скривить лицо.

– Ничего себе.

– Это будет здорово. У нее интересный материал.

Он все еще продолжал кивать с энтузиазмом, присущим щенку, когда полицейская машина без специальных опознавательных знаков остановилась у дома. Из нее вышли детективы Зелински и Родригес.

Родригес подошла по подъездной дорожке.

– Патрик Джон Блэкберн?

Пи-Джей молчал. Он не двигался. Он вновь стал похож на застывшего бурундука. Родригес подошла к нему.

– Мы хотели бы задать вам несколько вопросов, – сообщила она.

Пи-Джей стрелой сорвался с места.

Он бежал в сторону парадного подъезда, намереваясь скрыться в доме. И делал это достаточно быстро. Но детективы оказались еще быстрее. Они настигли его у самого входа, а через десять секунд надели на него наручники и уже вели к своей машине. На шум все присутствовавшие на застолье вышли к дверям.

Пэтси схватилась за сердце:

– О Боже!

Родригес зачитывала Пи-Джею его права, поясняя, что во время допроса он может потребовать присутствия адвоката.

– Вы понимаете?

– Да. – Он шел к машине, опустив голову, а растрепанные волосы ниспадали ему на глаза. – Эван – мой адвокат. Можно ей поехать вместе со мной в тюрьму?

Лицо у меня словно застыло.

– Пи-Джей, я не могу быть твоим адвокатом.

Пэтси заломила руки. Позади нее в дверях толкались Диди, Чак, Дэвид и Каролина.

Сквозь образовавшуюся толпу протиснулся Кейт.

– Что здесь происходит?

Пи-Джей откинул с глаз волосы.

– Эван, ты обещала. Пожалуйста, я хочу, чтобы ты присутствовала на допросе. – Он посмотрел на детективов: – Позвольте ей поехать со мной.

– Черт побери, Пи-Джей, нет.

Зелински отпустил руку Пи-Джея и подошел ко мне.

– А я настаиваю.

– Простите?

– Вы поедете с нами в участок на допрос.

Если и существует что-нибудь хуже желания убежать от полицейских, так это бросить им вызов. Именно так и поступил Брайан.