Текст книги "Страж сумерек (СИ)"
Автор книги: Марья Фрода Маррэ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)
Эдна кивнула.
– Составишь компанию, умник?
Брат постучал наконечником трости по земле. Эдна настороженно посмотрела на смоляной камень. Старинная трость? Почему? Все так серьезно?
– Не такой уж и умник, – вздохнул он. – Мы с тобой прощелкали очевидное, сестрица. Теряем бдительность.
– Что ты имеешь в виду?
– Я разговаривал с Карой Фратсен. Всей этой истории с Бьярне Тильсеном есть до смешного простое объяснение. Приворот.
– Что?
– Приворот. Старый добрый заговор. Девица отчаялась привлечь внимание Бьярне естественным путем и… Вспомни, как было дело. Земляника.
– Привораживают обычно на питье, – с сомнением сказала Эдна. – На воду, на пиво, на вино. Земляника же быстро портится. Она сама до этого додумалась?
– Нет. Ей подсказал, как она выразилась, «знающий человек».
– В Альдбро есть ведунья? Ты не говорил.
– Не в Альдбро. И не ведунья.
– Ну, не мужчина же? – засмеялась Эдна. – Станет мужчина заниматься любовными выкрутасами.
– Этот стал. И наобещал с три короба. И очень умно предупредил, что она должна молчать, иначе колдовство не сработает. И девушка молчала, молчала честно, пока не стало ясно, что приворот, увы, был краткосрочен. Одна ночь, и чары исчезли.
– Что подтверждает, что мужчины в любовной магии профаны. Но каков мотив? Такие вещи не делают даром.
– Любовный, конечно. Кажется, наш благодетель был несчастливым соперником Бьярне в завоевании альвийской девы. Целый любовный квадрат…
Эдна выругалась. Иногда страсти окончательно портят людям жизнь.
– Она назвала имя?
– Не назвала. Она боится. Но намекнула.
– И?
– Это оказалось банально. Лежало практически на виду. Нужно было только немного подумать. Понять, чей это стиль игры.
– И ты взял трость? Фамильную трость против деревенского колдуна, пусть и довольно сильного? Ты становишься нервным, Эйрик.
Он не ответил. Эдна невольно понизила голос.
– Или мне пора начинать бояться?
– Это не просто деревенский колдун, Эдна. Это нечто другое. Он не будет играть по нашим правилам. И по правилам той земли не будет. У него свои правила.
Ларс ворвался в управление, будто ураган. Аксель, мирно читавший старую газету, вздрогнул и в недоумении уставился на ленсмана.
– Кто сейчас на дежурстве? – Ларс сдернул фуражку и вытер лоб. Жарища – откуда только взялась.
– Пер и Одд – город патрулируют. Торп на конюшне. Остальные в ночную. А чего…
– Так, – приказал Ларс. – быстро собираешь парней, кого сможешь найти, и все в город. Искать барона Дальвейга. Живого, мертвого, трезвого, пьяного, но чтобы нашли! Понял?
– Да, – сказал Аксель. – То есть нет. Почему Дальвейга? И почему так спешно? И почему…
– Констебль Аксель Линд! – рявкнул Ларс. – Встать!
Аксель испуганно вскочил. Вспомнил, что мундир наполовину расстегнут, дернулся было к пуговицам, замер под бешеным взглядом начальства и вытянулся – руки по швам.
– Вы получили приказ⁈ Выполнять немедленно!
– Слушаюсь! – выкрикнул Линд. Голос его был тверд, а но глаза выдавали обиду. Вот так – наорали ни за что ни про что. Иди, беги, делай вслепую. Аксель отдал честь и быстро пошел к двери.
– Констебль, – Ларс жадно отпил воды прямо из кувшина.
– Да, гере ленсман, – звонко откликнулся Аксель.
– Я буду в «Золотом гусе», – решил Ларс. – Все донесения – туда.
– Слушаюсь.
Линд выскочил на крыльцо. Ларс поморщился – зря он так с парнем. Все же не армия, не привыкли они здесь к такому. Ладно, сейчас неважно…
Надежды Ларса на то, что Дальвейг может «веселиться» в своем излюбленном месте оказались тщетными. В «Гусе» барон еще не появлялся, но мистер Кеннет был убежден, что молодой человек обязательно навестит заведение – не сейчас, так позже.
– Не волнуйтесь так, гере Иверсен, – участливо произнес рыжий дорнлессец. – Не может такого быть, чтобы барон провел вечер в городе и не заглянул сюда. У нас веселая компания и лучшие в городе напитки. Вот, не угодно ли?
Мистер Кеннет отточенным жестом извлек из шкафчика прямоугольную бутыль темного стекла. Виски. Ларс, устало рухнувший на стул у стойки, поглядел на этикетку, украшенную затейливыми завитушками-виньетками. «Призрак Дома Форест» гласила надпись, а ниже более мелким шрифтом шли цифры – 1858 г.
– Да у меня жалованья не достанет распивать ваши напитки, – отшутился он, чувствуя, что в горле вновь спеклось.
– Для гере ленсмана – за счет заведения! – мистер Кеннет уже орудовал штопором, с такой отменной ловкостью, что Ларс только подивился. Миг – пробка была вынута, и темно-коричневая жидкость полилась в стаканы.
– За доблестную стражу нашего города! – провозгласил дорнлессец.
Ларс пригубил напиток. Отменный.
– Ну как? Почувствовали нотку ванили? – поинтересовался мистер Кеннет. – А апельсиновую цедру? А дым?
– Да, впечатляет, – Ларс медленно допил до дна. – Наверно, тяжело доставлять такое в наши горы?
– Честь фирмы обязывает! – гордо заявил дорнлессец. – Мой отец держал гостиницу там, на родине, а до того мой дед и прадед. «Кеннет и сыновья» – солидное заведение, и мы не можем оскорблять себя и клиентов подделкой, как иные недобросовестные трактирщики!
– А что есть и такие? – Ларс накрыл свой бокал рукой. – Благодарю, но мне предстоят дела.
Дорнлессец кивнул и плеснул себе еще немного виски. Удобно облокотившись о стойку, он дружески улыбнулся.
– Сколько угодно, – сообщил он. – Сами понимаете, что бы заказать напитки у столичного поставщика, нужен приличный оборот. Местные трактирщики такого не потянут, но хочется же отличаться от простой забегаловки!
– И что же они делают? – виски уже слегка затуманило голову.
– Проявляют изобретательность! – подмигнул мистер Кеннет. – Вы, может, знаете, что раньше через наш герад шел торговый путь в Сконнию и дальше к побережью.
– Слышал. Но торговля давно прекратилась. Нашлись более удобные маршруты.
– Тропы-то остались. И, бывает, используются.
– Вы имеете в виду, что местные промышляют контрабандой? – поразился Ларс.
– Случаи бывали, – подтвердил дорнлессец. – Видите ли, Сконния по итогам последней войны имеет право на большие льготы в торговле с Империей. Сконнские торговцы покупают местные напитки – кстати, весьма посредственные, но дешевые – бочонками. Перевезти через пролив, а затем переправить через границу несложно, если знаешь горы и немного подмажешь пограничную стражу. А уже здесь вино можно разлить в бутылки, запечатать, наклеить нужные этикетки – и раз! Вот он знаменитый «Призрак Дома Форест» в три-четыре раза дешевле, чем обошлось бы заказанное в Федериции!
– И вы можете сказать точно, кто именно занимается подобными делишками?
– Я время от времени встречаю такие бутылки по разным трактирам, – уклончиво ответил мистер Кеннет. – Но, сами понимаете, я не могу утверждать, какие мои собратья по профессии нарочно проделывают подобные трюки, а какие – просто заблуждаются, покупая подделку у мошенников. Но что скажу точно: в последнее время безобразие это сильно уменьшилось.
– Это почему же? – Ларс прислушался, не раздастся ли снаружи топот ног, но подчиненные не спешили с докладом.
– Как бы выразиться, – мистер Кеннет задумчиво повертел бутылку за горлышко. – Не то что бы я обвинял, но как говорят: про мертвецов либо хорошо, либо…
– Правду, – откликнулся Ларс.
– Что ж, правду так правду, – улыбнулся дорнлессец, снова наполняя себе бокал. – Она уже не повредит. Видите ли, гере Ларс, ходили упорные слухи, что покойный городской советник Амундсен использовал для получения прибыли такой вот… род деятельности.
– Что вы говорите? – Ларс поймал себя на мысли, что почти не удивлен. Кетиль Амундсен несомненно был весьма прытким типом. Да он и сейчас не в меру подвижен.
– Так считали многие, – пожал плечами мистер Кеннет. – У него, разумеется, были и иные, более законные способы получения дохода. А его многочисленные поездки по гераду вполне прикрывали такие вот… авантюры.
– А скажите-ка, мистер Кеннет, – Ларс в упор взглянул на дорнлессца. – Не доводилось ли слышать, что некий содержатель постоялого двора в Миллгаарде тоже замечен в закупке столь интересного товара?
Мистер Кеннет ответил самой любезной улыбкой.
– Может быть, гере ленсман. Все может быть.
Ожидание затягивалось. Эдна устало прикрыла глаза, слушая, как брат, разминая пальцы, почти беззвучно выстукивает на обломке ствола «Вечернюю сонату» Резергофа, произведение, требовавшее при игре большой внимательности и ловкости. Он как раз перешел к финальной части, когда на дороге послышались шаги.
– Эдна, – легонько позвал музыкант, и они оба настороженно устремили взоры на дорогу.
Звук шагов доносился со стороны усадьбы. Не прошло и минуты, как из-за ворот показался человек. По внушительной фигуре они без труда опознали управляющего Соснового утеса гере Леннвальда, который по уверению лакея должен был находиться в десятке миль от поместья.
Управляющий, казалось, спешил: он шел быстрым, твердым шагом и вскоре миновал место, где засели наблюдатели. От Эдны не укрылось, что на Леннвальде дорожный костюм, и сапоги густо заляпаны грязью.
– Куда его понесло? – шепотом спросила она брата. Тот пожал плечами и внезапно указал на противоположный от дороги склон.
Эдна присмотрелась и с удивлением обнаружила, что от усадьбы, прячась в глубине орешника, движется еще кое-кто, очевидно, следящий за Леннвальдом.
– Оставайся здесь, – проговорил Эйрик, и прежде чем она успела возмутиться и оспорить это решение, он покинул свой пост и с предельной осторожностью стал пробираться через лес вслед за Леннвальдом и его соглядатаем.
– Что-то он не торопится, – Ларс все больше тревожился. День повернулся к вечеру, и ленсман с каждой минутой сильнее сомневался в правильности своего решения – ждать барона в «Гусе». Но с другой стороны, вслепую мотаться по городу, упуская шанс встретить Свейна Дальвейга в самом привычном для него месте после дома, тоже неразумно.
Мистер Кеннет озирал заведение из-за стойки, будто военачальник – позиции, изредка покидая свое место, чтобы поприветствовать какого-нибудь почтенного клиента. До вечернего притока публики оставалось еще вдоволь времени, и дорнлессец мог позволить себе неспешный разговор.
– Придет, придет обязательно, – успокоил он Ларса. – Я же говорю: не было такого, чтобы барон миновал «Гуся». Разве что в «Охотничий домик» заехал, но там он надолго не задерживается, я там ассортимент попроще держу.
– Что еще за «Охотничий домик»? – насторожился Ларс. Такого названия он не помнил.
– Это тоже мое заведение, – пояснил мистер Кеннет. – Несколько миль от города, на дороге к перевалу. Дилижансы обычно делают там первую остановку, вот я и поставил трактир. Небольшой – всего-то один зал да с пяток комнат наверху. Но местные помещики любят останавливаться после охоты или по пути через горы. Гере Роттер, например, частенько наведывается. А Дальвейги и вовсе облюбовали: старый барон постоянно гостил, когда в столицу ездил, и молодой тоже не забывает. Гере Леннвальд опять же…
– А он что – часто отлучается из поместья? – спросил Ларс.
– Да не то что бы… Позвольте, я все-таки налью вашей милости еще. Великолепное же виски… Гере Леннвальд в основном по округе разъезжает, но вот помнится, недавно в Свартстейн ездил, так тоже у меня в «Домике» останавливался со слугой. Тот еще приболел.
– Приболел?
– Он же ульп, здешней едой не питается, все больше рыбу и оленину, как его народу привычно. А тут пришлось обычную пищу есть, так у него живот-то и прихватило. Все, кто обедал, довольны, только он маялся. Так и пришлось гере Леннвальду вечерним дилижансом одному уезжать.
– Вы ничего не путаете?
– Да что вы! Прекрасно помню. Такая оказия – клиент отравился! – горестно покачал головой мистер Кеннет.
– И как же он? Быстро поправился?
– Вполне. Вот уж говорят: заживает, как на собаке. Следующим вечером сел в дилижанс, как ни в чем не бывало.
В голове Ларса, точно вихри, проносились обрывки мыслей. Все в поместье уверяли, что управляющий и его слуга отправились в путь накануне нападения на барона. Но получается, что улпарь задержался…
Стукнула дверь. В зал вбежал Руди, и немногочисленные посетители как один повернулись поглядеть на встрепанного здоровяка-полицейского.
– Гере Ларс! – умный егерь-фогт не крикнул, а заговорил, лишь приблизившись к стойке. – Гере Ларс! Нашли!
Кнуд Йерде растерянно шарил взглядом по склону, пытаясь разглядеть, в какую именно расселину юркнул его «подопечный». Музыкант всегда считал, что за годы, проведенные в здешних краях, основательно изучил Рандберге, но сейчас он пребывал в немалом затруднении. Нет, места знакомые – Волчий распадок, как именовали его крестьяне, но легче от этого не становилось. Заросли по самые края заполонили узкое ущелье, и в зелено-бурой мешанине уже в паре шагов было невозможно рассмотреть что-либо.
В ущелье потемнело: солнце ушло за обрывистый склон. Вечер намекал о себе мягко, но неуклонно. Сумел ли ленсман отыскать барона Дальвейга?
Где-то поблизости сорвался и простучал вниз по склону камень. Кнуд Йерде прислушался, и ему показалось, что ветер доносит отдаленные голоса.
Миг – и все смолкло.
Ларс осадил Воробья. Пыльная площадка, разделенная на клетки изгородями загонов, была почти пуста – конский рынок уже закрылся, покупатели разошлись, владельцы угнали лошадей в стойла. У дальнего края тушил горн и собирал инструменты подмастерье кузнеца, поблизости торговец съестным сворачивал лоток. Какая нелегкая занесла барона в такое место?
Но что и Руди, и экономка правы, Ларс убедился, едва свернув в маленькую рощицу сразу за коновязью. Барон был здесь. Барон изволил веселиться.
– А-а, гере-е Иверсе-ен, – протянул Дальвейг. Он развалился на траве, опираясь на руку, и пялился на ленсмана мутными глазами. – А мы тут…пикнич-чок… устроили-и. Присоединитесь?
Кроме молодого Свейна на уютной лужайке, окруженной молодыми осинками, наблюдалось пятеро. У костра, который чадил посреди поляны, возился приземистый господин в шелковом жилете небесного цвета. Он занимался важным делом: откупоривал бутылки и разливал вино в высокие бокалы, что в беспорядке стояли на скатерти. Ему помогала юная девица прелестной наружности, которую сильно портили густые румяна и крашеные волосы. В девице Ларс признал одну из «ласточек», что обитали в некоем беспокойном доме, более известном, как пансион мадам Жоли. Да, та самая, что недавно разбила бутылку о голову чересчур назойливого поклонника – только-только вышла из-под недельного ареста. Прелестная компания для надменного отпрыска аристократического рода! Две другие девицы – по виду не более тяжелой профессии – вели веселую беседу с высоким типом в форме курсанта артиллерийского училища.
При виде Ларса девицы, как кошки, сощурили обильно подведенные глаза и захихикали. Курсант фыркнул и поцеловал ту, что справа, в губы.
– Нет, благодарю, – Ларс переступил через лежавшую на траве шпагу – вероятно, имущество курсанта. – Нет настроения.
– Зря-я-я! – захохотал Дальвейг. – Такие цыпочки!
– Мне нужно поговорить с вами, барон. Срочно.
– Ну, так говорите! Нечего тянуть кота за… Эй, девочки, за что-о полагается дергать к-котов?
– За что-нибудь твердое, красавчик!
Курсант пьяно загоготал.
– Наедине. – Ларс поморщился. – Вряд ли вашей матушке понравится, что семейные дела Дальвейгов обсуждают при посторонних людях.
– Какое, к дьяволу, нам всем дело до того, что понравится его матушке⁈ – заявил господинчик в жилете. – Наш Свейн давно уже взрослый! Он все решает сам! Правда, барон⁈
– Ещ-ще бы! – Дальвейг приподнялся на локте. – Эй вы, ленсман! Если есть что сказать – говорите, а нет – так… проваливайте. Мы веселимся! Так, дев-вочки?
– Конечно, красавчик!
– Как скажешь, милый!
Ларс еще раз оглядел поляну.
– Что ж, – пожал он плечами, – я обещал попытаться… Видать, нет у меня таланта уговаривать. Придется по-простому.
Он быстро нагнулся и сцапал Дальвейга за галстук.
Девочки ахнули.
Как ни старался Кнуд Йерде, быстро спускаться по склону не получалось – уж больно густо разросся кустарник, да и камни здесь были скользкими от постоянной сырости. К тому же и в направлении музыкант был не уверен: голоса больше не звучали. В Волчьем распадке стояла привычная тишина раннего вечера.
Минут через десять Кнуд Йерде выбрался-таки на довольно ровную площадку. Впереди ущелье расширялось, кустарник редел, сменяясь высокой порослью папоротника и замшелыми валунами. Ни следа человека.
Кажется, он только зря потерял время. Теперь придется возвращаться назад. Но только не через эти скалы – надо искать другой путь.
Кнуд Йерде побрел через папоротник. Сочные зеленые побеги похрустывали под башмаками. Стало свежее – вечер надвигался.
Разбросанный поперек ущелья хворост словно сам бросился под ноги, и музыкант едва успел опомниться и неловко податься назад. Как же можно забыть о таком месте!
Старые волчьи ямы. Вырытые давным-давно, так что даже ветви, которыми накрывали ловушки, иссохли и кое-где превратились в труху. Вот же напасть – здесь тоже не пройти: кто знает, где именно скрывается тропка, а где – ямина с кольями на дне?
Где-то совсем близко раздалось шуршание: так осыпаются мелкие камешки или струится по склону песок.
Послышался слабый стон.
Кнуд Йерде медленно вытянул вперед руку с тростью и потыкал в груду хвороста. Вроде бы твердо. Чуть вправо, теперь влево, еще левее…
Трость ушла в пустоту.
Музыкант разворошил ветви и, неловко опустившись на колени, склонился над темной ямой.
– Что вы себе позволяете⁈
– Ты спятил, что ли?
– П-пусти, т-тварь…
Ларс крепче сжал кулак и рывком поставил барона на ноги. Колени у того немедленно подогнулись – Дальвейг был слишком пьян и тяжел, чтобы стоять твердо. Он вцепился Ларсу в руку, пытаясь разжать пальцы.
– Да я тебя… – курсант вскочил, оттолкнув девиц. Те заверещали. Красотка у костра потянулась к горлышку бутылки, но, поймав свирепый взгляд ленсмана, фыркнула и приняла безразличный вид.
Курсант кошкой метнулся к шпаге. Ларс пнул оружие ногой, но Дальвейг мотнулся в сторону, начальник полиции оступился и едва не полетел на землю. По кулаку текла кровь. Острые у мерзавца ногти, холеные, чтоб его!
Вжик – стальная полоса с тонким звоном вышла из ножен. Курсант выпрямился во весь немаленький рост и направил шпагу на Ларса. У парня был дурной, тяжелый взгляд сильно набравшегося человека, но рука, сжимавшая рукоять, не дрожала.
– Что, наглец, поиграем?
– Нет, – Ларс не собирался церемониться. Он вскинул свободную руку. Вес револьвера был куда меньше, чем дергающегося барона, но эффект получился нужный – курсант отшатнулся. Девицы дружно завизжали.
– Стоять на месте, – приказал Ларс. – Кто двинется – получит пулю в мягкие места. У нас с гере бароном важная беседа, и посторонние не надобны. Брось шпагу, щенок!
– У вас будут большие неприятности! – завопил человечек в лазурном жилете. Он так и стоял на коленях у костра.
– Да что ты, – Ларс скривил губы. – Брось шпагу, я сказал! И подальше!
Курсант отшвырнул оружие, и стальная полоса упала на траву. Свейн Дальвейг шипел сквозь зубы. Лицо его из просто красного сделалось багровым.
Ларс потащил его к опушке, вполоборота наблюдая за оставшейся компанией. Никто не двигался с места, и то ладно. Не стрелять же и впрямь по идиотам!
Дальвейг почти не сопротивлялся, ему и дышать-то было непросто. Ноги у барона заплетались, выписывая кренделя, цеплялись за кочки. Лишь бы дотащить…
Крытая коляска – вот ребята молодцы, не подкачали! – уже стояла у края площади. Пустая, как он и велел. Ларс дотянул пленника и, открыв дверцу, втолкнул внутрь. Дальвейг, освободившись от удавки-галстука, шумно дышал. Ларс достал наручники и, защелкнув одно кольцо на запястье барона, прицепил другое к внутренней ручке.
Дальвейг рванулся, но не тут-то было!
– Сейчас мы удалимся в более спокойное место, – сказал Ларс. – И там…
Из рощицы слышались крики. Да, не стоит задерживаться.
– И там, – Ларс помотал ключом перед лицом ошалевшего барона. – Мы поговорим очень серьезно. И не вздумай орать.
Глава 22
Великая сила
Эдна Геллерт не откликалась.
Ларс спустился с кучерского сиденья на землю. Закат отгорел, и орешник, возле которого они расстались поутру, стоял сумрачный и темный. Ленсман пошел к обочине.
– Фру Эдна! – снова позвал он.
В кустарнике послышалось шевеление. Ларс оглянулся: оставлять повозку без присмотра не стоило, но, помявшись, он все-таки шагнул в заросли и побрел, отталкивая нависшие ветки.
– Эдна, где вы?
Сбоку громко фыркнули. Ларс дернулся, но оказалось, что это всего лишь лошадь, запряженная в знакомую коляску. Вороная грустно стояла на укромной полянке. Завидев Ларса, она потянулась навстречу и легонько заржала. Ларс провел ладонью по гриве.
– И где же твоя хозяйка?
Может быть, управляющий вернулся, и Эдна все же отправилась в усадьбу? Но тогда почему она оставила лошадь здесь? Ларс начинал тревожиться, но времени на раздумья и поиски оставалось не так-то и много.
Сначала – в особняк.
– Ты уж подожди немножко, – Ларс потрепал лошадку по холке и пошел назад, к дороге.
– Ну, чего там? – спросил Снорри Прищур, деловито проверяя веревку колокола. – Ты, девица, зорче смотри: они, говорят, твари вроде неповоротливые, да злобные. Спустят в долину камнепад – и не успеем упредить.
Лив, стоявшая у парапета колокольни, вперила тревожный взор в горные склоны. Отсюда была видна вся долина Альдбро, деревня, изгиб реки, на котором уже погасли тревожные багровые полосы заката, и мост, и пустынная дорога, ныряющая в лес.
Лив в который раз с надеждой взглянула на мост, надеясь, что увидит отцовскую коляску или скачущего на Воробье ленсмана. Где они все? Почему не возвращаются? Просто задержались или вляпались во что-то жуткое?
Не так она представляла свое первое задание. Всегда думалось, что это будет захватывающе и весело, а теперь сердце точит тревога, словно червяк – яблоко.
– Как же мы будем, когда совсем стемнеет? – проговорила она, наблюдая, как остывает свет на далеком леднике.
– Не боись, девица, – успокоил Прищур. – Я фонарь припас. И масла канистру, чтоб на всю ночь достало. Ты главное – не задремай, госпожа скьольдинг.
Какая может быть дремота? Лив плотнее закуталась в шаль и снова повернулась лицом к лесной чаще.
– Вылезайте, – Ларс распахнул дверцу. Свейн Дальвейг уныло скривился, но не посмел ослушаться. Нет, иногда грубая сила все же полезна, чтобы ни говорили разные умники.
Вот, например, барон. Уговаривай Ларс его вежливо – получил бы только глумливую насмешку, но стоило совместить объяснения с долей физического принуждения, и дело пошло на лад. Даже протрезвел изрядно.
О том простом факте, что рукоприкладство с рук не сойдет, Ларс сейчас старался не думать.
Свейн Дальвейг кое-как выбрался наружу: пристегнутая к дверце рука не позволяла выпрямиться в полный рост. Ларс достал ключ и открыл наручники, освобождая барона от коляски.
И тут же застегнул одно кольцо на своем запястье.
– Зачем это? – буркнул молодой человек.
– Чтобы вы не вздумали сделать какую-нибудь глупость, – ответил Ларс. – Идемте.
Он остановил повозку за оградой парка, так, чтобы ее не заметили в особняке. Ларс шел в густой тени сосновой аллеи, Дальвейг, вынужденный приноравливаться к его шагам, плелся рядом, шаркая башмаками по гравию. Всю его самоуверенность как водой смыло. Или как рукой сняло, с угрюмой насмешкой подумал Ларс.
Костяшки правого кулака еще побаливали.
Впереди, в сером сумраке белели стены особняка. Дом был темен, лишь два окна на первом этаже слева ярко светились.
– Кухня, – хмуро проговорил барон, кивая на окна. – Слуги ужинают.
– Как пройти в этот ваш тоннель? – спросил Ларс. – Через дом?
– Через библиотеку. Или через винный погреб, так ближе.
– Но идти туда придется мимо помещения для слуг? – заметил Ларс. – Не играйте со мной, барон. Время не ждет.
Свейн Дальвейг что-то проворчал себе под нос. Близкое расставание с сокровищами действовало на кладоискателя удручающе, но уже проверенный прием – обещание познакомить с неким Халльвардом – снова оправдал себя.
– Откройте дверь и ведите меня в библиотеку, – велел Ларс. – С этим вашим слугой я поговорю позже. И не вздумайте звать на помощь. Вы ведь в некотором роде арестованы за кражу.
Барон промолчал, а Ларс задумался: а можно ли, строго говоря, считать тролля собственником имущества… Но с другой стороны, Халльвард – какой-никакой, но житель герада, а стало быть Ларс обязан защищать его нарушенные интересы. Да, вряд ли юридические книжки подскажут правильное решение…
Мягкий ковер глушил шаги, пока они пробирались – именно пробирались, чуть ли не на ощупь, – через неосвещенную гостиную. Издали доносились голоса, но никто не вышел навстречу.
Дальвейг свернул направо. Высокая дверь слегка скрипнула, пропуская внутрь, и Ларс почувствовал те особые запахи, которые распространяют книги: щекочущие нос ароматы пыли, сухой бумаги и старого дерева. Дальвейг потянул его вперед, к столу.
– Надо зажечь лампу.
От трескучего огонька тени словно проснулись, поползли в углы, залегли между шкафами. Ларс в жизни не видел такого числа книг – полки подымались к лепному потолку, словно бастионы, свет поблескивал на коже корешков и золотом тиснении заглавий. Да целой жизни мало, чтобы осилить такую бездну!
Дальвейг заметил его удивление и улыбнулся, скривив разбитую губу. Ларсу внезапно сделалось отчего-то стыдно, а еще взяла злость: что он и впрямь как деревенщина! Книги они и есть книги! Кнуд Йерде, поди, не меньше осилил! И этот барончик тоже учился, а толку-то… Пьянствовать ума много не надо!
– Дальше куда? – проворчал он.
Молодой человек повел его вглубь библиотеки. Лампа качалась в вытянутой вперед руке. Мозги у барона прочистились, но хмель еще бродил по телу. И походка нетвердая, и пальцы дрожат. Чего доброго уронит огонь, и займутся все эти тома алым пламенем, как в Миллгаарде!
Ларс не выдержал и лампу отобрал. Поднял повыше и вздрогнул.
Между двумя стеллажами в глубине комнаты висела картина. Небольшое полотно в резной раме было словно укрыто от любого праздного взора: увидеть ее с порога комнаты случайный посетитель не смог бы.
Картина словно пылала в полумгле библиотеки.
На фоне яростного заката был изображен корабль, идущий под всеми парусами по бурному морю, из которого проступали тяжелые призрачные скалы. На одной из скал смутным видением подымалась башня маяка.
Сине-черные облака, подсвеченные багровым, угрожающе нависали над судном, и, казалось, вдали у горизонта вода словно вскипает пеной. Над скалами и кораблем, провожая, метались птицы.
На Ларса будто повеяло пронизывающим ветром, ощущением одиночества и пониманием, что корабль идет навстречу судьбе, неизбежности и, быть может, гибели. Казалось, что вокруг надтреснутым колоколом звенят чаячьи крики.
Он застыл на месте, прикованный незримой цепью.
– И вы туда же, – проворчал барон, заметив его ступор. – Матушка эту картину бережет. Говорит, что она какая-то особенная. Денег на аукционе выкинула уйму – с десяток полотен купить можно. Что вы такого на ней видите-то? Ценители…
– Не заговаривайте мне зубы, – проворчал Ларс, скидывая оцепенение. Что на него нашло? Простой морской пейзаж. Или непростой? Он вспомнил, что совсем недавно испытывал подобные ощущения, но времени на обдумывание у него не было. – Ведите!
У дальнего шкафа, вплотную придвинутого к стене, они остановились. Дальвейг пошарил свободной рукой по полкам, и внезапно что-то щелкнуло. Ларс ожидал, что шкаф отодвинется в сторону (он слышал про такие штучки), но нет, полки остались незыблемыми.
Зато тяжелый стол, ножки которого были накрепко привинчены к полу, разделился на две половины. Они разошлись в стороны, и в полу обнаружился люк. Ларс дернул железное кольцо – крышка не сдвинулась. Да вот и отверстие для ключа – совсем крошечное.
– Отпирайте.
Ларс посмотрел в открывшуюся щель: оттуда тянуло плесенью.
– Вы идете? – спросил барон. С подковыркой – едва заметной, но все же… Оклемался парень, осмелел…
– Конечно.
Чего ему бояться дыры в полу, которую выкопали лет двести назад. Если и есть там дурное, так разве что крысы и пауки.
Вот Дальвейг бы какой фортель не выкинул.
Подземный коридор оказался тесным и низким. Сквозь каменную кладку свисали корни, оплетенные паутиной. Идти, согнувшись, да еще скованными одной короткой цепью наручников было жуть как неудобно.
– Снимите, – мирно предложил барон. – Куда я сбегу?
– Нет, – Ларс чувствовал, как не в меру прыткий паук забрался за шиворот и ползает по шее, но вытряхнуть ползучую гадость не было возможности: в правой руке – лампа, а левую – не подымешь. Он передернул плечами. – Освобожу, когда вынесем клад наружу.
– Как знаете, – процедил Дальвейг. – Только все равно придется отцепить меня раньше, иначе мы не развернемся с сундуком.
– Вот дойдем – тогда и посмотрим, – пообещал Ларс. – А нельзя было положить ваше богатство поближе? Где-нибудь в доме? Обязательно заталкивать в эту темную дыру?
– В доме на него могли наткнуться слуги, – ответил барон. – В наш семейный тайник для бумаг клад не поместился, а о тоннеле почти никто не знает. Дверь на той стороне закрыта изнутри, а ключи от люка в библиотеке – только у меня и у матери. Надежно, не правда ли?
– И куда он ведет, ваш тоннель?
– Вот дойдем – тогда и увидите, – с долей наглости заявил молодой человек. Ларс сперва не нашелся, что ответить, подумал и не стал связываться.
Дальше пробирались в молчании. Коридор чуть расширился, и желтый свет выхватил углубление в кладке. Ниша? Боковое ответвление? Когда они приблизились, Ларс поднес к отверстию лампу. Он увидел каменный свод, такой же старый и до половины затянутый паутиной. Нити ее едва шевелились. Внизу, на полу, Ларс заметил блеск воды, но рассеянное свечение не достигало противоположной стены, и он не мог сказать, как далеко уводит новая дыра.
– Кажется, поблизости из скалы выходит источник, – сказал Дальвейг. – Мой предок собирался сделать потайной колодец на случай войны. Граница-то в те времена была – рукой подать. Дальше будет еще помещение…
Через полминуты они увидели и его. Пещерка со сводчатым потолком, достаточно высокая, чтобы Ларс смог распрямить затекшую шею, имела пол ровный и сухой. В стене были вырублены ниши.
– Здесь держали запас зерна и оружия, – объяснил Дальвейг. – Предусмотрительные были люди…
Но сейчас здесь лежали иные сокровища. В крайней к узкому устью пещерки нише стоял небольшой сундучок, снабженный висячим замком.
– Вот мы и пришли, – барон смотрел на сундучок с неприкрытой тоской. – Давайте, снимайте поганые наручники! У меня синяк на запястье!
Ларс посмотрел на него и только сейчас понял, какую сделал глупость. Рог! Рог, который мог вызвать Халльварда прямо сюда, через камни! Этого рога у Ларса не было. Он остался у Кнуда Йерде.
