Текст книги "Возвращение Дракона (СИ)"

Автор книги: Мария Доброхотова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

– У вас есть время? Хоть чай на дорожку выпить? – наконец спросил отец, когда слёзы иссякли, сменившись тоской и усталостью.

Таня помотала головой.

– У нас очень мало времени.

– Ты ведь больше не вернёшься, да?

Таня испуганно взглянула на отца. Тот смотрел прямо и сурово.

– Мне нужно знать.

– Нет, пап, – выдохнула Таня. – Я буду очень-очень далеко, там, куда не летает ни один самолёт. Но я попрошу людей присмотреть за вами. Оставлю вам денег. Золото. Вы не будете одни. Люба, – она взяла руки женщины, горячие, пухлые, в свои ледяные пальцы. – Позаботьтесь об отце, пожалуйста.

Любовь улыбнулась, погладила её по растрепавшейся голове.

– Уж будь уверена, деточка.

Таня кивнула. Выдохнула, оглядевшись. Вот теперь действительно всё. Ей было грустно, но впервые за долгое время на душе стало легче. Она снова обняла Любу, потом долго и крепко – отца.

– И что же, ты даже на память ничего не возьмёшь? Что-нибудь из своих вещей?

Таня задумалась.

– Выброси их, они больше не нужны. Можно мне твою ложку? Чайную. С Кремлем на ручке.

* * *

Небо тронула нежная рука рассвета. Наступило то неверное время, когда светлеть ещё не начало, но утро уже чувствовалось в воздухе, и ночь дрожала на самой грани, готовясь вот-вот сдаться под натиском света. Таня распахнула дверь подъезда, выбежала на улицу. Ночная прохлада остудила разгоряченное от слез и поцелуев лицо. Мангон стоял у машины Олега и смотрел на свои илибургские часы, которые должны были показывать что-то около 2:30. В Москве было три часа ночи.

– Татана, – он шагнул ей навстречу и нахмурился, увидев следы слёз. – Что случилось?

– Ничего, – улыбнулась она и неловко хлопнула его по предплечью. – Давай вернёмся домой и наведём уже там порядок.

Мангону потребовалось мгновение, чтобы осознать.

– Извини, что?

– Я говорю: забери меня домой.

* * *

Ольга встала на их пути, сложив руки на груди и широко расставив ноги.

– Татьяна, тебе нужно вернуться домой, – заявила она тоном, который не предусматривал возражений. Густые брови сдвинулись к переносице, придавая её лицу суровое выражение.

– Вы не понимаете. Там целый мир, мы нужны ему, – начала было Таня, но Ольга прервала её, резко качнув головой.

– У нас с тобой приказ. Вернись домой, а твой друг пусть спасает мир, сколько влезет.

– Лурра и мой мир тоже! – воскликнула Таня, но осеклась, покачала головой. – Извини, но лучше тебе отойти.

Ольга криво усмехнулась. Её рука легко скользнула к бедру, извлекая из кобуры пистолет.

– Повтори, пожалуйста, я не расслышала, – матовый тяжелый Глок смотрел прямо в Танино лицо.

– Уйди с дороги, – послушно повторила Таня. – Разве тебе Добрыня не сказал, кто такой мой друг на самом деле? Оу, не сказал…

Ольга сжала губы в тонкую полоску, а потом коснулась гарнитуры в ухе. Таня не сразу сообразила, что происходит, и Ольга успела сказать:

– Три-ноль-один, запрашиваю подкрепление. Цель оказывает сопротивление, попытка к бегству.

– Татана, милая, девушка против твоего возвращения? – мягко и тихо поинтересовался Адриан, но Таня слишком хорошо его знала, чтобы не заметить опасные нотки в голосе.

– Она вызывает помощь.

– Как жаль…

Мангон легко тронул свой висок, и в то же мгновение пистолет выскользнул из рук Ольги и со стуком упал на тротуар. Она застонала, схватилась за голову, а потом вдруг ноги её подкосились, и она обмякла. Адриан ловко подхватил её.

– Что с ней? – встревоженно спросил Олег. Таня подумала, что он едва держится, чтобы не провалиться в панику. – Она… мертва?

– Нет. Просто Мангон немного умеет… воздействовать на голову. Она просто уснула. Нельзя её оставлять на улице, – сказала она Адриану. – Давай посадим её в машину.

Таня открыла дверцу машины-склепа, помогая Мангону усадить Ольгу на переднее сиденье. Пистолет она забрала себе.

– С ней все будет в порядке? – спросила она еле слышно.

– Должно быть. Но я не знаю, как драконьи навыки влияют на людей этого мира, – честно ответил Адриан. Таня кивнула. – Если все пройдет, как обычно, она очнется через полчаса. Нам надо торопиться.

Таня передала его слова Олегу, и тот, бледнее смерти, сел за руль своего автомобиля. Мангон распахнул дверцу пассажирского сидения, и Таня замерла, в последний раз оглядывая двор. Вот и тот тополь, который рос там, сколько она себя помнила, а под ним вытоптанная полянка, где когда-то стояла лавочка. Таня подняла взгляд и встретилась глазами с отцом. Он тенью стоял в раме кухонного окна, и первые лучи золотили его бледное лицо. Таня улыбнулась, отсалютовала двумя пальцами. Григорий коротко кивнул, и Таня наконец села в машину. Через несколько секунд рядом оказался Мангон, и всё наконец стало правильно.

– Поехали, Олег. Гони, как можешь.

– Вопрос жизни и смерти? – нервно усмехнулся Олег, выруливая со двора.

– Он самый.

Москва просыпалась. Небо на востоке посветлело, и по нему разлилась розовая рассветная нежность. В окнах домов загорался свет: жаворонки собирались на работу. Олег выехал на кольцевую автодорогу, и по ней помчался в неплотном, но довольно оживлённом потоке. Таня смотрела вперёд, на тающую темноту, стоп-сигналы машин и чужие дома, и губы её нет-нет, да трогала улыбка. Пальцы сами собой сплелись с пальцами Адриана, и он, не стесняясь, поглаживал её ладонь. С каждой минутой Илибург становился всё ближе, но Таня не хотела думать о том. Ночь и так была слишком долгой.

Она была уверена, что всё пройдёт гладко, но когда Олег съезжал на Ярославское шоссе, от потока отделились две большие машины и пристроились за ним.

– Татьяна, боюсь, у нас неприятности, – сказал он, глядя в зеркало заднего вида. Таня обернулась, за ней Мангон. Преследователи выглядели внушительно и наверняка напугали бы её до смерти, если бы оставались душевные силы бояться.

– Ты сможешь оторваться?

– Я попробую, но уверен, эти ребята – профессионалы. Так что не обещаю.

Таня с тревогой посмотрела на Мангона, но он оставался спокойным, как обычно.

– Не волнуйся, я смогу тебя защитить. В крайнем случае, превращусь в дракона.

– Я больше волнуюсь, успеем ли мы к порталу…

Олег резко выкрутил руль, и Таня не удержалась, повалилась на Мангона. Он поймал её, прижал к себе.

– Успеем. Обязательно, – проговорил он.

Раздались громкие хлопки, что-то угодило в раму заднего стекла, отчего оно покрылось сетью трещин.

– Чёрт! Стреляют! – закричал Олег. – Пригнитесь!

Он и сам сполз за руль и вёл машину, полагаясь на ограниченный обзор и огромный опыт. Автомобиль мотало из стороны в сторону, со всех сторон раздавались сигналы.

– Ниже! – зашипела Таня, увлекая Адриана на сиденье. – Не высовывай голову. И угораздило же тебе таким высоким родиться.

– Я думал, тебе нравится, – усмехнулся он.

– Твои заигрывания вообще не к месту, – смущенно пробормотала Таня. Она хотела бы оглядеться, но Адриан придавил её к сиденью, прикрывая собой от выстрелов. Очередная пуля угодила в стекло, пробила его насквозь и застряла в подголовнике правого кресла.

– Олег, быстрый! Быстрый, пажаста! – от волнения акцент Адриана стал вовсе ужасным, но Олег его понял, и машина поехала ещё быстрее, а потом резко рванула вправо.

– Жмут, сволочи!

Таня посмотрела наверх. Совсем близко она видела лицо Мангона, и безжалостный утренний свет подчеркивал каждую его морщинку. Оказалось, что чуть ниже челюсти у него есть едва заметные мягкие чешуйки, бледные и нежные.

– Я даже не против умереть вот так, – это была случайная мысль, и Таня не поняла, как высказала её вслух.

Адриан повернулся, посмотрел так, будто не понимал, о чём речь.

– Не смей так говорить! Второй попытки убить тебя Великая Матерь мне не простит.

– Ты не хотел убивать меня в том храме, – сказала Таня и осеклась, испугавшись. Она так привыкла к вето, что Матерь наложила на неё, и не подумала, что на Земле оно может не работать.

В глазах Мангона мелькнули огненные отсветы. Машина вильнула вправо, подскочила на кочке, отчего Адриан больно ударил Таню коленом в бедро, но она не издала ни звука: замерла, испуганная, во все глаза глядя ему в лицо.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты отказался приносить жертву, – торопливо продолжила она, боясь, что запрет снова вернется. – Ты не отдал меня Матери, она сама забрала меня, – подалась вперед, вглядываясь в золотые глаза, в которых плескались неверие и боль. – Ты не убивал меня.

Красивое лицо Адриана на мгновение исказила гримаса страдания, и Тане стало его бесконечно жаль. Несколько секунд он молчал, справляясь с одному ему ведомой болью, и даже не заметил, как над его головой пролетела еще одна пуля.

– Это значит, что я тебя не предавал? Что я всё это время…

Он не успел договорить. Машину повело вправо, и Адриан свалился с сиденья на пол, и Таня полетела сверху. Автомобиль съехал с дороги и теперь ехал по обочине, а потом и вовсе по траве. А потом он с громким хлопком врезался в дерево и резко остановился. Адриан впечатался спиной в передние сидения и глухо застонал. Олег громко, грязно выругался.

– Приехали! Вылезаем.

Таня выползла первой, достала сумку с красками. Что-то высыпалось, остальное спас замок-молния. Утренняя прохлада тут же схватила её за лодыжки, обвила голые ноги и плечи. Траву покрывала сеточка росы, из-за которой матерчатые кроссовки быстро промокли. Машина представляла собой печальное зрелище: вся побитая, помятая, в следах от пуль, она замерла, уткнувшись мордой в дерево, словно добитый охотниками зверь. Таня протянула руку, помогая выбраться Адриану, и в этот момент послышался далёкий ещё стрекот вертолётных винтов. Сомнений не было: это за ними.

Олег ногой выбил перекосившуюся дверь и вывалился на траву. Он разбил лоб, и по нему текла струйка крови.

– Олег! Олег, как вы? – бросилась к нему Таня, но он только отмахнулся.

– Уходите!

– Нет, подождите. Вам нужна помощь!

Олег развернулся, посмотрел на неё. Он выглядел скверно, очень скверно, и на посеревшем лице его горели безумным возбуждением глаза.

– Уходите! Вы что, хотите, чтобы всё это было зря⁈ – Олег кричал и бешено вращал глазами, будто не мог решить, на что смотреть. – Убирайтесь!

Мангон подошёл к нему и низко поклонился, прижав руку к груди.

– Спасибо за твою службу.

Раздался визг тормозов: у обочины остановилось несколько черных машин.

– Ну же! – неистово заорал Олег. – Убирайтесь! Ваш портал совсем рядом!

Таня вложила ему в руку тяжелый Глок.

– Спасись. Обязательно, – прижалась лбом к его лбу, а потом оттолкнулась и бросилась бежать. Олег и Адриан последовали за ней, и тут же за ними в погоню пустились люди в черных спец костюмах. Они кричали, кто-то даже выстрелил, и тут же закричали:

– Не сметь стрелять! Брать живыми!

Олег рванул вправо, а Адриан схватил руку Тани и повлёк её налево. Он достал какой-то прибор, который мигал огоньками, и Таня слепо следовала за ним, прижимая к боку тяжеленную сумку с красками. Сзади слышались крики и топот, и с каждой секундой они приближались. Поэтому, когда впереди показался фиолетовый разрыв портала и техномаги в коричневых костюмах, Адриан закричал во все горло:

– Все в портал! Быстро!

И сам, не сбавляя скорости, подбежал к разрыву между мирами и прыгнул в него, увлекая за собой Таню. Последнее, что она услышала, это крепкий русский мат, который описывал и всю ситуацию в целом, и беглецом в частности. А потом Таня на мгновение оглохла, чтобы в следующее повалиться на пол лаборатории, из которой она отправилась в Москву, казалось, вечность назад. Вслед за ней из портала вывалилось три техномага, и разрыв с глухим звуком закрылся. Круг со светящимися камнями со свистом и скрежетом замедлялся.

Таня закрыла лицо руками и рассмеялась.

* * *

В Илибурге как будто ничего не изменилось. Город просыпался, как в другом мире, за миллиарды световых лет от Лурры, просыпалась Москва. Воздух пах морозом, и от его чистоты кружилась голова, и даже чадящие трубы фабрик не могли тому помешать. Тверамобиль доставил Адриана и Таню к небоскрёбам, и они всю дорогу молчали. День оказался слишком долгим, и обоих не осталось сил на то, чтобы что-то сказать. Но перед тем, как покинуть автомобиль, Адриан немного задержался. Остался сидеть, расслабленно откинувшись на спинку сидения, которая казалась преступно твёрдой после автомобилей Земли.

– Что такое? – спросила Таня, а у самой похолодело под сердцем.

– Нам придётся со всем этим что-то делать.

– С мятежниками? – уточнила Таня, цепляясь за последнюю надежду. Мангон качнул головой.

– С нами, – просто ответил Адриан и наконец повернулся, посмотрел ей в глаза. – То, что ты сказала в Москве, меняет всё.

Таня покачала головой. С горлу подкатил горячий ком, который жёг и мешал говорить, но она выдавила:

– Это ничего не меняет. Мои уста заперты Матерью, и я не смогу рассказать тебе больше ничего. У тебя Марисса и ваш ребёнок, и нам остаётся только довести до конца то, что мы начали.

– Завтра будет другой день, и мы во всём разберёмся. Вместе, – он улыбнулся, а потом заставил Таню поднять голову, посмотреть на него. – Ну же, веселее. Из этого мы тоже выберемся.

Таня не верила ему, но заставила себя улыбнуться, погладила его по руке.

– Выберемся. Обязательно.

В Изумрудную башню они вошли бок о бок. Таню немного шатало от усталости, и Адриан периодически поддерживал её за локоть. Голова кружилась, но всё вокруг казалось непривычно чётким и контрастным, резким, как бывает в минуты крайнего утомления. Несмотря на ранний час, в башне не было безлюдно. Издалека раздался голос Раду:

– Кто это? Посыльный из аптеки? Его только за Бурундом посылать!

Она показалась в проходе, растрепанная, в теплой шали поверх домашнего платья. Увидела Адриана, и вскрикнула, взмахнула руками.

– Донка? – она шагнул ей навстречу. – Донка, что случилось?

А Раду вдруг как будто надломилась, повалилась ему в руки и разрыдалась. Таня, гоня прочь усталость, подошла к ним, но ничем не могла помочь, только смотреть.

– Донка, что случилось? Говори! – Адриану пришлось встряхнуть её, чтобы привести в чувства.

Раду испуганно замерла, подняла к дэстору заплаканное лицо.

– Тэссия! Тэссия Марисса, она…

Таня почувствовала, как земля уходит из-под ног.

– Что с Мариссой, Донка? – голос Адриана звучал как будто спокойно, но стал низким, угрожающе густым. – Говори! Говори, иначе видит Матерь…

– Она при смерти, дэстор, – непослушными губами проговорила Раду.

– А ребенок⁈

Раду съежилась и стала как будто ещё меньше, ещё серее.

– Марисса хотела назвать его Адрианом. Негоже хоронить его без имени, дэстор…

Глава 5
Место, где ждут

Хмурое зимнее утро сменил день, и сквозь тонкую пелену серых облаков проглядывал холодный диск солнца. Его белёсый свет лился сквозь высокие окна в малую библиотеку, выхватывал из воздуха пылинки, легко толкал их, игрался и вновь отпускал, позволяя стать невидимыми. Луч тянулся вперёд по столам и вниз, по ковру, и замирал в нескольких дюймах от некогда белых кроссовок.

Таня сидела на диване, уперев острые локти в колени и сцепив пальцы. Тело молило о пощаде, голова раскалывалась, требуя отдыха, но сон не шёл. Где-то там, наверху, в кровати умирала жена её любимого мужчины и лежало тело его сына, а Таня внизу сходила с ума от неизвестности и беспомощности. Ей оставалось только прокручивать в голове сценарии того, как произошла беда, один страшнее и нелепее другого, и от того становилось только хуже.

Заходил Денри. Говорил о том, что рад её возвращению, делился планами, но Тане было всё равно. Впервые вид друга не вызвал у неё никаких чувств. Денри ушёл. Прошло какое-то время, луч на ковре сместился влево, и тогда в комнату вошёл ещё один человек.

– Тэсса Менив-Тан?

Таня повернула тяжелую голову, посмотрела на незнакомца. Черты его расплывались, превращая лицо в сплошное невнятное пятно. Она опустила голову и с трудом подняла её, отчего кивок получился солидным и очень медленным.

– Меня зовут Терри, я ассистент доктора Ческу. Дэстор Мангон отправил меня проведать вас.

– Ну, проведайте, раз так, – отозвалась Таня и отвернулась.

Терри прошёл в комнату почти неслышно, она поняла это лишь по движению на границе видимости. Диван промялся под тяжестью ещё одного человека.

– Вы скверно выглядите, – продолжил Терри, касаясь её запястья. – Позволите вашу руку?

– Скверно, – усмехнулась Таня, не сопротивляясь тёплым пальцам ассистента доктора Ческу. – Чувствую себя я куда хуже.

– Правда? – в его голосе послышались беспокойные нотки. Он сжал её запястье, замеряя пульс. – Что у вас болит? Голова кружится? Тошнит?

– Не знаю. Кажется, болит каждая клеточка.

– Так бывает при сильном переутомлении. У вас понижен пульс и давление, вам нужно срочно в постель. Позвольте, я помогу вам подняться в ваши апартаменты.

Таня вытянула свою руку, снова сцепила пальцы в замок.

– Не позволю. С места не сдвинусь.

– Но вам нужно…

– Нет!

Она бросила короткий злобный взгляд на Терри, и тот замолчал. Кивнул, подумал немного.

– Не страшно. Я принесу вам подушку и одеяло. Ляжете здесь.

Терри не обманул. По его просьбе Тане принесли постельное бельё, а также горячий напиток на подносе, на котором рядом с кружкой лежали какие-то розовые таблетки. Терри принёс с собой необъяснимое спокойствие. Образ его расплывался, никак не хотел собираться из отдельных частей и размытых пятен, но запах трав и бумаги, деликатность шагов, тёплая мягкость прикосновений делали реальность чуть более выносимой. Он опустился перед Тане на одно колено, попытался заглянуть в лицо.

– Вот, вам нужно выпить.

– Что это? – без особого интереса спросила Таня.

– Сонные таблетки. Они помогут вам уснуть.

Она не стала спорить. Её тело перешло ту черту, когда оно ещё пыталось получить отдых, и сейчас усталость перетела в новую фазу, больше напоминавшую манию, а оттого никакие таблетки ей не помогут. Таня медленно поднесла розовые кругляши к губам и запила их. В чашке оказалось лавандовое молоко.

«Его очень любит Росси», – подумалось ни с того, ни с сего.

– Ну вот и замечательно. А теперь ложитесь, – голос Терри стал тихим и очень ласковым.

– Это бесполезно, – пожаловалась Таня. – Пока ОН наверху, я не усну.

– Хорошо, не спите, – согласился ассистент доктора. Он легко надавил на Танины плечи, заставляя её лечь на диване. – Просто полежите немного. Сможете?

– Наверное, – согласилась Таня. Подушка оказалась мягкой, как облако. Таня помнила, что облака влажные и прохладные, но в тот момент ей казалось, что они обязаны быть мягкими и теплыми, и пахнуть мятой.

– Вот так. Вы большая молодец. Вам нужен…

Что Тане нужно, она не услышала, потому что провалилась в глубокий тёмный сон.

Библиотека стала её временным пристанищем. Таня изредка возвращалась в апартаменты Гетика, чтобы поддерживать легенду о добром дядюшке, а потом сбегала обратно. Она даже ела в библиотеке и брала одну книгу за другой, уверяя саму себя, что учит драконий, а ещё географию и историю Илирии, но на самом деле просто ждала. Однажды Адриан должен был вернуться.

Прошло два дня, прежде чем в её маленьком мирке, пахнущем книгами и чаем, появилось новое лицо. Однажды вместо обычного слуги обед принесла Раду. От неожиданности Таня замерла на диване со словарём в руках как была, в широких брюках, скрестив ноги по-турецки. Раду застыла у входа, оглядывая её с ног до головы.

– Здравствуй, Раду, – Таня отложила книгу, подалась вперёд. – Спасибо, что зашла, но не стоило беспокоиться.

– Совершенно согласна, – ответила та и наклонилась, чтобы поставить поднос на стол. Вблизи казалось, что экономка постарела ещё больше, а под глазами залегли тени. – Но дэстор Мангон велел вас проведать.

– Со мной всё хорошо. Как Марисса?

Раду бросила на неё быстрый взгляд, полный такой злобы, что Таню будто ужалило, но потом женщина взяла себя в руки и проговорила:

– Она всё ещё очень слаба, но уже приходит в сознание.

– Это хорошо, – выдохнула Таня, опускаясь на диван. В груди сплелись жалость, и облегчение, и раздражение. – Очень хорошо.

Ей нужно было немного времени, чтобы разобраться в себе, справиться с образом Мангона, что стоял коленнопреклоненный перед постелью супруги, держал её за руки и умолял не покидать его. Это было слишком, но Тане почему-то хотелось окунуться в свою фантазию с головой и прочувствовать всю боль, что она подарит.

– Зачем вы вернулись?

Холодный тон вывел её из задумчивости.

– Что?

– Зачем вы вернулись в Илибург? Без вас было все так славно…

– Так велела Матерь, – ответила Таня. – Потому что у меня здесь важные дела. Я ведь тоже изо всех сил стараюсь его спасти, Раду.

Экономка долго посмотрела на неё, как будто пыталась прочесть тайные мысли, а Таня вдруг спросила:

– Ты её любишь, да? Мариссу?

– Да. И бесконечно уважаю. Она не заслужила своей участи.

– Но почему? То есть, ты же преданна Мангону, но поступаешь в услужение его жене и едва не боготворишь её. Как так получилось?

Раду покачала головой.

– Вы ничего не понимаете. Марисса Мангон – идеальная женщина. Аристократка, воспитанная, изящная, умная, благородная. Красивая.

– И только ей ты могла бы доверить Мангона? – закончила Таня. Раду встрепенулась, вскинула голову. – Не переживай. Ты можешь быть совершенно спокойна, потому что я тоже доверила ей Адриана. Мы с тобой одинаково глупы.

Внезапная откровенность не растопила сердце Раду. Она смотрела с той же неприязнью, что и в начале встречи, и ничуть не смягчилась.

– Если вы позволите дать совет, тэссия, то заканчивайте свои дела и уезжайте. Так будет всем только лучше.

Когда за Раду закрылась дверь, Таня повалилась на диван и тяжело выдохнула. А что, если Раду была права?

* * *

К третьей ночи Таня начала сомневаться, что в её затворничестве был хоть какой-нибудь смысл. Адриан не появлялся. Таня попробовала пробраться в его апартаменты, но её не пропустили. Да, охранник был в курсе, кто такая Менив-Тан, и да, у него было распоряжение не пропускать её. Да, от самого дэстора Мангона. И он предупредил, что Менив-Тан может угрожать, что позовёт дэстора Огреса, но охранник все равно не имеет права её пропустить. Даже если уважаемая Менив-Тан его сожжёт на месте. Стиснув зубы, сгорая от смущения и злости, Таня с поражением вернулась в свою библиотеку.

Наверное, ей стоило всё-таки отправиться спать. Глаза резало от мелкого шрифта, и даже лихо закрученный сюжет не спасал от сонливости. Гетик уже присылал за «племянницей» и требовал срочного возвращения, передавал, что это важно. Тане до зубовного скрежета не хотелось идти в апартаменты мерзкого дядюшки, но она начинала думать, что это было бы лучшим решением. Пока Мангон предаётся горю и семейным заботам, ей нужно заниматься делом. Таня даже пришла к мысли, что можно было бы навестить Призраков и узнать, как продвигаются их дела, а следом нахлынули воспоминания о Кэлине, его обиде и всех ребятах, что остались в старой котельной, и особенно об Анке, которой так нужно было бы образование, и платья, и хороший муж, а она была вынуждена готовить на толпу бездомных и надеяться, что Кэлин её заметит…

Таня блуждала по закоулкам воспоминаний и не сразу заметила, как открылась дверь. Вздрогнула, подняла взгляд. На пороге стоял Мангон. Он выставил руку вперёд, будто хотел защититься:

– Извини, я не знал, что ты ещё здесь.

«Ещё здесь». Так он всё это время её избегал.

Таня заставила себя дышать ровно.

– Я пойду, не буду мешать, – Адриан собрался было уходить, но Таня решительно отложила книгу:

– А ну стой, – голос её оказался на удивление спокойным, почти жёстким, хотя внутри всё дрожало мелкой дрожью. Адриан удивлённо замер. – И чем ты обычно занимаешься, когда тайком прокрадываешься сюда?

Он усмехнулся.

– Пытаюсь отдохнуть.

– Тогда проходи, – продолжила Таня, – и пытайся.

Адриан сделал шаг в библиотеку и снова остановился.

– Послушай, то, что происходит…

– У тебя есть силы об этом говорить? – перебила его она, и Мангон уронил руки.

– Нет. Ни капли.

– Вот и помолчи, – Таня не ожидала от себя такой деловитой жёсткости, но кому-то нужно было оставаться сильным. Наступила её очередь. – Проходи.

Адриан хотел что-то сказать, возможно, возразить или поспорить, но сдался. Подошёл к дивану и тяжело опустился на него. Откинулся на спинку, прикрыл глаза механической рукой, а здоровой принялся расстегивать верхние пуговицы сорочки, которые сжимали его горло. Комнату заливал ровный тёплый свет твераневой лампы, огонь в камине прогорел, только тревожно краснели головешки. К окнам льнула ночь, напирала ветрами, бросала горсти сухого снега в стекло, но в библиотеке было очень тепло и тихо.

– Ты ел сегодня?

– Не помню. Нет.

– Я попрошу принести что-нибудь.

– Нет, не нужно, – отозвался Адриан. – Я не хочу есть.

Таня подошла ближе, наклонилась. В ту ночь, уставший, несчастный, он не казался страшным, поэтому она набралась наглости и взяла его за подбородок двумя пальцами, заставила повернуть голову.

– Ты отвратительно выглядишь, знаешь это? Так ты и в самом деле станешь Тенью. И никого не спасёшь, только сам будешь нуждаться в помощи, – сказала она, и на мгновение в глазах Адриана вспыхнули желтые огоньки. Так-то лучше.

В башне было полутемно и пусто, так что шаги эхом раздавались по коридорам. У дверей замерли стражники, где-то раздавались приглушённые мужские голоса, но так далеко, что казались ненастоящими. Таня быстро нашла подсобные комнаты и добыла прохладный куриный бульон, который ей пришлось чуть ли не отнимать у несчастной служанки.

– Что вы, тэссия! Это ж из остатков мяса, для нас, для слуг.

– Ну и отлично. Жирный бульон – то, что нужно дэстору, – Таня вцепилась в тарелку, отказываясь с ней расставаться.

– Что вы! Никак нельзя подавать дэстору такое, – служанка чуть не плакала, тянула к Тане руки, хватала за рукава. – Я пошлю за поваром, он сготовит чего получше. Пожалуйста. Не гневите дэстора.

– Ну что, мне силой ваш суп отбирать что ли? – проворчала Таня. – Не растает ваш дэстор от простой еды, даже на пользу ему пойдёт. Сама-то ела?

Служанка кивнула:

– У нас целая кастрюля ещё. Может, гренок хотя бы сделать?

– Можно и гренок.

Когда спустя полчаса Таня толкнула бедром дверь в малую библиотеку, она была уверена, что Адриан уснул. Часы показывали третий третий час ночи, а Мангон выглядел слишком уставшим. Но нет, он сидел, поставив локти на колени и низко свесив голову, так что коса почти доставала до пола.

– Куриный бульон и фирменные гренки, – нарочито бодро объявила Таня, поставив поднос на низкий столик. – Если ты сядешь на пол, тебе будет удобнее. Тут столы немного не рассчитаны на поздние ужины.

– Немного не рассчитаны, – повторил с усмешкой Адриан, покачав головой, но послушно спустился на ковёр и уселся, скрестив босые ноги. Таня опустилась рядом. Он взял ложку, медленно зачерпнул золотистый жирный бульон и лениво поднёс её ко рту. Проглотил горячий суп и, прикрыв глаза, тихо промычал.

– Матерь, как же это вкусно. Я вечность не ел ничего вкуснее.

Таня разулыбалась так, будто сама готовила бульон из куриных потрохов, которые наверняка остались от куда более изысканных блюд. Наверное, так чувствуют себя женщины, которые встречают ужином мужей с работы, и по их жилам разливается такое же мягкое щекочущее тепло, приносящее острое удовлетворение. Адриан придвинул тарелку ближе, сжал механическими пальцами гренку и принялся есть быстро, жадно.

– Ну вот, а служанка боялась, что ты её уволишь за то, что тебе не приготовили деликатесы.

Он только хмыкнул, дёрнув плечами. Таня сидела рядом и смотрела на красивый профиль, который за три дня стал ещё острее и темнее, на волосы, выбившиеся из косы и свисавшие на лицо, на просторную сорочку, которая лежала живописными складками, придавая Мангону трагичный и романтичный образ. В мыслях смеялась над своей глупостью, но продолжала смотреть.

– Наверное, мне стоит тебе рассказать, что происходит, – наконец сказал он, не поворачивая головы.

– Ты не должен, – отозвалась Таня. – Расскажешь, когда сможешь.

Адриан обернулся, и она увидела, что под его глазами залегли глубокие тени.

– Это я виноват. В том, что умер мой сын и чуть не умерла Марисса.

Мангон замолк и смотрел на неё пытливо и выжидательно, будто думал, что Таня бросится на него, а она сидела и беспомощно молчала. Она никогда не умела успокаивать. Вот драться – да, а говорить правильные вещи – это не про неё.

– Адриан, ты ни в чём не виноват, – выдавила она наконец.

– Я знал, что так может быть, но ничего не сделал.

– Да откуда ты мог знать?

– Видишь ли, у Эрона Мангона, моего отца, было три жены до того, как он женился на маме. Он не любил человеческих женщин, но ему нужен был наследник. Зачать ребёнка-дракона очень сложно, а выносить – сложнее втройне. Они умирали, одна за другой, и Эрон брал в жёны новую девушку. Моя мать была очень красивой, но даже она не заставила его влюбиться. Настоящая дочь Аль-Абура, древнего народа, каким когда-то были илирийцы. У неё была тёмная кожа и чёрные глаза, и белые зубы, и она танцевала, пока не падала без сил, а потом, ночами, рассказывала древние страшные сказки, – когда Адриан вспоминал о матери, черты его смягчались, а голос становился тише и нежнее. – Отец требовал, чтобы она вела себя, как подобает тэссе Мангон, и мама слушалась. Но танцевала втайне от него. А я смотрел. Она была полна жизни и дикой силы, наверное, это и спасло её. Моё рождение подорвало её здоровье, но не убило. Сразу, по крайней мере.

– Кажется, твоя мама была крутой, – негромко проговорила Таня.

– Крутой, – сленговое словечко от неизменно утончённого Мангона звучал странно, непривычно. – А я… Зная историю отца, я женился. Тоже решил, что мне нужен наследник. Зная, что Марисса может пострадать, что шанс выносить ребенка едва ли треть… – он прикрыл глаза рукой, как будто глубоко стыдился себя. – И теперь ребенок умер, а Марисса едва выбралась.

Таня подобралась поближе, немного помедлила, а потом коснулась его плеча. Пальцы смяли шелк сорочки и почувствовали тепло кожи.

– Ты не виноват.

– Я клялся себе не быть таким, как отец. И я раз за разом иду по его следам. Какая ирония!

Адриан горько рассмеялся, закрыв лицо ладонями, и принялся с силой тереть его, как будто пытаясь избавиться от страшных мыслей, а потом повернулся и спросил весело и горько:

– Ну, как тебе такой Адриан Мангон? Мерзавец и слабак, а?

Таню будто ледяной водой облили. Грудь обожгло таким гневом, что ожили цветы на руке, хищно затрепетали лепестки. Она была глубоко убеждена в несправедливости таких суждений, и будь его месте другой человек, Таня бы уже бросилась защищать доброе имя Мангона, но в тот момент просто застыла на мгновение, а потом выпалила:

– Нет ничего мерзкого в желании иметь ребёнка! И никакой слабости в переживаниях тоже нет! Ты же хотел сохранить человечность? Вот это и значит – быть человечным!