Текст книги "Возвращение Дракона (СИ)"

Автор книги: Мария Доброхотова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 3
Свадьба и бесы

Однажды, будучи ещё совсем юным драконом, Адриан нашёл в библиотеке Илибурга забытый всеми документ из старого мира. Он представлял собой несколько пергаментов, чернила на которых наполовину стёрлись из-за времени и песка. Но это не остановило юного Адриана, одержимого Иль-Абуром. Он с головой погрузился в расшифровку и перевод текста. И каково же было его разочарование, когда обнаружилось, что весь труд посвящён свадебным ритуалам. В своих записках автор, назвавшийся Ат-Тетосом, описал и сватовство, и откупные за невесту, и проводы её замуж, больше напоминавшие похороны, и саму свадьбу, которая символизировала возрождение. Адриан решительно не понимал, как такое презренное событие – свадьба – может занимать столько места в умах и сердцах людей.

А свадьбы тем временем отражали саму суть культуры Иль-Абура, как отражали сердце любого другого народа. Потребовались годы, которые сбили юношескую спесь с дракона, чтобы он смог понять истинное значение ритуалов. И теперь Адриан, поправляя непривычно тугой узел галстука, криво усмехался, вспоминая прежнюю свою наивность. Он видел много свадеб и сам стал мужем, а теперь хотел разделить с Татаной чужой праздник, чтобы понять её культуру, а через неё – её саму. И это понимание, это прикосновение к душе – единственное, что было ему доступно, а сама свадьба – последний повод для встречи.

Олег привёз его в лавку портного, где было очень просторно, светло и пахло лёгким парфюмом. Не было в той лавке ли лепнины, ни дорогого дерева: белые стены, небольшая кожаная мебель и много стекла, – но верным чутьём дракона, привыкшего к роскоши, Адриан понял, что попал в презентабельное место. Предупредительные девушки в нескромных чёрных платьях помогли подобрать ему костюм, который выгодно подчёркивал и рост, и аристократичные черты лица, и манеру держаться. Ткань была Адриану незнакома, но она была мягкой и качественной, и едва ли он мог желать чего-то лучшего. Но его смущала простота линий и лаконичность: не было ни богато вышитой ткани, ни драгоценных камней, ни пышных жабо, ни серебряных пряжек. И он отчаянно нуждался в мнении Татаны, чтобы не выглядеть на празднике глупо.

Олег привёз её около четырех часов дня. Адриан быстро привык к местному времени и уже легко ориентировался в нём. Голос Татаны он услышал ещё из коридора, поправил манжеты, одёрнул воротничок. Скрипнула дверь.

– Добрый день, Татана, – начал было Адриан, но запнулся и беспомощно замолчал.

Татана стояла у двери и смущённо улыбалась, и Мангон успел подумать, что ему конец. Эта мысль, короткая и грубая, всплыла в голове и пропала. Потому что любые слова, которые только мог припомнить Адриан, казались нелепыми. татана была обворожительна. Чёрное платье обнажало крепкие ноги и было преступно коротким по меркам Илибурга, но невероятно шло Татане, гораздо больше, чем огромные илирийские турнюры. На ногах у неё были туфли с открытыми носками на очень высоком и толстом каблуке, что делало её непривычно высокой. Волосы, обрезанные неумелой рукой беспризорной девчонки, теперь были аккуратно подстрижены, уложены волос к волосу, и концы их игриво розовели. Вопреки своему обыкновению, глаза Татана густо подвела чёрным, совсем как для ритуала Великой Матери, а губы краснели яркой помадой. И все традиции Илибурга, всё его ханженство померколо перед обаянием молодости и той естественностью, с которой Татана носила одежду своего мира.

– Я решила надеть платье, – проговорила она, и щёки её горели от смущения, а глаза блестели так, будто она вот-вот заплачет. Она хлопнула себя по бедрам, как будто говоря: «Вот так получилось».

Адриан подошёл ближе. Сейчас его способность владеть собой пришлась как нельзя кстати, иначе бы он рухнул к её ногам, обнял колени и навряд ли смог подняться до скончания времён. Но он заставил себя легко улыбнуться и, несмотря на внутреннюю дрожь, спокойно проговорить:

– Ты выглядишь великолепно, – а потом взять её руку, покрытую шрамами, и прижаться к ней губами, вдыхая незнакомые ароматические композиции.

– Правда? Ты так думаешь? – спросила Татана, заправляя прядь волос за ухо. Она тянулась вперёд, нуждаясь в подтверждении своей красоты и не веря им, а Адриан никак не мог понять, как можно сомневаться? Болезненная нежность захватила все его существо, и он едва справлялся с желанием касаться её снова и снова.

– Я бы никогда не стал тебя обманывать, – мягко заметил он.

– Перестань, вся наша история началась со сплошного обмана, – усмехнулась Татана.

Наша история. Его и Татаны. И они приступили к последней главе.

– Значит, отныне я буду с тобой предельно честным. Всегда.

– Звучит почти угрожающе, – улыбнулась Татана.

– Ну, а я? – Адриан снова повернулся к зеркалу, одернул здоровой рукой сначала одну, потом вторую полу пиджака. – Как я выгляжу?

Татана встала рядом, посмотрела на него в зеркале.

– Великолепно, – она выглядела почти счастливой. – Я не очень разбираюсь в дорогих вещах, но даже мне очевидно, что костюм стоит каких-то сказочных денег. Боюсь, никто не поверит, что с тобой пришла всего лишь я.

Адриан повернулся к ней, легко взял за подбородок большим и указательным пальцем.

– Никогда так не говори, – почти прошептал он. – Это я не достоин стоять рядом с тобой.

* * *

Коснуться бы её губ! Прижаться к ним, снова почувствовать вкус, забыть про всё на свете. Но Татана смутилась, отвернулась. Всё верно, она не для него. Его участь – опостылевшие апартаменты в тошнотворных башнях и бесконечные советы, которые не способны удержать рушащееся равновесие.

– Пойдем уже, – проворчала она и положила руку на сгиб его локтя. – Олег нас наверняка потерял.

Адриан вывел её из гостиницы, где жил эти несколько дней, и проводил к машине, за рулём которой дожидался Олег. Оказавшись к Татане так близко, Мангон почувствовал, что она дрожит, и это странным образом успокоило его. Ему всегда проще было заботиться о других, чем справляться с собственными чувствами. И неловкость, которая сначала возникла в машине, быстро исчезла, сменившись ни к чему не обязывающим разговором. Татана то и дело указывала в окно, обращая его внимание на дома, парки, мосты и градирни, и стройные ряды опор, что держали на своих плечах бесконечные линии проводов. Адриан слушал её, и его безмятежное счастье ощущалось тем острее, чем яснее он понимал: оно очень коротко.

* * *

В воздухе витало ощущение праздника. Уже на подъездной дорожке к отелю были слышны отзвуки далёкой музыки, смех и как будто даже звон посуды. Белое здание, примостившееся среди красноствольных сосен, напоминало лебедя, задремавшего на берегу озера. Перед стеклянными дверьми сгрудились белоснежные столики под зонтиками, но они были пусты: праздник проходил на заднем дворе.

Татане было трудно идти на огромных каблуках, и она крепко сжимала локоть Адриана. Однако он с изумлением заметил, как она изменилась. В Татане появилась нетипичная для неё уверенность, какую она не проявляла ни на одном из званых вечеров в Илибурге. Там она тушевалась и казалась ещё меньше ростом, чем обычно. В родном же мире вышагивала рядом с Адрианом быстро и спокойно, так, как если бы они были дворянской четой.

– Добрый день, – поприветствовал их лакей в строгом чёрном костюме. И потом спросил что-то ещё, на что Татана с улыбкой ответила:

– Адриан Мангон и Татьяна Синицына.

Лакей сверился со списком и пригласил их во внутренний двор.

На них обрушился праздник со всей его торжественностью и шумом. Взгляд цеплялся за накрытые столы, цветы, вазы, людей в нескромных нарядах, воздушные шары. Вокруг звучала музыка с обилием басовых партий, и человеческие голоса, и смех.

Адриан чувствовал себя так, будто ступал по зыбучим пескам. Он не знал традиций этого странного мира, не понимал, как выглядит в глазах гостей, и речь их напоминала невнятное бормотание, в котором изредка проскакивали знакомые слова, но решил, что благородство – беспроигрышная стратегия. Адриан должен вести Татану так, как вёл бы её в собственных залах. Он улыбался тем, кто улыбался ему, и легко кланялся, а сам внимательно смотрел по сторонам, отмечая жесты, движения и позы.

Вдоль живой ограды стояли столы с закусками. Огромные блюда накрывали кристально-прозрачные купола, защищавшие от пыли и насекомых. Лужайку усеяли столики, на которых стояли небольшие цветочные композиции. Спинки стульев украшали пышные белые банты. Лавируя между столами и гостями, сновали официанты с подносами. Вечер выдался душным, и на коже прислуги блестели капли пота.

– Танюха!

Татана обернулась на знакомый голос, а Адриан ощутил укол ревности. Да, этот мужчина вот-вот должен стать мужем другой женщины, ослепительной в своей красоте, но он имел право на прошлое Татаны, знал, кем она была ранее, не изуродованная Илибургом, и чувствовал горькую зависть.

– Антон! – радостно воскликнула Татана и что-то добавила на своем языке, а потом обняла друга и его жену. Женщина была едва ли похожа на ту, кого они встретили день назад в парке с фонтанами. Её макияж творили истинные художники, и они заставили невесту сиять так, как не заставила бы магия, даже если бы она была в этом мире. Большие раскосые глаза сияли счастьем, с темно-красных губ не сходила улыбка. Даже Татане достались искренние объятия и быстрый поцелуй в щеку. Татана же в ответ извлекла из сумочки заранее припасённый конверт, на который ушло пять золотых агортов из запасов Мангона.

– Молодую семью я поздравила, теперь можно поесть. Ты будешь что-нибудь из напитков? – Татана обхватила его руку и потащила его к столам. – Смотри, вот эти янтарные напитки крепкие. Здесь бренди, виски, коньяк и прочие, я не особо разбираюсь. С пузыриками в высоких стаканах – шампанское. В прозрачных графинах – водка, я советую держаться от неё подальше. А вот вино можешь попробовать, правда, надо спросить у официанта…

– Татана, – Адриан перебил её, поймал руки и заставил повернуться к себе, – Тты правда решила просветить меня на тему алкоголя?

Она коротко рассмеялась.

– Ни в коем случае. Тем более, я в нём ничего не понимаю. Смотри, это корзиночки с креветками! Что пьют с закусками из морепродуктов?

– Белое вино. Позволь, я за тобой поухаживаю.

Но тронуть бутылку ему не позволили. Официант возник будто из-под стола, перехватил вино и разлил его по хрустальным фужерам. Татана держала бокал в пальцах, покрытых шрамами, которые оставил на них Илибург, и яркие цветы замерли на предплечье, словно хищники в засаде. А она обернулась туда, где двигались, разговаривали, смеялись гости и улыбнулась, глубоко вздохнув. Ей было хорошо.

На отдельной сцене выступал небольшой оркестр. У него были необычные инструменты, электрические, насколько мог судить Адриан. Он узнал очертания гитар, и небольшое пианино, и барабаны с тарелками, но все они имели непривычный вид. Вышли музыканты. Один из них проговорил что-то в микрофон, и невеста счастливо рассмеялась, а гости разразились аплодисментами. Татана тоже засмеялась, наверное, вокалист рассказал какую-то шутку.

А музыканты тем временем взяли инструменты, барабанщик несколько раз ударил палочкой о палочку, и колонки взорвались громкой весёлой мелодией. Она была простая, более того, примитивная, построенная на гамме до мажор, а вокалист радостно что-то вопил в микрофон, но странным образом песня цепляла, брала за нутро, как это часто бывает с песнями простых бардов. И Татана повеселела ещё больше и принялась кивать головой в такт. Поймала его взгляд, широко улыбнулась, подмигнула. Великая Матерь, какой молодой и лёгкой она оказалась на самом деле! Он же не находил даже минуты, чтобы осознать, насколько молода Татана на самом деле.

Тем временем к ним подошла девица в серебристом платье, которое скорее не скрывало её тело, а подчеркивало каждый его изгиб. Мастер Ватран пришла бы в восторг. Щёки девушки горели, из причёски выбились светлые пряди. Грудь её пересекала красная перевязь с золотыми буквами. Адриан силился их прочесть, но смысл раз за разом уплывал.

– Привет, – проговорила она. – Тебя как зовут?

– Таня, – ответила Татана. – Я подруга Антона.

Это Адриан худо-бедно понял.

– Подруга Антона! Хорошо, – заявила девица. – Пошли!

Куда она звала, Адриан не понял не сразу, но она тянула Татану на пляж водохранилища, где уже вовсю танцевали люди.

– Иди! – велел он. – Иди и развлекайся.

Татана упрямо замотала головой.

– Я не могу оставить тебя! Никуда не пойду.

– Не волнуйся обо мне. Здесь много еды и алкоголя, я не пропаду. Мы пришли веселиться, так что вперёд.

Татана ещё задержалась на мгновение, но девица тянула её так настойчиво, что она наконец сдалась. Ей предложили снять туфли, Татана скинула их и босиком ступила на песок пляжа. Адриан на пару минут потерял её из вида, пока позволил официанту проводить себя на место за одним из столиков, а потом увидел её снова. Татана сначала мялась в стороне, то и дело поглядывая на него, а он только кивал с усмешкой, мол, вперёд! Это не должно быть сложнее, чем лезть в тыл мятежникам. И постепенно она начала двигаться смелее, а когда какая-то девушка схватила её за руки и утащила в импровизированный хоровод, то принялась прыгать вместе со всеми.

Адриан подносил бокал к губам, не замечая, как в него подливают вино услужливые официанты, и не отрываясь смотрел на Татану. Она уже и не оборачивалась почти, полностью отдаваясь веселью. Смеялась, закинув голову, и короткие волосы падали на глаза. Танцы в этом мире были такими же примитивными, как и музыка, и такими же искренними. Татана подбрасывала руки вверх, а потом прижимала их к бокам, прыгала, переступала на месте, покачивала бёдрами.

– Мамма миа! Хираго эгэн!* – так слышались Адриану слова незнакомой песни. Он не понимал их, но безошибочно улавливал настроение музыки, настроение людей. Они были веселы и настолько счастливы, что перехватывало дыхание.

– Мама миа! – кричал певец, и толпа у сцены восторженно подпевала ему. И тогда Татана почувствовала его пристальный взгляд, и замедлилась, остановилась, и посмотрела на него. Губы её шевелились, повторяя текст псени.

– Май май, ха кэна резис ю, – продолжал вокалист, и Татана вторила ему, замерев посреди веселящихся гостей. Она прижала руку к шее и смотрела прямо на него через всю площадку, как будто что-то говорила ему одному. И видела Великая Матерь, он бы всё отдал, чтобы узнать, о чём была та песня. Но Адриан мог только смотреть, запоминая каждую черточку Татаниного лица, и то, как закатный свет делал её кожу похожей на топлёное молоко, и то, как резко были очерчены её губы.

– Уай уай дида эва лет юго.

И в этот момент Антон налетел на Татану, разрывая их зрительный контакт. Они сначала испуганно посмотрели друг на друга, а потом рассмеялись, обнялись и снова нырнули в толпу, веселившуюся под крики певца. А Адриан остался сидеть, озадаченный и растерянный.

*здесь слова песни Abba «Mamma Mia», слова которой Адриан не имел и шанса понять

* * *

– Скучаете? – услышал он, но слово не узнал. Обернулся. На соседнем стуле сидела женщина лет тридцати. Глаза её подернулись пеленой дурмана, губы растянулись в усмешке. Она подалась вперёд, и Адриан не смог не скользнуть взглядом в её декольте. Кожа её оказалась загорелой и покрытой веснушками. – Я Елена.

О, вот это Мангон знал.

– Меня зовут Адриан, – выговорил он c достоинством.

– Какой интересный! – она говорила что-то ещё, но понятна была одна-единственная фраза. – Вы из какой страны?

– Иран, – ответил Мангон. Голос его оставался спокойным, а вид доброжелательным, несмотря на поведение его собеседницы. Вне всякого сомнения, находиться на мероприятии в таком состоянии, как у неё, было недопустимо, но Адриан проявлял чудеса смирения.

Женщина подвинулась ещё ближе. Адриан давно уже снял пиджак, и потому она беспрепятственно добралась до его рукава, спустилась ниже к запястью и как будто собралась засунуть пальцы под манжету. Мангон наблюдал за всем этим со смесью жалости и презрения.

– Где ваш спутник, тэссия? – спросил он по-драконьи. Никакой она была не тэссией, но приличия обязывали обратиться вежливо. – Вам нужна помощь.

– А тебе нужна помощь? – Татана возникла внезапно, налетела, словно порыв ветра, потянулась за бутылкой воды.

– Эта дама, – Адриан с облегчением заговорил на драконьем, высвобождая запястье из влажных пальцев незнакомки, – плохо себя чувствует. И ты мне очень поможешь, если узнаешь, где её спутник.

Татана мазнула взглядом по женщине, пожала плечами.

– Насколько я могу судить, дама чувствует себя великолепно, – усмехнулась она и на несколько секунд замолчала, залпом выпивая воду. – А её спутник или пьян, или его вообще нет. Поэтому дама решила воспользоваться тобой.

Адриан поднял на Татану удивленный взгляд. Не то, чтобы свободные нравы удивляли его, но…

– Вот так, посреди празднества? На глазах у всех? Должно же у дамы быть хоть какое-то достоинство?

Татана глядела на него смело, насмешливо. Она не была похожа на себя. Выросла, осмелела, окрепла, и сбросив наконец оковы Илибурга, расправила крылья и оказалась весёлой и влекущей, словно само воплощение молодости. И Адриана тянуло к ней сильно, как никогда до этого, как его тянуло всю жизнь к свободе.

– В моём мире это не считается чем-то ужасным. При условии, что оба согласны. Ты же не успел дать ей своё согласие?

– О таком и речи быть не может. Я не могу так поступить с тэссией, с которой явился на праздник… И если честно, она мне не симпатична.

Татана снова рассмеялась, и Адриан не понял, искренне ли ей весело или она скрывает за смехом неловкость. Но затем Татана обошла стул, на котором сидел Мангон, приблизилась сзади, а потом наклонилась и обняла его, положив голову на плечо. У неё была влажная кожа, и волосы пахли фарфюмом.

– И что ты сейчас делаешь? – спросил Адриан, не теряя вежливой доброжелательности, за что был награждён легким поцелуем в щеку.

– Спасаю тебя. Делаю вид, что имею на тебя все права, – жарко ответила Татана ему в ухо, и озноб пробрал его до костей. Женщина же и правда отстранилась, села ровно и попыталась изобразить на лице равнодушие, но из-за выпитого алкоголя это получалось дурно. Губы её скривились, и она принялась обшаривать взглядом гостей, чтобы найти причину удалиться. – Обычно этого хватает, чтобы отвадить не особо наглых женщин.

– А если этого не хватит? – как бы между прочим уточнил Мангон.

– Обращайся, я придумаю что-нибудь более… изощрённое.

От близости Татаны, её запаха и горячего шепота вдоль позвоночника разлилась тяжелая нега, но их уединение снова прервали. Снова Антон. Он что-то спросил для приличия, а затем отобрал у Адриана Татану и повлёк за собой к компании весёлых подвыпивших мужчин. Они избавились уже от пиджаков и обуви, выглядели довольными и легкомысленными. Появление Татаны встретили бурной радостью. Кто-то обнял её, как старинную подругу, другой мужчина хлопал её по плечу. Они громко говорили наперебой, но Адриан не понимал ни слова, только жадно смотрел на Татану. Она кого-то узнала, широко улыбалась, отвечала на вопросы и задавала свои. Кого-то обнимала, трогала за плечи. Эта компания становилась всё теснее, как будто они хотели обняться все разом. А потом Антон громко предложил:

– Как раньше, а?

И они встали в круг, положив руки на плечи соседей, и увлекли в этот круг Татану. Она стояла рядом с мужчинами такая миниатюрная, но крепкая и была на равных с ними. Не глупая любовница, не мудрая жена, отлученная во веки веков от мира мужчин, а равноправная подруга. Круг стал плотнее, мужчины опустили головы, почти соприкоснувшись лбами, и Татана сделала то же самое. Они что-то скандировали и невысоко подпрыгивали, а потом вскинули руки вверх, разрывая круг, и громко закричали.

– Е-е-е-е-е! – кричали мужчины, а Татана смеялась, запрокинув голову, и позволяла обнимать себя какому-то незнакомцу в сером костюме.

Так вот какой жизни Мангон лишил её. У неё была бы семья, верные друзья и столько любви, что в ней можно было бы захлебнуться. Что он дал ей взамен? Страх, одиночество, потери и разбитое сердце. Горькая ненависть к себе затопила его сердце, кислотой подкатила к горлу. Мангон продолжал подносить к губам бокал с вином, вежливо кивал тем, кто обращался к нему, что-то отвечал официантам на постыдно скудном русском и держал учтивый вид, а внутри корчился в агонии. Он знал, что сломал жизнь девушке, которую любил, но никогда так ясно не видел, чего именно лишил её, и осознание убивало его.

Музыканты перестали скакать по сцене, сделали паузу. Гитарист крутил колки, барабанщик поправлял тарелки. А потом на смену веселой простой песне они начали играть медленную мелодию. Гости замерли на мгновение, в растерянности осматривая поляну, а потом сами собой разбились на пары для танца.

Татана растерянно попятилась. Мужчины, которые сейчас обнимали её, нашли своих жён и подруг и пригласили их, а в центре, в свете яркого фонаря кружились блистающие молодожены. Следовало торопиться. Один из гостей спешно допивал вино, посматривая на Татану, и Мангон не мог уступить этот танец никому. Поэтому он сбросил ботинки, как делало большинство гостей, и ступил на песок. Он был ещё тёплым после жаркого дня, и песчинки приятно щекотали кожу. Адриан не ходил босиком по земле лет сто.

– Добрый вечер, тэсса, – он галантно поклонился и протянул Татане руку. – Подарите мне один танец?

– Только если ты не против, что я буду наступать тебе на ноги, – улыбнулась она, как показалось, с облегчением.

– О, мои ноги в полном твоём распоряжении.

Адриан провёл её ближе к сцене, туда, где в такт мелодии качались другие пары, и положил вторую, калечную руку ей на талию.

– Я не знаю, как принято танцевать в твоём мире, – сказал он.

– Ничего сложного, – ответила Татана. – Никаких правил. Просто слушай музыку и медленно двигайся, – она сделала шаг, сократив расстояние, прижавшись животом к его животу. – Можно встать ближе.

Адриан прижал её крепче.

Когда слова бессильны, приходит время танца. Во все времена и во всех мирах он был не просто движением под музыку, а ещё одним языком, полным правил и скрытых смыслов. Адриан всей душой любил танцевать, получая вместе с музыкой чуть больше свободы. Двигаясь, он задавал вопросы и получал ответы, флиртовал, получал намеки и отвергал неугодных ему тэссий. И в тот летний вечер на берегу озера, названия которому он не знал, Адриан прикрыл глаза, наслаждаясь каждой секундой.

Пожалуй, он никогда ещё не был так близок с Татаной. Не физически – ему приходилось и обнимать её, и целовать, – но душевно. Они оба понимали, что то вечер был последним, и предчувствие тоски окутывало их ледяным туманом. Адриан прижимал Татану к себе, вдыхая запах её волос, и она льнула к нему в ответ так, будто все люди вокруг исчезли. «Я хочу запомнить тебя», – говорила она. «Я не хочу тебя отпускать», – отвечал он. И музыка лилась, оправдывая их легкомыслие, и уплывала в темнеющее небо, отмеряя мгновения близости.

«Я буду помнить тебя всегда», – говорил Адриан.

И Татана отвечала ему:

«Прощай».

А потом музыка закончилась. Татана сделала шаг назад, и Адриан повторил за ней.

– Спасибо за танец, – сказал он.

– Тебе здесь не скучно? – спросила она, не поднимая глаз. Просто потому, что не знала, как ответить. – Я совсем бросила тебя. Совершенно отвратительно с моей стороны.

– Всё в порядке. Я рад, что ты хорошо проводишь время, – ответил Мангон вполне искренне.

– Нет, так не пойдёт. Скоро приедет Олег, и времени осталось немного. Пойдём ближе к воде?

И они стояли по щиколотку в холодной воде и говорили о чём-то отвлеченной, пустяковом и незамысловатом, стыдясь и страшась говорить о главном. Вот-вот должна была приехать машина и увезти Адриана навсегда в другой мир, вот только Олег не приехал. Он прислал на телефон Татаны послание, что его задержала непредвиденная ситуация, и попросил вызвать такси.

– Как думаешь, с ним всё в порядке? – Татана взволнованно крутила в руках чёрный прямоугольник.

– Да, не стоит волноваться. Такси – это наёмный экипаж? Ты знаешь, где их можно нанять?

Но искать наёмный экипаж не пришлось. Хотя всем гостям были предоставлены комнаты в отеле, что так походил на белого лебедя, новобрачные возвращались в город. И Антон предложил их довезти до Москвы и там уже вызвать такси, потому что сами они отправлялись в дорогую гостиницу. Карина выпила достаточно и сильно устала, а потому не возражала.

Разговор в машине не задался. Адриан старался сохранять спокойствие, но над желудком поселилась тревога. Что-то случилось, что-то достаточно серьезное, чтобы Олег смог бросить дракона одного в лесу. Татана чувствовала его беспокойство. Она пыталась поддерживать беседу с Антоном, на плече которого дремала новоиспеченная супруга, а сама то и дело заглядывала в глаза Адриану, пытаясь определить, насколько ситуация серьезная. Он неизменно ей улыбался и хлопал по руке, и они оба осознавали, насколько его спокойствие было лживым.

Москва, словно огромный дракон, никогда не спала. Она горела огнями, шуршала шинами, гудела гомоном человеческих голосов, шумела и светилась. Наблюдала. Хранила своё золото и свои секреты. В машине тихо играла ненавязчивая мелодия, и Антон принялся высматривать в окно место, где лучше высадить Татану с её спутником. И в этом время Адриан почуял неладное.

* * *

– Татана, – он против воли нашёл её пальцы, сжал здоровой рукой. – Я чувствую магию. Не сама осси, её следы.

– На Земле нет магии, сам говорил, – зашептала она в ответ и осеклась. Поняла. Повернулась к Антону, принялась о чём-то сбивчиво его просить. – В какую сторону нас подвезти?

– Вон туда, – Адриан махнул вдоль улицы, в конце которой чувствовал следы родной магии.

Они проехали буквально двести метров, свернули на бульвар, и тут он увидел. На столбе с дорожным знаком сидел бес. Некрупный, упитанный, тёмно-красного цвета с рудиментными крыльями и мордой, напоминавшей драконью. Татана охнула.

– Что это за бурундово отродье?

– Оно самое, – хмыкнул Адриан. – Бес, прислужник Бурунда. Нам надо выходить. Пусть твои друзья уезжают.

Не удосужившись даже проститься – настолько его взволновало появление твари, – Адриан выбрался из машины. Чужая столица заключила его в душные пахучие объятия. Светились витрины, издалека раздавался гудок клаксона. Адриан огляделся по сторонам, увидел ещё бесов. Один, бордово-красный, с шипами вдоль спины, преследовал парня, который ехал стоя на странном двухколесном транспорте, второй бросал камни в витрину магазина.

– Что будем делать? – взволнованно спросила Татана, появляясь по левую руку.

– Я превращусь в дракона, – с мрачной решимостью заявил Адриан.

– Не смей! С ума сошёл? – взвилась она.

– Эти твари бессильны против драконьего огня и крови. Ничего они мне не сделают.

– Они не сделают, а вот оружие людей сделает.

Адриан посмотрел на Татану. У неё было такое взволнованное лицо, будто она и правда беспокоилась за него.

– Ни одно оружие не возьмёт драконью броню, – почти ласково ответил Адриан, проявляя унизительное снисхождение.

– Да? А автоматы, пулемёты? Гранатомёты? – она повисла на его руке, заставила повернуться, сыпя незнакомыми угрожающими названиями орудий. – Ты не видел наши самолётные машины! Они обстреляют тебя с воздуха. Пришлют бронированные машины и людей в бронированных жилетах. Ты ничего не знаешь об оружии моего мира! Поэтому не смей – слышишь? – не смей оборачиваться драконом!

Татана говорила быстро, жарко, а в глазах её плескался страх, граничащий с ужасом. Она искренне верила в то, что говорила. Татана распалилась, щёки её пылали, причёска растрепалась, и Адриан почти залюбовался.

– Хорошо. Я доверяю тебе. У тебя есть идеи, как будем спасать город?