Текст книги "Мыс Иерихон"

Автор книги: Мэг Гардинер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Однако, пробежав семьдесят ярдов, он выдохся и начал спотыкаться. Когда он перешел на шаг, я поравнялась с ним и опустила стекло.

– Сколько времени ты собираешься продолжать эту гонку? У меня полный бак.

Пи-Джей задыхался и ловил воздух широко открытым ртом. Его взгляд свидетельствовал о том, что он сдается. Он заковылял к большим валунам в стороне от обочины и рухнул от усталости. Я заглушила двигатель и вышла из машины.

– Я заплатила по счету за твой ленч.

– Прекрасно, – еле выговорил Пи-Джей.

– В противном случае это пришлось бы сделать Деви. Но ты мне заплатишь. И заплатишь по большому счету.

Он уставился на свои ноги и тряс головой.

– Оставь, ладно? Одного Джесси в моей жизни вполне достаточно.

Если бы у меня не были поломаны ребра, я свалилась бы в истерическом хохоте.

– Это даже не ирония, так ведь?

– Этот огромный указующий перст постоянно перед моими глазами. Полная безукоризненность, всегда умнее всех. И вне всякой критики.

– Эх ты, Пи-Джей!

Пи-Джей медленно соскользнул с валуна, пиджак у него задрался. Сев на землю, он обнял руками колени и опустил голову.

– Ты все расскажешь ему, так ведь?

Неужели он серьезно полагал, что его главной проблемой является Джесси? Хорошо, как же еще?

– Сколько времени ты этим занимался? Скольких людей обманул?

Он сидел, взявшись за голову. Колени дрожали.

– Я в таком дерьме!

– Бриттани имела к этому хоть какое-то отношение?

– Нет, – ответил он, качаясь взад-вперед.

Сказал он это мягко, но фраза прозвучала как пощечина.

– Пи-Джей, но почему? – Поскольку он не ответил, я взяла и повернула ему лицо так, чтобы он смотрел на меня. – Почему ты так поступил со мной?

– Я не думал, что ты воспримешь это так болезненно.

Я хотела посмотреть ему в лицо, в его смазливое, глупое, искаженное болью лицо. Было прохладно, солнце светило неярко. Он искоса смотрел на него своими голубыми глазами. Мимо мчались машины, оглушая нас своим грохотом.

– Ты знал, что это поставит меня в труднейшее положение.

– Нет, ты ни за что не должна отвечать. Ты не несешь никакой финансовой ответственности. Таков закон. Ни банки, ни кто-либо другой не могут предъявить тебе никаких претензий.

– Банки не предъявили. Предъявили Мерлин с Мерфи.

– Я не знал, что они будут вовлечены в это. Честно.

– Что же, по-твоему, должно было произойти?

– Не знаю.

Он поковырял каблуком в землю.

– Что ты там говорил мне о клептомании Бриттани?

– Я был к ней несправедлив.

– Никакая она не клептоманка. Клептоманка Синса. Так ведь?

Он откинул голову на валун.

– Ты должен перестать защищать ее.

– Ты должна понять. Всем кажется, что у Синсы есть все, но на самом деле она в ловушке. У нее нет ничего своего. Если она не будет делать то, что ей говорят родители, то останется без гроша в кармане. – Он снял галстук и расстегнул верхнюю пуговицу сорочки. – Я знаю, что ты не понимаешь. Но не все располагают такими деньгами, как вы с Джесси.

– Ты с ума сошел?

– Посмотри на костюм, который на мне. Джесси мог купить такой, не пролив ни капли пота. Мне никогда не везло так, как ему. Неужели хотеть всего этого так уж плохо?

Я смотрела на него, потеряв дар речи.

– Синсе нужна была помощь. Ей нужно было получить достаточно наличных для того, чтобы начать собственное дело. А родители ей ничего не давали. Что ей оставалось делать?

– Найти работу? – Я подняла руки. – Вопрос сугубо риторический. И Синса убедила тебя сыграть роль Джесси?

– Это был решающий фактор. Я хочу сказать… он работает на фирму, которая представляет интересы ее родителей. Что…

– Сколько раз, Пи-Джей? – Я скрежетала зубами, внося поправку. – Сколько женщин?

– Он должен быть мне благодарен. Все они его любят. Я хочу сказать, что все они считают его достойным любви.

Мои руки сжались в кулаки.

– Ты создал ему репутацию самца.

– Они думают, что он плюшевый медвежонок. И они так счастливы оттого, что… Я хочу сказать, что он такой благодарный…

Я дернула его за ухо.

Он шлепнул себя по голове.

– Это еще за что?

– Господи Боже мой, неужели ты пытаешься заставить время течь в обратном направлении?

Теперь я поняла, почему та женщина послала Джесси воздушный поцелуй, а какая-то девчонка трясла перед ним своими сиськами в «Чако».

– Пожалуйста, неужели ты с ними спал?

Казалось, он был обижен в своих лучших чувствах.

– Это было бы непрофессионально. Я позволил себе это всего несколько раз.

Я дернула его за второе ухо.

– Тебе хотелось произвести впечатление на Синсу? Купить ее любовь?

Он потер свои уши.

– Я не знал, как ей еще помочь. И не успел опомниться, как все больше втягивался в то, чтобы активно помогать ей реализовать ее проект.

– Это ты свел с ней Бриттани по поводу производства рекламного ролика?

– Да. Но Бриттани уже была знакома с Синсой через меня и через шоу «Рок-Хаус» с Шоном Катнером.

– И Бриттани добилась того, чтобы ее отец выложил деньги на этот проект, поскольку она была в таком отчаянии, а отец был совершенно не осведомлен в сути шоу-бизнеса, чтобы понимать, что…

– Нет-нет… Бриттани знала, что как только она подпишет контракт на звукозапись, фирма выплатит ей аванс на запись альбома. А заплатила она только за рекламный ролик.

– Ты хочешь сказать, что Тед Гейнс платил Синсе значительно больше, чем стоила сама звукозапись?

– Продюсеры должны зарабатывать, Эван. Это было вполне законно.

Он вытер нос.

На земле валялась ржавая банка из-под содовой. Я пинком отшвырнула ее.

– Каким образом в это дело оказался замешанным Тоби Прайс?

– Я никогда не имел с ним никаких дел. От него одни неприятности.

– Он был знаком с Бриттани?

– Он хотел, чтобы Бриттани подписала с ним контракт, как с ее менеджером.

– И она подписала?

Мое сердце было готово вырваться из груди.

Он покачал головой.

– Что произошло в тот вечер, когда погибла Бриттани?

– Не знаю.

Я скрестила руки.

– Она плакала. Я весело проводил время в одной компании, а ей хотелось увести меня от этих ребят.

– Почему?

Он пожал плечами:

– Я сильно напился, я…

Я подошла ближе. Он закрыл уши руками.

– Она завладела кредитными карточками. Теми, что были выданы на имя Эван Делани.

– Каким образом?

– Она нашла их у меня в кармане. – Он снова вытер нос, избегая смотреть мне в глаза. – Я оставил свои джинсы в ее квартире, и она их постирала.

– Она стирала твои вещи?

А он продолжал спать с ней. Я подняла его на ноги. Вид у него был жалкий.

– Я тебе уже говорил, что у нее была навязчивая идея бегать за мной. Но она нашла в кармане кредитные карточки и несколько квитанций об оплате покупок по этим карточкам. Она узнала мой почерк на этих квитанциях и все поняла.

– Именно поэтому она и пришла на вечеринку?

– Ей казалось, что я погублю свою жизнь и попаду в тюрьму. Она хотела остановить меня.

– Ты хочешь сказать, что она собиралась пойти в полицию?

– Нет-нет. К тебе. Она сказала, что если я не порву с ними, то расскажет обо всем тебе.

Я пыталась привести свои мысли в порядок.

– Как она узнала, кто я такая?

– Она все про меня знала, про моих родителей, Джесси. Она увидела тебя с ним на «Битве оркестров» и спросила, кто ты. Так что она знала.

Мои болячки начинали снова ныть.

– Получается, что у Бриттани были только мои кредитные карточки, которые она вменила тебе в вину? Что она никогда ими не пользовалась и в мошенничестве никакого участия не принимала?

– Да, именно так. – Он отвел глаза. – Я сожалею, Эван.

Пи-Джей сказал это в первый раз. Я села на валун. Набиравший силу ветер шевелил мне волосы.

– Ее убили, потому что у нее были эти карточки, – сказала я.

Он посмотрел на деревья.

– Ты так думаешь?

– Да. – Я подождала, пока эта мысль дойдет до него. – Кто еще знал о существовании у нее этих карточек?

Он распрямился.

– Кто ее убил, Пи-Джей?

– Я не знаю.

– Но ты видел, как это произошло.

Он сел, ссутулившись, на камень и, хотя было не очень холодно, начал дрожать.

– Мы должны восстановить доброе имя Бриттани, – сказала я.

– Как?

– Ты должен все рассказать полицейским.

– Я не хочу разговаривать с ними.

– Либо ты идешь к ним, либо они придут к тебе.

Он скрестил руки и похлопывал ладонями под мышками, чтобы согреться.

– Мой адвокат не позволит мне разговаривать с полицейскими. Так что не получится.

У меня снова начинало стучать в висках. Мы опять возвращались к Скипу Хинкелю.

– Пи-Джей, я собираюсь рассказать все полиции. А дальше начнут действовать уже они.

– Нет. Эван, все было не так уж плохо. Бриттани не должна была умереть. Я не знаю, как это случилось. Все остальное… Синса, я…

Я встала.

– Поедем.

Мне не удавалось убедить его в том, что Синса была хуже, чем он думал. В его глазах она была могущественной богиней, которую следовало постоянно умиротворять. Я пошла к машине. Было слышно, как Пи-Джей, шаркая, поплелся за мной.

– И между прочим, – заметил он, – в ресторане ты обвинила меня в том, что я покупал дорогие авиабилеты. Это какая-то ошибка.

Я покачала головой:

– Помолчи.

– Нет, серьезно. Это не я.

Я взглянула на него:

– Разве ты не возил недавно Синсу на Барбадос на небольшую милую прогулку?

– Нет. У меня даже паспорта нет.

– Показать тебе счет? Два билета первого класса в авиакомпании «Американ».

Пи-Джей остановился. Он казался совершенно измученным.

– И чьи же фамилии были на билетах?

Их-то я и не проверяла.

– Давай посмотрим.

Если я окажусь права, то смогу в какой-то мере вразумить его.

Вернувшись домой, я позвонила в бюро кредитной информации. Там попросили подождать. Пи-Джей вышагивал по гостиной, почесывая нос.

– Можно я возьму пиво?

– Нет.

– Всего одну бутылочку.

– Нет.

В моем ухе звучала приглушенная музыка. Он остановился у букета цветов.

– Они в самом деле выглядят красиво.

– Я рада, что они тебе нравятся. Когда я закончу этот разговор, тебе придется срезать их и съесть в качестве ленча.

Трубку взяла женщина.

– Мне нужна ваша помощь в поиске мошенника, который летал в Барбадос на самолете вашей компании, – сказала я.

Потом я продиктовала ей номер операции по продаже авиабилетов. Было слышно, как она печатает. Минуту спустя мне сообщили номер кода и имена, обозначенные на билетах, номера рейсов и прочую информацию, которая появилась с тех пор, как я проверяла счета в последний раз. Я все записала. А еще женщина сказала, что пришлет мне факс с копией этой информации.

Пи-Джей подошел ближе.

– Ну?

Он посмотрел через мое плечо. Он прекратил дрожать. Напрочь.

– Сожалею, – сказала я, хотя никакого сожаления не испытывала.

Он уставился на имена, которые я записала. Одно было Кэтлин Эван Делани, что свидетельствовало о том, что Синсе удалось приобрести поддельный паспорт. Другое имя было Шон Катнер.

– Они уверены? – спросил Пи-Джей.

– Это не опечатка.

Он оцепенело уставился на листок бумаги.

– Это другое дело. Однодневный спа-курорт, где Шон лечил свои ягодицы.

– Да что ты!

– Не лицо, не под мышками. Это помогает от пота. – Пи-Джей качал головой. – Не могу поверить, чтобы я был таким идиотом.

– И еще одно, Пи-Джей. Чеки, которые были похищены из «Датуры».

– Нет. Я говорил тебе, что никогда и ничего не стал бы воровать у Джимсонов. Я помогал Синсе обходить препятствия, которые они чинили, но я никогда не стал бы грабить их.

– В таком случае это не ты закрыл мошеннические чековые счета в банке «Эллайд Пасифик»?

– Нет.

Я позвонила менеджеру банка Бьянке Нестор, описала Шона Катнера и спросила, соответствует ли это описание видеозаписи службы безопасности. Телосложение Адониса, сутулость и, главное, бледно-голубые глаза. Она ответила утвердительно.

Я сказала об этом Пи-Джею и ожидала, что он взбесится, а он сник, как кусок воска.

– Она все время старалась ради него, а меня только использовала.

– Да, не повезло тебе.

– Но…

Он задыхался, но уже не так, как до этого.

– Они с Шоном грабили Рики, Пи-Джей.

– Что же мне теперь делать? – Он провел ладонью по лицу. – И никакой полиции. Я даже не пойду туда.

– Ты только и делал, что бежал от этого.

Он вздохнул и удивил меня:

– Тогда давай поговорим с Рики.

Глава двадцать девятая

Я поставила машину на круговой подъездной дорожке у «Грин Дрегонз» и пошла к парадному подъезду. Не пройдя и половины пути, я заметила, что Пи-Джей не идет за мной. Он оставался в машине и старался спрятать голову так, чтобы его не было видно над приборной доской.

Когда я распахнула дверцу со стороны пассажирского сиденья, он высыпал на ладонь таблетки из какого-то мешочка. Целый набор разноцветных таблеток, похожих на конфетки.

– Тебе это не потребуется, – сказала я.

Он выбрал голубую таблетку и проглотил ее раньше, чем я успела его остановить.

– Это валиум. Почему это так тебя беспокоит? Джесси принимает его постоянно.

– Только диазепам, и то как миорелаксант при хронических болях, а не как анестетик от неразделенной любви, черт побери!

– Это круто. Я всего лишь смягчаю… эй…

Я выхватила у него мешочек. Он зажал остальные таблетки в руке и сунул их в карман.

– А на вторую половину дня ты запас что-нибудь? – Я отбросила прочь нравоучения, поскольку смысла в них не было. – Просто скажи мне, что среди этих пилюль нет ни одной, которая называлась бы виагра.

Потом я сжала его руку и потащила к парадному подъезду.

Пи-Джей сразу вошел внутрь. В конце концов, он сопровождал меня. Помощница по дому находилась в гостиной и водила пылесосом под картиной, изображавшей дурман. Он поманил ее рукой и спросил, где находится Рики. Она показала наверх, имея в виду студию.

Мы поднялись по ступенькам. Со стороны студии слышалась музыка.

– Рики, – позвал Пи-Джей.

Мы подошли к двери. Мы нашли Рики, склонившегося над звукозаписывающей аппаратурой. Позади него, на диване, была разложена его старая сценическая экипировка, целое море разноцветной лайкры. На Рики же был черно-белый узкий женский комбинезон. Он посмотрел на нас налитыми кровью глазами.

– Пи-Джей, помоги.

Лицо у него было ярко-красного цвета. Женский комбинезон плотно облегал его фигуру наподобие того, как сосиску облегает оболочка из кишок.

Пи-Джей стрелой промчался мимо меня в студию.

– Рики, что за черт!

– Я не могу выбраться. Молния… черт, я не могу дышать!

Комбинезон на Рики был застегнут на молнию до грудной кости.

Пи-Джей взялся за молнию и дернул. Рики вскрикнул.

– В молнию попали волосы, которые растут у меня на груди.

Они отчаянно дергали молнию, но ничего не получалось. Вздохнув, я вынула свою связку ключей. На этом же кольце был еще небольшой ножичек.

– Я могу вам помочь, – сказала я, открывая ножичек.

– Нет. Это материал высшего качества.

Но он хватался за горло и скреб ногтями по плотно прилегающей к телу ткани. Пи-Джей отчаянно дергал молнию.

– Ничего не получается, Рики, – сказал он.

– Хорошо, хорошо.

– Повернитесь, – предложила я.

Он так и сделал. Я сделала тонкий надрез вдоль шва, который шел по спине. Рики освободился и стоял, жадно глотая воздух.

– Спасибо. – Он сделал вдох. – Дома нет ни Карен, ни Синсы. Я оказался в ужасном положении.

Костюм разорвался, как проткнутый воздушный шарик. Рики рухнул в кресло.

– Это окончательно выбило меня из колеи, черт возьми! Сначала Тайгер, который получил серьезные ожоги, потом мертвые вороны на двигателе. Я выбросил все предметы одежды, которые чем-то напоминают пламя. А теперь вот еще изображения животных…

Мне было жаль его.

– Рики, у вас есть еще более серьезные проблемы.

Он посмотрел на меня:

– Девушка, выглядите вы не очень хорошо.

– У меня для вас неприятные новости.

Он взглянул на Пи-Джея:

– И ты туда же, пижон. Что за новости?

Пи-Джей отошел к эркеру и плюхнулся на сиденье у окна. За окном на фоне неба виднелся зеленовато-золотой пик Ла Кумбре.

– Это по поводу Синсы, – сказала я.

Рики поморщился.

– Где Карен? – спросила я.

– В долине, на винограднике, в котором мы собираемся отдохнуть на следующей неделе. Она вернется только к вечеру. – Он смотрел то на меня, то на Пи-Джея. – Так в чем дело?

– Пи-Джей вам расскажет.

То ли помог валиум, то ли его разбитое сердце, а может быть, и желание мстить, но голос у Пи-Джея стал каким-то безжизненным:

– Она погубила меня, черт! Она погубила нас всех.

* * *

Рики сидел, опустив руки на колени. Растрепанные белокурые волосы свисали на лицо. Обтягивающее тело трико было похоже на перчатку из латекса. В руке у него тлела сигарета «Винстон».

– Вы, кажется, не удивлены, – сказала я.

– Вы уверены, что все это правда? Уверены? Уверены? Уверены?

Я подала ему копии счетов за платье от «Касья Бенко» и подробные сведения о путешествии на Барбадос. На сигарете нарастало все больше пепла.

– Здесь говорится, что путешествие совершила Кэтлин Делани, – заметил он.

– Вы полагаете, что отпуск в тропиках с Потливым Шоном провела я? Просмотрите вещи Синсы, и вы найдете рядом с платьем этого дизайнера паспорт на имя К. Э. Делани.

Он покачал головой:

– В этом нет необходимости. – Пепел упал на пол. – Она говорила, что провела время с подружкой на юге. – Он посмотрел на Пи-Джея. – С Деви Гольдман. Ты знаешь ее?

Пи-Джей кивнул. Его движения были вялыми. Как видно, валиум снял напряжение, и притом довольно сильно. Интересно, сколько таблеток он принял до тех пор, пока я не вырвала у него из рук мешочек?

– Это все из-за Шона, – заговорил Рики. – Отвратительного Шона Катнера. Как я теперь жалею о своих словах, которые я сказал в тот раз по национальному телевидению!

– Если бы это не сделали вы, то это сделала бы пресса.

– Он во всем винит меня. Он скрывает это, но про себя думает, что его карьера состоялась бы, если бы я промолчал. А Синса поддерживает его. – Он затянулся сигаретой. – Она хотела, чтобы я стал продюсером его альбома. А я отказался. И теперь она мстит мне из-за Шона. – Он посмотрел на Пи-Джея: – Ты меня разочаровал.

Пи-Джей сидел, скорчившись, на подоконнике.

– Убирайся, Пи-Джей! Я не хочу больше видеть тебя в моем доме.

Пи-Джей густо покраснел и избегал смотреть Рики в глаза. Он снес это унижение и пробормотал:

– Позвольте мне хотя бы сказать…

– Никаких разговоров. Прочь отсюда.

Какую-то секунду Пи-Джей смотрел на Рики. Потом встал и выбежал из комнаты.

Рики загасил сигарету в пепельнице.

– Господи Иисусе, как же ужасно я себя чувствую из-за всего этого! – Он посмотрел на счет за авиабилеты до Барбадоса. – Как я скажу об этом Карен?

– Лучше всего так прямо и сказать.

– Мне нужно как-то подготовить ее. Иначе она подумает, что я наношу Синсе удар в спину. – Он опустил глаза. Рики выглядел постаревшим. – У вас детей нет, так ведь? – Рики прикурил очередную сигарету. – Синса мне не родная дочь.

– Я знаю.

– Она дочь База Эрреры. Ей было девять лет, когда он умер. Я официально удочерил ее, но она так и не стала по-настоящему моей дочерью. Понимаете?

К сожалению, я все понимала и согласно кивнула.

Рики снова посмотрел на описание барбадосского маршрута, и на его лице появилось выражение крайнего удивления.

– А что с этими датами?

В документе были два обозначения мест. Одного – для Кэтлин Эван Делани и другого – для Шона Катнера. И я увидела то, чего не заметила до этого: на Барбадос они летели одним и тем же рейсом, но вернулись в разные дни. Синса вернулась в воскресенье, а Шон прилетел тремя днями позже, в среду. Барбадос—Майами—Лос-Анджелес—Санта-Барбара.

– Здесь что-то не так, – сказал Рики. – Мы встретили его в субботу утром.

– Я помню.

Именно утром в субботу я видела, как Шон и Синса занимались сексом в «БМВ», то есть через день после убийства Бриттани. Но, согласно данным авиакомпании, Шон прилетел домой за несколько дней до этого.

– Что вы об этом думаете? – спросил Рики.

– Пока не уверена.

Но в голову пришла неприятная мысль: когда погибла Бриттани Гейнс, Шон Катнер отнюдь не находился за пределами страны.

Рики загасил сигарету.

– Нет смысла уклоняться от неизбежного. Я поговорю с дочерью. Может быть, мне удастся убедить ее выложить все начистоту. И будет лучше, если мы вместе расскажем Карен о случившемся.

Я встала.

– Где она?

– Ушла за покупками. Скоро вернется. – Он поднял глаза и посмотрел на меня. Казалось, он опечален и в то же самое время надеялся на что-то. – Вы не могли бы подождать до завтра, пока все не выяснится, и не ходить в полицию?

– Я собираюсь рассказать обо всем Джесси. И только после этого я пойду в полицию. Сколько времени это займет, такая вам и будет отсрочка.

– Может оказаться, что это займет какую-то пару часов?

– Возможно.

– Спасибо.

Я поступила таким образом потому, что он собирался сделать то, что нужно. Ну что ж, благие намерения – серьезные заблуждения.

Пи-Джея в моей машине не было. Помощница по дому сказала, что он пошел вокруг дома к апартаментам Синсы, которые располагались над гаражом. Я поднялась по внешней лестнице, постучалась и вошла.

– Оставь меня, – потребовал Пи-Джей.

Я оперлась о дверной косяк. Вид у него был ужасен.

Апартаменты были выдержаны в стиле современного минимализма – верхний этаж с большими окнами с видом на горы. Однако обставлены они были полностью в стиле Синсы – что-то вроде комбинации святого жертвенного алтаря и полной безвкусицы. Свечи, ладан, тайский шелк, огромные чучела животных. А еще Тикл-ми-Элмо, ^[16]шкура которого была прибита гвоздем к стене над ее постелью.

На этой постели и лежал Пи-Джей – лицом вниз, в обнимку с набитым опилками трехфутовым Тиггером.

На полу лежали два открытых чемодана, из которых торчала мужская одежда. Я посмотрела на метки. На всех значилось «Шон».

Пи-Джей повернулся на бок.

– Все это она делала ради него.

– Увы. Она настоящая стерва.

Я посмотрела вокруг. Корзина для ненужных бумаг стояла в углу. К счастью, помощница по дому еще к ней не прикасалась Я начала перебирать находящиеся там бумаги.

– Это занятие не для тебя, – сказал Пи-Джей.

– Можно подумать, что ты сам проник сюда без разрешения, чтобы забрать из тайника свои запасы марихуаны. – Я вынула мешочек с полудюжиной маленьких коричневатых зерен. – Ты это ищешь?

– Это, наверное, Шона. Он принимает пилюли растительного происхождения, чтобы не потеть. – Он еще сильнее прижал к себе чучело. – Вот подонок! Не могу поверить, что она предпочитает мне эту жирную потную свинью. Она скоро от него устанет. Должна устать.

Мои поиски в корзине увенчались успехом. Я нашла багажные талоны авиакомпании. Они подтверждали, что Шон прилетел с Барбадоса в среду, до того как была убита Бриттани. Я продолжала искать.

– Что ты ищешь? – спросил Пи-Джей.

Я покопалась в корзине и нашла то, что искала.

– Вот это.

Это были скомканный авиабилет и посадочный талон: Лос-Анджелес—Санта-Барбара в один конец. Двадцатиминутный полет на следующее утро после убийства Бриттани. Я встала и сунула находки себе в сумочку.

– Пойдем.

Он повернулся на спину.

– Она взбесится, когда узнает, что я сказал.

– Ну что ж, плохи твои дела.

– Шон тоже взбесится.

– Шоном займутся сотрудники следственного отдела окружного шерифа. Так что не беспокойся.

– А что, если он начнет меня преследовать?

– Дай ему по морде судебным приказом. – Я встала одним коленом на кровать и вытащила его за руку. – Ты играл роль адвоката уже достаточно долго, так что теперь можешь догадаться, как это сделать.

Несколько минут спустя Синса включила сигнал поворота на своем «БМВ» и замедлила движение на соответствующем знаке. Она ждала, когда можно будет свернуть на дорогу, ведущую в «Грин Дрегонз». На перекрестке не было сигнала обязательной остановки. Она подождала, когда проедут пикап, «ягуар» и белый «эксплорер».

Вот это да!

Она проследила, как «эксплорер» пропал из виду. На сиденье пассажира, несомненно, был Пи-Джей. Это могло означать большие неприятности.

Остановившись у дома, Синса сразу направилась к своим апартаментам. Залечь и сосредоточиться – вот что сейчас ей нужно. Позвонить Пи-Джею. Он должен был встретиться с Деви Гольдман, а не с этой Эван Делани. Сначала он своими чарами должен был снять с нее носки, потом одежду, а потом увести деньги. Если только он все не испортил…

Она поднялась по ступенькам к апартаментам и открыла ключом дверь. На стуле посреди комнаты сидел Рики и ожидал ее появления.

– Папочка…

– Детка, сядь. Давай поговорим.

Глава тридцатая

Я высадила Пи-Джея у его квартиры. Перед выходом из машины он слегка помедлил, словно хотел что-то сказать. Но он только глубоко вздохнул.

Надо полагать, что сейчас он соберет свои вещи и умчится на мотоцикле подальше от города. Но исчезновение не должно было бы быть непременно физическим. Скорее всего он погрузится в забытье под воздействием либо наркотиков, либо алкоголя.

– Почему ты так смотришь на меня? – спросил Пи-Джей.

– Ты еще такой сопляк. Но мы тебя любим, и ты это знаешь. Так ведь?

Несмотря на то что Пи-Джей выглядел слишком несчастным, ему почти удалось изобразить на лице улыбку.

– Я надеюсь. – Он открыл дверцу, но не выходил. – Когда ты будешь рассказывать Джесси о том, что я натворил, скажи ему, что я раскаиваюсь во всем. Мне не следовало притворяться, что я – это он. И когда я говорил о нем как о хватающемся за тормоза, я был не прав. Я знаю, что он… – Пи-Джей положил руки на колени. – Я знаю, что́ ему пришлось пережить.

– Я так и скажу.

– Как по-твоему, должен ли я извиниться перед Деви?

– Ты сам должен решить. Но сделать это было бы правильно.

– Она милая девушка.

Как мне показалось, Пи-Джею хотелось поплакаться в жилетку. И я взяла его руку.

– Я хочу, чтобы ты отдал таблетки, которые спрятал в карман.

Его спина начала разгибаться.

– Только на сегодняшний вечер. Сделай это ради меня. Только на сегодняшний вечер. Оставайся трезвым. Оставайся в форме.

– Когда ты в последний раз оставалась трезвой, очутившись в крайне сложной ситуации?

– Эта обстановка может осложниться во время похмелья и стать совсем неуправляемой, если Потливый Шон нанесет тебе визит, когда ты будешь во власти наркотика.

– Почему я должен это сделать?

– Считай, что это частичная расплата за твое искупление.

На этот раз он криво усмехнулся, покопался в кармане в поисках таблеток и отдал их мне.

Я же отдала ему телефонный шнур, который ранее унесла из его кухни. Он с удивлением взял его. Отъезжая, я видела в зеркало, что он шел к своей двери, опустив голову. Интересно, долго ли он продержится?

* * *

По возвращении домой я закрыла на замок входную дверь, чего раньше никогда не делала. Потом взяла телефон с собой на диван и присела, не поднимая ног с пола.

Послеполуденный свет мягко проникал сквозь окна и бросал бледное сияние на пол из твердой древесины. Я чувствовала себя совершенно опустошенной. Кости ныли от боли.

Минуту спустя я подняла трубку и позвонила в «Санчес-Маркс». Узнав меня по голосу, секретарь в приемной сказала, что Джесси пришлось уехать домой.

Я взглянула на часы.

– В три тридцать?

– У него сработала охранная сигнализация.

Я села, выпрямившись как стрела.

– И он отправился, чтобы проверить, что произошло?

– Он сказал, что собирается позвонить в полицию.

Я соскочила с дивана и направилась к двери.

Джесси не станет ждать, пока приедут полицейские. Он никогда и ничего не ждал. Я проскочила между других машин на Сто первом шоссе. Повязка мешала движениям руки. Я развязала ее и отбросила в сторону. Нажав на кнопку упрощенного вызова, я еще раз попробовала связаться с ним. Ответа не последовало. О чем он только, черт побери, думает?

Я съехала с главной дороги у Сан-Исидоро и поехала в сторону побережья, едва касаясь тормозной педали, чтобы пропустить поезда на железнодорожном переезде. На уединенной дороге, на которой было мало домов, воры-взломщики могли проникать в жилища совершенно спокойно.

Если не считать, конечно, что скорее всего на этот раз речь шла не о простых домушниках.

Я свернула на подъездную дорожку. Мимо проносились монтеррейские сосны. Когда я прошла крутой поворот дорожки, то увидела какую-то странную машину, которая стояла перед «мустангом». Боковая дверь, ведущая в гараж, была открыта. Замок был взломан, окно разбито. Внутри весь пол был завален разными вещами. Полицейских не было.

Я выскочила из машины. От напряжения у меня вспотели ладони. Не было слышно ни музыки, ни разговоров, только шум прибоя. Я побежала к парадной двери. Прикрывая глаза от солнца, я заглянула сквозь узкие полоски стекла, обрамлявшие дверь. Все казалось спокойным. Не было ни слышно, ни видно никого.

Входить внутрь не хотелось. Это означало оказаться запертой в ящике, из которого было бы невозможно ни вырваться, ни убежать обратно к машине. Сердце колотилось, я вся покрылась холодным потом. А что, если здесь был Мерфи Минг? У меня задрожали колени.

Если Мерфи там, то он удерживает Джесси. Что мне делать? Спрятаться на полу машины и ждать, пока не приедут полицейские, чтобы остановить его? Я сделала глубокий вдох, посчитала до трех и побежала вокруг дома.

И тут же остановилась как вкопанная.

На краю настила, скрестив ноги, сидел Джесси. У него были закатаны рукава, галстук приспущен и расстегнут воротник. Рядом на песке лежал предмет, извлеченный из гаража, который я не видела уже много лет: доска для серфинга. На доске сидел Рики. Сидел он, неуклюже согнувшись. Его белокурые волосы спутал бриз, а сам он очень быстро говорил:

– В какой-то момент она почти впала в панику, и я уже подумал, что она готова во всем признаться. Потом она успокоилась и попыталась представить случившееся как нечто такое, что не заслуживает ни малейшего внимания. Даже заварила этот дурацкий чай. Но я настаивал, и тогда она, вот мерзавка, набросилась на меня.

Джесси посмотрел на меня взглядом, предупреждающим о том, чтобы я стояла тихо и не встревала в разговор. По его лицу было видно, что он утомлен. Надо думать, Рики рассказал ему о том, как Пи-Джей играл роль адвоката.

В руках Рики без устали вертел морскую раковину. Он был одет в джинсовый костюм. Вокруг глаз у него были красные круги. На лице пылал румянец.

– Она сказала, что я отказываюсь от нее, бросаю ее на растерзание волкам.

Рики продолжал вертеть раковину.

– Синса считает, что я все испортил. Она сказала, что я душу́ ее, подавляю, вынуждая вести скромную жизнь. Вы можете поверить в такое? Стою у нее на пути. Это я-то, Слинк Джимсон.

Он посмотрел на меня. У него были очень большие зрачки, словно их расширил пережитый им шок.

– Она говорит, что, назвавшись вами, она получила возможность дышать, жить полной жизнью. Сказала, что виноват в этом я, поскольку не давал ей иного выбора. – Он поднял руку. – Я знаю, не говорите. Она делала это, желая пощекотать себе нервы. – Его плечи опустились еще ниже. – Я пытался уговорить ее пойти в полицию и рассказать обо всем, чтобы снять с вас подозрение. – Он с сожалением посмотрел на меня. – Восстановить доброе имя этой Бриттани Гейнс, понимаете, добрую память о ней. Успокоить в какой-то мере ее отца. – Он бросил раковину в сторону океана. – На все это ей было наплевать.