Текст книги "Дикое сердце джунглей (СИ)"

Автор книги: Майя Вьюкай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

– Лесная магия, – ответил он просто, а когда я вытаращила глаза, показывая, что не понимаю его ответа, вздохнул и детально объяснил: – Магия диколесья устроена таким образом, что я не смогу увидеть дым от костра или же почувствовать запах горящих листьев, пока не окажусь в той же зоне, где костер был разведен. Другими словами, не трать ресурсы, это бессмысленно.

Я подумала над его словами, а затем озвучила новую идею:

– А если я устрою пожар?

– Хочешь спалить диколесье?

– Вообще-то нет, но лесной пожар начнет быстро распространяться, перемещаясь из зоны в зону, и тогда шансов его заметить у тебя станет значительно больше.

Улыбка тронула мужские губы.

– Не буду спрашивать, как ты планируешь выжить в пожаре, видать, научишься летать, и просто скажу, что диколесье уничтожит тебя, если ты ему навредишь. Развести костер ради выживания – одно дело, а поджечь деревья и убить все живое в округе – намеренно или случайно – совсем другое. Лес тебе этого не простит, и все вы погибнете в мучительной агонии.

– Какая прелесть…

В общем, лес проклят. Нас определенно никто и никогда не найдет. Нужно начать привыкать к мысли, что придется жить в этом бешено меняющемся лесу до конца дней своих, которые вряд ли продлятся очень долго.

– Я сделаю все, чтобы найти тебя, – заверил Деклан, словно мысли мои прочитал. Я даже с подозрением на него покосилась. – Моя нэйра должна быть со мной.

– Потому что так принято в вашем мире?

Иначе я понятия не имею, зачем ему нужна, ведь он даже имя мое не захотел узнать, что немного обидно. Но если он и правда из кожи вон лезет, чтобы спасти меня, то пусть называет как хочет, хоть нэйрой, хоть северной дикаркой, главное, чтоб спас в итоге, и не только меня, но и всех остальных тоже.

– Это лишь одна из причин и не основная. На самом деле все намного сложнее. Истинные пары не просто так становятся истинными… – Деклан оборвал себя. – Но об этом я расскажу тебе уже после того, как найду.

Если.

Если найдешь.

Если существуешь.

И если я выживу.

Кстати, о выживании… Хорошо, что вспомнила!

– Есть одна проблема, – обратилась я к Деклану, надеясь, что он еще не устал мне помогать. – И без твоей помощи она вряд ли разрешится успешно.

Как выяснилось, не устал.

– Какая проблема на этот раз? – спросил он участливо.

У меня аж на душе стало тепло от его благосклонности. А ведь все могло быть иначе – никакой благосклонности с его стороны, только раздражение и чистая ненависть. Я же для него, по сути, незнакомая женщина без рода и статуса, да еще и из другого мира, которая напрочь спутала все его планы на жизнь и к тому же разлучила с любимой невестой, потому что, к несчастью, оказалась нежеланной нэйрой, от которой невозможно отказаться. Жуть. Даже жалко его.

– У нас заканчивается еда. – Я поморщилась, вспомнив о шоколадных печеньях и своей ужасной аллергии на них. – Совсем скоро вообще нечего будет есть.

Благо хоть о воде теперь беспокоиться не нужно. Если, конечно, завтра утром озеро не решит переместиться за тысячу километров от нас. Боже, надеюсь, что нет.

Деклан непонимающе на меня посмотрел.

– Ты же сказала, что нашла своих людей.

– Нашла, да.

– И? – Он развел руками, не улавливая суть проблемы. – Среди них нет мужчин?

А это здесь при чем?

– Есть. – Я растерянно кивнула. – Вообще-то там почти одни мужчины.

– И в чем тогда проблема? – Недоумение Деклана возросло. – Они не умеют охотиться?

– Боюсь, что нет.

Его глаза расширились.

– Как это получилось?

– Да просто мы…

– Они калеки? – предположил Деклан с настоящей толикой сострадания.

О, ясно, разница в менталитетах подъехала. Должно быть, в его мире даже малые дети умеют убивать мамонтов и готовить райгалов на вертеле из подручных средств.

– Да нет же! – Я поспешила его переубедить. – Все с мужчинами в порядке. Они здоровы и сильны. Просто в нашем мире нет необходимости учиться охоте. Мы городские люди и диких зверей видели только в заповедниках и зоопарках, и то через прочную решетку на расстоянии в несколько метров. Любую еду можно было купить или заказать по телефону в пару кликов, – я запнулась, – хотя вряд ли ты знаешь, что такое телефон… Да и про зоопарки вряд ли слышал… В общем, я искренне сомневаюсь, что мы сумеем поймать хоть какую-то живность, при этом сильно не пострадав от этой самой живности. Рыба и та у нас не ловится. Зато вокруг полно всевозможных фруктов и ягод, которыми можно прокормить целую армию, но непонятно, какие из них съедобны, а какие нет. Я думала, ты сможешь с этим помочь.

Деклан склонил голову набок, размышляя над моими словами.

– Ваш мир очень странный, – наконец произнес он насмешливо.

Кто бы говорил!

– То же самое я могу сказать и о твоем мире, знаешь ли.

Он с улыбкой кивнул, соглашаясь, затем сказал:

– В диколесье мало съедобных фруктов, но я покажу тебе те, что можно есть.

– Покажешь?

– Закрой глаза.

Как только я их закрыла, мужские ладони скользнули по моим щекам и остановились в районе висков. В голове тут же возникло невероятно четкое изображение высокого дерева с шипастым стволом. Кажется, я уже видела такое неподалеку от лагеря.

– Это люцерия, – поведал Деклан. – Ее плоды горькие, но довольно питательные. Однако достать их будет не так просто.

– Да уж, – вырвалось у меня, – всю задницу себе раздерешь, пока будешь за ними лезть.

Тихий смешок от Деклана и новое изображение – пестрый кустарник с розовыми листьями.

– Спелые ягоды сарсари очень сладкие, но употреблять их в пищу нужно с осторожностью. В большом количестве они вызывают разнообразные галлюцинации и привязанность.

– Галлюциногенные ягодки... м-м. Вряд ли я буду их есть.

– Иногда выбирать не приходится, – заметил Деклан. – Сарсари съедобны и вполне пригодны для еды. Просто не перебарщивай с ними.

– Ладно-ладно, я поняла. Давай дальше.

Перед глазами появилась темно-зеленая ботва, торчащая из земли, очень похожая на морковку.

– Корни иврола нужно выкопать из земли и сварить. Они попытаются сбежать, поэтому действовать нужно быстро. В сыром виде корни токсичны и агрессивны, но сваренные – питательны и полезны. Чаще всего иврол растет в низинах.

Я нахмурилась.

– Что значит «попытаются сбежать»?

А то я не совсем поняла.

– То и значит, – произнес Деклан как само собой разумеющееся. – Они хитрые.

– Корни хитрые? – переспросила я в смятении.

– Да, и весьма быстрые.

– Ясно. – Я начала посмеиваться. – Хитрые корни я еще не ела. Вот весело-то будет.

– Главное, не дай им съесть себя, – предостерег Деклан на полном серьезе.

Стоп!

Что?

– Ты так шутишь? – Просто по его интонации на шутку почему-то не похоже.

– Нет. Я же сказал, что в сыром виде корни иврола агрессивны. Если вцепятся тебе в лицо, то отодрать их будет крайне сложно.

У меня от его слов случился настоящий ступор. Только секунд через сорок я смогла собраться с мыслями и спросить:

– У них есть зубы или… что-то вроде того?

– Ну конечно есть. – Деклан моим шоковым состоянием не проникся и ответил честно: – Как и у большинства корнеплодных овощей.

Ну все, капец.

– Пожалуй, – решила я, спасовав, – ивролы я тоже есть не буду.

– Напрасно, они вкусные. Просто держи их крепче за ботву и сразу бросай в кипяток.

Я открыла глаза и встретилась своим недоумевающим взглядом со спокойным взглядом Деклана.

– Ты ведь даже не осознаешь, насколько дико все это звучит, да? – поинтересовалась у него.

– В твоем мире овощи не пытаются сбежать, почувствовав угрозу, верно?

– Еще как верно! – я активно закивала. – В моем мире овощи – это просто овощи, они неподвижно лежат на столе и мирно ждут, когда их съедят.

– Правда?

– Да!

Деклан недоверчиво сощурился.

– Это слишком нетипичное поведение для овощей. С трудом в такое верится, если быть откровенным.

– Да неужели?!

Я не смогла сдержаться и рассмеялась от его слов. Деклан с ухмылкой понаблюдал за моим приступом смеха, а когда я немного успокоилась, предложил показать менее хищные фрукты, на что я с благодарностью согласилась. После чего последовал еще десяток изображений плодоносящих деревьев и кустов, несколько (живых, но не кусачих!) овощей и всякая пригодная для пищи зелень. Еще он показал кораедов – жирных белых гусениц, которые обитают под корой замшелых пней. Выглядели они мерзко и неаппетитно, и вообще фу, но, по словам Деклана, являлись лучшим источником энергии, которым глупо пренебрегать.

Я начала просыпаться на моменте, когда мы дошли до обсуждения посуды. Для меня было дико узнать, что у овощей есть инстинкт самосохранения, а для Деклана, что мы не умеем изготавливать элементарную посуду из коры и рыболовную сеть из лиан. Он так сильно этому поразился, что меня снова пробило на смех.

В этот раз даже не хотелось просыпаться. Деклан рассказывал невероятные вещи, удивительные. Про бегающие овощи и поющие в ночи ягоды, про огненных цикад, которые оставляют ожоги, и про тех самых опасных насекомых, что водятся в долине Смерти и выглядят как розовые черви. Их называют «авальдо гиврас», или просто ментальные паразиты, как выразился Деклан. Они проникают в организмы живых существ, чтобы размножаться, при этом поведение носителя неизбежно меняется – сперва он становится агрессивным, а затем впадает в неконтролируемое безумие. Подселение паразита происходит за неуловимые секунды, поэтому важно избегать любого физического контакта с уже зараженными людьми всеми возможными способами.

Я слушала Деклана с неподдельным интересом. Его голос завораживал, его размеренная манера речи очаровывала, а его знания о диколесье ужасали и восхищали. Появилось желание задержаться в мире грез чуточку дольше.

Но наступило утро, и реальный мир дал о себе знать.

Глава 8

Когда я проснулась, сквозь кроны деревьев уже вовсю пробивались яркие лучи обжигающего утреннего солнца. Другие выжившие не спали и, кажется, не спали довольно давно. В лагере кипела жизнь. Я стала самой поздней пташкой этого дня.

– Доброе утро, соня! – Мужское квадратное лицо с густой бородой нависло надо мной, едва я открыла глаза. К счастью, лицо выглядело дружелюбным, хоть и немного хмурым. – Долго же ты спишь.

Я потерла заспанные глаза, чтобы быстрее прийти в себя. Бородача узнала сразу, уж очень у него была запоминающаяся внешность. А вот его албанское имя, напротив, запоминалось не слишком хорошо – Джихаметер или Джоханетр. По этой причине все в лагере звали его просто Хант.

– Не знала, что нужно вставать на заре, – пробормотала я хрипло, поднимая свое затекшее тело с жесткой земли. Все кости в теле затрещали, тонко намекая, что им не нравится спать где попало уже который день подряд.

Хант беззлобно усмехнулся и протянул мне руку помощи, от которой я не стала отказываться. Он был ужасно похож на мясника. Большой, угловатый мужик в грязной одежде, но мощный и коренастый. Такой и свинью зарубит одним махом, и сотню килограмм поднимет без проблем на свои плечи. Ему не хватало только фартука и окровавленного топора в придачу для полного образа. Вот тогда бы все лесные монстры от нас в страхе разбежались, боясь быть пойманными и пошинкованными в мясной супец.

– Даже и не думал, что кто-то здесь способен так крепко спать. – Здоровяк помог мне встать на ноги, при этом успев хорошенько облапать за талию. Надеюсь, что случайно. – Все от любого шороха подскакивают, а ты дрыхнешь допоздна. В чем твой секрет?

Я пожала плечами.

– В принятии ситуации, – ляпнула первое, что сгенерировал мой сонный мозг, чтобы скрыть правду.

Дело-то явно в синъерции, из которой не так просто вырваться, в отличие от того же обычного сна. Она затягивает и не отпускает до самого последнего. И что плохо, после нее не чувствуешь себя выспавшейся, будто и не спала вовсе.

– Значит, – Хант аж присвистнул, – ты смирилась с тем, что мы застряли в зеленом аду?

Зеленый ад? Как символично.

– Нет, – я наигранно махнула рукой, – просто я предпочитаю относиться к происходящему как к незапланированному походу в лес.

– На пикничок?

– Вроде того.

– Знаешь что? – Он одарил меня заинтересованным взглядом. – Стэллер был прав.

– В чем именно? – Я напряглась.

– Ты странная, но неопасная.

– Ну-у, спасибо… Наверное.

– Ага. – Мужчина облизнул свою нижнюю губу, слишком надолго задержав взгляд на моем обнаженном пупке. Так и захотелось прикрыть живот руками. – Все успешно пережили эту ночь, – сообщил он. – Мария чувствует себя лучше, остальные тоже в порядке. На зараженную ты не тянешь. – Легкий смешок. – Уж слишком сладко сопишь во сне, будто котеночек.

Я поежилась от его неоднозначного взгляда, и слов, и интонации. И вообще, мне стало как-то не по себе рядом с ним. Не люблю такое внимание.

– Рада это слышать.

– Не сомневаюсь. Вот твой завтрак. – Хант протянул мне уже знакомый злаковый батончик, но, как только я попыталась его взять, отдернул руку назад и сказал: – Его еще надо заслужить. Все в лагере вносят свою лепту в наше выживание. Тунеядцев тут нет и не будет, иначе быстренько все передохнем. Ты можешь кипятить воду с остальными женщинами или собирать топливо для костра, если есть на это силы. Он должен гореть всю ночь, поэтому топлива нужно много. Что выбираешь?

Щедрый выбор.

– Не то и не другое, спасибо, – деликатно я отказалась от предложенной работы.

– Здесь тебе не курорт, принцесса.

– Я это знаю, поэтому планирую заняться кое-чем полезным. Таскать воду и ветки смогут без меня.

Мужчина состроил насмешливую гримасу.

– А что же без тебя не смогут, зайка? – спросил он с ухмылкой. Весьма раздражающей, кстати.

– Найти съедобные фрукты, как я полагаю. В поисках еды вы не особо преуспели.

– Тебе разве не сказали, что все, кто пробовал местные деликатесы, растущие на деревьях, погибли?

– Стэллер рассказал мне про Джоша и ядовитые ягоды.

– Только про Джоша? – хохотнул Хант. – Кроме него, была еще Кларисса, Митчелл, Спенсер, Рикко, толстый Стив, Хаген и тот парень в желтой кепке, не помню уже его имя. Они все что-то попробовали в этом лесу. Ягоды, или орехи, или фрукты. И знаешь что? Теперь они все мертвы.

– А я попробовала плоды айро и до сих пор жива. Та-дам! – Я торжественно развела руками. – Думаю, у меня получится лучше, чем у них.

– Они наверняка думали точно так же. – Бородач отдал мне батончик со словами: – Держи, а то нехорошо будет умирать на голодный желудок.

Я мрачно фыркнула, но батончик все же взяла.

– Ты слишком молода и красива, – заявил он, – чтобы рисковать собой. Не лишай нас своего общества. Женщин, как ты видишь, здесь немного. Иди лучше помоги другим с костром. И без сопровождения из лагеря не уходи.

– Насколько помню, – вырвалось у меня язвительное, – еще вчера моему обществу здесь не были рады.

– Ну так это было вчера. Ты что! – Хант шмыгнул носом. – Теперь-то ясно, что ты не заражена. Целая ночь прошла, а мы все живы и здоровы, и глотки наши не перегрызены. Добро пожаловать в семью, как говорится. Теперь ты одна из нас.

– Что ж. – Я с наигранной благодарностью склонила голову. – Спасибо за любезный прием. Я его еще не скоро забуду.

После разговора с Хантом я отправилась к озеру. Искупалась прямо в одежде, только кроссовки сняла. Почистила зубы и переплела растрепавшуюся косу. Как ни странно, но настроение у меня было приподнятым. Мыслями я постоянно возвращалась к Деклану и нашему ночному разговору. Душу заполняла обнадеживающая уверенность, что от голода теперь никто не умрет. Даже если в округе не окажется никаких съедобных растений, кроме иврола, то не беда… побегаю за бешеной морковью, чего уж там. Далеко от моего голодного желудка она все равно не убежит.

Я сделала жадный глоток утреннего воздуха, вдохнула насыщенный аромат сладких иномирных цветов и улыбнулась, решив, что все идет вполне неплохо. Жизнь постепенно налаживается… в определенном безумном смысле, конечно же, но однозначно налаживается. Я нашла выживших, и они меня даже приняли, в лагере более-менее безопасно – кто-то всегда стоит на страже, есть вода и даже костер, на котором ее можно вскипятить. А скоро появится еда, и все станет еще лучше. Ноги по-прежнему ходят, а если надо, и бегают тоже, и крыша моя вроде еще не съехала, а если и съехала, то скатертью ей дорога, ведь сумасшедшим людям живется намного проще. И где-то там (я надеюсь) есть необыкновенный мужчина с отблеском золота в глазах, который ищет меня в эту самую минуту.

***

Я провела в поисках съедобной растительности добрую половину дня. От лагеря далеко не отходила, но все же за его пределы выбиралась. Периодически сталкивалась с другими выжившими, собирающими хворост или расставляющими силки на мелких зверей, которые никогда в них не попадутся, ибо звери здесь умнее большинства людей, так что потеряться я не боялась. В случае опасности достаточно будет крикнуть, и кто-нибудь обязательно услышит. Медведь, например. Он постоянно крутился рядом со мной, делая вид, что охраняет лагерь. Его огромное копье с заточенным камнем на конце меня, конечно, тревожило, но сегодня оно смотрело исключительно острием в землю, а не в мою спину. Да и сам Медведь вел себя абсолютно не враждебно, даже помог мне вытащить ногу из глубокой норы, в которую я провалилась. Впрочем, все остальные выжившие тоже растеряли свой пыл. Видимо, прошедшая ночь действительно поменяла их отношение ко мне.

В основном мне встречались ядовитые ягоды и всевозможные грибы, причем иногда грибы превосходили меня в размерах, а под их шляпками сидели гигантские синие муравьи с такими клешнями на мордах, что аж мурашки появлялись каждый раз, когда я на них смотрела. И главное, они тоже на меня смотрели! Не нападали, но их черные глазенки постоянно были обращены в мою сторону. Бр-р.

Удача улыбнулась мне, когда я забрела в темную часть джунглей, куда солнце практически не проникало. Там я нашла заросли плодоносящих кустарников. Целое море увешанных ягодами кустов! Деклан назвал их «услада орков», а когда я начала смеяться, то озадаченно спросил, что смешного он сказал. Оказалось, что орки в этом мире столь же реальны, как и драконы. А ягоды так называются, потому что для орков они как валерьянка для котов, в общем, похлеще наркотика, но для людей абсолютно безобидны.

Я набрала небольшую горстку желтых ягод и долго на них смотрела, не решаясь съесть. Пахли они как спелая слива, а выглядели как то, что даже в руки брать опасно. Но с айро была похожая ситуация, так что внешний вид ничего не значит. В этих джунглях вообще все, что выглядит максимально несъедобным, в итоге оказывается вполне съедобным, и наоборот, все то, что кажется пригодным для пищи, на деле представляет смертельную угрозу.

Когда я устала пялиться на ягоды и терзать себя мыслями о невозможном существовании Деклана, то раздраженно пробормотала:

– Боже мой, да съешь ты их уже…

И закинула все ягоды в рот, быстро их разжевала и поспешно проглотила, не давая себе времени передумать и выплюнуть их на землю. Язык тут же начало вязать, и губы стали пугающе неметь, даже в горле запершило. Я замерла в ожидании худшего, но уже через минуту чувство вязкости пропало, а через десять минут стало понятно, что ничего плохого со мной не случится. Ягоды были сочными и вяжущими, не сказать, что вкусными, но и не противными тоже. Жажду они притупили в один миг и развеяли все сомнения относительно Деклана. Он реален. Его слова реальны. Сомневаться в этом больше нет смысла. Один раз с айро мне могло просто повезти, но во второй раз с ягодами… Я не настолько везучий человек, чтобы из десяти тысяч несъедобных ягод выбрать те единственные съедобные. Теперь все очевидно.

После «услады орков» удача поперла мне навстречу. Я отыскала каштановые деревья с очень вкусными плодами. На каштаны они были похожи только внешне, а вкусом больше напоминали ванильное мороженое. Сладость от них разливалась по горлу, словно жидкий мед. Настоящее наслаждение. Потом я нашла ивролы. Те самые! Вырывать их из земли я не решилась. Лишь из чистого любопытства потрогала их темную ботву кончиками пальцев, так эти бешеные овощи тут же начали зарываться в землю со скоростью реактивных кротов, при этом издавая недовольные хрюкающие звуки из-под земли. В общем, ивролы я обошла стороной и вышла к еще одним зарослям «услады». Потом прошла немного вперед и обнаружила колючие деревья с черными плодами у самых верхушек – люцерии. По словам Деклана, они являлись одними из наиболее питательных и полезных фруктов диколесья. Одна проблема – достать их крайне тяжело. Плоды всегда растут высоко, а стволы деревьев без веток и сплошь в шипах и острых колючках.

Я осмотрела люцерии, оценила свои силы и решила, что смогу достать плоды. То дерево, по которому я спускалась из гнезда райгала, было намного выше и куда опасней. А раз я справилась даже с тем гигантом, то и с этими не такими уж и большими деревцами точно смогу совладать.

Стэллер нашел меня в процессе покорения вершин, то есть пришел, когда я была на полпути к желанным фруктам – где-то на середине шипастого дерева, которое так и норовило кольнуть меня побольнее. И кололо! Еще как кололо. Живого места на руках из-за него не осталось.

– Ты ушла слишком далеко от лагеря, Элиза! – крикнул Стэллер, чем застал меня врасплох. Я была вовсю сосредоточена на деле и никого не ждала, поэтому чуть не сорвалась на землю от неожиданности.

– Черт возьми! – Я обхватила ствол руками и осуждающе глянула вниз. – Не надо ко мне так подкрадываться!

Я ни шагов не слышала, ни шуршания травы. Серьезно, что ли, крался?

Стэллер остановился под деревом и поднял голову, чтобы увидеть меня. Хотя вряд ли он увидел что-то, кроме моей задницы… да уж. Такая себе у меня была поза.

– Ты далеко от лагеря, Элиза, – повторил он настойчиво. – Здесь небезопасно. Возвращайся.

– Вернусь, когда соберу вон те плоды.

– Зря стараешься, их же все равно никто есть не будет. Ты ведь это понимаешь?

– Я буду, – заявила насмешливо. – На глазах у всех. И после того как все убедятся, что они съедобны, а я жива и невредима, то проблема с едой решится.

Как по мне, план просто отличнейший.

Стэллер бегло осмотрел люцерии и нахмурился.

– С чего ты взяла, что они съедобны? Это дерево выглядит как одно из орудий пыток сатаны.

Я улыбнулась.

– Интуиция мне подсказывает.

– Интуиция, да?

– Она самая.

– А мне интуиция подсказывает, – съязвил док беззлобно, – что ты свернешь себе шею, если продолжишь лазить по таким деревьям, или занесешь в кровь инфекцию, поранившись о колючки.

– Никто, кроме меня, лазить по ним не захочет.

– Неудивительно.

– С плодами айро интуиция меня не подвела, – напомнила я ему, – и с другими фруктами не подведет, – заверила убедительно. – Просто доверься мне, ладно? Нам ведь нужна еда.

Стэллер в ответ лишь прикрыл глаза и тяжело вздохнул.

– Послушай, Элиза. – Он снова посмотрел на меня. – Я не знаю, как ты догадалась, что айро безопасны, и понятия не имею, как ты выживала в одиночку все это время. Возможно, у тебя правда есть сверхъестественная интуиция, которая, дай бог, всем нам поможет, но с моей стороны будет просто бесчеловечно не попытаться отговорить тебя от идеи рисковать собой ради крошечного шанса – найти что-то пригодное для пищи.

Я с удивлением прищурилась.

– Ты волнуешься за меня?

Отвечать он не стал, лишь мотнул головой в неоднозначном жесте и произнес следующее:

– У нас еще остались небольшие запасы еды и время, чтобы придумать, что делать дальше, никем не рискуя, в том числе тобой.

Волнуется, значит…

Меня охватило странное чувство. Приятное. За меня редко кто беспокоился в жизни, тем более малознакомые люди. Быть может, неприятности и впрямь сближают.

– Не переживай, Стэллер. – Я поставила правую ногу на выпирающий из ствола шип и продолжила подъем. – Я осознаю все риски.

– Элиза… – он снова вздохнул.

– И не передумаю, что бы ты мне ни сказал, поэтому либо помоги, либо не мешай.

– Ты не обязана это делать.

– Я знаю.

Стэллер поджал губы. Он не ушел, остался стоять и следить за мной, но переубеждать больше не стал. Думаю, в душе он надеялся на мою интуицию так же сильно, как я надеялась на Деклана.

– Ты всегда была такой? – мрачно поинтересовался он, когда я почти достигла верхушки дерева.

– Безрассудной?

– Я хотел сказать упрямой и целеустремленной, но, вообще-то, да, – он хмыкнул, – на безрассудную ты похожа больше.

Я задумалась.

– Насколько себя помню.

По крайней мере, до аварии.

Я добралась до фруктов и посшибала их все вниз. Стэллер поймал черные плоды размером с крупные дыньки, изучил их и так сморщился, будто это ему предстояло их попробовать, а не мне.

До лагеря мы шли в напряженном молчании. И более напряженным оно становилось каждый раз, когда я то «каштаны» подбирала с земли, то срывала грозди ягод и рассовывала их по карманам. Единственное, что спросил Стэллер, не выдержав:

– Ты собираешься все это съесть?

Я лучезарно ему улыбнулась.

– Да.

Он моей уверенности не разделил.

– И выжить после этого? – задал еще один уточняющий вопрос.

– Я надеюсь.

Он резко затормозил и остановил меня, взяв за руку.

– Если ты права, то мы все спасены, – сказал Стэллер с надеждой. – Как минимум от голода. Но если ошибаешься…

– То вы закопаете мой трупик где-нибудь на берегу озера и продолжите жить дальше как ни в чем не бывало, – пошутила я, чтобы разрядить ситуацию.

– У нас нет лопаты, – напомнил он хмуро.

– И вы предпочитаете всех сжигать, я помню. В общем, – я похлопала Стэллера по плечу, – я в вас верю. Вы придумаете, как избавиться от моего бренного тела в случае неудачи.

Стэллер отступил от меня.

– Это не смешно, Элиза.

– Не любишь черный юмор?

– Не люблю смотреть, как кто-то умирает.

– Всегда можно закрыть глаза, – посоветовала ему. – Попробуй в следующий раз.

Вечером, когда все пассажиры собрались вокруг костра, я села рядом с ними и принялась жадно уплетать за обе щеки все, что смогла найти днем. И ягоды орков ярко-кислотного цвета, и черную, как мгла, люцерию, и жесткие каштаны, и зеленые стебельки, по вкусу напоминающие что-то среднее между сельдереем и мятой. На меня смотрели в ужасе. В неописуемом! Как на человека, сиганувшего с крыши десятиэтажного дома по собственному желанию. Поначалу Хант пытался меня образумить, но после двух съеденных мною люцерий плюнул на это гиблое дело и вообще ушел из лагеря, чертыхаясь. Стэллер уходить не стал, но выглядел он мрачнее грозовой тучи. И только Скорпион был весел. Парень с интересом наблюдал за мной, жуя свою порцию мармеладных гусениц, и, как обычно, зловеще улыбался, будто серийный маньяк-извращенец.

– Если ты не откинешь копытца и проснешься завтра утром, – заявил он мне, положив руку на сердце, – то я женюсь на тебе. Обещаю.

– Спасибо, – я нервно рассмеялась, – но лучше не стоит.

– Мы с тобой не пропадем, уж поверь.

– Не хочу это проверять.

– Ты будешь добывать еду, а я тебя защищать. – Он послал мне воздушный поцелуй. – Идеально. И никто нам не будет нужен.

– Пусть сперва проснется, – мрачно проворчал Медведь.

Свой вечерний злаковый батончик я отдала Нэнси. Ее мать растерянно меня поблагодарила и даже неловко улыбнулась. Сама же я наелась фруктами. Одной люцерии было достаточно, чтобы поверхностно утолить голод, а двух люцерий хватило, чтобы обожраться в край. Желудок принял незнакомую пищу не слишком радостно, но и отвергать ее не стал.

– Спокойно, я еще не умираю, – заверила я Стэллера, когда наткнулась на его взволнованный взгляд. – У меня просто урчит в животе. Такое, знаешь ли, бывает, когда впервые ешь иномирные фрукты.

Спать все ложились в подвешенном состоянии. Я ловила на себе их оценивающие взгляды и гадала о том, что они думают. Надеются, что я выживу? Или ждут, когда мне станет плохо? Верят ли они в мою «интуицию»? Или считают, что я слегка спятила?

Заснуть долго не получалось, хотя я очень старалась. Мне хотелось как можно скорее погрузиться в синъерцию и рассказать Деклану, что его уроки по местной флоре не прошли даром. Не знаю зачем, ведь я понимала, что ему это будет неинтересно… но мне все равно хотелось сообщить о своих успехах. И не знаю, откуда у меня вообще взялось желание тратить драгоценные часы сна не на восстановление сил, а на синъерцию, которая силы восстанавливает лишь отчасти. И уж точно не могу объяснить, по какой причине я решила прихорошиться перед сном…

Где-то к полуночи, когда темноту ночи рассеяла яркая луна, и даже не одна – на небе появились два серебряных полумесяца, – я наконец-таки смогла провалиться в долгожданный сон. Но, к сожалению, это был просто сон. Мне снились больничные палаты и лесные чудовища в белых халатах. Никакого намека на Деклана. И снова странно, ведь его отсутствие меня почему-то огорчило. Проснулась я выспавшаяся, но расстроенная. Правда, расстроенной я оставалась недолго. Ровно до того момента, пока не услышала:

– Вроде дышит… – пробормотал кто-то надо мной.

– Как-то тяжело она дышит, – прошептал второй голос, смутно знакомый. – Прерывисто.

– Может, помирает? – предположил третий голос, юношеский.

– Может, и помирает, кто ж знает.

– Ну, потрогай ее, что ли. Вдруг холодная уже.

– С чего ей быть холодной, дурень, если она еще дышит?

– Так бы сразу и сказал, что боишься ее трогать.

– Ничего я не боюсь, просто не понимаю, зачем это нужно!

– Давайте я ее потрогаю, – с энтузиазмом предложил четвертый голос, хорошо знакомый. Он принадлежал Скорпиону.

Ну тут уже я не выдержала и распахнула глаза. Меня окружила чуть ли не половина лагеря. А еще даже не рассвело! Никто не спал, все стояли и ждали, когда я проснусь. Это было жутко и забавно одновременно.

– Э-э-э… – Я обвела растерянным взглядом кучу заинтересованных лиц, склонившихся надо мной. – Доброе утро? – спросила неуверенно, не понимая, чего от меня все так ждут.

Малыш Берти всплеснул руками.

– Ты жива?!! – воскликнул он изумленно.

Настроение сразу поднялось.

– Как ты догадался? – засмеялась я. Другие тоже начали давиться от смеха, смотря на меня во все выпученные от удивления глаза.

– Эй! – раздался окрик Стэллера вдалеке. – Чего вы там делаете? Оставьте ее в покое!

Скорпион обернулся на крик.

– Твоя подружка жива, док, поздравляю! – оповестил он ирландца, затем снова повернулся ко мне и деловито сообщил: – Мое предложение еще в силе, если хочешь знать.

– Какое предложение? – не сразу сообразила я, о чем он вообще.

– Давай уйдем из лагеря. – Судя по всему, парень предлагал это всерьез. – С тебя еда, с меня защита. Так выжить будет намного проще. Обойдемся без голодных ртов и слабаков, – Скорпион демонстративно обвел пальцем всех вокруг, – которые мешают продвигаться вперед. Вдвоем мы точно быстрее доберемся до цивилизации, чем со всеми этими увальнями, которые целую неделю не могут сдвинуться с места и все еще ждут каких-то спасателей. Ну не тупицы ли?