Текст книги "Дикое сердце джунглей (СИ)"

Автор книги: Майя Вьюкай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

А затем чувства начали утихать.

Деклан плавно отстранился, и я услышала, как тяжело он дышит. Я-то, конечно, дышала в разы тяжелее, да и сердце мое стремилось выскочить из груди и убежать прочь, вопя то ли от восторга, то ли от испуга, но я все же отыскала силы, чтобы спросить:

– Что это такое было?..

Вопрос прозвучал тихо и сипло. Язык плохо слушался после лавины тех эмоций, что обрушились на меня без предупреждения, и в голове теперь царил полный раздрай.

– Наш первый поцелуй. – Деклан усмехнулся. Его дыхание все еще было сбивчивым. – Очень необычный, – добавил он, устраиваясь на шкуре рядом со мной. – Интересный опыт.

– Поцелуй… – я тоже нервно усмехнулась, – да, ясно… Спасибо тебе за уточнение, кэп. Но я не о нем спрашивала, а о тех чувствах, которые захлестнули с такой силой, что даже сознание можно было потерять.

– Это доказательство того, что оба партнера в паре приняли друг друга. И что во всем мире – в моем, в твоем, в любом другом – для меня нет более подходящей пары, чем ты, а для тебя, соответственно, чем я. И уже никогда не будет. В жизни дракона может быть лишь одна истинная… – Деклан запнулся. – У людей истинных пар нет, – решил он пояснить для полноты картины, – но иногда, как видишь, бывают исключения. Очень редко. Наш случай, возможно, единичный, ибо о других похожих случаях я никогда не слышал.

И как мне все это осмыслить?

Как принять вообще?!

Кто бы мог подумать, что со мной однажды такое случится? Я вот точно не могла!

– Почему люди не становятся истинными парами драконов? – решила узнать сразу, а то вдруг у всей этой ситуации есть страшные подводные камни, о которых лучше быть в курсе заранее.

– Потому что мы слишком разные, – дал Деклан простой ответ. Уж не знаю насколько честный.

Я нахмурилась.

– Да не такие уж и разные, – возразила закономерно. – В физиологическом плане ты от человека вроде ничем не отличаешься.

– Ох, нэйра, однажды ты сильно удивишься.

А сейчас я как будто нисколечко не удивлена! В последнее время только и делаю, что удивляюсь и ужасаюсь, а в промежутках между удивлениями и ужасаниями пытаюсь выжить.

– Я хочу знать, почему ты дракон. Ну то есть… – Я оборвала себя, осознав, какой лютый бред только что сморозила. – Ты дракон, – перефразировала свой вопрос, – потому что ты умеешь превращаться в настоящего дракона или дело здесь в чем-то другом? Я не совсем понимаю, а хотелось бы уже начать понимать все четко и ясно.

Деклан издал снисходительный смешок.

– Я дракон, потому что я родился драконом, как ты родилась человеком, – разжевал он для самых непонятливых нэйр из другого мира. – А если ты спрашиваешь про вторую ипостась, то, да, она у меня есть. Как же без нее?

– Вторая ипостась… ага. Огромного летающего драконищи, извергающего пламя из своей пасти?

Несколько секунд тишины, а затем Деклан буквально взорвался от смеха. И это был прекрасный смех. Веселый и непринужденный. Я даже улыбнулась, слушая его.

– Ты забавная, нэйра. – Он продолжил посмеиваться.

– Не буду говорить тебе «спасибо», а то на комплимент это снова не тянет.

– Как скажешь.

– Так ты можешь становиться огромным драконом или нет?

– Конечно, могу.

– Таким же драконом, как тот, что напал на наш самолет?

– Тот дракон давно одичал. Насколько я знаю, он был хилым и слабым и просто хотел есть.

Он наш самолет напополам разорвал, как нечего делать! Ну ни фига себе хилый дракончик.

– Ты так намекаешь, что в своей… кхм… второй ипостаси намного больше того дракона, что был размером с целый пассажирский авиалайнер?

Деклан смеяться перестал, но в его голосе продолжала звучать улыбка:

– Разумеется.

– Ого, даже так… – Я мотнула головой. – Боже милостивый! Я не могу представить тебя огромным драконом. Уж прости.

– Это и не нужно.

– Ладно…

Хотя вообще-то могу, но от этой картины мне становится плохо.

Я ощутила жар в районе живота прежде, чем на него снова легла ладонь Деклана. Он сделал это так спокойно и по-хозяйски, словно подобное уже стало нормой в наших сверхненормальных отношениях.

– Какие чувства ты испытываешь теперь, нэйра?

Я сделала глубокий вдох.

– Их очень много… – произнесла я на выдохе, не в состоянии емко описать палитру своих разнообразных эмоций и чувств.

– Хочешь узнать, – спросил Деклан проникновенно, – что чувствую я?

Я повернула к нему голову. Темнота не позволила увидеть ничего, кроме клубящейся тьмы, но мое воображение помогло нарисовать Деклана, пристально смотрящего на меня в ожидании.

– Хочу, да. Расскажи.

– Я чувствую, что все делаю правильно. И что сейчас в моей жизни нет ничего более важного, чем отыскать тебя. Это не только долг, но и мое искреннее желание. В первую нашу встречу я повел себя неподобающе, и мне нет оправдания. Я был зол и оскорблен тем, что судьба выбрала мне в пару человеческую женщину. Не знаю, как в вашем мире, но в нашем подобные союзы немыслимы. Драконы почти всегда образуют чистокровные пары, где партнеры равны или практически равны по силе и магическим способностям. Дети, рожденные в такой паре, будут очень сильны и еще более могущественны, чем их родители. Но если нэйрой дракона становится женщина другой расы, то это означает лишь одно, что сам дракон недостоин чистокровной пары – он либо слаб, либо болен. На такую пару смотрят с сочувствием. Однако, – голос Деклана ожесточился, – я не болен и, уж не сомневайся, нэйра, точно не слаб, но от этого мне еще более непонятно, почему моей истинной парой стала именно ты. Не подумай, что это укор в твою сторону, я просто не понимаю, в чем причина, и меня это продолжает злить. Не люблю загадки судьбы.

Деклан замолчал. И я прям услышала в его молчании недовольство, испытываемое от всей этой ситуации.

– Получается, я была права.

– В чем именно?

– Ты бы обрадовался, ну или точно бы не разозлился, окажись на моем месте дракон… Или как правильно назвать женщину-дракона?

– Драконица. И нет, ты не права, – отрезал Деклан жестко. – Когда я занял место правителя, все стали пророчить мне прекрасную нэйру, такую же могущественную, как я, и столь же воинственную. Но время шло, а нэйра в моей жизни не появлялась. Я ждал… Долго ждал. Очень долго. Пять лет, десять, двадцать… И предвосхищая твой следующий вопрос, сразу на него отвечу – драконы живут намного дольше людей.

– Тебе не тридцать лет, да? – моментально осознала я.

– Определенно, нет, – подтвердил он мою догадку.

– А выглядишь на тридцать…

– Уверен, что так и есть, если смотреть на меня как на человека.

– Тебе чуть больше тридцати?

– Ага, – ухмыльнулся, – но только чуть больше ста тридцати.

– Ты шутишь?!!

– Нет.

Меня снова начало накрывать стойкое ощущение нереальности, но потом я подумала и решила, что стотридцатилетний дракон, который выглядит сногсшибательней любого тридцатилетнего мужчины, не так уж и удивляет на фоне всего остального.

– А ты неплохо сохранился для своих лет, – в итоге пошутила я, приняв его возраст как обычное явление для этого мира.

Деклан хмыкнул.

– Твои комплименты тоже оставляют желать лучшего.

– Даже спорить не буду. Лучше скажи, сколько ты еще проживешь?

– Не волнуйся, наши дети успеют вырасти и возмужать, возможно, еще и своих родить.

– Наши… Кто?!!

– Двести лет я еще проживу, – виртуозно съехал с темы Деклан. – И даже больше, если никто не убьет, когда я состарюсь и ослабну.

У меня левый глаз задергался от нервов.

– Я бы хотела уточнить про детей…

– Речь сейчас не о них, а о нэйрах. Все мои друзья, мои знакомые и знакомые моих знакомых нашли свои истинные пары, а я – нет. Все ждал и ждал. Долгие десятилетия провел в бессмысленном ожидании… А потом мне просто надоело ждать и я решил, что никакой нэйры в моей жизни уже не будет. Такое иногда случается – истинную пару находят не все драконы. И если до ста лет нэйра так и не появилась, то ждать дальше нет никакого смысла – в позднем возрасте пары не образуются. После этого я распланировал свою жизнь так, как мне было удобно, и выбрал себе ту пару, что посчитал достойной. Моей избранницей стала уважаемая драконица, дочь восточного правителя МерХара, которая тоже не обрела своего истинного партнера. Красивая и сильная, с восхитительной второй ипостасью. Все, как и полагается. Она не была «любимой невестой», – передразнил Деклан мои слова, – о чувствах речи и не шло. Я думал лишь о продолжении рода. Не исключаю, что, возможно, у меня бы появились к ней чувства позже, но этого нам уже не суждено узнать. В день второго полнолуния мы планировали обвенчаться. Приготовления к этому дню шли непостижимо долго… обряды, традиции и прочее – все формальности нужно было соблюсти. А в день первого полнолуния, – Деклан усмехнулся, – появилась ты. Судьба решила поиздеваться надо мной сполна.

– Да уж… – я представила его ситуацию, – нехорошо вышло.

– В тот день я бы не обрадовался никакой нэйре. Явись мне хоть лесная богиня вместо тебя, то это бы все равно ничего не изменило, ведь мои планы в одночасье были разрушены, а отношения с восточными землями, которые я выстраивал годами и собирался наладить браком, испорчены окончательно. Будущее, к которому я стремился, померкло. Теперь у меня никогда не будет чистокровных наследников. А это значит, что правление моего рода, которое длилось тысячелетиями, закончится. И после моей смерти власть над Кхаремом и бескрайними землями перейдет в руки чужака, что может привести к печальным последствиям для южного народа. Но во всем этом, – Деклан смягчил свой тон и осторожно провел по моей щеке тыльной стороной своей мощной ладони, – совершенно нет твоей вины. И у меня к тебе нет никаких претензий и уж тем более обвинений. Ты моя нэйра. Та нэйра, что я ждал на протяжении многих лет. Истинная. Единственная. Та, что предначертана мне судьбой. Однако я не имею ни малейшего представления о том, что мы будем делать дальше… Я никогда не был близок с людьми, и в моей постели не лежали женщины твоей расы. В синъерции весь наш физический контакт является магической иллюзией, в жизни же все будет иначе. У меня есть опасение, что я сожгу тебя заживо, едва слегка приобниму, а если повезет, то просто оставлю ожоги на твоей белоснежной коже, которая и без моего участия может превратиться в уголь под солнцем Кхарема. И ты выглядишь слишком хрупкой для кого-то, вроде меня. Мне придется рассчитывать силу каждый раз, когда я захочу взять тебя за руку, чтобы ненароком ее не сломать. Но в любом случае я не откажусь от тебя и не допущу, чтобы ты отказалась от меня.

Я опешила от его признания и не знала, что на это ответить, поэтому просто лежала и молча переваривала его слова.

– Но сейчас, – продолжил Деклан, – нет смысла думать о том, что будет дальше, если ты не рядом.

– Ты ведь можешь не успеть найти меня, – сказала я почему-то шепотом. – Ты же это понимаешь, да? Будем реалистами. Дикие животные могут опередить тебя, ну или часть леса просто решит исчезнуть вместе со мной и другими пассажирами, как ты рассказывал.

– Постарайся выжить, нэйра.

– Я стараюсь! Очень. Уж поверь.

– Старайся лучше.

Глава 10

Ночные откровения Деклана вывели меня из строя. Утром, после возвращения из синъерции, я долго не могла ни на чем сосредоточиться. Его руки, его губы… я продолжала ощущать их на своем теле, и это делало меня рассеянной. Мои мысли были далеки от сбора плодов и кипячения воды. Я все делала машинально и отвечала на вопросы выживших невпопад, а сама думала лишь о словах Деклана и его «долге», о нэйрах, драконах, о своих чувствах и о том, что ждет меня за пределами джунглей, если однажды из них все же удастся выбраться. Что такое Кхарем? Это город? Государство? Кто в нем живет? Такие же люди, как мы, или драконы, как Деклан? Может, вообще другие существа? Увидим ли мы его когда-нибудь? Увижу ли я Деклана в жизни, а не только в синъерции? И правда ли, что его тело настолько горячее, что об него можно обжечься?

– Элиза, лови. Элиза? Элиза!!!

Из круговерти мыслей меня вытащил в насущную реальность тяжелый, крупный и весьма увесистый плод люцерии, который приземлился не где-нибудь рядом, а, словно божественная оплеуха, прямо мне на голову, раскололся на две части и окатил своим липким соком. Более действенный способ, чтобы моментально взбодриться, даже и представить сложно.

– Господи, Элиза! – Стэллер обеспокоенно уставился на меня с вершины колючего дерева. – Ты в порядке там?

Я со стоном ухватилась за свою макушку. Вот блин! Ай! Черт!

– Жива хоть?!

– Да! – крикнула я Стэллеру, потирая шишку, которая моментально начала набухать на месте ушиба. – Все нормально! Прости. Не успела поймать.

– Что с тобой? – озадачился он. – Ты весь день ходишь как не своя.

– Не знаю… – Я зашипела, отдергивая руку от головы. Шишка заныла от боли, и голова с ней на пару затрещала. – Наверное, просто устала. Ничего страшного.

И ведь не соврала даже. На самом деле устала и не выспалась, но тут все уставали и не высыпались каждый день, так что грех было жаловаться. Я и не жаловалась.

– Иди в лагерь, – велел мне Стэллер. – Отдохни. Пусть Аша тебя сменит.

– Никуда я не пойду! – тут же запротестовала. – Просто кидай мне уже следующий плод. На этот раз обещаю поймать его руками, – пошутила, – а не своей головой.

– В лагерь! Живо! – Стэллер непреклонно указал мне на тропу. – Хватит с тебя на сегодня. Через пару часов все равно уже стемнеет.

Мы еще немного попрепирались, но в итоге я сдалась и потопала к лагерю. Голова не на шутку разболелась, так что спорить мне моментально расхотелось.

В лагере я отыскала Ашу и попросила ее помочь Стэллеру. Шведка поняла меня не сразу, пришлось объясняться с ней жестами, но в результате нам удалось прийти к общему пониманию. Аша закивала и отправилась к люцериям, а я рухнула на землю под банановыми деревьями, на которых никаких бананов, естественно, не было, и просидела там до самого вечера, пока окончательно не стемнело. Голова трещать перестала, но затылок продолжил немного побаливать. Хант любезно предложил мне выдать половинку ибупрофена из скудного запаса медикаментов, но я отказалась, решив, что кому-то он однажды понадобится куда сильнее, чем мне сейчас. Симптомов сотрясения я у себя не наблюдала, так что не слишком волновалась и рассчитывала, что к утру все пройдет. Лишь громадный синячище на затылке останется еще надолго.

Стэллер вернулся в лагерь, когда все выжившие собрались вокруг костра на ужин. Выглядел он растерянным и чем-то взволнованным. Я нечасто его таким видела.

– Что случилось?

Стэллер взял меня за руку и отвел подальше от костра.

– Где Аша? – спросил он у меня негромко, чтобы другие не услышали и не начали переживать раньше времени, как я после его вопроса.

– Аша? – я удивленно вытаращилась на Стэллера. – Я думала, она с тобой. Разве нет?

– Была со мной, – кивнул он, – но я отправил ее в лагерь больше часа назад, чтобы она успела вернуться до темноты, а теперь, – он махнул рукой в сторону выживших, – я ее здесь не вижу.

Так ее здесь и нет.

– Она… – Я поежилась от нехорошего предчувствия. – Она не возвращалась в лагерь, Стэллер.

Неужели заблудилась?

– Ты в этом уверена?

– Боюсь, что да.

– Может, вы с ней просто разминулись?

– Нет же, я все время была здесь, никуда не отходила, так что точно могу сказать, что в лагерь Аша не возвращалась.

Стэллер скривился.

– Вот же гадство!

– Думаешь, она заблудилась? – высказала я свое предположение, при этом всем сердцем надеясь, что ошибаюсь.

– От плодоносящих деревьев до лагеря идти всего пять минут по вытоптанной тропе, – напомнил Стэллер. – Там попросту негде заблудиться, сама же знаешь.

– Да, но… – Я задумалась. Тропа и правда короткая. Быстрым шагом я проходила по ней за три минуты. – А если она сошла с тропы?

– Никто в одиночку не сходит с троп, кроме тебя и тех, кто патрулирует окрестности, тем более Аша, которая лишний шаг боится в сторону сделать без сопровождения. Но даже если бы она отошла от тропы по какой-то причине и вдруг поняла, что не может вернуться самостоятельно, то, наверное, не стала бы молча искать дорогу до лагеря, а позвала бы на помощь. Ты слышала ее крики? – Стэллер развел руками. – Я вот нет.

– Я тоже.

– И это очень плохой знак, – подытожил он, вздыхая, затем повернулся к остальным выжившим и хлопнул в ладоши, привлекая их внимание. – Так, народ! Все посмотрите на меня! Сейчас нужно как следует сосредоточиться и дружно напрячь память, чтобы сказать, кто из вас видел Ашу последним.

В лагере повисло напряженное молчание. Все уставились на Стэллера в недоумении, затем переглянулись между собой и начали хмуриться.

– Аша пропала? – встрепенулась Зои.

Стэллер пожал плечами.

– В данный момент мы это и выясняем.

Я поджала губы. Ясно же, что пропала. Все указывает именно на это. Не ясно только, что теперь делать и где ее искать в потемках.

– Да ладно вам! – усмехнулся Скорпион, ничуть не встревоженный исчезновением Аши. – Она наверняка просто в кустах засела, вот и все. Диета из фруктов не самым лучшим образом влияет на желудок, если вы понимаете, о чем я.

– Так сходи и проверь эти «кусты», умник, – огрызнулся на него Стэллер, – может найдешь ее там, где не нашел я.

Скорпион поднял руки и игриво махнул ими на Стэллера, давая понять, что это не его дело и отношения к нему он никакого не имеет и, соответственно, искать тоже никого не станет. Вполне в его духе, никто не удивился.

– Аша была у костра часа два назад, – вспоминал Феликс, – кипятила воду, потом ушла к тебе помогать собирать фрукты.

– Верно. Кто-нибудь видел ее после этого? – уточнил Стэллер нетерпеливо.

Тишина.

– Может, час назад? – конкретизировал он время.

Снова тишина.

– Полчаса назад?

Гробовая тишина и напряженные взгляды.

– Ладно. А кто-нибудь слышал ее крики?

Люди начали нервничать.

– Может, кто-то слышал что-то необычное?

– Кажется, никто ничего не видел и не слышал тоже, – подал голос Медведь, отставляя свой ужин, состоящий из плодов люцерии и каштанов. – А это значит, что Аша действительно пропала. – Он решительно поднялся на ноги и взял свое копье. – Идем ее искать?

На поиски Аши вызвались еще пятеро добровольцев. Стэллер разбил их на три группы по два человека, дал четкие указания, велел не уходить далеко от лагеря и кричать при необходимости. Бородач решил остаться с остальными, чтобы не бросать лагерь и выживших без охраны и на тот случай, если Аша все же внезапно объявится.

– Я иду с тобой, – сообщила я Стэллеру, когда поняла, что он собирается в одиночку вернуться к люцериям и осмотреть окрестности вокруг тропы. Он считал, что Аша могла провалиться в какую-нибудь яму или же глубокую нору и потерять сознание при падении.

– Тебе лучше остаться с остальными, – посоветовал мне Стэллер, выбирая из дюжины самодельных факелов, которые соорудил Феликс, самый надежный. – Ночью бродить по лесу опасно. Выходить за пределы лагеря в темноте всегда большой риск.

– Именно поэтому я иду с тобой.

Он взглянул на меня с натянутой улыбкой.

– Будешь меня защищать?

Я кивнула.

– Если потребуется, – ответила с готовностью.

Это я отправила Ашу к люцериям, и теперь мне ужасно совестно. Не стоило этого делать, и отвлекаться на мысли о Деклане тоже! Она плохо ориентировалась на местности и ни грамма по-английски не понимала. Стэллер сказал ей идти в лагерь, а она могла понять его иначе и забрести в глухие дебри, думая, что он велел ей принести камень или что-то вроде того.

Стэллер выбрал себе факел, затем отыскал еще один покрепче и протянул его мне со словами:

– Берегитесь, ночные монстры. Элиза идет.

Он ухмыльнулся, а я пихнула его в плечо и забрала факел, который, по сути, состоял из расщепленной зеленой ветки и сухих пластов коры, закрепленных в расщепе. Далеко не самый надежный источник света и совершенно недолговечный, но все же лучше иметь под рукой хотя бы его, чем ориентироваться на светящиеся жопки светлячков. Гореть будет минут двадцать, а если прям повезет, то, может, и все тридцать. Время горения напрямую зависит от прямых рук Феликса и плотности коры, а руки у него не самые прямые, впрочем, как и у всех нас.

***

Тропа к люцериям, которая при свете дня выглядела вполне безобидной и даже безопасной, в темноте преобразилась до неузнаваемости и стала напоминать дорогу в самый страшный ночной кошмар. Мне повсюду мерещились жуткие человекоподобные очертания за деревьями, а может, и не мерещились вовсе… кто ж знает.

– Не отставай, – велел Стэллер, оборачиваясь через плечо. – Не хватало еще нам с тобой разделиться.

– Я иду прямо за тобой, – заверила его, освещая факелом себе путь.

– Хорошо. Видишь что-нибудь?

– Ничего необычного.

– Совсем?

– Абсолютно.

Я всматривалась в ночной лес до рези в глазах, пытаясь отыскать хоть какую-нибудь зацепку, способную привести к Аше, но ничего не находила. Никаких ям или глубоких нор вблизи тропы нами тоже обнаружено не было. Мы все внимательно прошерстили, излазили все кусты и овраги, заглянули за каждое дерево – безрезультатно.

– У нас и раньше пропадали люди, – зачем-то сказал Стэллер при подходе к люцериям. – Прямо из лагеря. Исчезали необъяснимым образом. Помнишь? Я тебе рассказывал.

– Давай пока будем считать, что Аша просто заблудилась! – Я не стала перенимать его пессимистичный настрой и даже слушать не захотела об исчезновениях. – Такое ведь вполне возможно. Да? Сыграл обычный человеческий фактор, а не мистическое нечто, крадущее людей. Аша не исчезла и не пропала, а, скорее всего, потерялась по глупости и теперь прячется где-то и ждет, когда ее найдут.

Одна.

Ночью.

В глухом лесу.

Я знаю, насколько это может быть страшно. Испытала подобное на своей шкуре. О тех кошмарных ночах даже вспоминать не хочется.

– Не думаю, что все так просто, – признался Стэллер, осматривая очередные заросли.

– И все же, – настояла я на своем, – давай пока сохранять надежду на лучшее, ладно?

– Мне бы твой оптимизм, Элиза, – произнес он с наигранной завистью. – Жизнь бы сразу заиграла более яркими красками.

– У меня его много, – сыронизировала в ответ, – могу с тобой поделиться. Хочешь?

– Лучше уж оставь себе. Он тебе еще точно однажды пригодится.

Стэллер вернулся на тропу, и мы продолжили поиски. В отличие от него, я правда верила, что с Ашей все в порядке. Чувствовала, что мы ее найдем. Да и потом, не могут же с нами происходить исключительно плохие вещи, ведь так?

У люцерий тоже не нашлось никаких следов и зацепок, но кое-что все-таки привлекло мое внимание. Может, это и не было связано с Ашей, но я все же решила поделиться своим наблюдением.

– Стэллер?

– Что?

Я приложила палец к губам.

– Ты слышишь? – спросила шепотом.

– Что именно? – не понял он.

– Остановись и послушай.

Стэллер перестал вглядываться в темноту, замер и прислушался, затем покачал головой и прислушался еще сильнее, даже глаза прикрыл, чтобы полностью обратиться в слух.

– О чем ты? – В итоге он посмотрел на меня в легком недоумении. – Я вообще ничего не слышу.

– Вот именно. – Я закивала. – И я не слышу. Ни ночных птиц. Ни ветра. Ни стрекотания цикад. Здесь слишком тихо для джунглей. Неестественно тихо.

Так быть не должно!

Да и не было так ни разу на моей памяти.

Ночные птицы обычно горланят настолько громко, что некоторые выжившие в лагере даже заснуть не могут. А уж насекомые как жужжат… это вообще жуть. Никакого спасения от них нет. Да и деревья скрипят постоянно. И в траве кто-то непременно шебуршится из мелкого зверья. Но сейчас, именно тут, у люцерий, стояла гробовая тишина. Я впервые услышала собственное дыхание.

– Хм. – Стэллера тишина тоже смутила. – Это странно, да… – Он посветил факелом на те приземистые деревья рядом с люцериями, на которых гнездились крохотные разноцветные птички – эдакая смесь миниатюрных попугаев с любопытными хохлатыми воронами – и каждый день наблюдали, как мы собираем плоды. Сейчас их не было. Гнезда пустовали. Даже неоперившиеся птенцы куда-то делись. – Может, шторм приближается?

Шторм?

Я нахмурилась.

– При чем тут шторм?

Мне невольно вспомнилась минувшая ночь, бушующие волны и слова Деклана о приближающемся речном шторме. Вот только поблизости от нас не было никаких рек, а значит, и убийственного шторма можно было не опасаться.

– Насколько я знаю, многие животные прячутся от непогоды, – объяснил Стэллер, но затем не слишком уверенно добавил: – Вроде как.

– Многие животные, – согласилась с ним, хотя точно не была в этом уверена, – но не все же разом, включая насекомых. Ты только глянь, – я осветила пространство вокруг нас, не переставая удивляться необъяснимому чуду природы, – тут даже светлячков нет.

Куда они все подевались?

– Говорю же, – Стэллер тоже нахмурился, не понимая, в чем заключается причина безмолвной тишины и полного отсутствия полчищ насекомых, – это однозначно странно, но…

Тишина внезапно прервалась, и за люцериями со стороны кустов раздался отчетливый шелест. Мы со Стэллером одновременно на него обернулись.

– Аша?! – позвали в один голос.

Никакого ответа не последовало, хотя мне показалось, что я услышала тихий непродолжительный стон, но шелест не прекратился, а даже усилился немного. Ветки, усеянные ядовитыми ягодами, заходили ходуном, будто кто-то специально принялся их трясти, чтобы привлечь наше внимание.

– Эй? Аша? – обеспокоенно позвала уже я одна, делая шаг в сторону кустов. Второй шаг сделать не получилось, Стэллер остановил меня за плечо. – Это ты?

Опять ноль реакции.

– Аша, отзовись!

Снова раздался жалобный стон. И на этот раз он прозвучал весьма громко.

Первым делом я подумала о плохом, что Аша ранена и не может даже говорить, но Стэллер подумал о еще более худшем варианте и сразу вытащил из-за пояса пистолет, решив, что в кустах может быть не только раненая Аша, но еще и дикое животное, которое ее ранило.

– Жди здесь, – приказал мне Стэллер, а сам крадущимися шагами направился к зарослям, сняв пистолет с предохранителя и выставив его вперед.

Я фыркнула:

– Еще чего.

И незамедлительно последовала за ним, крепко обхватив факел двумя руками на тот случай, если придется отбиваться им от какого-нибудь тропического саблезубого барсука, засевшего в кустах, но до кустов мы так и не дошли, даже к люцериям не приблизились. Факел Стэллера начал стремительно гаснуть. Он попытался его реанимировать, но пациент изначально был скорее мертв, чем жив, поэтому погас быстрее, чем попавшая под дождь спичка. Попытки поджечь его заново моим факелом тоже особым успехом не увенчались, и вскоре нас окутала неприятная полутьма.

– Ну хотя бы один факел еще горит. – Я убедилась, что коры в расщепе моего факела хватит минут на десять точно. – И гаснуть пока не собирается.

Снова наступила тишина. Движение в зарослях прекратилось. Ни одна ветка больше не тряслась, и даже листья на ветру не дергались.

– Я освещу тебе путь, – пообещала я Стэллеру. – Идем?

Он бросил на землю остатки своего факела, при этом отвесив парочку гневных ругательств на ирландском, и мы вместе приблизились к зарослям. Свободной рукой док осторожно отодвинул ветки, которые еще недавно колыхались, и заглянул вглубь тропической поросли. Саблезубые барсуки не кинулись ему в лицо толпами, что уже меня обрадовало, но и Аши там не оказалось.

Вот только чей же стон мы тогда слышали?

Мне стало не по себе. Немного страшно даже, но виду я не подала, лишь факел сжала крепче.

Стон доносился прямо из этих кустов! Без сомнений. Не откуда-то со стороны, а именно из кустов. Так почему тут никого нет? Даже следов никаких. Все это очень подозрительно…

– Что там? – я заинтересованно проследила, как Стэллер вытащил из кустов небольшой предмет и начал крутить его в руках, хмурясь все больше и больше по мере рассмотрения. – Стэллер? Что это?

– Часы Аши, – сообщил он неожиданное и показал мне наручные часы со сломанным циферблатом на бежевом кожаном ремешке. – Стекло треснуло еще при крушении, но Аша все равно носила их не снимая. В память о муже, как я понимаю.

Стэллер перевернул часы, и на обратной стороне я увидела гравировку – несколько слов, написанных на шведском языке. Ну точно часы Аши! Других шведов у нас в лагере нет.

– Как они вообще тут оказались? – Я в растерянности посмотрела на Стэллера.

Он пожал плечами.

– Аша могла потерять их во время сбора плодов, – предположил он самый логичный вариант.

– И не спохватилась потом? – засомневалась я.

– Может, и спохватилась, пошла их искать и впоследствии заблудилась.

– А я думала, ты не веришь в мою теорию о простом человеческом факторе.

– Не верю, но все же не спешу исключать никакие варианты. – Стэллера заинтересовало что-то в траве. – Там еще лежит какой-то предмет… Видишь?

– Где?

– Около того пня. Посвети на него, пожалуйста.

Первая находка вызвала у меня удивление, но не более. Часы постоянно теряются, и в этом нет ничего необычного. Аша могла зацепиться рукой за ветку и даже не заметить, что часы слетели. Но вот вторая находка… Меня бросило в мелкую дрожь, когда Стэллер поднял с земли окровавленный ботинок. Я сперва даже не поняла, что это именно кровь с него капает, а не грязь какая-то сыпется, а потом присмотрелась и едва с ужином своим не распрощалась. Живот скрутило так, что я чуть пополам не согнулась.

– Только не говори мне, – взмолилась я, чувствуя, как вся кожа покрывается гадкими мурашками, – что это тоже принадлежит Аше.

Днем тут никакого ботинка в помине не было!

Стэллер покачал головой.

– Я не помню, какую обувь носит Аша, – признался он. – Не обращал внимания.

– Мне кажется, – я напрягла память, – что-то массивное и на шнуровке…

– Что-то вроде этого? – Стэллер с намеком потряс ботинком в воздухе. Массивным ботинком.... и как раз таки на шнуровке.

Господи!

– Да… – я взволнованно выдохнула, – похоже на то…

Где Аша?!

Неужели это ее кровь?

– Пора возвращаться обратно в лагерь. – Стэллер с мрачным видом бросил ботинок на землю. – Вдвоем тут больше делать нечего. Надо взять еще пару крепких ребят, оружие и факелов побольше.

И я была с ним полностью согласна, к тому же мой факел почти догорел, а бродить по лесу в полной темноте – дело вообще гиблое. И мы уже даже развернулись и направились к тропе, но я вдруг заметила, как на дальнем дереве развивается большое рваное полотно. Мы ничего такого на деревья днем не вешали, тем более настолько далеко от люцерий, так что это точно оставили не выжившие. Но кто тогда? Может, Аша?

– Элиза? – Стэллер коснулся моей руки, не понимая, почему я затормозила. – Ты чего? Нам надо идти.

– Подожди. Там что-то висит на дереве. – Я указала направление. – На нижней ветке. Какое-то полотно или… – Меня начали одолевать смутные сомнения. – Даже не знаю, что это. Ткань? Одежда? Лоскуты чего-то…

Вообще непонятно, что это.

Стэллера увиденное почему-то сильно насторожило.