Текст книги "Мыс Иерихон"

Автор книги: Мэг Гардинер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

– Его инвалидность тут ни при чем.

Он обдумывал сказанное, утвердительно кивая головой.

– Сказать тебе, что я сам об этом думаю?

– Как будто я смогу тебя удержать от этого высказывания.

Он подвинул свой стул ближе к моему.

– Я думаю, что у тебя аллергия на постоянство.

У меня от удивления поднялись брови. Слышать такое было больно.

– Что?

– Посмотри на то, как ты строишь свою жизнь. Ты работаешь внештатно. Ты живешь одна. Ты прыгаешь с одной работы на другую.

– Ты думаешь, что я являюсь кем-то вроде цыганки?

– Можешь винить в этом наше детство, проходившее в постоянных переездах, развод родителей, меня, наконец.

– Не нравится мне твой девятиминутный диагноз проблем любви.

– Я хочу сказать, что ты постоянно думаешь о бегстве, так чтобы в любой момент можно было смыться. Прочь одно, прочь другое, прочь третье.

– Это просто смешно.

– В самом деле? Ты выбрала единственного человека, от которого можно в любой момент избавиться.

Я встала.

– Ты просто негодяй.

– А когда ты оглянешься назад, что увидишь? С кем ты стоишь рядом?

– Я не хочу тебя больше слушать.

Я пошла на кухню.

– Пилот, который исчезает из виду на двойной скорости звука.

Я нагнулась над стойкой и опустила голову. Брайан обошел стойку и подошел ко мне.

– Возможно, я в самом деле негодяй, но я не идиот. – Он обнял меня за плечи. – Обстановка сейчас и так достаточно напряженная. В дополнительных жизненных передрягах ты отнюдь не нуждаешься. Тебе необходимо успокоиться.

Я пыталась сопротивляться объятию, но потом сдалась и положила голову ему на грудь.

– Но я не могу успокоиться, пока существует «Авалон». – Я невесело засмеялась. – Ты это понимаешь? Меня преследует свадебный джаз-банд.

В три часа я вышла из дома, чтобы попасть к назначенному времени к своему дантисту. В саду было тихо. Солнце бросало ласковые лучи на кусты гибискуса. Из школы на противоположной стороне улицы слышались крики играющих детей. Я почувствовала отсутствие Люка. А на фоне этих криков я слышала шепот – голоса Мерлина и Мерфи, которые, крадучись в темноте, окружают мой дом и говорят: «Она замышляет какую-то хитрость».

Я включила систему охранной сигнализации и никак не могла разобраться со своими ключами от дома.

С левой рукой на поддерживающей повязке дверь пришлось закрывать одной рукой.

Открылась садовая калитка, я вздрогнула и уронила ключи. Я подняла их, отчаянно пытаясь открыть дверь.

В калитке появился полицейский, охраняющий дом, с поразительно красивым букетом цветов.

– Надеюсь, вы не возражаете, – сказал он. – Их принес торговец цветами, и я позволил себе перехватить его.

Я стояла и тряслась.

– Ничего. Прекрасно.

Цветы были самые разные: красные львиные зевы, белые лилии, желтые розы. И все это в вазе, обернутой черным бархатным бантом. Я даже не могла смотреть прямо. Полицейский внес их в дом и поставил на стол. Я поблагодарила его и закрыла дверь на замок.

Львиные зевы выглядели зловеще. Глядя на лилии, я вспомнила о смерти. Все мое тело с ног до головы охватила дрожь. А что, если их послал Тоби в качестве предупреждения?

Я позвонила дантисту и отменила свой визит. Потом я перенесла пистолет Брайана в свою спальню и положила его на тумбочку, закуталась в свое стеганое одеяло, легла на кровать и стала прислушиваться. Я все еще была на кровати, когда Джесси повернул свой ключ в дверном замке. Было шесть тридцать вечера.

– Эван?

– Я здесь.

Он заглянул в дверь, и на его лицо упал свет моего ночника.

– Какие прекрасные цветы. Кто их прислал?

– Я не знаю.

– Сейчас посмотрю, – сказал он.

Это заставило меня встать с постели. Ой, как больно! Когда я достигла гостиной, он уже держал в руках конверт. Увидев меня, Джесси вопросительно поднял бровь, прося разрешения. Я согласно кивнула. Он вскрыл конверт и, скривив губы, прочел визитную карточку.

– Мы в безопасности, – сказал он и подал карточку мне.

«Скоро я буду чувствовать себя лучше. С любовью. Пи-Джей».

На следующее утро полицейский, охранявший мой дом, закончил дежурство. Я слышала, как он сел в машину и уехал.

Я прибралась в гостиной, застелила кровать и поставила на плиту еще один кофейник. И все время прислушивалась, для чего пришлось выключить и телевизор, и стереосистему. Никакого шума, который мог бы заглушить шаги приближающегося к дому человека.

Дыхание, например. Дыхание – это источник шума. «Так что задержи дыхание, Делани».

Ники пришла к ленчу и принесла мою почту. Щенка она держала на поводке. Он натягивал поводок и в конце концов обернул его вокруг ее ног. Выглядела она непривычно странно.

– У меня новость, которая поднимет тебе настроение. Мы собираемся оставить щенка у себя.

Она заулыбалась и нагнулась, чтобы почесать Олли за ушками.

– Ты настоящий друг, – сказала я.

– Я собираюсь заняться им по всей программе. Подать на него заявку на участие в выставках собак, связать ему небольшой плед и тэм. ^[14]Он очень понравился Теа. Спасибо, Эван.

Непривычно странная улыбка все еще играла на ее губах.

После того как она ушла, я стала просматривать почту. Это были нежеланные счета, требования их оплаты и, разумеется, уже порядком надоевшие предложения подписаться на новые кредитные карточки. Я разобрала конверты. Одна макулатура. И светлый желто-коричневый конверт. Он был адресован Роуэн Ларкин. Я тщательно прощупала его на предмет подозрительных проводов и вскрыла.

Это был экземпляр моего романа в бумажном переплете, в котором Тоби Прайс обнаружил какие-то противоречия. Книга была изуродована, иллюстрация на обложке – испоганена, а мое имя было соскоблено ножом. Большинство страниц вырвано, но те страницы, где было написано о ликвидации солдат Роуэн, сохранились. Страница, на которой описано, как их убили, была очерчена толстым красным фломастером. А стрелкой указывалось на самое страшное злодеяние. Крупными буквами было написано: «Ты сука!»

У двери послышалось движение, потом раздался стук. Я вскочила от страха.

Это был Марк. В руке он держал букет фиолетовых ирисов. За его солнцезащитными очками скрывалась загадочная улыбка. Когда я открыла дверь, улыбка исчезла.

– Что-нибудь случилось? – спросил он.

Я подала ему желтый конверт и свой роман, сжала руки в кулаки и приложила их к своему лбу. Марк повесил очки на ворот рубашки и с серьезным видом прочитал надписи на конверте.

– Почтовый штемпель Лос-Анджелеса.

Я колотила себя по лбу кулаками.

– Господи! Господи! Господи!

Марк отвел меня к дивану и усадил на него. Я слышала, как он позвонил в полицию. Потом он пришел и сел рядом.

Я сидела, зажав руки между колен.

– Дело не кончено. Мерфи сказал, что дело не кончено, и добивается того, чтобы я это поняла.

Марк обнял меня за плечи. Я почувствовала его силу и тепло, от которого у меня внезапно начался озноб. Взгляд его карих глаз был хладнокровен. Это было лицо бесстрастного игрока.

– Я буду охранять твой дом семь суток в неделю, – сказал он.

Пришло чувство облегчения, благодарности и влечения к нему, которое возникло, как возникает лихорадочное состояние. Это тоже пугало меня.

– Спасибо. Но мне нужно еще кое-что.

– Что же?

– Я хочу потренироваться в стрельбе по мишени.

Марк согласно кивнул и встал, взяв меня за руку.

– Пойдем.

Он отвез меня на стрельбище, которое находилось в горах у Вест-Камино-Сьело. Зарегистрировавшись, мы пошли на площадку, где Марк выложил пистолет Брайана, магазин и коробку с патронами калибра 9 мм.

– Ты когда-нибудь вообще стреляла из пистолета?

– Конечно. Я же ребенок военных. Я хочу убедиться в том, что способна поражать движущуюся цель. В темноте. Пятьдесят раз подряд.

Он взял пистолет.

– Вот твое оружие. Полуавтоматический пистолет «беретта», – сказал он и вложил его мне в руку. – Подержи его и почувствуй вес.

Я уже таскала его из гостиной в спальню и обратно несколько раз, так что его вес – всего пара фунтов – меня не удивил. Сжимать в руке этот холодный металлический предмет было приятно.

– Хорошо, – сказал Марк. – Ты способна провести час без поддерживающей повязки?

Я старалась. Он помогал. Снарядил обойму, снял пистолет с предохранителя, передернул затвор и дослал патрон в патронник. Помог принять надлежащую стойку: ноги на ширине плеч, колени слегка расслаблены. Я держала пистолет двумя руками, левая рука придерживала правую.

Он притронулся к моему раненому локтю:

– Рука в порядке?

– Да.

– Держи, почувствуй вес, – сказал он. – Через некоторое время он может оказать влияние на точность стрельбы. А если возникнет необходимость в стрельбе, спокойствие тебя покинет.

Терпение. Все это я уже знала. Но то, что он повторял все это для меня, успокаивало.

– Главное – придерживаться раз и навсегда принятого решения. Если ты взялась за оружие, это означает, что ты оказалась в ситуации, когда перед тобой стоит вопрос жизни и смерти. Ты должна стрелять, чтобы убить. Не ранить, не отогнать, не напугать. Понимаешь?

– Вполне.

– В самом деле? Ошибки допускать нельзя. Ты должна придерживаться уже принятого решения. Иногда женщины… – Он поднял руки. – Не обижайся на то, что сейчас тебе скажу. Моя бывшая жена закончила курс самообороны. Инструктор внушал своим курсанткам, что женщины порой позволяют чувству сострадания взять над собой верх. Они могут начать колебаться, отказываться в последний момент от принятого решения, не желая нанести смертельный удар.

– Передо мной такой проблемы не стоит.

Я выставила пистолет вперед. Он поддержал мою руку. Марк излучал такую мощную энергию, что она пронзала меня как огненная стрела.

– Марк, я…

Его глаза смотрели на меня.

Я не знала, что сказать ему, не знала, какие чувства владеют мной, и вспомнила советы Брайана.

Марк все еще смотрел мне в глаза.

– Что?

Я поправила положение пистолета в руке.

– А еще что-нибудь твоя бывшая жена усвоила на занятиях?

Некоторое время он молчал. Потом убрал свою руку с моей.

– При стрельбе на дистанцию в десять футов большинство стрелков в тебя не попадут. Если ты не вооружена, то лучше убежать.

– Я должна быть вооружена.

– Тогда спланируй так, чтобы оказаться в десяти футах от своей цели, чтобы иметь шанс поразить ее.

– Ясно.

Он показал пальцем на бумажную мишень и отступил назад.

– Огонь!

Я прицелилась в силуэт человека, выдохнула и нажала на спусковой крючок. Раз, два, три.

Но это была всего лишь мишень. Она не решала никакой проблемы. Ни с кем.

Глава двадцать седьмая

Я не верю в случайное везение. Я верю в шанс, но полагаю, что мы сами являемся творцами собственной судьбы – хорошей или плохой. И мне предстояло прожить самый счастливый день в моей жизни.

К концу той недели я уже выздоравливала физически. Ибупрофен ^[15]помогал уменьшить боль в поломанных ребрах. Когда занималась делами, мне удавалось поднимать, не вызывая боли, руку, хотя я и была вынуждена пользоваться повязкой. Мое лицо начинало приобретать зеленовато-коричневый цвет. Угроз от Мерфи я больше не получала. У меня стало хватать смелости на то, чтобы выходить одной из дома. Но я все еще боялась отъезжать от своего дома дальше чем на один квартал.

Но мои время и энергия полностью уходили на ликвидацию последствий незаконного использования данных моей личности. Продолжали приходить счета и возвращаться неоплаченные чеки. И хотя я не несла за это никакой ответственности, мне приходилось постоянно доказывать многочисленным кредиторам свою невиновность. Создавалось впечатление, что мне потребуется отправиться в суд, чтобы получить официальное решение о моей непричастности к этому мошенничеству.

Мне то и дело приходилось открещиваться от долгов. Воришки – предположительно Бриттани, Пи-Джей, Синса и Шон – продолжали открывать один за другим новые счета, снимали с них все, что было возможно, после чего просто отказывались от них и подписывались на новые кредитные карточки на мое имя. Единственное, что мне оставалось делать для того, чтобы уследить за этим, – ежедневно проверять отчет о кредитных операциях.

Мошеннические счета закрывались по мере того, как я уведомляла агентства кредитной информации. Но каждый раз я получала по электронной почте все новые требования об оплате. Я «наслаждалась» их чтением на экране, который превратился в один сплошной неоплаченный счет.

Это было возмутительно. До понедельника. Именно тогда я получила шанс, о котором мечтала.

Доказательство. Покупки после смерти Бриттани Гейнс.

Снаружи под напором холодного ветра гнулись вечнозеленые дубы. Я наклонилась к своему компьютеру и прокручивала изображение. Очередная тысяча долларов по счету от спа-курорта в Беверли-Хиллз. Две тысячи – магазину мужской одежды на Родео-драйв. Сто долларов – лавочке под названием «Блумсберри». Три сотни – «Коаст медикл». Две тысячи восемьсот – «Коллезиони Бенко», что также в Беверли-Хиллз. И самый большой счет, от которого я буквально потеряла дар речи – более одиннадцати тысяч долларов, – туристической фирме «Тропикал холидиз уорлд трэвл». Мошенникам нравилось путешествовать. Разумеется, первым классом. На Барбадос. В моем воображении возникли белоснежные пляжи, орхидеи, свешивающиеся с потолка, сладкие коктейли с фруктами и маленькими зонтиками. Я сильно сжала мои разбитые зубы и почувствовала, как они заболели.

Успокоившись, я внимательно изучила каждый расходный счет. Просмотрела счета двух магазинов одежды, мужской и женской, в Беверли-Хиллз. У меня поднялось давление. Я позвонила в эти магазины, и они подтвердили мои подозрения.

Один мужской костюм, темно-серый, авторской работы. Одно платье от «Касья Бенко». Это была одежда, в которой на свадьбе появились Пи-Джей и Синса.

Меня охватило возбуждение. Появилось первое свидетельство причастности Синсы к мошенническому использованию моих данных. Она, конечно, будет утверждать, что платье ей купил Пи-Джей и что она ничего не знала о том, что покупка была жульнической махинацией. Я вернулась к воспоминаниям о свадьбе, о том, как демонстративно Синса проявляла свою любовь к Пи-Джею. Возможно, это было связано с тем, что он нашел способ превратиться в состоятельного мужчину, способного содержать ее. Но я сомневалась в том, что Пи-Джей действовал в одиночку. Я прочитала отчет об операциях с новой кредитной карточкой, чувствуя какую-то фальшь.

– О нет! – Я взяла со стола визитную карточку, присланную вместе с цветами, и в злобном отчаянии проворчала: – «Блумсберри».

А я еще по глупости послала ему записку с благодарностью. Вернувшись к компьютеру, я продолжала читать записи произведенных затрат. Вот туристическая фирма «Тропикал холидиз уорлд трэвл». Не так давно Пи-Джея не было в городе. Неужели он? Я не знала. Но, пристально глядя на экран компьютера, я с отвращением подумала о том, что́ там покажется еще, в этом неоплаченном счете. В это не хотелось верить.

Позвонив в «Коаст медикл» и получив утвердительный ответ, я взялась за ключи от автомобиля и поехала в город.

Сосед Пи-Джея по комнате никак не ожидал, что дверь, которую он попытался захлопнуть перед самым моим носом, я открою пинком. Честно говоря, я этого сама не ожидала. Сосед заморгал и отступил. С высоко поднятой головой я вошла следом.

– Я спрашиваю, где он.

– Не имею понятия. Честно.

Я подняла с кофейного столика чашку, на дне которой осталась липкая жижа.

– Если не хочешь, чтобы я тебя сейчас вот этим обдала, говори.

Он отступал.

– Хорошо, хорошо. Он ушел в какой-то модный ресторан.

– В какой именно? Подумай, подумай как следует. Сейчас же.

Пирсинг в его нижней губе задрожал, а в глазах появился признак того, что он начинает понимать.

– Он звонил, чтобы повторно проверить, забронировано ли ему место, – сказал сосед и показал на телефон: – Нажмите кнопку повторного вызова.

И, Бог мой, каково же было мое удивление, когда метрдотель ответил:

– «Сан-Исидоро-Ранч».

Да, Пи-Джей забрался так высоко по социальной лестнице, что в любой момент мог свалиться с нее. И, возможно, с помощью кредитной карты Эван Делани.

– Подтвердите бронирование, – попросила я, – на имя Блэкберна.

– Столик на двоих? Да. На тринадцать часов, – ответил метрдотель.

Я повесила трубку, выдернула телефонный шнур и положила его себе в сумку.

– Эй! – запротестовал сосед.

– Пи-Джея за ленчем беспокоить не стоит.

Во всяком случае, этого не должен делать его сосед по комнате.

«Сан-Исидоро-Ранч» разместился в зелени холмов Монтесито, и, подъезжая к ресторану, я вдруг поняла, что моя одежда не соответствует уровню этого заведения. Джинсы, ковбойские ботинки и старая сорочка из грубой хлопчатобумажной ткани, которую я взяла у Джесси. Правду сказать, на этом ранчо скотом не занимались с начала девятнадцатого века. Теперь здесь в моде знаменитости и высокопоставленные лица. Именно здесь поженились Вивьен Ли и Лоуренс Оливье, а Джон Фицджералд Кеннеди и Джеки провели свой медовый месяц. Прибывающие гости рассчитывают получить здесь гусиную печенку и массаж по технологии индийского учения аюрведа. Что же касается ресторана «Стоунхаус», то он считается самым лучшим в Калифорнии и славится изысканностью манер. Поэтому менеджер ресторана не позволила себе онеметь от изумления, когда я вошла в одежде статиста из вестерна Джона Форда с поцарапанным лицом и с рукой на перевязи.

– Могу я что-либо для вас сделать? – спросила она.

– Я с мистером Блэкберном.

Взгляд женщины стал участливым и понимающим. И она провела меня в ресторан.

Пи-Джей сидел в дальнем конце переполненного зала у окон спиной ко мне. От платанов, которые были видны в окнах, падала густая тень, отчего было невозможно разглядеть молодую женщину, которая сидела напротив него. Это была ширококостная девушка с кудрями в стиле мадонн Рафаэля и веселыми искорками в глазах. Но я легко распознала темно-серый костюм Пи-Джея и его экипаж – дешевую инвалидную коляску, взятую в аренду в «Коаст медикл».

Пи-Джей наполнял бокал молодой женщины белым вином. При этом она внимательно слушала, что он говорил, и согласно кивала.

– Заказ студийного времени и наем джаз-банда, – говорил он. – Я знаю, что у вас сложились непростые отношения с ребятами, с которыми вы были связаны, но для подобных дел нужны профессионалы, сессионные музыканты из Лос-Анджелеса.

Она прикусила губу, пребывая в явном возбуждении, и смотрела ему в рот с сияющей улыбкой подобно мистику, которому явилось прекрасное видение. Пи-Джей пребывал в полном упоении от роли, которую играл.

У меня пульсировало в висках и в подбитом глазе, но впервые после того, как меня избили, я не чувствовала никакой боли. Только жар. Я подвинула к столу стул и села рядом.

– Да и продюсер стоит дорого. Но они всегда готовы к услугам. Он…

– Му-у, – промычала я.

По его глазам было видно, что он шокирован и напуган. Испуг, впрочем, прошел после того, как он вдохнул. Итак, игра начинается.

– Какой красивый костюм. Ты меня представишь?

Пи-Джей помолчал достаточно долго, чтобы можно было понять, что́ он сейчас думает. Потом он осторожно показал рукой на молодую леди по другую сторону стола и сообщил:

– Это Деви.

– Привет, – сказала я, протягивая ей руку. – Кэтлин.

У нее было простодушное лицо, и она не скрыла удивления, вызванного моим появлением.

– Ух ты! Что случилось?

– А разве он вам не говорил? Ну что вы, он и не стал бы это делать. Он человек чувствительный. – Я положила ладонь на руку Пи-Джея. – И он уважает право адвоката не разглашать информацию, полученную от клиента.

Она кивнула. Рука Пи-Джея, лежавшая под моей, напряглась. Я пожала ее. При этом его указательный палец нервно задрожал.

– Выйдем? Разговор будет более… конфиденциальным.

– Он займет не более минуты. Мне не хотелось бы прерывать ваше свидание, – сказала я.

– Это не свидание.

Деви выпрямилась и закачала головой:

– Нет-нет. Это деловая встреча. – Но ее щеки при этом стали пунцовыми. – Джесси помогает мне записать диск.

– Джесси – парень полезный, – сказала я.

Она робко взглянула на него. Взгляд был полон страстного желания и тоски, словно ей доставляла душевную боль мысль о его трагической судьбе. Романтическая боль. Я видела, как подобные взгляды другие женщины бросают на Джесси, отчего у меня возникало желание снять с них скальп. Взгляд девушки буквально повергал Пи-Джея в экстаз.

Деви я видела где-то и раньше. Неужели она пела в местных клубах или устраивала любительские театральные постановки по городу?

– Дайте-ка угадаю. Вы поете с «Блэк уотч рекордс»?

– Правильно, – подтвердила она. – Вы тоже к ним приписаны?

– Я не музыкант. Но я знаю, что «Блэк уотч» является торговым знаком фирмы «Джимсонвид», а Джесси тесно связан с Рики Джимсоном.

Она улыбнулась:

– Я знаю. Вот почему Синса порекомендовала мне его.

Вот так-то.

Пи-Джей беспокойно заерзал. Я опустила руку под стол и похлопала его по колену. Он крепко сжал губы и посмотрел на меня, надо думать, своим самым «адвокатским» взглядом.

– Почему бы нам все-таки не выйти на минутку, так чтобы тебе не было бы необходимости беспокоиться по поводу разглашения… деталей, касающихся адвоката?

– Все в порядке. Меня ничто не смущает. Она может слышать весь наш разговор, – сказала я, сжимая его ногу.

У Пи-Джея дернулось колено, и ему потребовалось некоторое усилие, чтобы сохранить бесстрастное выражение лица.

К столу подошел официант и спросил, не желаю ли я что-нибудь выпить. Я заказала двойную порцию бакарди. Пи-Джей украдкой взглянул на меня.

Я улыбнулась девушке:

– «Деви». Ведь это что-то индийское – имя индуистской богини.

Девушка засмеялась, явно польщенная.

– Богиня. – Смущенный смех. – Только не я. Едва ли. Это сокращенное имя. Полное – Девора Гольдман. Чистокровная еврейка.

Потребовалась какая-то секунда, и я вспомнила, где видела ее фотографию. В рамке на столе рядом с фотографией ее отца, Чарли Гольдмана, профессора античной литературы.

Она была дочерью Лавонн. А еще она училась вместе с Синсой в средней школе, а теперь в колледже. Это означало, что Пи-Джей сейчас проявлял либо невообразимую энергию, либо полную неосведомленность. Я с безразличным видом положила руку на стол, прикрыв ею вилку, и серьезно посмотрела на Деви:

– И давно ты дружишь с Синсой? Поэтому она и порекомендовала тебе фирму Джесси?

Я вернула руку с вилкой к себе на колени.

– Она сказала, что Джесси – это человек, у которого можно проконсультироваться по законодательству, касающемуся развлекательных мероприятий. А она в этом разбирается.

Я уколола Пи-Джея вилкой в ляжку. У него дернулись плечи.

– А что насчет твоей мамы?

Девушка смутилась:

– Она занимается судебными тяжбами, а не развлечениями. Вы знаете мою маму?

– Разумеется. Лавонн Маркс. Отличный адвокат.

У Пи-Джея отлила кровь от лица. Так что речь шла о его неосведомленности. Он не знал о том, что Деви – родственница босса Джесси. Я ткнула вилкой еще раз, на этот раз сильнее, так что он сразу отключился.

Деви тоже побледнела, но по другой причине.

– Мама не знает… она не стала бы… я хочу сказать… это мое собственное решение.

– Она не знает, что ты собираешься подписать договор на звукозапись?

– Еще нет.

– Дело в том, что ей хотелось бы видеть тебя в юридической школе, а не в джаз-банде, исполняющем рок-н-ролл.

– Видите ли…

Ее плечи расслабились.

Официант принес мой напиток. Запах рома был сногсшибательный.

– Кто финансирует сделку на звукозапись?

Деви посмотрела на Пи-Джея, словно ждала от него подсказки. Пульсация в моих висках стала еще сильнее.

– Попробую отгадать, – сказала я. – Фонд колледжа?

Я снова прибегла к помощи вилки. На этот раз я сделала ему два сильных укола.

Пи-Джей вздохнул.

– Кэтлин, я не хочу больше тебя задерживать. Давай-ка я провожу тебя к твоей машине.

Он отодвинулся от стола, неуклюже откатившись на своей инвалидной коляске. Хорошо, выжимаем педаль до самого пола.

– У тебя есть зажигалка? – спросила я.

Он с трудом развернулся и с подозрением посмотрел на меня:

– Зачем?

– А у тебя, Деви?

– Конечно.

Она вынула из сумочки зажигалку и подала ее мне.

Я оттолкнула свой стул назад, как будто собиралась встать, но вместо этого преградила Пи-Джею путь.

– Подожди, я чуть не забыла рассказать тебе, что со мной случилось.

– Конечно. – Деви оперлась на локти. – Если это не слишком личное.

Пи-Джей вспотел.

– Именно личное.

– Ничего подобного, – возразила я.

Он толкнул коляску вперед.

– Нет, тебе не следует снова возвращаться к этому.

– Совсем наоборот. Должна же я иметь какую-то отдушину. – Я наклонилась к Деви: – Это был полный обвал. Настоящий спектакль.

Деви с великим любопытством таращила на меня глаза.

– Спектакль… Это как шоу на ТВ?

– Что-то в этом роде. Ты когда-нибудь слышала о так называемом ошибочном опознании?

По ее лицу было видно, что она сомневается.

– Звучит как что-то знакомое.

– Этот жанр мы называем «экстремальной реальностью». Некто без твоего ведома выступает под твоим именем. А потом смотрим, кто попадет в наиболее неприятное положение – ты или мошенник.

– Это на самом деле звучит экстремально, – согласилась Деви.

– После этого наступает самое интересное, – заверила я ее и внимательно посмотрела на Пи-Джея.

Его глаза чуть ли не вылезли из орбит. А на лице можно было прочитать готовое сорваться с языка слово «дерьмо».

– Эван, все будет в порядке. Но по-моему, тебе уже пора принимать лекарства.

Я снова повернулась к Деви:

– Главное в ошибочном опознании состоит в том, что участники не могут точно прогнозировать, когда и как на них скажутся последствия. Вот почему мы не цепляемся за студию, а переносим действие на натуру.

Деви кивала. Она был явно заинтригована.

– Потому что ты никогда не знаешь, какие действия предпочтет мошенник. Так ведь? – спросила я, обращаясь к Пи-Джею.

– Кэтлин, ты страшно побледнела. Думаю, что я должен отвезти тебя домой.

– Например, где твой центр тяжести? – спросила я.

– Я не…

– Колени, задница, ось заднего колеса.

Он откинулся назад и поднял руки, прежде чем, как мне показалось, понял, что ответ на этот вопрос у него есть.

– На уровне бедра. Посредине седалища.

Я согласно кивнула и, улыбаясь, смотрела то на нее, то на него.

– Понимаешь? – Я встала. – Вот почему мы исполняем спектакль живьем.

Я обошла Пи-Джея и встала позади него, так что мне было видно окно, а ему – остальную часть ресторана. Пи-Джей слишком поздно почувствовал грозящую ему опасность. Я схватила его за плечи и быстрым движением наклонила его назад.

Он упал на пол. Деви пронзительно вскрикнула, кто-то крикнул «О Боже!». Застучало столовое серебро. Застольные разговоры прекратились.

– Центр тяжести мужчины в районе его груди, отклонись назад, и ты перевернешься, – пояснила я.

Деви вскочила на ноги. Пи-Джей лежал, распластавшись, на полу, потрясенный и напуганный. Он понимал, что ему нужно было бы начать двигаться, но в этом-то и состояла главная трудность.

– Что с тобой? – обратилась к нему Деви.

– Свадебное слабоумие. Вызови полицию.

Деви посмотрела в зал, по которому к нам шел метрдотель.

– Вызовите полицию.

Пи-Джей поднял руки подобно тому, как это делает человек, который лечит внушением.

– Нет, нет! Никакой полиции.

Деви обежала стол, упала на колени рядом с ним и стала осторожно касаться его груди, словно боялась, что он сейчас рассыплется.

– Тебе больно?

– Пока нет, – вмешалась я разговор я. – Но он весьма близок к этому. Двадцать, девятнадцать, восемнадцать…

Он протянул руку к коляске. Я подняла ее и поставила рядом с собой, ближе к окну и подальше от Пи-Джея.

Деви так и порхала над ним подобно бабочке.

– Что я могу сделать?

– Тебе придется поднять его. Семнадцать. Или я сейчас взорвусь и начну громко кричать. Самые разные вещи.

Он посмотрел на меня безумным взглядом:

– Не нужно. Я сам могу встать. Отойдите в сторону.

Несколько посетителей и метрдотель взяли меня в кольцо. Метрдотель высокомерно позвал меня к себе двумя пальцами:

– Мадам, вам нужно уйти. Следуйте за мной.

– Отойдите, Пьер.

Я оттолкнула его прочь с помощью коляски. Пи-Джей размахивал руками.

– Не трогайте ее.

Деви поднесла руку к своему горлу.

– Он парализован. Оставьте его.

– Помни, я сделала тебе двухминутное предупреждение до того, как взорвусь. Осталось шестнадцать секунд.

– Кэтлин, тебе нужна помощь. Позволь мне отвезти тебя домой.

– Пятнадцать. Кредит и мошенничество. Четырнадцать. Занятие юридической практикой без соответствующей лицензии.

– Джесси, что мне делать? – спросила Деви.

– Это не Джесси. Тринадцать.

– Что вы хотите этим сказать? Конечно же, это Джесси.

Она с ужасом озиралась вокруг, а он полз по полу, пытаясь добраться до своего стула.

Пи-Джей работал в поте лица.

– Пожалуйста… возвращайтесь к своим блюдам. Позвольте мне сохранить свое достоинство.

Метрдотель отошел назад. Я взяла свой бокал с двойным бакарди.

– Двенадцать, Пи-Джей… Одиннадцать.

– Пи-Джей? Кто такой Пи-Джей? – спросила Деви.

– Это он. Десять. Кража в особо крупных размерах. Девять. Этот костюм. Восемь. Платье для Синсы. Шесть. Цветы, которые ты прислал мне. Пять.

Он продолжал ползти.

– А что случилось на счет «семь»?

Я отставила коляску так, чтобы он ее не достал.

– Четыре. Авиабилет первого класса до Барбадоса. Скажи, кто ты такой?

– Эван… Кэтлин…

– Три. Притворяешься паралитиком, хотя здоров как бык.

Люди начали оборачиваться. Метрдотель, официанты и все сидящие в зале внимательно наблюдали.

– И это для того, чтобы надуть эту девушку и выманить у нее деньги.

– Нет.

– Два. Разбиваешь сердце… – тут мой голос дрогнул, – родному брату.

– Я этого не делал.

– Ты делаешь это прямо сейчас. Один. Валишь всю вину на Бриттани Гейнс.

Он дополз до стола, тяжело дышал и ничего не говорил.

– Ноль.

Я выплеснула ром ему в лицо. Еще больше открытых от изумления ртов и восклицания: «Ну и стерва, черт побери!»

– Теперь я дошла до состояния бешенства.

Я достала из повязки зажигалку Деви. Подняла вверх, держа палец на зазубренном колечке. Лицо у Пи-Джея стало белым.

– Ты когда-нибудь слышал о напитке, который называется «Пылающее дерьмо»?

– Чистый бакарди – это не…

– Нет, это ты пылающее дерьмо.

Я щелкнула зажигалкой. Вспыхнуло пламя. Пи-Джей вскочил на ноги и во всю прыть помчался к выходу.

Глава двадцать восьмая

Я догнала Пи-Джея в четверти мили от «Сан-Исидоро-Ранч». Он шел по обочине, подняв большой палец вверх. Услышав шум приближающегося автомобиля, он с надеждой посмотрел через плечо. Потом немного подумал, подпрыгнул и пустился наутек.

– О, пожалуйста! – сказала я.

Мы направлялись по идущей вниз лесной дороге в сторону местечка Монтесито. Я дала ему небольшое преимущество на старте, после чего проследовала в том же направлении на достаточно близком от него расстоянии, чтобы шум двигателя был более устрашающим. Десять миль в час. Мог бы и побыстрее. Я выключила сцепление и сильно нажала на газ.

Пи-Джей рванул, как настоящий спринтер. Девятнадцать миль в час. Вот теперь другое дело.