Текст книги "И.о. поместного чародея. Книга 2 (СИ)"
Автор книги: Мария Заболотская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 40 страниц)
Глава 17, в которой магистр Леопольд легкомысленно соглашается на участие в научном симпозиуме, не имея доклада, а Каррен вновь вынуждена принять помощь Искена
Едва аспирант покинул дом своего научного руководителя, как магистр Аршамбо, прихватив с собой чай и тарелку со стопкой блинчиков, удалился в свой кабинет.
– Мессир Леопольд, – сказал он перед тем, поднявшись из кресла с неожиданной прытью, – я вчера так и не успел посмотреть ваши записи – проклятый приступ скрутил меня, едва я попытался сесть за рабочий стол. Теперь же я чувствую себя удивительно бодро и непременно изучу ваши наработки, уж простите меня за такую проволочку...
Леопольд, понятия не имеющий о содержании моих папок, заметно помрачнел, но мужественно ответил, что с нетерпением ждет справедливого вердикта, и торопливо прибавил, что отправляется в свою комнату, дабы подготовить отчеты по прочим своим опытам. Конечно же, магистр, не найдя повода сбежать из дому, решил подремать пару часов в тишине – он не привык так рано просыпаться. Я последовала за ним, чтобы подыскать среди своих бумаг хоть что-то, годное называться научным отчетом. К тому же, меня ожидали те самые книги с уймой закладок, которые мне нужно было переписать – хоть Мелихаро и посчитал, что с Искена было достаточно рисунков и пары таблиц, негоже было оставлять ничего не подозревающего магистра Аршамбо без нужных ему лекционных материалов.
Демон же, наконец-то найдя применение своей кипучей энергии, остался со слугами, которые еще не догадывались в полной мере, как отныне изменилась их жизнь. Поднимаясь по лестнице, я слышала, как Мелихаро безжалостно выкрикивает: "Крахмалить!.. Мыть!.. Натереть воском!.. Почистить!.. Выстирать!.. Выполоскать не менее трех раз!..". Не приходилось сомневаться, что уже к вечеру дому Аршамбо предстояло всерьез преобразиться.
Магистр Леопольд похрапывал, я продолжала переписывать строчку за строчкой, погрузившись в размышления, которые прервались только один раз – спустя пару часов лихорадка всеобщей уборки достигла наших покоев. Один из слуг сказал, что магистр Аршамбо просит своего аспиранта прийти к нему в кабинет.
– Пусть мессир спустится, – с опаской произнес малый, явно считая человека, которому служит сам Мелихаро, величайшим из смертных. – А я пока сменю простыни, да и одеяло не мешало бы проветрить...
Я растолкала магистра и мы отправились к Аршамбо, порядком встревоженные. Но ученый чародей встретил нас такими восторженными речами, что мое беспокойство приняло диаметрально противоположную направленность.
– Вы проделали огромную научную работу, друг мой! – объявил Аршамбо, сопроводив эти слова восхищенным жестом. – И дело даже не в вашей смелости – хотя одна она заслуживает уважения. Как скрупулезно вы все записывали! Как методично повторяли опыты! А эти диаграммы!.. О, они необычайно выразительно и точно отражают ход ваших изысканий. Не могу не сказать вам, коллега, что у вас истинно научный склад ума. Давно я не видел такого ответственного подхода к теме. Обычно терпение моих коллег, не в обиду им будь сказано, исчерпывается после пары– тройки неудач, но вы каждое начинание доводили до конца. Браво, браво!
Магистр Леопольд был удивлен неожиданными похвалами настолько, что даже оставил попытки незаметно зевнуть.
– Мессир, вы преувеличиваете по доброте душевной... – неуверенно промолвил он, глядя на бумаги с опаской.
– Я преуменьшаю! – с горячностью воскликнул Аршамбо. – Подумать только, подобный талант мог сгинуть в провинции! Нас не слышат чужие уши, поэтому я скажу вам откровенно, что думаю по этому поводу: нынешняя политика Лиги – преступна, ведь именно из-за этих застарелых правил, снобизма, пиетета перед громкими именами мы нынче стоим на пороге сильнейшего кризиса магии. В то время, как истинные подвижники, трудолюбивые молодые чародеи, способные изменить облик чародейства, гибнут в провинции, притупляя свой острый ум рутинным трудом, бесталанные наглецы из старых семейств продолжают кутить в столице, навлекая позор на само звание чародея. Народ сейчас открыто говорит, что не желает больше видеть магов при дворе князя Йорика, но Лига делает вид, что не слышит, как усиливается этот ропот. Нас ненавидят все – крестьяне, дворяне, купцы, духовенство, и поделом! Поделом! Мы сами виноваты в том, что прошли времена великих магов, которых славил и простой люд, и сильные мира сего. Не знаю, успею ли я исправить эту ошибку, но...
Тут лицо чародея озарилось таким вдохновенным светом, что я вздрогнула. Во многом я была согласна с Аршамбо, но чародеев, впадающих в экзальтацию, я опасалась даже больше, чем тех, кто умел всегда сохранять на лице выражение презрительной любезности. "А чего же ты хочешь, Каррен? – с внезапной злостью сказала я самой себе. – Все для тебя недостаточно хороши! Быть может, проблема не в магистре Аршамбо, а в том, что ты никому не доверяешь и вечно ищешь в людях недостатки? Ты становишься похожа на магистра Леопольда, который недоволен всем, что видит вокруг себя, при этом ничего не пытаясь изменить...".
– Прекрасная работа, мессир Леопольд, – между тем, говорил Аршамбо, указывая на мои папки. – Я горд, что вы выбрали меня своим научным руководителем!..
И я почувствовала, как что-то кольнуло мое сердце. То было искреннее сожаление о том, что эти слова были сказаны Леопольду, а не мне, написавшей каждую букву в каждой строчке, что так восхитили Аршамбо. В первый раз мою работу признали достойной уважения, а я могла разве что молчать, да смотреть в стену пустым взглядом.
Уж не знаю, как далеко бы я зашла в своих размышлениях, слушая похвалы магистра Аршамбо, но в кабинет постучался один из слуг.
– Из Академии письмецо передали, мессир, – робко сказал он, высунувшись из-за двери. Тут же я услышала рев Мелихаро, явно видящего и слышащего все, что происходит в вверенному его попечению доме: "Так подойди к господину и подай письмо ему в руки, дубина!".
– От главы кафедры! – воскликнул Аршамбо, взяв письмо и распечатав его. – О, да это касается вас, мессир Леопольд... Вот дьявольщина...
Тон ученого чародея сразу же не понравился нам с Леопольдом. Мы тревожно переглянулись, и магистр спросил, придав своему лицу выражение, которое считал деликатным – на самом же теле то была хитрая подобострастность, свойственная котам, пойманным у кувшина со сметаной:
– В чем дело, мессир Аршамбо?
– На вас жалуются, – ответил маг, недовольно хмурясь. – Кто-то из наших коллег по кафедре читал лекцию в той же аудитории, что и вы, но ближе к вечеру. И оказалось, что там полно воды, причем воды весьма удивительного вида – разноцветной и фосфоресцирующей. Адепты вынуждены были сидеть на скамьях, подобрав ноги, а лектор утверждает, что простудился из-за этого происшествия, так как промочил ботинки, и это еще полбеды – его ноги теперь разных цветов, что покудова не удалось исправить даже главному целителю Академии... Меня вызывают на разговор с главой кафедры по вашему поводу, мессир. Досадное обстоятельство, я надеялся держать вас подальше от этих склок, но клевета и наветы – излюбленное оружие нынешних преподавателей... Хорошо, что силы ко мне вернулись! Я немедленно отправлюсь в Академию. Быть может, получится все замять... Где же моя парадная мантия?..
К удивлению Аршамбо, стоило ему только подойти к шкафу, где, по-видимому, обычно хранилась та самая мантия, двери кабинета распахнулись и за ними обнаружился Мелихаро, торжественно держащий в руках отутюженное и вычищенное чародейское одеяние.
– Вот как это должно выглядеть, бестолочь, – с презрением сказал он Базилю, пугливо выглядывающему из-за его плеча.
– Господин Мелихаро, – произнес несколько опешивший Аршамбо, – не могу сказать, что я привык к...
– Так привыкайте, мессир, – отвечал Мелихаро, подавая чародею мантию. – Это пойдет вам на пользу, уверяю вас.
Магистр Аршамбо, опасливо озираясь и огибая ведра с мыльной водой, прошел через гостиную, где слуги как раз начинали снимать пыльные тяжелые шторы с окон, и скрылся из виду.
– Не пора ли и нам прогуляться? – тут же произнес Леопольд, радостно потирая руки и устремляя свой взгляд в сторону дверей, за которыми скрылся хозяин дома.
– Мессир!.. – воскликнула я, не пытаясь скрыть своей тревоги.
– Полно вам сверкать глазами, – тут же ощетинился маг. – Хорошенькое дело – этот нашел себе дело по вкусу и измывается над слугами, сколько влезет. Вы строите глазки смазливым юнцам и ведете с ними тайные беседы по ночам... Один я, лишенный дома, положения, работы, вынужден коротать свободные минуты в стенах этого дома, не зная, чем себя занять!..
– Так переписывайте чертовы лекции! – пробурчала я, зная, что заводить об этом разговор бессмысленно.
– Не я придумал выдать себя за аспиранта! – отвечал победно Леопольд, и в чем-то, если разобраться, он был прав. Со вздохом я вручила ему несколько монет и посоветовала не пытаться приумножить их, участвуя в азартных играх.
Поднявшись обратно в нашу комнату, я едва узнала ее – окна были вымыты и солнечные лучи теперь беспрепятственно проникали сквозь них; чистый пол был застелен старым, но тщательно выбитым ковром. И кровать магистра Леопольда, и та, что делили мы с Мелихаро, уже не выглядели, как ворох тряпок в лавке старьевщика – видимо, демон нашел старые запасы постельного белья, украшенного вензелями предыдущего владельца. Но больше всего меня обрадовало то, что теперь в нашей комнате имелся небольшой, но уютный на вид диван, свидетельствующий о том, что нам с Мелихаро этой ночью не придется пихать друг друга локтями в бок, пытаясь устроиться поудобнее.
Я приоткрыла окно, чтобы чувствовать прохладный осенний ветерок, уселась за стол и подумала, что не отказалась бы проводить каждый день подобным образом. Уютная комната, сытный завтрак, размеренная работа, от которой на теле не появляются синяки, укусы и царапины... Ах, если бы я могла стать аспирантом магистра Аршамбо!.. Но, увы, я была всего лишь беглой обманщицей, которой следовало благодарить высшие силы даже за один-единственный спокойный день, и не рассчитывать на большее.
Мелихаро выполнил свое обещание – теперь я могла пить чай в любое время дня, чем я и воспользовалась. Челядь Аршамбо после всего произошедшего уже ничему не удивлялась, и если кого-то из слуг занимал вопрос, отчего это какому-то мальчишке следует прислуживать так же, как и его хозяину, то он не решился бы его озвучить.
Когда начало смеркаться, я, желая проверить свои догадки, выскользнула на улицу и направилась к той самой таверне, куда накануне приходил Озрик. Ждать пришлось недолго – секретарь Стеллы вскоре появился у порога питейного заведения. "Стало быть, ты ходишь сюда каждый вечер, дружок" – подумала я, недобро улыбнувшись, и пошла в сторону дома Аршамбо. У порога я едва не столкнулась с ученым чародеем и Искеном – они возвращались из Академии вдвоем, переговариваясь с оживленным беспокойством. Я тихонько вошла в дом вслед за ними, оставшись незамеченной – в доме все еще кипела уборка.
Не успела я обеспокоенно подумать о том, что нужно срочно придумать причину, по которой Леопольд отлучился из дому, как из груди моей вырвался облегченный вздох. Магистр сидел посреди гостиной и чинно пил чай, точно никуда и не выходил. Лишь его покрасневший нос и слишком благодушная улыбка указывали на то, как он провел этот день. Меня вновь охватило тревожное предчувствие – Леопольд в миролюбивом подвыпившем состоянии отличался значительно меньшей осмотрительностью, нежели когда пребывал в сварливом трезвом расположении духа.
Аршамбо некоторое время осматривался, словно не узнавая собственное жилище, однако встряхнул головой, словно говоря себе: "Я поразмыслю обо всем этом чуть попозже", и пожелал Леопольду приятного аппетита, явно не зная, как приступить к изложению не самых приятных новостей.
– Присаживайтесь, присаживайтесь! – воскликнул магистр Леопольд, расплываясь в широчайшей улыбке. – Эти ватрушки превосходны, а господин Мелихаро обещал, что вот-вот будет готова яблочная запеканка! Слышите, как благоухает корица?..
Вряд ли магистр Аршамбо, влачивший доселе довольно грустную во многих отношениях жизнь, знал, как пахнет корица, однако он пробормотал что-то утвердительное, поведя носом. Угадывалось, что его одолевают гнетущие мысли, и я приготовилась услышать нечто огорчительное, заняв место подле Леопольда, как это у нас было заведено.
– Почтенный магистр, – в конце концов, решился ученый чародей, – я должен передать вам кое-что из моего разговора с главой кафедры. Мессир Урбан был очень недоволен вчерашним происшествием, не буду преуменьшать...
– Ох, право, какое несчастье, – безо всякой тревоги и признаков раскаяния произнес Леопольд, жуя ватрушку.
– Да, особенно, если учесть, что против вас невесть почему ополчились все преподаватели кафедры, – вздохнул всерьез огорченный Аршамбо. – Ума не приложу, отчего они так лютуют, увидев всего лишь один раз.
Я, в отличие от ученого чародея, догадывалась о причине этой нелюбви, и с досадой сделала пометку в уме – модный наряд и наличие личного секретаря не всегда могли сослужить добрую службу при знакомстве. Наверняка, чародеи с кафедры не смогли простить магистру Леопольду излишний внешний лоск.
На спокойном лице Искена, присутствующего тут же, не отражалось и тени его мыслей, но я была уверена, что молодой чародей знает куда больше о подробностях этого конфликта, чем Аршамбо и глава кафедры вместе взятые.
– Но как бы там они ни было, – продолжал Аршамбо, – все мои усилия держать вас подальше от бестолковой суеты Академии пошли прахом. Глава кафедры теперь накрепко запомнил, что я обзавелся вторым аспирантом, и мои разъяснения удовлетворили его лишь частично.
– Звучит и в самом деле неприятно, – все так же флегматично отозвался Леопольд.
– Дьявольски неприятно! – воскликнул Аршамбо, падая в кресло. – Не стану ходить вокруг да около – глава кафедры поставил мне ультиматум и я не знаю, как выйти из этого сложного положения. Мессир Урбан весьма прямолинейно напомнил мне, что аспиранты, прежде всего, принадлежат кафедре и обязаны приносить пользу ей, а не своим научным руководителям. А это значит, друг мой, что бесполезно объяснять, какой вклад вы можете совершить в магическую науку... – тут ученый чародей кашлянул, осекшись. – И я, откровенно говоря, не знаю, как умаслить мессира Урбана, ведь проклятый карьерист не в состоянии оценить ваш ум и ваши таланты – ему подавай то, что он сможет вписать в отчет для ректора. Иными словами, ему нужно, чтобы вы писали пустые статьи и выступали на симпозиумах, мессир Леопольд, доказывая ученому сообществу, что наша кафедра неустанно занимается научной работой... Проклятые бюрократы! Эти лицемеры губят науку!
– Возможно, вы преувеличиваете, – осторожно промолвил Леопольд, явно слушавший гневную речь ученого чародея вполуха, и поняв из нее только то, что Аршамбо всерьез огорчен.
– Ничуть, – ответил чародей, угрюмо нахмурив свои черные брови. – Эта проказа поразила магическую науку сверху донизу. С тех пор, как ученая степень стала ступенькой для карьерного продвижения, все прогнило до основания. Стоит только кому-то нащупать интересную тему для исследований, способную и впрямь что-то изменить в нынешнем состоянии магии, как Лига устами ученого совета либо запрещает двигаться в этом направлении, либо передает эту тему тому, кто в первую очередь заботится о благосостоянии самой Лиги! Прочим же надлежит довольствоваться перебиранием давно известных истин, да рукоплескать очередному чародею, прибавившему к своим регалиям еще и ученую степень благодаря пустому, никчемному сочинению, где на разный лад повторяются банальности! Никому нет дела до чистой науки.
– Но мы пытаемся с этим бороться, мессир, – подал голос Искен, чье лицо приняло подобие сочувственного выражения. – Пусть даже и вынуждены играть по их правилам...
– Чертовы правила! – выкрикнул Аршамбо в сердцах. – Они лишают меня лучшего из аспирантов, который у меня когда-либо имелся!
– Лишают? – Леопольд поперхнулся чаем, явно не подозревая до этой секунды, что наши неприятности зашли настолько далеко.
– Именно! Мы вряд ли сумеем выполнить условие мессира Урбана, – сокрушенно ответил Аршамбо. – Он потребовал, чтобы вы выступили на научном симпозиуме, который намечен на завтрашний день. Вы должны подготовить доклад по теме истории магии, который убедит ученое сообщество в том, что вы можете оставаться моим аспирантом, несмотря на допущенное нарушение устава Академии при вашем поступлении.
– Доклад? – переспросил магистр Леопольд, и я, к ужасу своему, поняла по его бесстрашному тону, что магистр куда пьянее, чем мне показалось вначале. – Но это же пустяки, дорогой мой Аршамбо! Разумеется, я приму участие в симпозиуме, раз это так важно!..
– Вы сделаете это? – радостно вскинулся Аршамбо. – Ах, магистр Леопольд, вы возвращаете мне надежду! Но уверены ли вы...
– Вне всякого сомнения, – пробормотал магистр Леопольд и блаженно сощурился, явно готовясь заснуть. Спас ситуацию Мелихаро, как нельзя более вовремя появившийся в гостиной и объявивший, что в столовой всех ожидает ужин. Перечисление блюд оказалось долгим и волнующим; проголодавшиеся Аршамбо и Искен не стали ждать повторного приглашения, и стоило им только отвернуться от магистра Леопольда, как я ухватила подвыпившего чародея за плечи и яростно затрясла его, пресекая попытки захрапеть.
– Немедленно поднимайтесь в свою комнату, зловредный пьяница! – прошипела я ему на ухо, и магистр внезапно четким и ясным голосом произнес:
– Я что-то занемог, пойду прилягу.
– Разумеется, разумеется, – рассеянно отозвался Аршамбо, уже устремившийся к столовой. Искен, напротив, на прощание обернулся, одарил меня многозначительным взглядом и жестом указал на двери библиотеки. Я поняла, что мне назначили свидание, и мысленно выругалась, поняв, что вряд ли смогу его пропустить.
Пока же мне следовало как можно быстрее затащить магистра Леопольда в его комнату и позаботиться о том, чтобы он не вздумал отправиться на поиски приключений. И без того он успел сотворить немалую глупость, пообещав написать за ночь доклад для симпозиума...
– Что за черт вас дергал за язык? – бормотала я, то пытаясь подтолкнуть магистра вперед, то удерживая от падения. – Сколько раз я вас просила помалкивать, коли уж вы перебрали!
– Опять вы недовольны, – вяло и лениво огрызался Леопольд. -каждый раз, как с нами случается какая-то холера, я первым говорю: "Все пропало, уносим ноги!". А мне в ответ заявляют, что не боги горшки обжигают, "Пейте побольше воды, мессир! Кашляйте!", – передразнил он меня. – Теперь стоило мне только безо всяких споров согласиться на очередную авантюру, как я слышу: "Что вы наделали?! Нам конец!". Мне кажется, вы ко мне придираетесь, госпожа Каррен. Именно так! Вам досадно, что я получаю столько похвал!..
– Помолчите же, проклятый забулдыга, – еще больше разозлилась я. – Скажите на милость, где мы возьмем доклад для симпозиума? Ученое сообщество – это вам не адепты, которым можно травить байки без устали.
– Подумаешь, доклад!.. – махнул рукой Леопольд и едва не покатился вниз по ступенькам. – Вы же смогли предоставить магистру Аршамбо отчеты, причем всего лишь за несколько минут. Что вам стоит написать славный доклад за целую ночь?
– Прах вас побери! – я от возмущения даже отпустила локоть магистра, но тут же вынуждена была поддержать его с другой стороны. – Что значит – написать доклад за ночь? В истории магии я разбираюсь еще хуже, чем вы! Ладно, на ходу выдумать для адептов пяток королей, десяток магов и три– четыре эпичных битвы, но с чем мы можем выйти на суд славных своим умом чародеев? Пусть история в этих кругах считается не самой важной наукой, но всяко чародеи из ученого совета не путаются в именах и датах!
– Ну так придумайте что-нибудь! – отозвался Леопольд и рухнул на кровать, до которой мы как раз добрались.
– Уже придумала, – с тоской сказала я, но, разумеется, магистра уже не интересовали мои слова – он сладко сопел, распространяя вокруг себя бражный дух.
В дверь поскреблись.
– Господин Мелихаро велели принести вам, – робко сказал слуга, в руках у которого был поднос с горой разнообразной снеди. Что ж, благодаря заботе демона следующие несколько часов не грозили состоять из одного лишь тоскливого ожидания. Я уселась за стол, придвинула к себе первую тарелку и принялась размышлять, как бы не пропасть окончательно, пойдя на поклон к Искену сегодня ночью.
Мелихаро, уставший, но довольный, как всякий человек (или демон), после победы над многочисленными, упрямыми и злонамеренными врагами, вернулся в комнату незадолго до полуночи.
– Эти дармоеды еще питают некоторые иллюзии, – сказал он, явно имея в виду слуг, – но из них выйдет толк.
– Магистр Аршамбо все еще в библиотеке? – спросила я, думая о своем.
– Нет, он сказал вскоре после ужина, что чувствует приятную сонливость, которую ранее никогда не испытывал, – отвечал Мелихаро. – Подумать только, этот господин много лет страдал от бессонницы и потреблял литры снотворных зелий, не понимая, что сна его лишают голод и несварение!
– Так он спит?
– Уж пару часов как, – сказал демон и насторожился, увидев, что я куда-то собираюсь. – А куда это вы направляетесь?..
Я, испытывая смешение множества неприятных чувств, неопределенно пожала плечами и туманно ответила:
– Нам надо как-то выпутаться из истории с докладом.
– О, нет! – Мелихаро вздрогнул, глаза его сердито и обиженно заблестели, а руки сжались в кулаки. – Вы вновь идете к этому мерзавцу! Рено, вы губите себя! Не смейте ничего у него просить!
– Но у нас нет другого выхода, – грустно ответила я, более всего страдая от того, что понимала степень справедливой обиды демона. Все его усилия были направлены на то, чтобы хоть немного ослабить влияние Искена на мою жизнь. Изменение уклада в доме Аршамбо нельзя было сравнить с победой над драконом или завоеванием королевства, но этот маленький скромный подвиг был брошен к моим ногам. А я вновь соглашалась принять участие в игре аспиранта, жертвуя теми крохами своего достоинства, что так пытался сберечь демон, окружая меня заботой.
– Если вы в этом уверены, то я не стану с вами спорить, – ответил Мелихаро, чье лицо враз утратило то вдохновенное свечение, которым было озарено весь день.
Я хотела было напомнить, что поступаю так лишь для того, чтобы Леопольд со своим секретарем и далее мог оставаться в доме магистра Аршамбо – безопасном и тихом уголке. Но мне пришлось бы объяснить и то, отчего я готова платить почти любую цену за то, чтобы Леопольд продолжал считаться аспирантом, раз за разом отвергая предложения сбежать из Изгарда. Я все еще собиралась идти по следу Каспара, но перед тем следовало надежно спрятать моих компаньонов от гнева неизвестных врагов – и ничего лучше аспирантуры Академии мне в голову так и не пришло. События последних дней показали, что магистр и демон непрестанно притягивают к себе неприятности, вместе ли они действуют или же по отдельности. Куда бы они не направились, покинув дом Аршамбо – путешествие это должно было закончиться очень быстро и печально. Вряд ли правда такого рода могла бы послужить годным утешением для опечаленного демона. Поэтому я лишь упрямо мотнула головой, точно в очередной раз говоря: "Это только мое дело!" и вышла из комнаты. На душе у меня было очень паршиво.
