Текст книги "Дикое сердце джунглей (СИ)"

Автор книги: Майя Вьюкай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

– Я нашел его в своем чемодане, мисс Любопытство.

Отлично, у него был чемодан с пистолетом. Ну просто класс!

– Разве в самолете можно перевозить огнестрельное оружие? – засомневалась я.

– Можно, если у тебя есть соответствующее разрешение.

– А оно у тебя, значит, было?

– Да.

– Я думала, ты врач.

– Так и есть.

– Врач с разрешением на перевозку оружия, массой шрамов и татуировок под одеждой?

Я услышала тихий смешок за спиной. Короткий, но отчетливый.

– Я не педиатр.

– Да уж, – согласилась с ним, – ты больше похож на киллера.

– И не киллер.

– Тогда кто ты?

– Военный врач, – ответил он исчерпывающе, и сразу все встало на свои места. – Слышала о таких? Я летел домой со службы в Йемене.

– Это… многое объясняет.

– Как скажешь, – фыркнул док. – Все, мы пришли. Дальше идти нет смысла. И так уже далеко забрались.

Я оглядела небольшую поляну, залитую солнечным светом, на которую мы вышли, и медленно развернулась к Стэллеру.

Он вопросительно вскинул брови.

– Ждешь музыку, чтобы начать раздеваться?

– Мне не по себе… – я резко выдохнула, – от всего этого.

Стэллер кивнул.

– Мне тоже. Но я должен убедиться, что ты не заражена. Мы потеряли очень многих людей из группы, рисковать нельзя. Если ты больна, то завтра утром все будут либо мертвы, либо тоже заражены. Я не могу этого допустить. Пойми меня правильно.

– Ладно. Ну а если я здорова?

– Тогда на один голодный рот в нашем лагере станет больше. И по моим подсчетам, мы все умрем от голода не через три недели, а через две с половиной.

Я нахмурилась.

– Звучит не очень оптимистично.

– Я реалист, а не оптимист, – сообщил Стэллер с кривой ухмылкой. – И не бойся, мы что-нибудь придумаем. От голода точно никто не умрет, обещаю. Но сперва…

– Мне нужно доказать, что я здорова, – закончила за него, – да-да, я все поняла.

– Тогда приступай.

Не думала, что первый раз, когда я обнажу свое тело перед мужчиной, будет именно таким, но что поделать – жизнь непредсказуема. Я сняла кофту, от которой мало что осталось после моих блужданий по джунглям. Раньше она была приятного молочного цвета, а теперь приобрела коричневый оттенок с пятнами крови и зелени. Затем сняла кроссовки и износившиеся джинсы, покрытые мелкими дырами.

Когда я закончила и осталась в одном белье – носках и трусиках, – Стэллер приблизился. Не знаю, чей взгляд был более напряженным – его или мой. Он искал на моем теле любые признаки «тропической» инфекции, а я просто старалась сохранять самообладание и рационально смотреть на вещи. Никому нет дела до моего обнаженного тела, кроме меня самой, и уж тем более Стэллеру. К тому же он врач и обнаженных тел наверняка повидал немало. Но проще от этих мыслей мне почему-то не становилось.

Я вздохнула с огромным облегчением, когда услышала:

– Не вижу ничего подозрительного. – Стэллер изучил каждый сантиметр моей кожи. Ноги, спину, живот, голову, грудь, шею – все. Буквально все. – Ты вся в ранах и укусах, но это не те укусы.

– Как я и говорила.

– Сними белье, – попросил он, решив проверить и те небольшие участки тела, что в поле его видимости не попали.

Я тут же отступила, прикрыв грудь руками.

– Думаешь, у меня в трусах прячутся волшебные черви, контролирующие разум? – спросила у него с нескрываемым сарказмом.

Стэллер не смутился.

– Не могу этого исключать после того, что видел, – ответил он на полном серьезе.

– Даже спрашивать не буду, что именно ты видел.

– Не спрашивай, просто разденься до конца, пожалуйста.

– Нет.

Пистолет, который до этого момента уже целую минуту был опущен и смотрел дулом в землю, снова устремился на меня. Взгляд Стэллера ожесточился.

– Ты что-то скрываешь?

– Ох, матерь божья! – воскликнула я и решительно стянула с себя всю одежду, просто чтобы поскорее с этим покончить.

Несколько минут позора, и Стэллер окончательно убрал пистолет за пояс.

– Прости, – извинился он, отвернувшись, как настоящий джентльмен, когда я начала спешно одеваться, но для манер было уже слегка поздновато. – Я должен был тебя проверить.

– Я все понимаю.

– Хорошо.

– Спасибо, что не сделал этого на том берегу в окружении толпы людей, которые, кстати, вряд ли поверят тебе на слово, что я не заражена, и, скорее всего, попытаются перерезать мне горло.

Зуб даю, что именно так и будет.

– Тебе никто не навредит.

– Почему ты в этом уверен? – У меня что-то уверенности вообще никакой нет, зато опасений выше крыши. – Я вот совсем не уверена.

Не хотелось бы проснуться утром с ножом в горле. Или, вернее, не проснуться вовсе.

– Потому что я буду рядом и не позволю им это сделать, – заверил Стэллер. – Мы все на одной стороне. Но для начала, – он оценивающе посмотрел на меня, когда я закончила одеваться и подошла к нему, – тебе однозначно нужно переодеться и привести себя в порядок. В таком виде в лагерь идти нельзя. Неудивительно, что все приняли тебя за зараженную. Выглядишь как…

– Как та, что пыталась выжить в жестоких джунглях в одиночку? – подсказала ему с энтузиазмом.

– Да. И еще тебе нужно помыться, – он беззлобно усмехнулся, – пахнешь, как дохлый скунс.

– О-о, – я закатила глаза, – вы так милы, месье.

– Меня зовут Стэллер. – Ирландец протянул мне руку для рукопожатия.

– Это я еще у озера поняла по крикам «Убей ее, Стэллер!» и «Прикончи эту тварь, Стэл!».

Он поморщился.

– Не бери на свой счет.

Уже взяла. Ну да ладно.

– Меня зовут Элиза. – Я пожала ему руку.

– Я рад, что ты жива, Элиза. – Стэллер впервые тепло мне улыбнулся, без напряжения и всяческих подозрений. – Продолжай в том же духе. А там, глядишь, и до конца недели все как-нибудь протянем.

Глава 6

Мы вернулись обратно к озеру. На берегу уже никого не было – все пассажиры торопливо покинули опасную зону, где шаталась «зараженная», то есть я. Стэллер оставил меня наслаждаться прохладной водой, а сам сходил в лагерь, который выжившие разбили неподалеку, и притащил оттуда сумку с небольшим ворохом разнообразной одежды – и мужской, и женской.

– Это все, что мы смогли найти в уцелевших чемоданах и унести с собой, – пояснил он, бросив сумку на землю. – Поищи, что-нибудь тебе точно подойдет.

– Я буду рада любой чистой одежде, – призналась откровенно, уже предвкушая, как сброшу с себя липкое, грязное тряпье и надену что-то легкое и приятное к телу. Чистый восторг! – И неважно, подойдет она мне или нет.

– Тогда, думаю, это обрадует тебя еще сильнее. – Стэллер протянул мне расческу, треснутую и без пары зубчиков, но о большем я и мечтать не смела. Затем он достал четвертинку душистого мыла и дорожный набор, который обычно дают в отелях: зубную щетку и небольшой тюбик пасты. Я была готова расцеловать его от зашкаливающей благодарности, но ограничилась простым и сердечным «спасибо тебе большое». Он подмигнул мне и оставил наедине с драгоценными в нынешнее время подарками, посоветовав кричать громче, если потребуется помощь.

Целый час я провела в озере. Просто стояла по шею в воде с закрытыми глазами и наслаждалась моментом. Самолет разбился, люди в ужасе, какие-то зараженные бегают в округе, еды нет, и меня, скорее всего, прикончат ночью, но я все равно наслаждалась, стояла и глупо улыбалась, радуясь прохладной воде, обволакивающей тело, и легкому ветру, ласкающему кожу на лице. Мне было хорошо впервые за несколько дней. В животе урчало, и виски ломило от усталости, но меня это совершенно не волновало. Я чувствовала под ногами мягкое песчаное дно и с наслаждением зарывалась в мокрый песок пальцами.

Я все еще жива, и мой позвоночник до сих пор не развалился на части. Ноги на месте, голова тоже. И теперь я не одна. Надеюсь, Стэллер сдержит обещание и не позволит выжившим пассажирам совершить бессмысленную расправу надо мной. Надо будет раздобыть какое-нибудь оружие, может, ветку поострее или камень, на тот случай, если вдруг придется отбиваться.

Вдоволь накупавшись, хорошенько промыв волосы мылом и оттерев запекшуюся грязь с тела, я вышла на берег. Полотенца у меня не было, но оно и не потребовалось. Тропическая жара моментально высушила мое тело. Прошла минута, а на мне и капли не осталось, только волосы все еще были влажными. Удивительно даже, что я до сих пор не сварилась от такой жары. Кожа немного обгорела на солнце, но не критично – все-таки большую часть времени я проводила в тени деревьев. Могло быть намного хуже.

В сумке с одеждой я отыскала хлопковый топ на бретельках цвета хаки. Он подошел идеально, прикрыл грудь и немного спину, а руки и живот оставил обнаженными, чтобы я не спеклась. Про шорты пришлось забыть, хотя в сумке они тоже были, причем моего размера, и выбрать длинные темно-зеленые штаны, к тому же мужские, но легкие и спортивные, не стесняющие движений, дабы не стать кормушкой для насекомых, особенно ночных. В траве их водилось неимоверное количество. Покажи голую ногу, и они тут же с радостью на нее слетятся, как туристы на шведский стол. Кроссовки и белье я оставила свои. Более подходящей обуви все равно не нашлось, а белье всегда можно постирать, тем более мыло еще осталось.

Я пролила много слез, пока пыталась распутать колтуны на волосах. Это было мучительно больно и очень долго. Пришлось выдирать кучу волос с корнем, но в итоге я справилась. Моя резинка давно порвалась и затерялась в недрах джунглей, поэтому я разорвала свою кофту на неровные лоскуты и с их помощью собрала волосы в высокий хвост на затылке, а затем заплела косу, чтобы волосы больше не собирали сухие листья, ветки и паутину, словно пушистый веник, развивающийся на ветру.

Стэллер вернулся к моменту, когда я перестала напоминать восставшую из могилы нечисть и снова обрела человеческий облик. Его взгляд мне польстил. Он с легким удивлением осмотрел меня и широко улыбнулся.

– Выглядишь лучше.

– Надеюсь, что так и есть.

Он приблизился.

– Гораздо лучше, – сказал со странной интонацией.

Я неловко улыбнулась, не зная, что на это ответить.

– Ладно. Идем. – Стэллер поднял тяжеленную сумку с одеждой так просто, будто она ничего не весила. – Отведу тебя в лагерь.

– Ты ведь уже сказал остальным, что я приду?

– Разумеется.

– И как они отреагировали?

– Ну-у… по-разному.

Я скривилась.

– Какой интересный ответ.

Видать, не особо обрадовались.

Стэллер повел меня по еще одной протоптанной тропе вглубь джунглей через пальмы и заросли высокой желтой травы под метр в высоту. Эта часть леса разительно отличалась от той, где я провела последние две ночи. Взять хотя бы деревья – все яркие, с пестрой листвой и толстыми стволами. Солнечного света сквозь кроны проникает намного больше, что не есть хорошо, да и трава выше, но вот насекомых в ней не так много. Зато полным-полно цветущих кустарников, усыпанных всевозможными ягодами.

– Лучше не трогай, – посоветовал Стэллер, когда заметил мой интерес к ягодам, похожим на ежевику. – Они ядовиты.

Я отдернула руку от куста.

– Откуда знаешь?

– Джош рассказал, что съел их, – поведал док с напускным равнодушием, – перед тем как скончался от отравления.

– Оу… – Я завела руки за спину. – Понятно. В любом случае есть я их не собиралась.

– Вот и молодец.

Путь от озера до лагеря оказался коротким. Через две минуты мы уже вышли к деревьям, за которыми виднелись отблески костра и фигуры людей. У меня все волоски на коже встали дыбом, и сама я резко встала, мгновенно затормозила, услышав дикие крики со стороны лагеря. Стэллер поморщился, естественно тоже их услышав.

– Что это? – я перевела на него ошалелый взгляд и серьезно занервничала, поняв, что крики его ничуть не смутили, хотя должны были.

– Не бойся, – только и сказал он, чем еще сильнее меня напугал.

Не бояться чего?!

Я с подозрением прищурилась.

– Вы решили сжечь на костре кого-то другого, раз меня не получилось?

Это были не просто крики, а душераздирающие визги, будто человека живьем на части резали. Девушку, судя по голосу. Она так кричала, что мне стало страшно и за нее, и за себя тоже, потому что я не знала этих людей, к которым вел меня Стэллер, и Стэллера не знала, и то, как все они пережили целый месяц, и что им пришлось делать ради выживания, и насколько джунгли их изменили. И вообще, может, зря я к ним иду и мне, наоборот, следует держаться от них подальше.

Внезапно крики стали громче и надрывнее. Мне даже показалось, что земля сотряслась и деревья вздрогнули. Стэллер смачно выругался и бросился бежать в лагерь. Я растерянно посмотрела ему вслед, не зная, то ли мне бежать за ним, то ли от него. Поколебавшись несколько секунд, я все же решила, что не стоит поддаваться паранойе раньше времени, подобрала с земли острую ветку, спрятала ее за поясом ради собственного успокоения и поспешила за Стэллером.

К моему облегчению, на лагерном костре никого не оказалось. Он мирно горел, потрескивая сухой корой и хворостом. Крики доносились с противоположной от него стороны, именно оттуда, где толпились все люди. Их оказалось больше, чем я предполагала. Не менее шестнадцати выживших, почти все мужчины. Точное их количество сосчитать я не успела. Нервозность снова одолела.

– Стэллер?! – к нам навстречу выскочила одна из тех женщин, что купались в озере. Ее взгляд метнулся ко мне, зрачки расширились, выдавая страх, но затем она переключила все свое внимание обратно на ирландца. – Там Мария… она... с ней… Что-то не так! Ей становится хуже. И я не знаю, что делать.

Стэллер кинул сумку на землю и направился к толпе.

– Разойдитесь! – рявкнул он. – Не стойте так близко. Ей ведь нужен воздух!

Люди послушно расступились, и я смогла увидеть молодую девушку. Худая, бледная, немногим старше меня. Она корчилась на подстилке из сухих листьев и выла зверем. Ее никто не мучил и уж тем более не убивал, как я сперва подумала. Наоборот, все пассажиры переживали за нее и выглядели предельно встревоженными.

– Нужно дать ей еще обезболивающего, док, – сказал худощавый парень с сальными волосами, нервно кусая свои и без того поломанные ногти. – Я слышал, что от боли можно умереть, а ей, – с ужасом посмотрел на Марию, – очень больно.

– Нет. – Стэллер опустился перед девушкой на колени, коснулся ее щеки ладонью, потрогал лоб, проверил пульс и тяжело вздохнул. – Мы дали его и так слишком много.

– Может, дадим еще? – неуверенно предложила светловолосая женщина с большими зелеными глазами и кукольными чертами лица, мать Нэнси. Она тоже сидела перед девушкой на коленях и держала ее за руку.

– В этом нет смысла. – Стэллер покачал головой. – Обезболивающие ей не помогают.

– Тогда антибиотики, – вмешался крупный мужчина с густой бородой. – Там еще осталась пачка. – Он махнул куда-то в сторону костра. – Я видел.

– У нас заканчиваются медикаменты, – возразил Стэллер с холодной расчетливостью военного. – Нельзя тратить их впустую. Марию они не спасут, а кому-то из нас еще могут помочь.

Крики оборвались. Девушка захрипела, беспомощно сжалась и задрожала, словно от холода, но по ее телу покатились крупные капли пота. Ее сильно лихорадило.

– Но надо же что-то делать! – запричитала незнакомая мне женщина пожилого возраста. Ее я раньше не видела, у озера с остальными ее точно не было.

– Я скажу, что нам нужно делать, – подал голос светловолосый парень в футболке «Скорпионз», который еще недавно собирался меня сжечь. Он стоял у дерева, сложив руки на груди, и мрачно наблюдал за происходящим со стороны. – Давно пора облегчить ее страдания. Вот что.

Бородатый мужчина бросил на парня негодующий взгляд.

– Перестань это повторять!

– Ну а что такого? Правду же говорю. Она ведь даже в сознание не приходит, бьется в агонии второй день подряд. На ее месте я бы хотел, чтобы мои мучения поскорее закончились.

– Но ты не на ее месте, – заметил Стэллер хмуро, – верно?

– Она все равно умрет, – озвучил парень очевидное. – Рано или поздно, это даже дураку понятно. Но до того как окончательно скопытится, она успеет своими воплями привлечь к нам всех зараженных с округи и приманить диких зверей. Еще вчера следовало ее заткнуть, но вы все настолько мягкотелые, что совсем…

Огромный кулак Бородача вписался в челюсть парня. Стэллер тут же кинулся их разнимать, и еще несколько мужчин поспешили ему на помощь. Женщины заохали, а бедняжка болезненно застонала. Я внимательно к ней присмотрелась, пытаясь понять, что с ней такое случилось. Никаких ранений или видимых увечий я не обнаружила. Ни капли крови на одежде или на коже. Мария не была ранена. Но вот ее правая нога… она вся потемнела от черных, набухших под кожей вен. Очень знакомая картина. Моя рука выглядела так же после укуса ядовитого «ночного катарха», как назвал его Деклан. Не знаю, что это за катарх такой и реален ли он, но девушка была отравлена тем же ядом, что недавно отравил меня.

– Эй ты! – кто-то грубо схватил меня за плечо, едва я предприняла попытку подойти к Марии ближе. – Далеко ли собралась, зараженная?

Я посмотрела на мужика, который меня схватил. Он был чем-то похож на бурого медведя, такой же огромный и заросший шерстью, то есть давно не видевшийся бритвенный станок и ножницы.

– Я незараженная, – отчеканила твердо, с досадой понимая, что эту фразу теперь придется повторять постоянно. – И я знаю, что происходит с Марией.

Наверное, знаю… Гарантий-то никаких нет.

– Ишь ты! – огрызнулся он. – Уже успела имена наши выучить. Быстро ты.

– Отпусти меня! – Я дернулась, однако безуспешно. – Я знаю, как ей помочь! Но действовать нужно незамедлительно.

Если яд отравляет ее кровь уже больше двух суток, то время идет буквально на минуты.

– Ну да, конечно. – Пальцы на моем плече сжались. – Так я тебе и поверил.

– Убери руки, Винс. – Рядом с нами возник Стэллер, и медвежья лапа мгновенно слетела с моего плеча. – Предупреждаю тебя первый и последний раз.

– А потом что? – усмехнулся Медведь. – Изобьешь меня, как Зака?

– Если будешь нарываться.

– Видишь? – Медведь обвиняюще ткнул в меня пальцем. – Она только появилась, а уже внесла разлад в нашу группу. Смотри, как бы потом…

Не дослушав, я проскочила мимо Медведя и склонилась над Марией. Мать Нэнси от меня отшатнулась и что-то испуганно заверещала, но ее я тоже проигнорировала. Меня интересовала лишь несчастная женщина, испытывающая те же мучения, что и я пару дней назад – ужасную боль, смятение и страх неизвестности. Ее вены были точь-в-точь как мои в самый пиковый момент отравления. Я изучила их досконально, чтобы не ошибиться и, чего доброго, не угробить бедолагу раньше времени.

– Ты что творишь? – зашипел мне на ухо Стэллер.

– Подожди секунду, – отмахнулась я.

– Ты всех нервируешь.

– Знаю, – прошептала в ответ. Все и правда загудели, что я точно заражена, раз собралась сожрать плоть умирающей.

– Прекрати сейчас же!

– Говорю же, дай мне всего одну секунду!

Я приподняла майку Марии, липкую от пота, чтобы увидеть, насколько сильно распространился яд.

– Элиза? – док взял меня за локоть. – Хватит.

Чернота в ее венах практически достигла сердца. Конец уже близок.

– Идем, – Стэллер потянул меня за собой.

– Подожди. Постой! – Я моментально развернулась к нему. – Ты видел где-нибудь здесь дерево с крупными овальными плодами такого ярко-алого насыщенного цвета, покрытые синими крапинками?

Наверное, Стэллер был готов услышать от меня что угодно, кроме внезапного вопроса о местной флоре.

– Что? – переспросил он, будто не расслышал, хотя свой вопрос я задала весьма громко и однозначно четко.

– Плоды, Стэллер! – пришлось мне повторить с напором. – Алые, с синими вкраплениями. На них еще жуки обычно сидят. Деревья сами невысокие. Метра три-четыре, не выше. Листья желтые. Кора голубоватая. Напряги память, это важно.

– Я такое видел, – заявил с ухмылкой фанат «Скорпионза». После заварушки у него из нижней губы сочилась кровь и под правым глазом набухал фингал, но вел он себя по-прежнему нахально. – Растет оно на той стороне озера. Где-то на берегу вроде.

Я на его заявление отреагировала скептично.

– Ты уверен? – спросила с плохо скрываемым подозрением.

Парень издевательски развел руками.

– Ну так сходи и проверь, – посоветовал он. – Может, сожрет тебя кто. И тогда у нас будет меньше поводов для беспокойства.

Принимать решение пришлось быстро. Я не видела айро на пути от своего дупла к озеру. Ни одного дерева не встретила. Стэллер тоже ничего об их местонахождении не знал. Оставалось либо поверить «скорпиону» на слово, либо дать Марии умереть. Второй вариант меня не устроил, поэтому я сорвалась с места.

Тяжелый вздох Стэллера раздался позади.

– Куда тебя понесло, Элиза? – устало спросил он и точно уже начал жалеть, что привел меня в лагерь на свою голову.

– Идем, – я поманила его за собой, – времени нет. По пути все расскажу.

***

«Скорпион» не соврал, что даже удивительно. Молодое айро действительно росло на противоположном берегу озера в тени бамбуковых деревьев. Плодов на нем было немного – всего несколько ярких фруктов висело на тоненьких ветках, оттягивая их вниз, зато усатых жуков сидело целое полчище. И они по-настоящему пугали – стрекотали и громко хлопали крыльями, таким образом показывая, что недовольны нашим появлением.

– Скажи, что ты шутишь! – взмолился Стэллер, поняв, о каком дереве я ему твердила всю дорогу.

– Нет, это как раз таки оно.

– Даже не вздумай с него что-то срывать.

– Уже срываю, – возразила спокойно. – Именно за этим мы сюда и пришли. Помнишь?

– С ума сошла? Видно же, что это дерево ядовито до самых кончиков корней.

Стэллер не поверил в мое чудесное исцеление от сока айро или поверил, но не до конца. А может, он вовсе счел, что я все выдумала… В общем, пришлось долго и упорно его убеждать, что айро не только съедобно, но и целебно. Убедить на словах не получилось, а время шло и шло не в пользу Марии, так что я решила сразу перейти к делу – сорвала плод и разбила его толстую кожуру. Стэллер попытался меня остановить от акта самоубийства, но я оказалась чуточку быстрее и успела выпить мутный сок айро прежде, чем он выбил яркий плод из моих рук.

– Черт возьми, Элиза! – Стэллер схватился за голову. – Зачем ты это сделала?!

Следующие десять минут он с мрачным видом ждал моей мучительной кончины, но лучше бы он помогал собирать плоды, вот ей-богу. Росли они высоко, а я не то чтобы отличалась высоким ростом или длинными руками, поэтому пришлось изрядно попотеть и попрыгать вокруг дерева.

Когда стало понятно, что умирать в ближайшее время я не собираюсь, Стэллер немного расслабился, но продолжил поглядывать на меня в ожидании чего-то очень плохого. К счастью, плоды до лагеря он все же помог донести, сказав, что хуже от них Марии уже не станет, потому что хуже быть просто не может, и в крайнем случае ядовитые плоды помогут ей быстрее уйти в лучший мир.

К нашему приходу Марии поплохело еще больше. Она уже не кричала и даже не хрипела, вообще никак не реагировала на внешние раздражители, только изредка ее тело подрагивало, словно в конвульсиях, и кожа бледнела прямо на глазах.

Стэллер осмотрел девушку и вынес вердикт, что мучиться ей осталось недолго. Однако яд еще не успел добраться до сердца, поэтому я считала, что шанс на спасение у нее есть, минимальный, конечно, но все же есть, но так считала лишь я одна. В лагере стояла гробовая тишина. Никто даже особо возражать не стал, когда я сообщила, что собираюсь напоить Марию соком айро. Видимо, все посчитали так же, как и Стэллер – яд лишь облегчит неминуемый уход Марии, так что пускай эта «зараженная девка» делает что хочет. Только Медведь и еще двое незнакомцев выступили против и чуть не отколошматили меня за попытку отравления несчастной девушки. Благо на моей стороне был Стэллер и его здоровенные ручищи, которыми он преградил путь ко мне.

– Это безумие! – зарычал Медведь.

– Согласен. – Стэллер кивнул. – Все, что происходит с нами последний месяц – полное безумие.

– Неужели ты позволишь ей это сделать?!

Док неуверенно взглянул на меня, затем решительно на Медведя.

– Видимо, да, – ответил он бесстрастно.

– Почему?!

– Она продержалась в джунглях в одиночку и может знать то, чего не знаем мы.

И пока Стэллер разбирался с агрессорами, которые, в принципе, агрессорами не являлись, а просто переживали за Марию и испытывали полное недоверие к моей сомнительной персоне, я вскрыла первый плод и поднесла его к губам девушки, молясь, чтобы это сработало. Неожиданно к нам подошла пожилая женщина и положила голову Марии себе на колени, чтобы та не захлебнулась. Меня женщина не испугалась и даже скованно улыбнулась, без слов говоря, мол, делай, что считаешь нужным. Это слегка ободрило.

Вскоре из шести плодов айро остались только два. Часть сока Мария проглотила, часть просто разлилась, но в целом я решила, что этого должно быть достаточно. Либо поможет, либо нет.

– Теперь остается только ждать, – известила я, поднимаясь на ноги и оставляя жизнь Марии на волю судьбы.