Текст книги "Паслён (ЛП)"

Автор книги: Майкл Коннелли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

16

МАРИНОВАННЫЕ ЯЙЦА ПОДАВАЛИ на подложке из солёных крендельков и приносили в пластиковой корзинке, которая удобно балансировала на бортике бильярдного стола, где Стилвелл и Гэри Сондерс играли в прямой восьмишаровый пул, обсуждая утопленников и тех, кто ушёл на дно, за прошедшие годы. «У Джо Джоста» было людно и шумно. Почтенный бар отмечал сто лет существования, предлагая постоянные скидки на пиво, чтобы подогреть веселье посетителей.

Стилвелл и Сондерс были давними знакомыми. Сондерс наставлял Стилвелла, когда того, ещё молодого, назначили в водолазную команду шерифа. Сондерс так и не покинул подразделение и теперь руководил им. Бывали моменты, когда Стилвелл жалел, что ушёл из команды. Водолазная группа была как пузырь в департаменте с очень специфической задачей. Как бы мрачны ни были задания порой, это была безопасная гавань от политики и бюрократии, которые, казалось, всплывали повсюду в департаменте.

Сондерс легко выиграл первые две партии. Это было ново. Раньше они были более равными соперниками, но Сондерс теперь не был женат, и Стилвеллу показалось, что он проводит много свободного времени в барах с бильярдными столами. В итоге Стилвелл ненавязчиво перевёл разговор на извлечение тела в гавани Авалона, задавая вопросы так, будто дело его лишь слегка интересует. Он начал с вопроса, на который уже знал ответ.

– Как думаешь, сколько она была под водой? – спросил он.

– Ох, парень, я бы сказал, от четырёх до шести дней, судя по воску, – сказал Сондерс, используя профессиональный жаргон для обозначения адипоцера, мыльного вещества, которое образуется на теле во время разложения в воде.

– Да, я думал примерно так же, – сказал Стилвелл. – Было что-то ещё в мешке, что могло быть полезным?

– Нет, не совсем. Разве что сам мешок, наверное.

– Почему? Это был просто мусорный мешок, да?

– Нет, это был парусный мешок.

– Что это?

– Сказали, что он для грота – переднего паруса лодки.

– Как на кече? Передний парус кеча?

– Я не говорю на языке парусников, чувак. Я парень с моторки. Но если у кеча есть передний парус, то да. Это было для хранения паруса-грота.

– Кто определил, что это он?

– Кажется, это был следователь коронера, который был с нами на лодке. Он больше разбирается в парусниках.

Стилвелл замолчал, прицеливаясь для удара по седьмому шару. Он промахнулся и задел биток. Его мысли были не о пуле. Они теперь мчались с этой новой информацией. Это означало, что женщину в воде, скорее всего, сбросили в море с парусной лодки. Он подумал об «Изумрудном море» и ночном визите кого-то из клуба «Чёрный Марлин», а затем о странной вылазке туда и обратно в гавань на следующий день – всё это в рамках времени, соответствующего разложению тела.

С битком, установленным рукой, Сондерс легко положил восьмой шар и закончил игру.

– Тебе надо чаще сюда приходить и практиковаться, – сказал он. – Ты мне ещё пятёрку должен.

– Не выйдет – я про практику, – сказал Стилвелл. – Мне нравится остров. Мне нравится оставаться там.

– По крайней мере, ты подальше от всего этого дерьма.

– Не так уж в этом уверен.

Стилвелл знал, что Сондерс имеет в виду его размолвку с Отделом убийств. Если бы не Эхёрн, ведущий дело в Авалоне, это было бы далёким воспоминанием для Стилвелла. Но теперь дерьмо последовало за ним на остров.

Сондерс взял четыре четвертака с бортика и засунул их в монетоприёмник стола, затем начал расставлять шары для новой игры. Телефон Стилвелла завибрировал, и он увидел, что это наконец-то перезванивает Том Данн.

– Эй, мне надо ответить, – сказал Стилвелл. – На улице.

– Я только расставил, – пожаловался Сондерс. – Не сыграем – не удержим стол.

– Уверен, одна из прекрасных дам у стойки с радостью заберёт твои деньги.

– Ага, конечно.

Стилвелл ответил на звонок и попросил Данна подождать, затем направился через бар к выходу, остановившись только чтобы заговорить с женщиной, которая была вдвое младше Сондерса.

Он указал на бильярдный стол.

– Тот парень ищет кого-то, кто научит его играть в пул, – сказал он.

Он не остановился, чтобы посмотреть, клюнула ли она. Он протолкнулся через входную дверь и нашёл тихое место на тротуаре для разговора.

– Том, ты ещё тут? Как себя чувствуешь?

– Э, получше. У меня всё ещё двоится в глазах и болит голова. Но сегодня было лучше, чем вчера, это точно.

– Хорошо. Готов ответить на пару вопросов о субботе?

– Конечно. Но я действительно ничего не помню. Последнее, что помню, – как зашёл в тот бар, чтобы поддержать Эдди И. После этого всё как в тумане.

– Ничего страшного. Помнишь что-нибудь с начала смены?

– Э, кажется, да. Не знаю. Все только спрашивали про то, как меня ударили, а не про то, что было до.

– Ну, я провёл дополнительную проверку по отчёту, который ты составил в клубе «Чёрный Марлин». Помнишь это?

– Кража… скульптуры? Это ты имеешь в виду?

– Точно. Просто интересно, не было ли чего-то, что ты слышал или видел, но не попало в отчёт.

– Э, не совсем. В смысле… не думаю.

– Твой отчёт довольно простой. Я подумал, может, ты планировал добавить что-то после смены, но в итоге оказался в клинике той ночью.

– Я правда не помню, сержант. Не знаю, где мой блокнот. Могу посмотреть в нём и проверить, есть ли там что-то, чего я не включил в отчёт.

Стилвелл сделал себе пометку проверить, не остался ли блокнот в участке или в клинике, где Данна лечили первым делом.

– Я попробую его найти, – сказал Стилвелл. – Ещё вопрос про Мерриса Спивака. Знаешь его?

– Это тот придурок, который меня ударил, да? – сказал Данн. – Я его даже не видел. Меня застали врасплох.

– Но имя тебе не знакомо?

– Нет, а должно?

– Не знаю. Всё было снято на камеру, и мне кажется, что-то тут не так.

– В каком смысле?

– Будто он тебя знал.

– Могу я это посмотреть?

– Я могу попросить Мерси отправить тебе ссылку. Посмотри и дай знать.

– Сделаю.

– Спивак отсидел триста дней в окружной тюрьме пару лет назад. Я знаю, ты приехал сюда из тюремного отдела. Где ты работал?

– Начал в Бискайлузе, как все, а потом был в Питчессе, пока не перевёлся в Авалон.

– Спивак был в Питчессе. Может, он тебя оттуда узнал.

– Может. Там было много народу. Очевидно.

Стилвеллу было ясно, что Данн не хочет говорить о том, что привело к его переводу в участок, где он мог работать незаметно для материка. Он решил пока не давить.

– Да, ты, наверное, прав, – сказал Стилвелл. – Так что посмотри видео, и если что-то всплывёт, дай знать.

– Сделаю, сержант, – сказал Данн.

– Ладно, отдыхай. Ты нам нужен обратно.

– Как только смогу, сержант.

– Зови меня просто Стил.

– Принято… Стил.

Стилвелл отключился и вернулся в бар. Сондерс всё ещё играл в пул. Женщина, на которую Стилвелл указал ранее, была там вместе с другой женщиной, которая присоединилась к игре втроём.

– Как раз вовремя, – сказал Сондерс. – Можем играть парами.

– Вообще-то, мне пора, – сказал Стилвелл. – А у вас, похоже, уже идет игра втроем.

– Да ладно, останься. Это Бренда, а это… Дарлин. Девочки, познакомьтесь со Стилвеллом. Все его зовут Стил.

Стилвелл неловко поднял руку в знак приветствия.

– Приятно познакомиться, дамы, но мне правда надо идти, – сказал он.

Он поманил Сондерса для разговора наедине.

– Я оплачу счёт у стойки, – сказал он. – Напиши, если мне нужно снять номер в отеле.

– Нет, гостевая комната твоя, – настоял Сондерс.

– Нет, если тебе повезёт. Не хочу вломиться посреди этого.

– Это не проблема. Куда ты вообще собрался?

– Хочу разобраться с тем парусным мешком. Надо повидать одного парня по этому поводу в Малибу.

– Погоди, что? Это даже не твоё дело.

– Да, но у меня чувство, что если я не займусь им, никто не займется.

– Ох, чувак. Ты глупый сукин сын. Опять вляпаешься.

– Может, но я должен это сделать.

– Всё тот же Стил. Не можешь оставить всё как есть. Надо было остаться в водолазной команде, но нет, ты решил раскрывать убийства.

– Что тут скажешь?

– Удачной охоты, брат.

– И тебе удачи.

Стилвелл кивнул в сторону двух женщин, которые шептались друг с другом на другом конце бильярдного стола.

– Ну, мои шансы только что удвоились, – сказал Сондерс. – Посмотрим, что будет.

Выходя из «Джоста» Стилвелл думал о предупреждении, которое только что дал ему Сондерс. Его опасения были обоснованы, и Стилвеллу пришлось задуматься о том, что он делает, и о мотивах. Большинство копов, которых он знал, выгорали через десять-пятнадцать лет работы. Даже самые рьяные становились теми, кто плывёт по течению. Они, казалось, забывали, зачем надели значок: чтобы быть справедливыми, исправлять несправедливость по отношению к невинным, предотвращать эти несправедливости. Стилвелл не хотел забывать. Мотивы Ли-Энн Мосс, возможно, не были полностью чистыми, но она не заслуживала оказаться в чёрном парусном мешке на дне гавани. Стилвелл был уверен, что, узнав её историю, Эхёрн вынесет суждение и оставит её там, переходя к следующей жертве, надеясь на ту, которая ему понравится.

Стилвелл был уверен ещё в одном: чёрт с ним, с Эхёрном, он не остановит своё движение вперёд и своё расследование.

17

МЕЙСОН КОЛБРИНК ЖИЛ на утёсе над Карбон-Бич в доме стоимостью с восьмизначной цифрой, с видом на Тихий океан и далёкие огни Каталины. Дом каким-то образом уцелел во время пожаров, которые в январе перекинулись через холмы из Палисейдс и выжгли Малибу до самого океана. Стилвелл подъехал к воротам в 21:15. Он знал, что для такого человека, как Колбринк, это очень позднее время для визита, но за годы работы Стилвелл убедился, что навещать свидетелей и подозреваемых, когда они этого не ждут, даёт лучшие результаты, будь то поиск откровенной или изобличающей информации. Никаких записей на приём, никакого времени на подготовку.

Голос из домофона у ворот звучал настороженно из-за неожиданного вторжения, но Стил произнёс волшебные слова: «Департамент шерифа. Нам нужно говорить с Мейсоном Колбринком», – и ворота открылись без лишних слов. Стилвелл проехал по извилистой дороге на вершину холма. Входная дверь особняка уже была открыта, и в свете, льющемся изнутри, стоял мужчина. Стилвелл припарковался на круглой площадке и заглушил двигатель, надеясь, что его «Бронко» не протечёт маслом на светлый кирпич подъездной площадки.

Стилвелл вышел и подошёл к двери и человеку, ждавшему его.

– Мистер Колбринк?

– Да, верно. Какого года?

– Простите?

– «Бронко».

– О, семьдесят четвёртого.

– И вам не дают машину шерифа или что-то в этом роде?

– Ну, я только что приехал с Каталины, и это сэкономило время – ехать на своей.

– Что происходит на Каталине?

– Об этом я и приехал говорить. Могу я войти, сэр?

– У вас есть удостоверение?

Стилвелл показал ему своё удостоверение департамента шерифа.

– Да, входите. Полагаю, вы можете.

Стилвелл знал из записей Департамента Транспорта, что Колбринку пятьдесят шесть лет и он никогда не был осуждён за какие-либо преступления, даже за нарушение правил дорожного движения. Теперь он увидел, что тот высокий и худощавый, подстриженными и уложенными в салоне каштановыми волосами, в очках с чёрной оправой и с загаром Малибу. В нём также чувствовалась аура, не оставляющая сомнений в его богатстве и статусе. Он повёл Стилвелла в то, что риелторы называют большой комнатой. Она была больше, чем большинство домов, с потолком высотой в два этажа и парой каменных каминов на обоих концах. У каждого была своя группа мебели вокруг. Это было пространство, где могли проходить две разные вечеринки одновременно, и ни одна не мешала бы другой. Колбринк указал на диван в первой группе, и Стилвелл сел.

– Полагаю, мы должны начать с вашего имени и сути дела, – сказал он.

– Да, сэр. Меня зовут Стилвелл. Я сержант-детектив департамента шерифа округа Лос-Анджелес. Я занимаюсь всеми делами, которые происходят на Каталине.

– Я слышал, там была смерть в гавани – возможное убийство.

– Да, этим занимается отдел убийств. Я здесь по другому поводу. Мы получили сообщение о краже очень ценного предмета искусства из клуба «Чёрный Марлин», членом которого, как мне сказали, вы являетесь.

– Это одна из картин, которые подарил клубу мой отец?

– Нет. Это была небольшая статуя. Скульптура чёрного марлина, украденная с пьедестала в главном коридоре. Её описали как бесценную, так что мы относимся к краже довольно серьёзно.

– Я знаю эту скульптуру. Я также знаю чёрный нефрит, и я бы не сказал, что это бесценное произведение искусства. Тот, кто её взял, ошибся. Картины на стенах в библиотеке клуба куда ценнее.

Стилвелл просто кивнул. Он понял, что Колбринк хочет контролировать встречу, используя свои обширные знания. Он оглядел комнату, будто впервые её заметил.

– У вас прекрасный дом, – сказал он. – Вы живёте здесь один?

– Нет, не живу, – сказал Колбринк.

Он не предложил дальнейших объяснений.

– Вернёмся к украденному чёрному марлину, – сказал Стилвелл, – как я упомянул, мы относимся к этому серьёзно, независимо от реальной стоимости. Мы считаем, что кража произошла два уик-энда назад. У клуба «Чёрный Марлин» нет ни внешних, ни внутренних камер, но мы смогли просмотреть другие камеры, расположенные вокруг гавани, и увидели, что ваш кеч, «Изумрудное море», был в гавани в те выходные. Я хотел бы знать, были ли вы в клубе в субботу или воскресенье и видели ли что-то подозрительное, какого-то человека, который там не должен быть, или что-то ещё, что показалось необычным…

– Я могу вас остановить прямо тут, – сказал Колбринк. – Моя лодка была там, но меня не было. Я был здесь. И я могу предоставить свидетелей, чтобы подтвердить это – нескольких. Суббота, семнадцатое, была днём рождения моей жены, и у нас было много гостей, чтобы отпраздновать.

Стилвелл натянул улыбку и поднял руку, чтобы остановить объяснения Колбринка.

– Пожалуйста, не поймите меня неправильно, – сказал Стилвелл. – Вы не подозреваемый, мистер Колбринк. Вовсе нет. Я увидел, что ваша лодка была в гавани, и подумал, что вы могли быть в клубе или на лодке и, возможно, видели что-то.

– Ну, меня там не было, – сказал Колбринк.

– У нас есть подозреваемая. Ли-Энн Мосс? Она работала в ресторане во время обеда и в баре по вечерам. Вы случайно не знаете её?

– Я знаю многих сотрудников, но не всех по именам.

– Ей двадцать восемь, у неё фиолетовая прядь в волосах. Её уволил мистер Крейн в те же выходные, когда произошла кража. По его теории, она взяла статую с пьедестала после того, как вышла из его кабинета.

– Я помню девушку с фиолетовой прядью в волосах. У меня не было с ней никаких контактов, кроме заказа напитков в баре. Мне, кстати, сказали, что она была плохой новостью.

Снова эта фраза, подумал Стилвелл.

– В каком смысле она была «плохой новостью»?

– Я слышал, что она была «свободной и в поиске», если вы понимаете, о чём я.

– Кто вам это сказал?

– Не помню точно. Это были просто разговоры среди членов в карточной комнате. Люди любят сплетничать, играя в покер. Это отвлекает противников.

– Значит, кроме того, чтобы сказать ей, какой напиток вы хотите, у вас не было никаких контактов с Ли-Энн Мосс?

– Я уже сказал, не было. А теперь, если это всё, что вы пришли узнать, я попрошу вас уйти. – Колбринк начал вставать.

– На самом деле я приехал не за этим.

– Тогда за чем, сержант?

– Простите, сэр. Я постараюсь быть кратким. Использовал ли кто-нибудь вашу лодку в те выходные, пока вы были здесь, на материке?

– Нет. У меня есть команда, которая плавает со мной, но на те выходные планов не было. Я был там только в прошлые выходные, как вы, вероятно, уже знаете, и мы отплыли на «Изумрудном море» домой.

– В Марина-дель-Рей?

– Да, я держу её в КЯК.

– КЯК?

– Калифорнийский яхт-клуб. Задавайте следующий вопрос.

– Когда вы не плаваете на «Изумрудном море» туда и обратно, вы пользуетесь паромом?

– В основном. Иногда беру вертолёт. Могу предоставить чеки, если вы к этому клоните, но это глупо. Зачем бы я взял эту чёртову статую?

– Я не думаю, что вы её взяли, сэр. Как я сказал, вы не подозреваемый. Я здесь, потому что думаю, что вы можете мне помочь.

– Как, сержант Стиллвотер? Я не понимаю, к чему вы ведёте.

– Стилвелл.

– Неважно. Чего вы от меня хотите, сержант Стилвелл?

– Когда я просматривал видео с камер гавани, было замечено необычное движение с вашей лодкой в те дни, которые мы рассматриваем. Я хотел бы…

– О чём вы говорите? Какое необычное движение?

– Посреди ночи кто-то взял ялик из клуба и отправился к вашей лодке, пробыл там недолго, затем вернулся в клуб. Вы знаете, кто это был и зачем?

– Моей лодке? Вы уверены?

– Не на сто процентов, нет. Рядом была пришвартована другая лодка, но, похоже, шлюпка причалила к «Изумрудному морю».

– Какая лодка была пришвартована рядом?

– Она называлась «Авентура».

– Я её не знаю.

– Знали ли вы, что в понедельник, девятнадцатого, кто-то вывел «Изумрудное море» из гавани и вскоре вернул обратно?

– Не знал.

– Вы разрешали кому-то вывести лодку, может, чтобы прогнать двигатели?

– Нет. И двигатели работают нормально. Но какое это имеет отношение к скульптуре? Соедините точки, сержант.

Стилвелл долго смотрел на Колбринка, прежде чем ответить. Ему нужна была его помощь, и единственный способ её получить – раскрыть истинную суть своего расследования. Это был риск. Он не был уверен, можно ли доверять этому человеку, и это могло ему дорого обойтись, если бы Эхёрн узнал о его действиях.

Он наклонился вперёд на диване, локти на коленях, руки сцеплены, в позе, которая приближала его к Колбринку и, надеялся он, сигнализировала о необходимости конфиденциальности.

– Мне нужно попасть на ваше судно, – сказал он.

– Зачем? – потребовал ответа Колбринк, теперь звуча скорее растерянно, чем воинственно.

– Ли-Энн Мосс пропала. Я сегодня переплыл через залив, чтобы посетить квартиру, где она живёт, когда не на острове. Но её там не было. Прибавьте к этому тело, которое мы вытащили со дна гавани в пятницу, и, думаю, вы видите, как точки соединяются, мистер Колбринк. Разложение было значительным. На данный момент нет идентификации. Это женщина, но это всё, что у нас есть для опознания.

– Я ценю вашу откровенность, но это не отвечает на мой вопрос. Почему вы хотите попасть на мою лодку?

Стилвелл снова замялся. Но он не видел другого способа сохранить темп своего расследования.

– Тело в гавани было в парусном мешке, – сказал он. – Мешке для паруса-грота. Его утяжелили двенадцатифунтовым якорем из нержавеющей стали. Я хочу попасть на вашу лодку, чтобы проверить, не пропали ли эти предметы.

– И вы хотите сделать это без ордера?

– Я хочу получить ваше разрешение на осмотр вашей лодки. Если вы мне его дадите, ордер не понадобится.

Колбринк пристально смотрел на Стилвелла, принимая решение.

– И когда вы хотите это сделать?

– Я хотел бы сделать это сегодня вечером, – сказал Стилвелл. – Знаю, что поздно, но дело об убийстве как акула – если остановится, умрёт.

Колбринк кивнул, показывая, что понял.

– Хорошо, тогда, – сказал он. – Поехали.

– Вам не обязательно ехать, – сказал Стилвелл. – Мне нужно только ваше письменное разрешение и…

– Конечно, я еду. Я не позволю никому топтаться по моей лодке без присмотра. Я поведу, вы следуйте за мной.

– Это не обязательно, сэр. Если вы едете, я поеду с вами.

Стилвелл прикинул, что в это время ночи до Марина-дель-Рей полчаса. Он знал, что совместная поездка означает обратный путь в Малибу за «Бронко», но не хотел упускать возможность продолжить разговор с инсайдером клуба «Чёрный Марлин».

– Нет, вы ведите, – сказал Колбринк. – Я хочу прокатиться на этом «Бронко». Если он мне понравится, я сделаю вам предложение, от которого вы не сможете отказаться.

– Это маловероятно, сэр.

– Посмотрим. Поехали.

Колбринк встал, завершая обсуждение.

18

КАЛИФОРНИЙСКИЙ ЯХТ-КЛУБ был огромным комплексом причалов, где самые богатые из богатых держали свои водные игрушки. Это была одна из нескольких частных марин, разделяющих залив Марина-дель-Рей. Там были тысячи лодок всех размеров и форм. Без Колбринка Стилвеллу было бы сложно получить доступ к причальной сетке КЯК и затем найти «Изумрудное море». Настояние Колбринка поехать вместе сэкономило время и избежало путаницы.

Дорога из Малибу заняла сорок минут из-за ночных дорожных работ на Тихоокеанском прибрежном шоссе. Во время поездки Колбринк говорил о своей жизни и работе, похоже, больше не раздражаясь из-за вторжения Стилвелла в его вечер.

Он был адвокатом, занимавшимся крупными слияниями компаний с девятизначной стоимостью. Он рано вышел на пенсию и теперь вкладывал собственные деньги в слияния, построив жизнь, включающую особняки и яхты для плавания по обе стороны страны. Как и его отец до него, он был активным членом клуба «Чёрный Марлин», к которому испытывал сентиментальную любовь. Он сокрушался о том, какой ущерб репутации клуба может нанести убийство, связанное с ним.

– Я знаю, что это анахронизм, но мой отец был членом, и его отец до него, – сказал он. – А я даже не рыбачу – я плаваю под парусом. Но я люблю это место и не хотел бы видеть его имя в заголовках в связи с грязным убийством.

– Ну, до этого ещё далеко, – сказал Стилвелл.

Остаток пути он думал о том, как Колбринк отмахнулся от убийства женщины, завёрнутой в мешок и утяжелённой якорем, назвав его грязным. Было ясно, что на своём холме в Малибу он отгорожен от многих суровых и жестоких реалий.

Охранник у ворот КЯК махнул «Бронко», как только узнал Колбринка на пассажирском сиденье. Они припарковались на пустой стоянке и направились по сходням к сетке причалов, освещённых фонарями у каждого слипа.

– Сколько это займёт? – спросил Колбринк. – Вы хотите проверить парусные мешки и якорь. Что ещё?

– Это зависит от того, что обнаружится, – сказал Стилвелл. – Когда вы были там в прошлые выходные, вы ночевали на лодке?

– Да, ночевал.

– Один?

– Нет.

– С женой?

– Нет.

Стилвелл замолчал и ждал.

– Я женился на женщине, которая не любит плавать… и заниматься другими вещами, – сказал Колбринк. – И это всё, что я скажу по этому поводу.

Стилвелл был готов пока оставить это. Но он собирался вернуться к этому позже.

– Понимаю, – сказал он. – А что насчёт вашей команды?

– Это в основном команда из одного человека. Мой парень может привести других, если нужно.

– Он живёт рядом с мариной?

– Нет, он живёт на острове[22]22
  Каталине


[Закрыть] – в Ту-Харборс[23]23
  Городок, в переводе Две Гавани


[Закрыть]. Он не остаётся на лодке. Приезжает с перешейка, когда нужен.

– Кто это? Если он из Ту-Харборс, я могу его знать.

– Дункан Форбс.

Имя не вызвало у Стилвелла отклика.

– Значит, он приехал с вами, чтобы вернуть лодку сюда после выходных?

– Да. Утром в понедельник.

– Вы убирались на лодке после того, как вернули её?

– Дункан сделал это, да.

– Он хорошо справился?

– Я не возвращался, чтобы проверить, но, да, обычно он справляется. Он работает на меня почти семь лет. Я не держу людей так долго, если они не выполняют свою работу.

– Тогда, думаю, любые улики уже исчезли или скомпроментированы. Так что давайте просто проверим мешок и якорь и пойдём дальше. Я верну вас как можно быстрее.

– Спасибо.

«Изумрудное море» было пришвартовано кормой в слипе на конце пирса, ближайшего к выложенному камнями входу в залив. При первом близком осмотре Стилвелл понял, что это что это старинный корабль с деревянным корпусом.

– Сколько ей лет? – спросил он.

– Это «Мэйфлауэр» 1960 года, который я привёз по частям из Висконсина и затем восстановил, – сказал Колбринк. – От начала до конца ушло почти четыре года. Это копия лодки моего отца, которая затонула в шторм.

На причале были посадочные ступени. Колбринк взошёл на борт первым, и Стилвелл последовал за ним. Колбринк открыл люк в штурвале и осторожно спустился по крутым ступеням в тёмный интерьер лодки.

– Дайте включить свет, – сказал он.

Он исчез из виду Стилвелла, и через несколько секунд зажёгся свет в каюте, а затем на вершинах обеих мачт, освещая всю палубу судна. Колбринк вылез обратно из каюты.

– Всё, что вас интересует, на палубе, – сказал он. – Давайте сначала проверим паруса.

Он двинулся к носу лодки, где отпер и отодвинул люк, который был на рельсах на передней палубе.

– Здесь мы храним запасные грот-паруса, а также грот и спинакер.

– «Спинакер»?

– Спинакер – как парашют. Его так называют. Похож на парашют, когда наполняется воздухом.

– Понял.

Стилвелл подошёл и заглянул в отсек для хранения. Там были две белые сумки с завязками, а также одна красная и одна чёрная. Колбринк указал в пространство.

– Ничего не пропало, насколько я вижу, – сказал он. – У нас два грота в белых сумках, спинакер в красной, и стаксель в чёрной. Цветовая кодировка, чтобы знать, что где. Иногда паруса меняют на ходу.

Стилвелл посмотрел в люк, но содержимое было в тени. Он видел цвета сумок, но мало деталей.

– Могу я вытащить стаксель?

– Валяйте.

Он присел, схватил завязку чёрной сумки и вытащил её на палубу, где освещение было лучше. Всё ещё сидя на корточках, он достал телефон и включил фонарик. Он провёл лучом по сумке и заметил сетку складок.

– Похоже на новую сумку, – сказал он. – Всё ещё есть складки от укладки. Вы недавно её взяли?

– Нет, – сказал Колбринк. – Этот парус и сумка у меня годами.

Стилвелл ослабил завязку и открыл сумку, обнаружив сложенный стаксель-парус внутри. Парус был белым, но изношенным от солнца и ветра. Стилвеллу было ясно, что сумка новее паруса. Он почувствовал лёгкий холодок по спине, осознав, что не ошибся в предположениях. Он сделал значительный шаг в деле. Женщину в воде засунули в парусный мешок с этой лодки.

– Сумку подменили, – сказал он, скорее себе, чем Колбринку.

– Ладно, – сказал Колбринк. – Что это значит?

Стилвелл повернул голову и посмотрел на нос лодки. Якорь из нержавеющей стали был закреплён на резиновых роликах на носу.

– Это значит, что я хочу посмотреть на ваши якори, – сказал Стилвелл. – У вас есть тот на носу. Есть ещё на лодке?

– Да, у нас есть кормовой якорь и запасной, – сказал Колбринк. – Нужно иметь возможность надёжно заякориться. Ветры у барьерных островов серьёзные.

– Якори разного размера?

– Нет, все одинаковые. Так их можно менять местами.

– Можете показать мне остальные?

– Сюда.

Стилвелл держал фонарик телефона включённым, пока они пробирались к корме. Колбринк спустился в штурвал, где находился руль лодки. За рулём была скамья с белой подушкой. Колбринк поднял подушку, открыв ещё один люк для хранения. Этот не имел замка. Он потянулся, чтобы открыть его.

– Подождите секунду, мистер Колбринк, – сказал Стилвелл.

Колбринк выпрямился.

– Что такое? – спросил он.

Стилвелл доставал пару одноразовых перчаток из кармана ветровки.

– На парусных мешках отпечатков не осталось бы, – сказал он. – Но на крышке этого отсека могут быть. Позвольте мне открыть.

Колбринк отступил, и Стилвелл открыл люк, обнаружив два якоря с цепями и свёрнутым канатом.

– Ничего не пропало, – объявил Колбринк.

Стилвелл направил свет в люк. Два якоря казались идентичными тому, который использовали для утяжеления тела в гавани. Он хотел вытащить их для дальнейшего осмотра, но передумал. Несмотря на недавнюю уборку лодки, на якорях могли остаться отпечатки.

– Знаете вес и марку этих якорей? – спросил он.

– По двенадцать фунтов каждый, – сказал Колбринк. – Производит компания «Hold Fast».

Стилвелл кивнул и наклонился ниже, используя свет, чтобы изучить якори на предмет того, не новый ли один из них.

– Это что-то значит для вас? – спросил Колбринк.

Стилвелл проигнорировал вопрос.

– Мистер Колбринк, – сказал он. – Я дам вам свою визитку, чтобы мы могли оставаться на связи. Прошу вас не заходить на лодку и не пускать туда других, пока я не пришлю сюда техника-криминалиста.

– Вы же сказали, что улики уже исчезли, – сказал Колбринк.

– Я передумал. Особенно с этими якорями в отсеке. Вы открыли передний люк ключом. Вы привезли его с собой?

– Нет. Он висит на крючке в каюте у штурманского стола.

– То есть он всегда на лодке.

– Верно.

– А люк каюты не запирается?

– Обычно нет. У КЯК круглосуточная вооружённая охрана. Я никогда не запираю лодку. Так Дункан может прийти и проверить, не разрядился ли аккумулятор трюмной помпы.

– Не уверен, что понимаю, что это значит.

– Старые лодки, как эта, текут, сержант. Трюмная помпа выкачивает воду, чтобы лодка оставалась на плаву. Если помпа выйдет из строя, лодка может затонуть. Важно держать аккумулятор заряженным.

– Понял.

Стилвелл смотрел на якори и думал о хронологии. Прошло десять дней с тех пор, как в гавани Авалона происходили необычные действия, связанные с «Изумрудным морем». Если предположить, что эти действия включали перенос тела на кеч, а затем доставку из гавани в место, где его засунули в мешок, обмотали якорной цепью и сбросили за борт, то времени для замены якоря и мешка для паруса на дубликаты было достаточно.

– О чём думаете, сержант? – спросил Колбринк.

Стилвелл думал, что хотел бы, чтобы это было его дело, чтобы он мог сделать шаги, которые, как он знал, необходимы. Но он не сказал этого Колбринку.

– Я думаю, что хотел бы осмотреть каюту внутри, – сказал он вместо этого.

И он думал, что ему нужно поговорить с членом команды Колбринка и уборщиком, Дунканом Форбсом.