Текст книги "Возвращение Дракона (СИ)"

Автор книги: Мария Доброхотова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4
Новые прощания

Тане было страшно. Нелепые создания, напоминавшие мелкие толстые пародии на настоящих драконов, просочились на улицы родной Москвы и выглядели так инородно, что вызывали нестерпимый ужас. Он ледяной волной прокатился по спине и скрутился на груди, мешая дышать. Но рядом был Адриан. Он смотрел на Таню и ждал её совета, и не было времени предаваться тревоге. Она не имела на то права.

– Мне не приходит в голову ничего путного, только драться. Кулаками и тем, что попадётся под руку.

Таня сама понимала, как смешно выглядит её предложение, и хотела что-то добавить, наверняка не менее наивное, но в это время из магазина, который теперь громили два беса, а не один, выбежал мужчина.

– Помогите! Кто-нибудь! Что за чёрт? – закричал он, глядя на то, как странные существа быстро повернулись к нему.

Адриан не терял времени. Два шага, и он был уже рядом с мужчиной. Одному бесу он свернул голову, а второму сунул здоровую руку в пасть, сжимая нижнюю челюсть и раздирая кожу о клыки. На язык беса закапала драконья кровь. Отродье завизжало. Кровь жгла его порочную плоть, дымилась и шипела, и он упал на асфальт и принялся кататься в агонии по земле, а спустя несколько секунд застыл.

– Ч-что это, Бог всемогущий? – пролепетал мужчина, глядя на мертвую тварь.

Адриан не успел ответить, его перебила вовремя подоспевшая Татана:

– Генно-модифицированные животные! – выпалила она. – Сбежали из лаборатории – в новостях говорили. Специалисты уже едут, а вам нужно спрятаться. Ну же, скорее.

– А как же эти? – растерянно спросил мужчина, указывая на тушки на земле.

– Ну давайте их похороним! – воскликнула Татана, не скрывая сарказма, и принялась заталкивать его обратно в магазин. – Давайте же, скорее.

Напоследок она оглянулась. Улица была полупуста. По ней проносились машины, замедлялись у трупов бесов, сверкали вспышки камер. Проклятый двадцать первый век. Таня покачала головой и нырнула в дверь, и Адриан последовал за ней.

Магазин оказался спортивным. Здесь было полутемно и тихо, словно стеклянная дверь отгородила их от реального мира, выпустив на его изнанку. Адриан осматривался, подходил ближе к лыжам, роликам и боксерским перчаткам.

– Вашу ж так-растак! – выругался мужчина и добавил парочку более цветастых выражений. Он упёр руки в колени и тяжело дышал, будто только что пробежал стометровку. – Кто это был⁈

– Генно-модифицированные животные, – повторила Таня, с тревогой выглядывая на улицу. У магазина образовалась пробка, и в этот момент на крышу одной из машин приземлился еще один бес, крупный, фиолетово-красный.

– Проклятье!

– Помогите! – взмолился мужчина, хватая Таню за плечи. Руки у него дрожали, а глаза смотрели с худощавого лица холодно и испуганно. – Вы знаете, что с ними делать? Помогите!

Таня покачала головой.

– Да как же я? В платье? – она развела руками, как будто призывая оценить её внешний вид: и туфли, и каблуки, и чулки.

– Возьмите спортивный костюм! Любой! Вот там коллекция от Викторино, стоит бешеных денег. Бесплатно. Кроссовки возьмите, коллаборация с Джоржаном. Только помогите! – мужчина еще раз тряхнул Таню за плечи, будто это могло помочь ей решиться.

– Адриан, этот человек любезно предложил нам выбирать в магазине всё, что понравится. Ты уже присмотрел что-нибудь?

Мангон обернулся, и в темноте глаза его азартно блеснули.

Таня скинула проклятые туфли, почти сразу про них забыв, и влезла в мягкие кроссовки. Ощущение было таким приятным, что она не сдержала стона. С улицы послышался еще один удар и приглушенные крики, поэтому Таня заставила себя поторопиться. В качестве оружия она выбрала обычную надежную биту. Взвесила её в руке, закинула на плечо и разом почувствовала себя лучше. Повернулась к Адриану и замерла.

Мангон выбрал спортивный лук с витрины, из тех, что были более-менее снаряжены. Он встал в стойку так свободно, словно с луком никогда и не расставался, легко натянул тетиву, прищурился. Здесь, посреди обычного спортивного магазина, в центре Москвы, которую громили странные существа, он снова показался ей героем волшебной сказки, древним прекрасным богом, и Таня с болезненной ясностью поняла, как далеко внизу она по сравнению с ним. Это чувство было мгновенным, оно пришло и ушло, но за короткую секунду буквально раздавило её.

– Только не говори, что ты умеешь стрелять из лука.

– Ты меня обижаешь, – улыбнулся Адриан. – Я же аристократ. Ты готова? – спросил он, закидывая на спину колчан. – Стрелы в вашем мире слишком лёгкие, как вы с ними охотитесь?

Таня хотела было объяснить, но только вздохнула. Откуда древнему богу такое знать?

– Никуда не выходите, – вместо этого велела она мужчине. – Заприте двери и вызовите МЧС.

Мужчина несколько раз коротко кивнул.

Таня шагнула из полутьмы магазина на залитую густым электрическим светом улицу. За несколько минут, что она пробыла внутри, ситуация изменилась. Дорогу запрудили машины. Они останавливались то вкривь, то вкось и создавали пробку. Некоторые люди выбежали из автомобилей и тыкали телефонами в сторону странных созданий, те, что поумнее, оставались внутри. На фонарном столбе сидел бес и упоенно его граз, а в следующее мгновение прыгнул, приземлился с грохотом на крышу машины и вцепился в телефон незадачливого мужчины. Тот закричал и с испугу врезал бесу по шипастой морде, распоров руку о наросты. Тварь отлетела и смачно шлёпнулась на асфальт, а героический поступок был встречен радостным воплем «знай наших!»

Таня огляделась. Ей показалось, что бесы везде, на самом же деле их была едва ли дюжина, но повинуясь им одним знакомому зову появлялись всё новые и новые твари, крупнее и уродливее прежних.

Адриан встал справа, замер, оценивая ситуацию.

– Снимай дальних, – сказала Таня. Внутри что-то мелко дрожало, и рука, сжимавшая биту, вдруг стала влажной. – А я тебя здесь прикрою.

Адриан повернулся к ней, улыбнулся.

– Ну ты чего? – нахмурилась Таня.

– Вот за это я тебя и люблю.

– Что?

Жилы вспыхнули огнем, жар расплавленным металлом прокатился по венам. Краска залила щёки, а сердце замерло на мгновение и принялось глухо колотиться в грудь. Ни близость опасности, ни ожидание драки не было способно так распалить Таню, а одна короткая фраза заставила адреналин бурлить в крови. Она набрала воздух в грудь, чтобы что-то ответить, но Адриан коротко кивнул:

– Слева.

Больше не нужно было слов. Таня перехватила биту, развернулась и со всей силы врезала подвернувшемуся бесу. Она вложила в удар всю страсть, весь жар, что охватил её, и что-то хрустнуло в плотном тельце, а бес полетел далеко-далеко, но Таня уже не обращала на него внимания. Она кинулась вперёд, к следующей твари, чтобы опустить биту на его голову сверху вниз. Брызнула иссиня-фиолетовая жижа, и в животе у Тани порхали проклятые бабочки, а руки дрожали от чувств. Предплечье жгло: ожили цветы, лепестки загорелись ярче, медленно зашевелили лепестками. В груди зародился драконий огонь, он заполнил Таню целиком, она пылала изнутри от драконьего пламени и восторга, а вокруг мелькали огни московской улочки. Люди что-то кричали, она не разбирала их лиц. Встала стеной между Адрианом и лезущими к нему бесами, и ни разу он не отвлекся от стрельбы. Легким движением он тянул стрелу, натягивал тетиву и разжимал пальцы, отпуская стрелу в полёт. Таня не следила за ней, уворачиваясь от летящего на неё беса, но чувствовала всем существом, как наконечник достиг цели. А Мангон тянулся за другой стрелой. Ему не приходилось отбиваться, потому что маленькая злобная Таня, упивающаяся пьянящей яростью, не подпускала к нему ни одной проклятой твари.

Люди ожили, осмелели. Те, что покрепче, бросились помогать бить монстров, и парочку им даже удалось победить, прежде чем бес вцепился одному из них в плечо. Мужчина закричал, отшатнулся. Вцепился в холку чудовища, постарался стащить его с себя, но тщетно: тот намертво вцепился в плечо и трепал его, как кусок мяса. Пиджак вмиг пропитался кровью и масляно блестел в свете фонарей. Кричала женщина. Истошно вопила сигнализация, я хозяин машины ругался, пытаясь её заткнуть, но у него ничего не получалось. Кто-то попытался выехать с улицы по тротуару и врезался в заградительный столбик.

– Им нельзя соваться на бесов! – проговорил Адриан Тане в ухо. Механическая рука сжимала её плечо, голос оставался холодным. – Вели им вернуться в мобили.

Таня кивнула, врезала ногой по подвернувшемуся бесу, прижала руку к его лысой голове и выпустила небольшой огненный шар прямо ему в темечко, туда, где начинались шипы. Едва заметно мелькнула вспышка, а бес истошно взвыл и обмяк.

– Вернитесь в машины! – закричала Таня, оставляя тварь позади. Бес кинулся на неё справа, но она отмахнулась, словно от подачи мяча. – Здесь опасно! Вернитесь в машины!

– Что происходит? – закричал мужчина в белом костюме, и на Таню тут же посыпались вопросы:

– Кто эти чудовища?

– Вы из полиции?

– Вы нам поможете?

– Почему вы молчите⁈

Мужчина с бесом на плече уже не кричал, а жалобно хныкал низким голосом. Он сполз на землю, привалился спиной к теплому боку своей машины, а тварь с чавканьем пила его кровь.

– Эй, вы живы? – Таня опустилась перед ним на одно колено. – Потерпите минуту.

Она схватила беса за бок и пропустила через пальцы драконий огонь. На этот раз получилось заметно, и Таня скривилась. Ей не хотелось привлекать внимания, хватало татуировки, что едва заметно шевелилась. Огненный шарик прокатился по жилам, сорвался с ладони и разорвал живот беса, раздувшийся от крови.

– Вот так, – Таня едва шевелила непослушными губами, справляясь с рвотным позывом. Мимо просвистела стрела. Таня схватила то, что осталось от беса, и оторвала от несчастного плеча. Кровь полилась с новой силой. – Кто-нибудь! Ему нужна помощь! – закричала она. – Бинты или хотя бы тряпка!

Закричала женщина: бес спрыгнул с крыши прямо ей под ноги.

– И свалите вы уже в свои чёртовы машины! – сдирая горло от крика, завопила Таня. – Я больше никого спасать не буду!

Она хотела что-то ещё добавить, но не успела. Кто-то навалился на неё сверху, толкнул вперёд, на асфальт, прижал всем весом. Таня почувствовала запах невыносимой тухлятины и подумала, что на этот раз её точно вырвет. Слева рядом с головой встала мощная лапа. Темно-бардовая толстая кожа вздулась уродливыми пузырями. «Бес, – успела подумать Таня. – Какой огромный». А в следующую секунда над её головой раздался оглушающий рёв. На асфальт, её спину и голову полетели какие-то влажные ошмётки, наверное, слюна. Таня попыталась встать, опираясь на руки, но тшетно: туша была слишком тяжёлой. Бес, почувствовав движение, сжал когти, разрывая платье и царапая нежную кожу.

– Проклятье, слезь с меня! – прохрипела Таня, но все её попытки освободиться напоминали нелепую возню.

На неё прыгнул ешё один бес, мелкий, зато прямо на голову, и тут же вцепился лапами в волосы.

Кричали люди. Невыносимо громко орала сигнализация, где-то далеко послышался вой сирен. Тане вдруг стало страшно. Но больше всего – обидно. У неё оставались последние часы в обществе Мангона, и она проводит их, лежа на асфальте в вонючей слюне. Монстр навалился ещё сильнее, вжал её в теплое пахучее покрытие дороги. Приблизил пасть, гортанно прорычал что-то у самого уха. Вопреки всякой воле, Таню охватил такой сильный животный страх, что она была уверена, что не выдержит.

* * *

Таня посмотрела на Антона. Тот стоял, сжав несчастную трубу в трясущихся руках, и криво улыбался, и в глазах его плясали безумные огоньки.

– Вот оно как… Оказывается, – проговорил он. Что имел в виду, знал только он сам.

– Антоха, уходи! – повторила Таня. Она потёрла шею, удивлённо посмотрела на испачканную красным руку, будто и забыла уже, как на неё напали.

– Нет уж, – ответил Антон. – Кто вы вообще такие? Супергерои? Из тебя сделали суперсолдата в лаборатории?

– Я не…

– Сзади! – крикнул Мангон, и Таня, не задумываясь, перехватила биту скользкими от собственной крови пальцами, и с поворота врезала твари по морде. Она даже не заметила беса толком, перед глазами плясали точки и расплывались разноцветные круги. А из переулка уже неслась новый отряд монстров, и Тане казалось, что их бесчётное множество, и ряды их уходят вдаль и ввысь, насколько хватало глаз. То давали знать о себе усталость и пережитое потрясение, и все переживания дня, но слева появился Мангон, справа встал Антон, и оказалось вдруг, что есть ещё силы сражаться.

– Во имя Великой Матери! – закричал на драконьем Мангон, накладывая на тетиву грязную стрелу.

– Хрен вам, а не Москва! – неистово заорал Антон, а Таня просто добавила:

– А-а-а!

И они втроём бросились вперёд. Мимо машин, в которые набились перепуганные люди, мимо фонарей и слепых витрин, вперёд, навстречу уродливой толпе. Они бежали, сжимая своё оружие, под вой сирен и стрёкот лопастей вертолётов, врезались в монстров. Таня кого-то ударила битой. Почувствовала боль в руке, повернулась. Почти равнодушно стряхнула с себя беса, у которого из пасти валил пар. Схватила другого за склизкую башку, направила прямо в неё огненный шар. Лепестки цветов хищно шевелились и жгли кожу. Таня увидела беса, который летел на Антона, и замахнулась, чтобы сбить его… но тут же кто-то врезался в неё, толкнул смёл в сторону. Она врезалась спиной в столб, и удар отозвался болью в желудке.

Таня подняла голову и увидела людей в бронежилетах, в касках и со щитами. Раздались оглушительные выстрелы, а за ними визг и стоны бесов. Рядом оказался Антон в окровавленной рубашке. он опирался руками о колени и пытался отдышаться. Мангон хотел продолжать сражение, но женщина в шлеме закричала на него, чтобы стоял на месте. Таня заставила себя посмотреть направо. Там ребята из ОМОН заставляли людей сесть в машины и освободить улицу, на которую уже частично по дороге, частично по тротуару заезжали ГАЗы Тигры. Прожекторы с вертолётов освещали сцену битвы, словно концертную площадку.

– Татана? Татана, как ты?

Голос Мангона. Его руки, горячие, как всегда. Нет, вспомнила Таня, одна у него биомеханическая, но всё равно уставшему мозгу кажется, что настоящая. Она подняла взгляд. Лицо Адриана вытянутое, обеспокоенное, но совсем не измождённое. Привык стрелять из лука, наверное. Аристократ.

Таня раздвинула губы в улыбке, показала большой палец, напрочь забыв, что в Илибурге этот жест означал крайне неприличный посыл, и повалилась прямо на грудь Мангону. Он подхватил её, прижал к себе, положил руку на покрытые пылью волосы. От него пахло шалфеем и кардамоном. Как славно.

* * *

Всё закончилось быстро. Оказалось, достаточно появиться ОМОНу с автоматами и бронежилетами, как ситуация решилась просто. У свидетелей взяли контакты и заявление о неразглашении и отпустили домой. Улицу оцепили, пропустив внутрь только скорые и спецтранспорт. На крышах машин были включены проблесковые маячки и они раскрашивали стены домов: красный, синий, красный…

Таня сидела на лавочке, укутанная в одеяло. Кто-то принёс ей обжигающий, сильно разбавленный кофе. Но она была почти счастлива сжимать в руках горячий стаканчик. Рядом сидел Мангон, прямой, величественный, и одеяло на нём смотрелось, как королевская мантия. Таня хмыкнула. Смешно.

Им приказали ждать начальство. На шее у Тани красовалась повязка, приклеенная к коже пластырем. Предплечье обхватывал бинт. Драконий огонь в груди давно погас, цветы на руке поблекли и замерли. В остальном она оказалась цела. Антон отделался парой царапин, его уже опросили и отпустили. Один Адриан был невредим и невозмутим.

– Сколько осталось до закрытия портала? – тихо спросила Таня, прижимаясь щекой к его плечу.

– Два с половиной часа по вашему времени, – голос оставался спокойным, но в нём чувствовалось напряжение.

– Что будет, если ты не успеешь? Будешь прорываться с боем?

Взвыла сирена: один из прохожих, который на первый взгляд отделался испугом, вдруг свалился в припадке, и его срочно погрузили в машину скорой помощи. Фельдшер захлопнула дверь уже на ходу.

– Ну уж нет, – Адриан хмыкнул, его плечо дёрнулось. – Я понаблюдал за вашим оружием. Впечатляет.

– Это ты и десятой части не видел, – со странной гордостью протянула Таня. – И всё же, что будет, если не успеешь?

Адриан вздохнул.

– Будем решать с Олегом. Надеюсь, он появится. Я полагаю, что долго наши артефакты в этом мире не протянут: магия должна утекать сюда так же легко и быстро, как воздух заполняет вакуум. Надеюсь, техномаги уйдут без меня и вернутся через некоторое время.

Он говорил негромко, размеренно, словно рассказывал сказку, и монотонный рассказ его убаюкивал. Подошла фельдшер, молодая девушка, которая старалась оставаться невозмутимой. Получалось плохо. Люди в спецкостюмах грузили уродливые тела монстров, и на асфальтах оставались красно-фиолетовые лужи. Жуткое зрелище.

– Мне нужна ваша подпись. И вашего друга, – сказала она, протягивая планшет. – Вы сможете перевести на иранский, что здесь написано?

Таня нехотя отняла голову от плеча Мангона, взяла бумаги. Тот улыбнулся фельдшеру тепло и ласково.

– Спасибо, – сказал он по-русски, и его забавный выговор больше не казался смешным.

– Это описание нашего состояния, – говорила Таня, просматривая документы. – Вот здесь – отказ от поездки в больницу. Они не могут нас забрать против нашей воли, если мы не угрожаем окружающим. А вот здесь… нужны твои документы.

– Я этим займусь, – заявил кто-то густым басом и выхватил планшет у Тани из рук. Она подняла голову и успела разглядеть высокого широкоплечего мужчину в защитном костюме и шлеме с поднятым стеклом. А в следующее мгновение Адриан уже вскочил и загородил её спиной, даром что незнакомец был шире его в два раза.

– Кто ты есть? – спросил он с ледяным спокойствием.

– Майор Речной. Добрыня Николаевич, – прогремел мужчина. – Сядьте, товарищ дракон, у нас с вами будет серьезный разговор. Эй, доктор! – он достал корочки и махнул ими в сторону фельдшера. – Давайте решим с документами.

Таня схватила Адриана за здоровую руку, потянула к себе.

– Сядь! О, сядь же, во имя Великой Матери! Он знает, кто ты.

– Этот человек знает, что я…

– Он назвал тебя господином драконом. Не думаю, что это совпадение.

Таня с тревогой наблюдала за тем, как майор заполняет бумаги, ставит свои подписи и диктует номер телефона, по которому с ним наверняка смогут связаться все, у кого возникнут вопросы. Потом он кивнул несчастной девушке-фельдшеру, которая больше не старалась казаться невозмутимой, и вернулся к Тане и Мангону. Майор снял каску и держал её под мышкой. У него оказалось широкое лицо, коротко стриженные светлые волосы и твердый взгляд. Тане почему-то подумалось, что этот человек умеет быть очень добрым, даже добродушным, но на неё он смотрел с нескрываемым неудовольствием. Он некоторое время молчал, как будто собираясь с мыслями, пару раз порывался начать и мрачно замолкал. Потом вдруг скривился, махнул рукой и устало выдохнул:

– Как вы меня достали.

Таня вскинула удивлённый взгляд. Они были в Москве всего пару дней и не успели нигде примелькаться, если не считать этого злополучного вечера. Когда бы и кому они успели надоесть?

– Простите?

Добрыня Николаевич мотнул головой, приказывая подвинуться, и Таня послушно отодвинулась от горячего бока Адриана, поймав его обеспокоенный взгляд. Майор грузно опустился между ними, положил локти на колени, сжав в руках шлем.

– Достали меня, говорю. Ходят туда-сюда, будто мёдом вам тут намазано. Что в своём мире не сидится? У вас там магия-шмагия, драконы и прочая срань. Чего к нам-то лезете?

Тане не стало понятнее, только еще обиднее.

– Между прочим, я местная. Татьяна Синицына, – проворчала она. Майор посмотрел на неё удивлённо и как-то совсем по-иному, заинтересованно.

– А этот вот? – он кивнул в сторону Мангона, который тщетно пытался уловить нить разговора.

– Этот вот дракон, – призналась Таня. – Откуда вы знаете про Лурру?

– А ты думала, в родной полиции дураки сидят? – усмехнулся Добрыня. – Что чужаки будут дверью между мирами хлопать, а мы ни сном ни духом? Э-э, нет, мы за этими ходоками давно наблюдаем. Всех взяли на карандаш. Крысы в халатах предупреждали нас, что всё закончится плохо, но мы не думали, что так быстро.

– А что произошло? – спросила Таня. Параллельно она старалась всё переводить Адриану, чтобы он был в курсе.

Добрыня Николаевич повертел в руках шлем, полюбовался, как в его начищенной поверхности отражаются отблески маячков.

– Давайте я вам кое-что объясню, ребята, – наконец сказал он. – Когда вы открываете эти чертовы порталы, миры, как пузыри, соприкасаются. Но если они соединятся до конца, обоим мирам придёт конец. Всегда остаётся щель. Куда она ведёт, никто не знает. Умники говорят – в небытие. И вот из этого небытия полезли всякие твари.

– Из царства Бурунда, проклятого сына Великой Матери, – мрачно проговорил Адриан, будто и правда понял, о чём речь.

– Мы не хотим ссориться с драконами. Признаюсь, мы надеялись на выгодное сотрудничество. Не одним же им выгоду получать, – Добрыня Николаевич покосился на новенькую механическую руку Мангона. – Но и рисковать Землёй мы не можем. Если откроете портал ещё раз, чёрт знает, что оттуда полезет. И не засосёт ли нас самих туда.

Таня слушала, потом переводила Адриану, а сама чувствовала странное безразличие на грани с отупением. Она устала, очень сильно устала, и всё, что её интересовало, сможет ли она вернуться в кровать.

– И что вы сделаете с нами? Арестуете?

Добрыня Николаевич строго посмотрел на неё. Взгляд у него был тяжёлый и острый, как копьё.

* * *

– Я отпущу дракона. В последний раз. В виде исключения. Но если ещё раз откроется дверь, – он повернулся к Мангону и обращался уже к нему напрямую, – я предупреждать не буду. Вы видели, какие у человечества игрушки, и я все направлю против вас.

Таня перевела, аккуратно, слово за словом, смягчая некоторые фразы. Но Мангону, правителю своей страны, это было без надобности. Он догадался обо всём, о чём умолчала Таня, и о том, чего она даже не поняла.

– Это мудрое решение, – ответил он спокойно, но не подобострастно. – Я благодарю вас за возможность спокойно уйти. Взамен обещаю проследить, чтобы наши эксперименты больше не угрожали вашему миру.

Майор внимательно выслушал перевод Тани.

– Что ж, рад, что мы поняли друг друга, – он поднялся. – Вам же, Татьяна, я советую отдохнуть. И ради бога, не делайте глупостей, – Добрыня поморщился так, будто очень устал и с ужасом думает о дополнительных неприятностях. – Завтра после обеда пришлю за вами людей. Поверьте, мы подготовим для вас очень интересное предложение, – и в голосе его слышалась такая многозначительность, что Таня поняла: предложение и правда будет серьезным и щедрым. И стоить будет ей всей её свободы.

– Мне можно будет попрощаться с Мангоном сегодня? – спросила она.

– Да. Только в пределах Москвы. К порталу выехать мы вам не позволим. Сами понимаете. Ольга! – крикнул майор куда-то в сторону. От группы спецназовцев отделилась девушка в чёрном усиленном костюме. На ней уже не было шлема, и в тёплом свете фонарей её круглое лицо казалось невероятно красивым. У неё были крупные славянские черты: большие глаза, широкие тёмные брови, чувственные губы, тронутые тонкой ниткой шрама, и крупный нос, а через плечо спускалась толстая русая коса. Ольга будто сошла со страниц сказки и влезла в костюм силовика, высокая, статная и строгая, само воплощение русской красавицы. Таня украдкой посмотрела на Мангона. Ей до смерти хотелось, чтобы он восхитился красотой, какую не встретишь среди смуглых илибурженок, и в то же время она боялась увидеть в его глазах интерес. Мангон же проявил только вежливое любопытство.

«Вот ведь кусок камня!» – со смешанным чувством досады и удовлетворения подумала Таня.

– Ольга, знакомься, наш новый сотрудник – Татьяна Синицына. Работает со следующей недели. Организуй ей и этому вот… гостю транспорт и доставь по адресу, который она назовёт. Всё запиши, потом в докладе подробно доложишь. Мужчине можно покинуть Москву, а потом Землю. Проследите за этим. И установите у дома Татьяны патруль, за её безопасность отвечаете головой.

Майор, не особо скрываясь, установил за Таней слежку.

– Так точно, – ответила Ольга и, отбросив за спину шикарную косу, строго посмотрела на Таню, а потом протянула ей руку. – Ольга Михайловна, лейтенант специального отряда.

– Татьяна Григорьевна, – ответила Таня. Рукопожатие Ольги было крепким, почти мужским, и Таня ответила ей так же. Что-то в лейтенанте вызвало странное раздражение, то ли оценивающий цепкий взгляд, то ли манера держаться, но Тане не хотелось бы дальше общаться с Ольгой. Ей и в голову не пришло, что они с лейтенантом слишком похожи, чтобы нравиться друг другу.

Ольга водила большой внедорожник, напоминавший больше склеп, приткнувшийся у тротуара, нежели автомобиль. Мангон позволил Ольге пройти вперёд, а перед Таней открыл заднюю дверь, легко склонив голову. В салоне было просторно и ненавязчиво пахло духами. На заднем сидении валялся потасканный розовый медвежонок, один вид которого вызвал острый приступ тоски. Мангон легко заскочил на ступеньку и сел на сиденье рядом.

– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросил он, не обращая внимания на настороженные взгляды Ольги. Пальцы новой руки легли на Танино запястье.

– Очень странно, – ответила та. – Я будто во сне. Долгом и больном, и никак не могу проснуться.

– Потерпи немного. Я скоро уйду, и жизнь твоя станет проще.

Таня сжала кулаки и отвернулась. Властелин неба, правитель целого народа, и такой бестолковый. Последние не часы – минуты, что они вдвоём, на одной планете, в одном мире, и Тане бы прижаться к Адриану и замереть, запоминая, наслаждаясь, впитывая его запах, а вместо этого она смотрела в окно, дрожа от холода и отчаяния.

Спустя полчаса машина тихо вкатилась в московский дворик, где Таня провела все своё детство. Темные окна равнодушно смотрели на странную процессию, и лишь в нескольких светились лампы. Таня безошибочно нашла окна своей квартиры и с замиранием сердца поняла, что на кухне горел свет. Отец не спал.

Во дворе обнаружился автомобиль Олега. Мангон только вышел из машины и помогал выбраться Тане, когда Олег подбежал к ним. Он выглядел взволнованным. Волосы растрепались, пиджак был расстегнут, галстук где-то потерялся, а на вороте бурели темные пятна.

– Дэстор Мангон, с вами всё в порядке? – Олег почти закричал, но осекся под строгим взглядом Ольги, которая спрыгнула с водительского сиденья.

– Это ещё кто? – не особо дружелюбно спросила она.

– Это Олег, наш водитель. Мы наняли его, чтобы удобнее было передвигаться по Москве, – Таня решила не говорить, что Олег в курсе, кто такой Мангон, и путешествий между мирами, но особых иллюзий не питала: люди вроде Ольги быстро всё разнюхают. – Не волнуйся, – она тронула Олега за локоть, желая успокоить, – с нами всё в порядке.

– Твари… Они прорвались! Я пытался что-то сделать. Я хотел забрать вас, но не успевал. Не знал, куда лететь в первую очередь.

– Мы знаем. Но уже всё в порядке, – она нашла в себе силы улыбнуться.

– Татана, время, – мягко напомнил Мангон.

Желудок свернулся в ледяной клубок. Таня буквально кожей чувствовала, как утекают минуты.

– Да, точно. Олег, через час Мангон должен быть на другом конце Москвы, – она не стала упоминать о портале, пытаясь защитить его. – Поможешь?

– Конечно.

Таня повернулась к Мангону. Он показался вдруг таким чужим в темном московском дворе, будто был ненастоящим. А может, ненастоящей была Москва, так, нарисованный фон, натянутый на зелёный экран. Адриан смотрел прямо на неё, и обычное его спокойствие трескалось, и за ним проглядывали беспомощность и отчаяние. У Тани закружилась голова, грудь сдавило от приближающегося приступа. Она шагнула назад. Проклятье.

– Татана, – Адриан протянул руку. Вот и всё. – Мне пора. Давай покончим со всем быстро…

– Я купила кое-что для Жослена, – перебила Таня. Вид у неё был при этом самый несчастный. – Я схожу домой, принесу. Это пять минут. Подождёшь меня?

Адриан качнул головой, грустно улыбнулся.

– Татана, у меня мало времени…

Снова проклятый желудок, будто льда в него насыпали.

– Я знаю. Я быстро. Только не уезжай. Пожалуйста, не уезжай.

И она развернулась, как в прорубь прыгнула, и оставила Адриана во дворе в компании странной Ольги и не менее странного Олега, а сама побежала по лестнице наверх, перепрыгивая через ступеньку. Ждать лифт не было никаких сил.

«Вот и всё. Он уходит. Не может быть».

Сердце билось изо всех сил, разгоняя кровь, и та оглушительно стучала в ушах: «Не может. Быть. Не может. Быть. Не может. Быть».

Дверь не была заперта. Ручка легко поддалась, и на лестничную площадку упала полоса света. Таня шагнула в коридор, и из кухни тут же показался отец. За его спиной виднелась встревоженная Любовь.

– Танюха! Всё в порядке?

– Да. Свадьба затянулась, – она облизала пересохшие губы, запустила руку в волосы, потянула их. – Адриан. Он уезжает. Я пришла за сумкой. Там краски, карандаши для нашего друга. Он, знаешь, художник, – сказала Таня и осталась беспомощно стоять у двери.

– Черная такая? В твоей комнате? – понял отец и вернулся через минуту, держа в руках большую холщовую сумку, набитую масляными красками, пастелью и карандашами. Таня взяла её, забросила на плечо. Вцепилась в ручки похолодевшими пальцами и замерла, во все глаза глядя на отца. Повисло тягучее молчание, в котором вязли секунды.

– Так что же, – не выдержала Любовь, – ты проводишь своего друга и вернешься? Нам всем спать пора.

«Провожу его, – подумала Таня. – Адриана. Попрощаюсь с ним. Навсегда. Вернусь в свою комнату, в свою постель. Завтра надену джинсы и поеду к этому Добрыне. Они меня не отпустят. А Адриана больше не будет. Никогда не будет».

Думала и смотрела во все глаза на отца. И он понял. Знал с самого начала.

– Нет, Люба, Таня больше не вернётся, – сказал он.

– Да как же это так? – всплеснула руками Любовь.

А у Тани внутри что-то оборвалось. Огромный камень скатился с души и помчался, сминая всю её решимость, и самообладание, и спокойствие. Губы предательски задрожали, и из глаз потекли слезы, оставляя некрасивые чёрные дорожки.

– А вот так, – Григорий не сердился и как будто даже не печалился. – Дети вырастают, Люба, и им нужно уходить из дома. Так и должно быть. Это правильно.

– Папа, – выдавила Таня и больше не смогла ничего сказать. Бросилась вперёд, повисла у отца на шее и разрыдалась. Она заливала его тельняшку слезами, горькими слезами раскаяния и прощания, не замечая, как тяжёлая сумка впивается в бок. И в морщинах Григория блестели слёзы, когда он поглаживал вздрагивающие плечи дочери, и тогда Любовь обняла их обоих, даря тепло и поддержку, которых им обоим так не хватало.