Текст книги "Мыс Иерихон"

Автор книги: Мэг Гардинер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Когда Пэтси теряла счет выпитым рюмкам, она переставала себя контролировать. Но это означало потенциальную возможность стычки с Железной Феей.

– Конечно.

Он мельком взглянул на меня:

– Не позволяй ей запугать себя.

– Не позволю.

Я лгала. Но я должна была добиться правды от Пи-Джея.

Санта-Барбара хочет верить в то, что избежала осени. Девиз на бампере свидетельствует об этом: «Еще один день в раю». Подтверждение тому мы находим повсюду: в сиянии солнца, на пляжах, в затишье криминальных разборок. И, разумеется, в знаменитостях.

По автостраде от Голливуда до нас рукой подать, так что звезды, бегущие из Лос-Анджелеса, постоянно приземляются здесь подобно космическому мусору. Это убеждает нас в том, что мы – народ вполне выдающийся. Стоит заметить, как какой-нибудь лауреат «Оскара» покупает вафли в «Ла Супер Рика», и нам на несколько недель хватит разговоров на эту тему.

Монтесито, эта фешенебельная окраина, которая именует себя деревней, притягивает к себе самые громкие имена и превосходит всех по своей претенциозности. Спокойное и зеленое, это место, где потомственной денежной аристократии лучше и рта не раскрывать, звезды рок-н-ролла не поднимают головы, а если твой дом виден с улицы, то это значит, что ты попросту бедняк. Дом Джесси стоял в деревне, но в таком ее месте, которое любители серфинга называют Байя – Нижнее Монтесито, обитателей которого часто беспокоят туманы и ночные паровозные гудки.

Карен Джимсон поселилась со своей семьей на ранчо испанского типа с бассейном для плавания, теннисным кортом, гимнастическим залом, сауной и японским садом на самой скале. Они назвали свое поместье «Грин Дрегонз», означающее на жаргоне «Джимсонвид» «дурман».

Я подъехала по извилистой подъездной аллее к дому. Солнце золотистыми брызгами пробивалось сквозь серые облака. Рядом с гаражом был запаркован «БМВ» с номерным знаком «Джимсонвид», который я видела в то утро около «Санчес-Маркс». Над домом нависали ветви дубов. Стены из необожженного кирпича были кремового цвета. В доме гремела музыка. Взяв себя в руки перед встречей с Карен, я нажала кнопку дверного звонка.

Дверь открылась, и на меня обрушились громоподобные звуки рэпа, слова которого ранили как картечь. В прихожей стояла молодая женщина. Возраст – немногим более двадцати, размеры – с Карен. Длинные волосы ниспадали наподобие черного водопада. От серебряных сережек отражались солнечные лучи, равно как и от дырочек для шнурков на ботинках типа «Катерпиллер» со стальными мысками, не говоря уже о бриллиантовом пирсинге на носу.

Она мотнула головой, приглашая войти.

Девушка была одета в рабочие брюки и белую полосатую нижнюю рубашку. Она ела «Бен и Джерри» прямо из коробки, слизывая шоколадное мороженое с ложки. Девушка была холодна. Я подумала, что это дочь Джимсонов. Не говоря ни слова, она повернулась и ушла.

Несколько секунд спустя, поняв, что она и не собирается возвращаться, я последовала за ней.

Стены в прихожей были украшены золотыми дисками Рики. Слева, в похожей на пещеру приемной, стояла кожаная мебель и огромные кактусы. Над каминной полкой висела картина кисти Джорджии О'Кифф. На полотне был изображен белый цветок, похожий на раструб духового музыкального инструмента, а позади него – изгибающиеся спиралью зеленые листья. Ни дать ни взять – дурман. Рэп, словно молотом, колотил по полу. – Извините, – позвала я девушку, которая пересекала кухню, соединенную с другим крылом дома. Повернувшись, она указала направление ложечкой для мороженого.

– Рики в сауне.

– Я ищу Пи-Джея.

Повернувшись, она ушла.

Хотя девушка и была одета как сварщик, манерами она напоминала настоящую принцессу. Это выражалось в том, как она плавно покачивала бедрами, и в том, как она держала подбородок, и в ее прическе, похожей на прическу дочери фараона, – с черной челкой, нависающей надо лбом. Казалось, ее походка оповещала людей о том, что у ее ног лежит весь мир. Богиня, да и только.

Она исчезла в боковой комнате. Я последовала за ней. Это была комната для гостей. Пи-Джей сидел на диване, ссутулившись, спиной ко мне и смотрел телевизор. Через окна были видны сияющие в неровном солнечном освещении горы. На их вершинах лежали обрывки облаков.

– Пидж. – Девушка села на поручень дивана и сунула ноги в подушки. – Это был звонок в дверь. И тебе следовало пойти и посмотреть, кто там.

Он выпрямился.

– Извини, не слышал. Так кто это был?

– Разносчица из пиццерии. – Она облизнула ложку. – Дай ей чаевые.

Он встал, повернулся и сделал вид, что крайне поражен увиденным.

– Привет, – сказал он и приподнял в качестве приветствия подбородок.

– Давай поговорим, – предложила я.

Выглядел он отвратительно. Одутловатое лицо, грязновато-голубые глаза. Камуфляжные брюки были приспущены, отчего над ними дюйма на четыре высовывались широкие, похожие на боксерские, трусы. Вся одежда выглядела грязной.

Девушка посмотрела на него сонным взглядом:

– Ты мне изменяешь?

Можно было подумать, что она стегнула его пастушьим кнутом.

– Нет, это подружка Джесси.

– Привет, подружка Джесси. – Она соскользнула на диван и так изогнула при этом спину, что ее серовато-бледные «заклепки» высунулись еще больше. – Я Син. ^[3]

Все правильно.

– Я тоже смертная. Эван Делани.

Она перевела взгляд на меня и улыбнулась:

– Синсемилья. Зови меня Синса.

– Джимсон? – спросила я.

– Можешь проверить по моему водительскому удостоверению.

– Все в порядке. Я видела сегодня утром номерные знаки на твоем «Х5» у «Санчес-Маркс». На месте, отведенном для инвалидов.

Она смотрела на меня своими бездонными черными глазами.

– В самом деле?

– Ты проигрывала тот же самый альбом рэпа. Тебе очень нравились слова в том месте, где речь шла о похлопывании девицы по заднице обеими руками, а ты смеялась.

– Мы тогда встретили в аэропорту моего друга. – Она пожала плечами. – На этом месте никого не было.

– И быть не могло с тех пор, как ты поставила там машину.

– Какая же я плохая. – Она ударила себя по запястью. – Это мой приятель. Давно не виделись. Мы торопились. – Она слизнула мороженое и взглянула на Пи-Джея. Он смотрел на нее как кролик на удава. – И я дурачилась. Мы с Пи-Джеем не живем вместе. Мы просто трахаемся, и только.

Прекрасно. Теперь я точно знаю, что заставляет меня чувствовать себя блюстительницей строгой морали. Лицо у Пи-Джея снова побледнело. У него затряслась нога.

– Извини меня, ладно? – Я показала в сторону двери. – Пи-Джей, на улицу.

Он вздрогнул при одной мысли о ветре и вытер рукавом нос. У него было страшное похмелье.

– В мою машину, – распорядилась я.

Он пошел за мной по холлу к парадной двери, сопровождаемый грохочущей музыкой.

– А там мы не можем поговорить? – спросил он, показывая на гостиную.

– Мне не хотелось бы встречаться с Карен.

– Она уехала в магазин.

Я покачала головой и открыла дверь. Мне не хотелось, чтобы меня услышали. Он согнулся под напором ветра и поспешил к «эксплореру». Там он сел на место пассажира и сунул руки под мышки, чтобы согреть их. Пи-Джей при этом моргал, будто ему в глаза попал песок.

– С тобой все в порядке? Ты выглядишь так, словно здорово напился. – Повернувшись к нему, я сказала: – Они нашли ее. Ее вынесло на берег у мыса Иерихон.

– Кого?

Я в изумлении посмотрела на него:

– Пи-Джей. Вот только этого не надо. Два часа назад я видела ее тело в морге.

– Морг?

– Она не упала с балкона. Ее убили.

Он тряс головой, словно пытался прочистить себе мозги.

– О чем ты говоришь?

– О вчерашней вечеринке. Ее задушили удавкой и сбросили с утеса в набегавшие волны.

– Вечеринка. – Он отпрянул к дверце. – Стой, ты пугаешь меня.

Я внимательно смотрела на него.

– Бог мой!

Пи-Джей отличался способностью выбираться из углов, в которые его загоняли. Но сейчас он не стал вешать мне лапшу на уши и улыбаться. Он глубоко дышал, словно ему не хватало воздуха.

– Ты что? Ничего не помнишь?

Он покачал головой. Неужели это было притворство?

– Это блондинка с голубым локоном в волосах. И у нее браслет с амулетами твоей матери.

Он словно окаменел и даже перестал моргать. И оставался в таком состоянии, пока не схватился за ручку дверцы. Я тут же нажала на кнопку блокировки замка.

– Скажи мне, как ее зовут.

Его пальцы искали ручку.

– Выпусти меня. Меня сейчас стошнит.

– Ну и пусть. Назови мне ее имя.

Он со страхом посмотрел на меня и отвел взгляд в сторону.

– Бриттани Гейнс. Открой дверь, меня тошнит.

Я сняла блокировку. Пи-Джей вывалился из машины и упал на четвереньки на мокрое кирпичное покрытие. Пока его тошнило, он издавал отвратительные гортанные звуки. Я досчитала до десяти, вышла из машины и подошла к нему. Голова его опустилась чуть ли не до земли.

У парадной двери стояла Синса, опершись на косяк и сложив губки бантиком.

– О, как круто! Ну и здорово ты обходишься с мужиками!

Глава восьмая

Не обращая на Синсу внимания, я присела на корточки, чтобы заглянуть Пи-Джею в лицо.

– Полицейские думали, что это я. У нее были кредитные карточки на мое имя.

Пи-Джей застонал.

– Это какое-то жульничество.

– Ты имеешь в виду подделку? Фальшивые документы? Как удостоверение личности, которое ты помог ей выкрасть у меня?

– Это, наверное, какая-то ошибка.

– Чья это была идея? Твоя или Бриттани?

– Ты что-то не то говоришь.

Он поднялся на ноги.

– Тебе нужны деньги на то, чтобы оплачивать свое дурное пристрастие?

– Нет у меня никакого пристрастия.

– Сколько ты тратишь в день? – Я толкнула его к машине. – Сто долларов? Двести?

Он поднял руки, чтобы оттолкнуть меня.

Я взяла его за лицо и заставила посмотреть мне в глаза.

– Это было жестоко, Пи-Джей.

Он сжал губы и стал похож на упрямого ребенка, только учившегося ходить, и начал корчиться. Я держала его обеими руками, чтобы он не убежал.

Пи-Джей заплакал.

Он тяжело дышал. Затем он опустился на корточки и положил голову между колен. Думала ли я когда-нибудь о том, что он замешан в убийстве той молодой женщины? Не знаю. Я все еще выжидала. Бросив взгляд в сторону дома, я не увидела там Синсы. Минуту спустя Пи-Джей перестал плакать.

– Кто она?

– Моя соседка. Живет в соседней квартире.

Я представила себе «Дон Кихот Армз» и шевелящиеся шторы в окнах квартиры по соседству с квартирой Пи-Джея.

– Это ты привел ее на вечеринку?

– Нет. Это исключено.

– Ты говоришь об этом вполне уверенно.

– Я пытался утихомирить ее. Это все, что я мог сделать.

– Так вы были в приятельских отношениях? В таких же, как с Синсой?

– Время от времени. Ничего серьезного.

Я сжимала и разжимала кулаки. Дело оборачивалось все сложнее.

– Говори правду. Ты дал ей браслет своей матери. Ваши отношения были более чем приятельскими.

Он покраснел.

– Дело в том, что мама больше не носила его. Это я подарил ей амулет в виде дельфина, но она его не надевала. После того как Джесси…

Пи-Джей не закончил фразу. Его лицо покрылось красными пятнами. Он вытер нос рукавом.

– Джесси вне себя от ярости, да?

– Все мы возмущены, – сказала я. – Что ты помнишь о вчерашнем вечере?

– Толкался в толпе ребят, собравшихся на вечеринку. Потом… – Его взгляд задержался. – Сегодня утром меня разбудил отец.

– Чем Бриттани занималась на вечеринке?

– Я не помню, чтобы она там была. – Глаза у него покраснели. Он вытер нос рукавом. – Как случилось так, что ты оказалась там вчера вечером?

Я рассказала ему все. Это привело его в ужас. Он закрыл глаза ладонями.

– И я пытался не позволить тебе вызвать группу поиска и спасения? Что же со мной происходит?

С очередным порывом ветра снова полил дождь. В парадных дверях показалась Синса. Пи-Джей украдкой вытер слезы.

– Ты там совсем растаешь, – сказала она. – Иди в дом.

Я покачала головой, но Пи-Джей с трудом поднялся на ноги и, держась за живот, зашагал в дом. Я нашла его на кухне у холодильника. Он пил молоко из пакета. Кухня была выдержана в том же стиле, что и дом.

– Знаешь, это было страшно, – сказал он.

– Что?

– В твоей машине, когда ты заблокировала двери. Я никогда раньше не видел тебя такой раздраженной.

– Сердитой ты меня еще не видел.

Он с опаской посмотрел на меня. Я взяла у него пакет с молоком и поставила на стойку.

– Ты столкнешься с серьезными проблемами.

Он повесил голову.

– Говорить мне это совсем не обязательно. Я настоящий дурак.

– Это и так ясно. Послушай, тебе нужно нанять адвоката.

– Я и разговариваю с тобой.

– Я имею в виду то, что тебе следует обратиться к адвокату официально.

– Для чего?

– Ты сказал, что находился в толпе участников вечеринки. Где твоя гитара?

– Мой «Стратокастер»? Она… – Он так и не смог закрыть открывшегося было рта. – Черт, я, наверное, забыл ее там. А что?

Из дальнего крыла дома к нам, посвистывая, приближался Рики. На нем были ярко-зеленые купальные трусы. Тело у него блестело от пота. Белокурые локоны были собраны назад и связаны в конский хвост на манер самурайского, шея была обернута белым банным полотенцем.

– «Калистогу», – произнес он, махнув рукой Пи-Джею.

Пи-Джей достал из холодильника двухлитровую бутылку воды и подал ее ему. Рики выпил полбутылки и плеснул водой в лицо. Он отрыгнул и изобразил улыбку Чеширского кота.

– Сауна, дружок, приводит в себя. – Он показал бутылкой на меня. – Вы здесь раньше не бывали?

– Нет.

– Работаете на Вонни Маркса?

– Время от времени.

– Заметьте, с октября я похудел на двадцать фунтов, – сообщил Рики. Он погладил живот и похлопал по нему. – Слышите звук? Твердый.

Вошла Синса.

– Надо сбросить еще двадцать, Слинк.

– «Спандекс» все стерпит. – Он нахмурился. – Черт, Син, надень свитер. На молочной ферме я видел соски и поменьше.

Кому-кому, а уж ему-то говорить об этом не следовало. У него самого были самые большие соски. Мне такое и не снилось.

Он искоса взглянул на Пи-Джея:

– У тебя какой-то озабоченный вид.

Синса вскочила и устроилась на стойке.

– Он пришел из приюта для бездомных животных. Успокаивал собачек.

– Я этим не занимаюсь.

Она изобразила собаку, которую держат за загривок и делают в шею укол.

– Ну давай, парень. Повернись лицом к свету.

Пи-Джей густо покраснел.

– Ничего смешного в этом нет.

– Я просто пошутила. – Она соскочила со стойки. – Не сердись.

Она сунула руки в задние карманы брюк, так что ее соски подняли нижнюю рубашку еще выше. Ее серебряные украшения в солнечном свете буквально блестели. Она прошла мимо Пи-Джея, ухитрившись задеть его грудью. Его пятки перестали дергаться. Он облокотился на стойку и скрестил ноги.

Рики отхлебывал воду из бутылки.

– Мы сочинили слова для новой фонограммы. Приходи послушай, после того как я приму душ.

Пи-Джей сжал колени.

– Прекрасно.

Рики поднял голову:

– Это дверь в гараж. Иди помоги маме поднять продукты.

Синса недовольно сложила губки.

– Это как раз те самые продукты, которые она покупает для твоей диеты по рецепту Мика Джаггера.

Рики положил ей руку на спину и выпроводил с кухни.

– И смени эту ужасную музыку. Подбери исполнителя рэпа, который поет мои мелодии, а не Стивена Тайлера.

Пи-Джей подождал, чтобы успокоиться настолько, чтобы можно было двигаться дальше. Я посмотрела в сторону гаража, собираясь уходить.

– Ты должен понять, насколько серьезна сложившаяся ситуация, – сказала я. – Вчера вечером ты, вероятно, был свидетелем убийства, и властям это уже известно. Тебе следует поговорить с шерифами как можно скорее.

– Но я ничего не помню.

– Послушай меня. Твою бывшую приятельницу задушили.

– Она не была моей быв…

– Замолчи. Она мертва, и ты был на месте преступления. Полицейские будут подозревать тебя.

Он сильно побледнел.

– Ты хочешь сказать…

– Они посмотрят на тебя и увидят мотив и возможность. А может быть, найдут и орудие преступления. Ты сказал, что оставил свою гитару на вечеринке.

– Возможно, ее там уже нет.

– Бриттани Гейнс задушили удавкой. Джесси считает, что это, возможно, была струна от гитары.

– Это ужасно. – Он прижал ладонь к глазу и остановился. Голова у него дернулась вверх. – Погоди, Джесси полагает, что это струна от моего «Страта»?

– Пи-Джей, вчера ты мне нес какую-то околесицу. Тебе нужно вспомнить, что было на самом деле. И ты должен объяснить мне, что Бриттани сделала с моим удостоверением личности.

Кровь отхлынула от лица Пи-Джея.

– Бесполезно. Джесси думает, что это был я.

Стереосистема вдруг замолчала. Из коридора донесся звук шагов и шелест сумок.

Я услышала резкий голос Карен:

– На подъездной дорожке я обнаружила блевотину. – Она вошла с руками, полными покупок, и увидела меня. – Подумать только, кто к нам пришел. Сейчас будет нести чепуху.

– Я уже ухожу, – сказала я.

– Ты принесла мои деньги?

Синса принесла еще несколько сумок.

– Она вошла прямо сюда. Я видела, как она роется в твоем письменном столе, – сказала она.

Я резко повернулась к ней:

– Помолчи.

– Послушай. – Она закатила глаза. – Ну где твое чувство юмора?

Пи-Джей выглядел совсем больным. Карен кивнула на него:

– Пойди помой подъездную дорожку. – Она поставила покупки на стойку. – Син, надень лифчик.

Пи-Джей вышел с унылым видом. Синса побежала за ним. Я сделала движение в их сторону, но Карен остановила меня. Послышалось, как захлопнулась парадная дверь.

– Ты снова явилась на нашу территорию. Я буду расценивать это как кражу. Я не хочу сказать, что добьюсь, чтобы тебя арестовали. Я хочу сказать, что мы набьем твою задницу дробью. – У нее расширились ноздри. – Я говорю достаточно ясно?

– Прозрачно, как чистый лед.

– Хорошо. А теперь убирайся.

Путь до двери казался слишком длинным. Кожа на моем лице натянулась. Выйдя наружу, я поискала глазами Пи-Джея.

Мимо меня пронесся черный «Х5». Пи-Джей сидел на месте для пассажира. Прежде чем я смогла закричать, они промчались по мокрой подъездной дорожке и скрылись из виду.

Глава девятая

К тому времени, когда я добралась до дома, я окончательно выдохлась, была голодна и зла. В мои кеды набился песок. День был ужасным. Меня ожидали новые испытания.

Я позвонила в морг и сообщила Агилар имя Бриттани Гейнс. Потом, сидя за своим письменным столом, я вошла в режим онлайн и проверила отчет о своих кредитных операциях. Он подтвердил все мои опасения.

Банк «Эллайд Пасифик». Кредитная карточка. 3758 долларов, срок оплаты истек.

«Дельта Уан Виза». Кредитная карточка. 2241 доллар, срок оплаты истек.

«Америкредит файнэншл сервисиз». Самоаренда. 90 дней просрочки. Статус – непреднамеренное повторное вступление во владение.

Я насчитала десять мошеннических записей, составивших в целом около двадцати тысяч долларов долга, записанных на мое имя. Мне предстояли длительные и болезненные разбирательства. Это была кровоточащая язва. И еще не все просроченные долги были перечислены агентством кредитной информации, в частности тот, который у меня требовал человек с усами а-ля Панчо Вилья.

Не из-за просроченных ли долгов и была убита Бриттани Гейнс?

Я позвонила в агентство кредитной информации и заявила о мошеннических операциях с моим счетом. Потом я позвонила в свой банк, где были обналичены украденные чеки «Датуры». Все это привело меня к мысли о том, что кто-то открыл счет на имя Кэтлин Эван Делани. Но проверить это до понедельника я не могла. Я распечатала все материалы. Карен Джимсон придется познакомиться с ними.

Я откинулась на спинку стула. Нервы у меня были напряжены до предела. Было ясно, что делать дальше – сообщить в полицию о совершенном преступлении. Полицейское управление имело соответствующие формы онлайн. Пока они печатались, я пошла на кухню за стаканом воды.

Подача заявления о совершении преступления означала создание серьезных проблем для Пи-Джея. Но у меня не было никаких сомнений в том, что именно он взял чеки у Джимсонов и помог Бриттани в мошенническом присвоении моих личных данных.

Что с ним происходило? Украсть у Джимсонов? Ему нравилось работать на Рики. Ничего особенного делать ему у них было не нужно. Он смотрел телепередачи. У него была Синса, которая считала его неплохим партнером в сексе. Какой ему был смысл воровать чеки с их фирменного счета? Ведь он рисковал потерей работы.

Немного экстази. И, может быть, несколько инъекций героина. Я поставила стакан с водой так сильно, что он звякнул.

Снаружи донесся звук шагов бегущего человека.

– Тетя Эви. Мы здесь.

Все мои тревоги сразу же улетучились. У меня вырвалось:

– Люк!

Он бежал по мощенной плитами дорожке так быстро, словно был невесом. Его темные волосы растрепались. Глаза горели, на лице сияла улыбка. Я побежала ему навстречу, и он прыгнул прямо в мои объятия.

Я подбросила его. От него пахло свежестью. Он был легок, но я все же сказала:

– Вот это да! Какой же ты тяжелый!

– Я больше не маленький.

Да, маленьким он уже не был. Моему племяннику было семь лет, и это был самый неугомонный и чистый на свете человек. Я поцеловала его, и он чмокнул меня в ответ. Казалось, в этот момент я могла бы умереть счастливой.

В другом конце сада скрипнула калитка. Я только собиралась позвать своего брата, но там стоял другой человек.

– Марк.

В тусклом вечернем свете капитан третьего ранга Марк Дюпри был похож на базальтовый утес. Черные джинсы и свитер с высоким воротом, кожа шоколадного цвета, авиационные очки от солнца. Он наклонил голову и направился к нам.

– Эван, рад тебя видеть. – У него был бархатный голос. – Поездка кончилась, несомненно, лучше, чем началась.

Он грустно улыбнулся. В тот момент я почувствовала, насколько был одинок мой брат, пока не понял, что совершил большую ошибку. И нужно же было Марку пойти на то, чтобы проехать с ним целых двести миль…

– Ты хороший парень, Дюпри, – сказала я.

Вслед за ним появился Брайан. Брат нес спортивную сумку, бросил ее на землю и обнял меня.

– Долгих лет тебе, девочка. – Он поцеловал меня в макушку. – Возможно, у тебя они есть, но из того, что отведено мне, ты сегодня несколько годов отняла.

Больше ему растрачивать было нечего. Я немножко отступила, чтобы лучше разглядеть его.

– Это не помогло. Ты по-прежнему несносный мальчишка.

По правде сказать, выглядел он хорошо. Как всегда, худощав. Блестящие темные волосы и глаза. Однако неумолимо холоден, хотя за этой внешней холодностью, как я знала, он скрывал глубокое беспокойство.

Мы направились к дому.

– Объясни мне, что за чудовищная чертовщина произошла сегодня. Мне не удалось добиться от Джесси исчерпывающей информации.

– Он не мог говорить. Сегодня мы были с ним в морге.

Я произнесла это, не подумав о последствиях. Люк посмотрел на меня широко раскрытыми глазами. Брайан дотронулся сзади до моей шеи и толкнул меня вперед, явно пытаясь заставить замолчать. Ему не хотелось говорить о смерти в присутствии Люка. Но и избежать такого разговора он не мог. Именно поэтому они и приехали.

– Мошенничество с кредитными карточками, – пояснила я. – У нее было мое удостоверение личности.

Люк прыгал и дергал меня за юбку.

– Где Джесси?

Я показала внутрь дома.

– Позвони ему.

Рука Брайана на моей шее сжалась сильнее. Странно. Джесси здесь вообще не было, а Брайан уже был недоволен им. Прибавить сюда пару по-настоящему язвительных замечаний Блэкберна, и у них началось бы соревнование по взаимной пикировке. Семья, что тут сделаешь.

– Позволь мне разобраться. – Брайан сидел на кухонной табуретке и отрывал этикетку с «Дос Экис». – В течение последних двадцати часов у тебя крадут удостоверение личности. Рики Джимсона обкрадывают, два Шейлока играют с тобой в пляжную рулетку, а воровку на берег выбрасывают волны, мертвую. В Санта-Барбаре воры даже более активны, чем в Бангкоке.

– Это продолжалось уже несколько месяцев. Я лишь узнала об этом в последние двадцать четыре часа.

– Это происходит, как в засоренной канализационной трубе. Нечистоты поднимаются в ней до тех пор, пока она не лопнет. Вопрос в том, что заставило ее лопнуть.

За высокими стеклянными дверьми по дорожке расхаживал Люк.

– Долго еще? – спросил он, глядя на нас.

Я пожала плечами и улыбнулась ему:

– Прошло всего пятнадцать минут.

Он продолжал нетерпеливо ходить. В другом конце гостиной Марк перестал разговаривать по телефону, ответив, что тоже любит кого-то.

Хотя я и пыталась притвориться, что не слушаю, я была поражена теплотой в его голосе. Я знала его как человека, постоянно решающего проблемы моего брата, и как рассудительного товарища, и как ангела-хранителя. Он был таковым со времени развода Брайана со своей женой, которую продолжал любить, несмотря на сумасшедший образ жизни, который привел к ее смерти.

Но обычно я видела Марка в кабине пилота, дающего полный газ своему «F/A-18». Гремящего на своем «хорнете» по небу над пустыней, проносящегося с шумом над аэродромом с Брайаном, летящим с ним крыло в крыло. Ну и вообще он был самым что ни на есть негодником.

Он медленно пошел к стойке.

– Девушки прелестны. Место действия и репетиция были превосходны. – Он поднял свое пиво. – Salud. ^[4]

Марк развелся около года назад. Он был близким другом Брайана еще со времен обучения в училище морской авиации. А теперь их объединяет и холостяцкий статус. Как на море, так и на суше.

– И нет никаких проблем с отменой заказов на места в Палм-Спрингс, – сказал он. – Вместо этого я заказал два номера в мотеле «Фиеста-Коаст».

– Сожалею, что испортила вам отпуска, – сказала я.

– Никаких проблем. В Санта-Барбаре есть поля для игры в гольф. Так что одну неделю мы проведем здесь.

И они с Брайаном чокнулись пивными бутылками.

Я услышала голос Джесси:

– Привет, малыш.

Люк вскочил и помчался к садовой калитке, скрывшись из виду за кустами жасмина с криком «Да!».

Джесси смеялся. Этот смех дарил мне целый уик-энд. Минуту спустя они появились на дорожке. Люк сидел на коленях у Джесси, поджав под себя ноги и положив ему руки на плечи.

– И я мог бы сыграть роль полицейского клоуна. Там, у озера, есть место для катания на роликовых досках. Подросткам не нравится, когда там катаются неумелые люди. Но я однажды попробовал прокатиться на четвертинке трубы. Она качалась с боку на бок.

– Именно тогда ты и выбил себе передние зубы, да? – справился Джесси.

– Нет, я всего лишь раскачал их. Ничего ты не понимаешь. – Люк толкнул Джесси в грудь.

Брайан вскочил с табуретки:

– Эй, осторожнее с этим!

По опыту я понимала, что Люк, сидя на коленях Джесси, уравновешивал его и опрокинуться они не могли. Также я знала, что вмешиваться не следует. Но Брайан уже шел с вытянутыми вперед руками.

– Лучше будет, если ты спрыгнешь, – сказал он.

Джесси въехал в дверь.

– С нами все в порядке, – сказал он, протягивая руку. – Привет, Брайан.

Они пожали друг другу руки. Я представила Марка, который улыбнулся, пытаясь не смотреть на инвалидную коляску. Джесси въехал в гостиную, не переставая болтать с Люком. Он спрашивал о делах в школе, уроках, ветрянке, горячих завтраках. Одна из причин, по которой ему так нравилось разговаривать с детьми, состояла в том, что дети быстро начинали принимать его за нормального человека. Они могли с удивлением смотреть на него, задавать неуместные вопросы, но потом воспринимали его инвалидность как нечто естественное. В то же время взрослые начинают, как правило, петь церковные гимны из серии совершенно бессмысленных, лишь бы избежать разговоров об очевидном. «А теперь давайте прикроем неудобство, которое мы ощущаем. И прикусим языки, аминь». Джесси повел себя в этой ситуации по-своему.

– А еще пиво есть? – спросил он. – Мне нужно по меньшей мере три бутылки, прежде чем я смогу заняться катанием на роликовой доске.

После чего, обменявшись взаимными колкостями, началось привычное самоутверждение Джесси. Я принесла ему бутылку «Дос Экис».

Брайан повернул стул и сел.

– Как моя лошадка?

– Полна решимости броситься в бой, – ответил Джесси, поднося бутылку ко рту.

– Ты пускаешь ее на волю? Ты же знаешь, как ей нравится бегать.

Я закатила глаза.

– И она превосходно выглядит в черном. Но сегодня вечером она останется в конюшне.

Им отнюдь не следовало спорить о том, какую скорость может развить «мустанг», а то они в самом скором времени выведут его и найдут свободный участок на автостраде. Я положила руку на плечо Джесси:

– У вас все в порядке, ребята?

– Мама в подавленном состоянии, так что я попал в немилость. Нашли Пи-Джея?

Я быстро взглянула на Брайана.

– Он ничего не помнит. Терял сознание.

Джесси бережно опустил Люка на пол.

– Только не говори мне, что сама веришь в это.

– Когда я рассказала ему о случившемся, он совершенно потерял самообладание. Он был просто жалок.

– Он может быть чрезвычайно убедительным. Не позволяй ему играть с тобой.

– Это не было притворством. Он в самом деле пребывает в ужасном состоянии.

– Прекрасно. – Он потрогал переносицу. – Просто великолепно.

Брайан откинулся на спинку стула.

– К какому соглашению ты пришел со своим боссом? Не может же она искренне верить в это и считать, что Эван действительно пошла на то, чтобы украсть чеки у клиента.

– Официально? Она оставляет за собой право на окончательное решение, – пояснил Джесси.

– Черт побери! – возмутилась я.

– Неофициально Карен практически как бы идет на уступку, надеясь на то, что компания компенсирует потерю.

– Но только не за мой счет, – уточнила я.

– А что делаешь ты в связи с этим? – обратился Брайан к Джесси.

Джесси медленно поднял голову и посмотрел на него:

– Я над этим работаю.

Люк напрягся. Я подтянула его к себе и поцеловала в головку. Он вывернулся от меня и показал на дверь:

– Кто это?

Стук в дверь привлек внимание всех собравшихся. В свете заходящего солнца там стояли мужчина и женщина.

– Свидетели Иеговы, – проговорил Брайан.

Я покачала головой. Они выглядели слишком циничными для этого.

– Это полиция.

Женщина показала свой значок.

– Мы шерифы.

Она стояла в позе боксера, словно привыкла удерживать захваченные рубежи.

– У нас есть несколько вопросов по поводу Бриттани Гейнс.

Я почувствовала, как Брайан и Марк встали за мной, действуя как мои ведомые. Это успокаивало. Но преисполненная патриотического пыла дама полагала, что я буду молчать как рыба. А сама я понимала, что ни Брайан, ни Марк не смогут ничего сделать для того, чтобы не позволить полиции атаковать меня с тыла.

А вот Джесси сказал магические слова:

– Говорите со мной. Я адвокат мисс Делани.

Женщина раскрыла свой блокнот.

– Ваше имя?

Джесси подал свою карточку.

– Детектив Лили Родригес. – Она передала карточку мужчине. – Гэри Зелински.

Оба были молоды. Родригес носила прическу а-ля Питер Пен и была по-детски нетерпелива. Кроме того, у нее были большие настороженные глаза, словно она мчалась во весь опор только для того, чтобы искоренить раз и навсегда то, что грозило разрушить окружающий мир.

– Вы не родственница судьи Родригес? – спросила я.

– Я ее дочь.

Зелински шествовал неестественной походкой и как бы брал на учет все: лохмотья а-ля навахо, мои эстампы и откровенную неприязнь со стороны военных пилотов. Черты лица у него были сугубо полицейские. Мягкие, как губка, специально подобранная для того, чтобы впитывать информацию.