Текст книги "Возвращение Дракона (СИ)"

Автор книги: Мария Доброхотова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Мангон наклонился ближе, и Таня увидела, как в свете твераневых ламп блестели слёзы в уголках его глаз.

– Я даже не любил её, – проговорил он, сжав зубы до скрежета, тон его голоса стал низким и сочился желчью. – Женился, потому что после того, как я очнулся в храме один, мне стало всё равно.

– И что? Ты врал Мариссе о любви? Был жесток или несправедлив?

Лицо Адриана было так близко, и он смотрел почти зло, пытаясь что-то разглядеть в Таниных глазах, и не видел этого.

– Марисса лежит в постели, не в силах встать, – продолжил он, и Таня почувствовала его дыхание у себя на щеках. – Она только сегодня пришла в себя. А я… – Мангон покачал головой, подбирая слова, и вдруг притянул Таню к себе, и сердце её ухнуло вниз, в живот. Он уткнулся ей в шею, туда, где мягким ёжиком росли белокурые волосы, и зашептал горячо и хрипло: – Я думаю о том, что в то утро был близок к тебе, как никогда. Я был полон решимости всё закончить и сделать наконец правильно. И вот ты снова ускользаешь. А я сижу у постели жены и думаю только о тебе, – он замолчал и притянул Таню ближе, почти усадив на колени, и сжал крепче. Она почувствовала себя такой нежной и хрупкой в его руках, какой не была никогда, и голова закружилась от близости, запаха кардамона и шалфея и ночи. Таня легко коснулась его волос, провела по голове, снова и снова, успокаивая, поддерживая. Адриан был уязвим и беспомощен, и на фоне этой беспомощности Таня видела всё величие и силу его дракона, и обмирала от нежности и благоговения. Она гладила Адриана, ощущала тяжесть на плече и его тепло, и была счастлива и несчастна одновременно. Завтра он вспомнит, что они связаны по рукам и ногам, что должны другим людям и Илибургу, про честь и справедливость, а потом снова оттолкнёт и отдалится. И Таня понимала, что это будет продолжаться до бесконечности, пока они окончательно друг друга не измотают и не возненавидят. Ей нужно бежать. Да, разобраться с мятежниками и исчезнуть, чтобы больше не видеть Адриана и не рвать несчастное сердце.

– Никуда я не ускользаю, – немного ворчливо сказала Таня. – И мы во всём разберёмся. Не знаю, как, но обязательно всё уладим. Завтра. А сегодня тебе нужно отдохнуть. Терри, такой милый врач, принёс сюда подушку и одеяло. Кажется, наступила твоя очередь ими воспользоваться.

– Надо будет тебя отпустить?

Таня улыбнулась.

– Да, тебе придётся меня отпустить.

– Не хочу, – Адриан на мгновение прижался ещё ближе, глубоко вздохнул. – Когда ты уходишь, я становлюсь бездомным.

Таня поймала в ладони его лицо и отняла от себя, заставив посмотреть в глаза.

– Завтра у нас много дел. Но пока отправляйся на диван и отдохни немного. Хорошо?

– Да, ты права, – Адриан отстранился, и сразу стало холодно. – Тебе тоже нужно как следует выспаться.

– Конечно. Но сначала я хочу убедиться, что ты лёг отдыхать и не занимаешься самобичеванием.

– Татана…

Таня мотнула головой, не позволяя ему договорить.

– Даже слушать ничего не буду. Пока не ляжешь, я не уйду.

И когда Мангон наконец лег, как был, в сорочке и брюках, на диван, Таня пристроилась рядом на полу, и положила голову рядом с его рукой. Она уверяла себя, что посидит всего минутку, но в следующее мгновение мир погас, и Таня провалилась в темноту.

* * *

Встреча третья

Вокруг плескалась чернота, но она не была безмолвной. Она гудела, волновалась, искрилась и звенела. Из темноты проступили редкие белые пятна, которые превратились в звёзды, а вслед за ними вынырнула большая коричнево-синяя планета и промчалась мимо, Таня едва успела увернуться. Пространство вокруг перестало был тёмным, оно ожило, наполнилось светом и цветом. Расцвели туманности, распустились цветами галактики. И Таня удивилась, как она слышит гудение и жужжание, если в беззвездном пространстве нет звуков, и тут же забыла об этом. Мимо неё проплыл мужчина в оранжево-белом одеянии. В его лысине отражался блеск звёзд, а в бороде застревали кометы, горели и искрились. Мужчина скрестил ноги, а в руках держал чашку со звездным светом и пил из неё, прикрывая глаза. Следом за ним проплыла Великая Матерь, так же держа в лапах чашку. Она заметила Таню и вскинула вверх роговые наросты, которые напоминали брови.

– Менив-Тан, ты вернулась! – Матерь как будто и правда удивилась, хотя навряд ли что-то в её царстве могло от неё скрыться. – Когда ты исчезла в том мире, я даже немного заволновалась.

– Почему? Ты же везде можешь следить за мной?

Драконица фыркнула. расплескивая звёздный чай.

– Твоя Вселенная слишком далеко, и в ней властвуют слишком сильные боги. Так что я не решилась сунуться к тебе.

– Ты заставила поволноваться свою Матерь, – заявил лысый мужчина в оранжевом, проплывая мимо. Глаза его в обрамлении морщин смотрели лукаво и весело.

– Знакомься, перед тобой Эте, – представила незнакомца Матерь. – Но люди предпочитают называть его Единым.

Таня во все глаза уставилась на нового бога, который завоёвывал всё большую любовь людей в Илирии. Именно его храм, величественный и пышный, расписывал Жослен.

– А разве вы не противоборствующие силы? Вы должны сражаться за души людей или что-то вроде того?

Матерь и Эте весело переглянулись.

– О, мы сражаемся, моя маленькая пророчица. Но сейчас у нас перерыв на чай. Во время таких перерывов у нас всегда такие захватывающие беседы!

Бог подпыл ближе, достал из-за пазухи блестящий хромом чайник и подлил ещё драконице звёзд в её чашку, а она улыбалась во всю зубастую пасть. Таня висела в пустоте, и ей оставалось только с удивлением наблюдать за происходящем.

– Прошу прощения, а вы меня привели сюда просто поболтать? – спросила она наконец. – Или есть какие-то важные новости.

Боги посмотрели на неё, будто и забыли уже о её существовании.

– Менив-Тан, твоя история близка к развязке, – Великая Матерь оттолкнула чашку, позволяя ей расплескать звёзды. – И я бесконечно рада, что ты вернулась. Без тебя вероятность счастливого конца была бы удручающе маленькой.

– И что это значит? – нахмурилась Таня.

– Это значит, что последние фигуры расставлены, и игра наконец-то началась. Дальше всё будет развиваться быстро, только успевай крутить своей милой головой.

Таня слушала пространные речи и начинала сердиться. Сюда бы Адриана, вот он умел разгадывать шарады и общаться взглядами и полужестами, а ей нужно было сказать прямо и чётко. Поэтому Таня вдохнула, выдохнула и постаралась быть вежливой:

– Великая Матерь, моя мудрость не сравнится с твоей, и я не понимаю твоих речей. Если я твоя пророчица, в чём именно моя задача? Должна ли я ходить и нести твоё учение? Может, мне предсказать что-нибудь какому-нибудь королю? В моём мире короли очень любили такое.

Великая Матерь склонила голову набок.

– Какая ты нетерпеливая, маленькая пророчица. Предназначение пока скрыто туманов времени, но когда придёт время, ты поймёшь. Если придёт. Пока твоя задача выбрать сторону и ни в коем случае не отступать от своих принципов. Именно это и поможет истории обрести счастливый конец.

– Я уже давно выбрала сторону, – ответила Таня поспешно, излишне резко.

Великая Матерь вдруг стала ближе, склонилась так, что её большая шипастая морда оказалась совсем рядом с Таней. От неё пахло железом и огнём, и Таня вновь подумала, как в космосе может что-то пахнуть? А потом вспомнила про летающего бога, пьющего из чашки звёзды, и решила больше ничему не удивляться. Два больших золотых глаза смотрели на неё внимательно и строго.

– А раз ты выбрала сторону, раз ты решила, где твой дом, может, хватит уже мяться в нерешительности на краю истории? – голос Матери оказался громким и густым, дрожащим и почти злым.

– Что ты имеешь в виду?

– Пришло время брать свою жизнь в свои руки, Менив-Тан! Хватит плыть среди звёзд и позволять астероидам толкать себя. Пора решать и действовать, иначе однажды ты обнаружишь себя там, где тебе вовсе не хочется быть.

Таня опешила от внезапного напора, от жара и непонятной ярости Великой Матери, поэтому не нашлась, что ответить, только и могла пролепетать:

– Да что это значит?

Великая Матерь подняла голову и сразу стала далёкой и холодной.

– Всё, поди прочь! Какая же ты глупая…

Глава 6
Кукловод

Таня очнулась на полу в малой библиотеке. Она сидела так же у дивана, положив на него голову, и на её волосах лежала горячая рука Мангона. Угли в камине давно прогорели, но вокруг настольной лампы растекалось пятно тёплого света, прогоняя темноту. За окнами – черными прямоугольниками в стене – стояла глубокая ночь.

Таня вздохнула и посмотрела на Адриана. Он спал, и во сне лицо его казалось безмятежным и почти счастливым. Шипя от боли в затёкшем теле, Таня высводобилась. Посмотрела, не разбудила ли Адриана. Нет, он спал крепко, положив голову на культю – протез лежал на столике. Таня впервые видела его спящим, и у её появилось чувство, что она подобралась слишком близко, настолько, что это перестало быть приличным. Она почувствовала себя вором, прокравшимся в сокровищницу, тронула свои волосы, нервно потянула, пытаясь справиться с накатившей вдруг нежностью. А потом, замирая и внутренне дрожа, осторожно убрала чёрные пряди с лица Адриана за его ухо. Он легко поморщился, но тут же снова стал безмятежен.

«Спокойной ночи», – одними губами произнесла Таня, поднялась и выскользнула из библиотеки.

Забираясь в кровать в омерзительной розовой комнате, которую выделил «племяннице» Гетик, она надеялась наконец отдохнуть и выбраться из постели к обеду, а может, и того позже. Но её планам не дано было сбыться. Гетик влетел в розовую спальню сразу же, как проснулся и узнал о возвращении блудной племянницы.

– Ты наглая девка! – безапелляционно заявил он.

Таня подняла растрепанную голову, потёрла глаза.

– Что случилось?

– Ты где пропадала, Бурунд тебя забери? – Гетик раскраснелся, много жестикулировал, и оттого его отвисшие щёки мотались туда-сюда. – Наш общий знакомый завалил меня письмами с требованием объяснений.

– Убирайся из моей комнаты, – ответила Таня и упала на подушки.

– Немедленно вставай и отправляйся в город! – и когда она не отреагировала, Гетик сдёрнул с неё одеяла и закричал в исступлении: – Не смей отворачиваться от меня, когда я говорю!

Уже то, что он ворвался в комнату к незамужней девушке, говорило об его отношении к ней, но теперь, заставив её предстать перед ним в майке и панталонах, белую, теплую, мятую, Гетик унижал её осознанно и особо жестоко. Будь на месте Тани илибурженка, она бы уже жалась в угол и плакала от обиды и унижения, но Таня выросла в мире, где появляться перед мужчинами в шортах было абсолютной нормой, а потому не видела в своём положении никакой трагедии кроме того, что ей не дали выспаться.

– Ты ведь не отстанешь от меня? – спросила она мрачно.

– Я не позволю тебе валяться в койке, пока мне угрожают карами! – Гетик с криков перешёл на разъярённый хрип.

– Ладно, я поняла, зануда, – Таня спустила ноги с кровати, недовольно обернулась. – Можно я хотя бы спокойно оденусь, или так и будешь тут стоять?

Гетик поджал полные влажные губы, но согласился:

– Я буду ждать снаружи. Надеюсь, ты не наделаешь глупостей.

Таня закатила глаза:

– В окно не выпрыгну, не переживай. Ты на двадцатом этаже!

Потягиваясь и потирая затёкшую за ночь шею, она прошла к зеркалу. Оно безжалостно отразило невысокую плотную фигуру, и недовольное лицо, и руку, увитую татуировкой. Таня живо вспомнила встречу с Матерью и усомнилась, а не сон ли это, и тут же цветы обожгли руку.

– Ай! – она потёрла кожу. – Поняла я, поняла.

Таня снова взглянула на себя в зеркало.

«Пришло время брать свою жизнь в свои руки, Менив-Тан!»

В груди стало тепло, по жилам разлился уже привычный огонь, и она улыбнулась своему отражению смело и нагло.

Сборы заняли не много времени, и вскоре она уже вышла из спальни, свежая, в своём привычном илибуржском костюме, который состоял из коричневых клетчатых брюк и мягкой объёмной рубашки наподобие тех, что так любил Адриан. Гетик и правда стоял снаружи, подпирая плечом стену, и скривился, оглядев Таню с ног до головы.

– И что он только в тебе нашёл?

Та пожала плечами:

– Для кого-то и бриллиант – обычная стекляшка.

В апартаментах Гетика было обустроено аж три столовых: для пышных торжеств, большая повседневная и совсем маленькая, расположенная недалеко от кабинета. Именно в неё и повёл гостью Гетик. Стол покрывала кремового цвета скатерть, и на ней стояли торжественно-белые тарелки, а рядом с ними в фарфоровых кольцах лежали салфетки. Завтрак прятался под большой куполообразной крышкой: блестящая маслом яичница, овощной салат в крошечных салатниках, нежный пудинг в креманках с листочком мяты в каждой из них, ароматный, ещё тёплый хлеб и мягкий сыр, а также корзинка со свежесваренными яйцами. Отдельно стоял важный пузатый чайник, укутанный в салфетку для сохранения тепла, а рядом с ним теснились кофейник (рахник, как его называли в Илибурге) и молочник. От вида всех этих блюд у Тани от голода свело желудок, а рот тут же наполнился слюной.

– Выбирай, что нравится, – махнул рукой Гетик. Он не отодвинул тэссии стул и даже не пригласил её сесть, просто протопал на своё место и тяжело опустился на него. – Сама-знаешь-кто пишет мне уже неделю. Ты пропала в ночь Нового круга, и никаких следов он найти не смог. Это его сильно разозлило, – Гетик коротко рассмеялся, и крошки яйца брызнули в стороны. Таня порадовалась, что села далеко от «дядюшки». – Не завидую тебе, когда поедешь к нему.

– А кто сказал, что я поеду? – пожала плечами она. Яичница оказалась диво, как хороша. Желток чуть-чуть не свернулся, и когда Таня разрезала его, мягкий желтый центр растёкся по тарелке, не сырой, но горячий и до упопомрачения вкусный.

– Как? – взвизгнул Гетик. – Что ты такое несёшь?

Теперь смеялась Таня.

– Успокойся. Я помню договор. Наш знакомый не говорил, что ему нужно?

– Ну и шутки у тебя, девчонка. Такие же глупые, как и ты сама, – и он разом осушил чашку чая. – Нет, наш знакомый не сообщает о своих планах. Только велел найти тебя и грозил карами. И знаешь что, его угрозы мне не понравились.

Гетик засунул два пальца за ворот, про прятался под дряблым подбородком, и попытался ослабить. Он больше ничего не сказал об угрозах, но Таня и так поняла, что Лекнир знал, куда бить малодушного чиновника. Гетик заёрзал под внимательным, насмешливым взглядом Тани и поспешно поинтересовался:

– И всё-таки, где ты была?

– Это не твоё дело, – ответила Таня.

– Ты ничего не путаешь? – Гетик подался вперёд, вцепившись пальцами в край столешницы. – Ты в моём доме, ешь мою еду и спишь на моих простынях. Ты в моих руках, и если я тебя спрашиваю, ты должна отвечать!

Таня вздохнула.

– Мои дела тебя не касаются. Твоя задача – держать открытыми двери и кивать Мангону, когда он спрашивает про меня. И я уверена, что Лекнир тебе оплачивает сполна за твою помощь. А в мои заботы ты лучше не лезь, себе дороже.

Гетик сверлил её колючим взглядом маленьких блеклых глазок, но наконец не выдержал:

– Убирайся с глаз моих! Иди к нему, девчонка. Видит Единый, я был к тебе добр, дал тебе и кров, и денег, так что теперь твоя очередь соблюдать договор.

Таня усмехнулась. Более скользкого человека, чем Гетик, ей не приходилось ещё встречать. Даже Лекнир, холодный и злой, не вызывал такого сильного отторжения, как мягкий, расплывающийся, мстительный чинуша. Однако ни он, ни его страхи не имели никакого значения.

– Я поеду к нашему знакомому, не переживай так, – Таня медленно размазывала сыр по хрустящему ломтю хлеба. – Когда позавтракаю. Жаль, если такие вкусные блюда пропадут. Кстати, где он будет меня ждать?

– В храме Единого. Он в последнее время почти целыми днями там. Я вызову машину, тебя доставят прямо к воротам.

– Как замечательно, – отозвалась она, принимаясь за кофе. Мягкий сыр оказался невероятно хорош, это стоило признать.

Прежде, чем отправляться к Лекниру, Тане нужно было подготовиться. Если её искали, то нужно было придумать убедительное оправдание, а для этого требовалась помощь Мангона. Таня надеялась застать его в библиотеке, но она почти не удивилась, когда не обнаружила там никаких следов пребывания Адриана. Постельное бельё было собрано, комнату уже тщательно убрали, и даже её книга про отважного пирата стола на месте. Идею пробиться в апартаменты Мангонов Таня отбросила сразу и просто побрела прочь, нервно кусая костяшки пальцев. Она остановилась в холле, большом и светлом, и замерла в нерешительности. У входа уже ждал водитель, и стоило только выйти и представиться, как через полчаса она будет у Лекнира, ко встречи с которым она совершенно не была готова.

Она почти начала паниковать, когда все в холле как будто оживились. Чиновники, посетители и служащие поворачивались к лифту, замирали, переговаривались. Повернулась и Таня и тут же увидела Марго Доттери. Яркая, свежая, она не шла по холлу – летела. Даже в повседневном платье и простом полушубке она выглядела элегантно, будто сошла со страниц любовной поэмы. Стоило ей махнуть рукой, как лакей тут же встал рядом, выслушивая приказ. Что говорила Марго, расслышать было невозможно, но делала это она с таким видом, будто оказывает бедняге честь. Ещё минуту, и она скрылась бы в коридорах первого этажа, направившись в зимний сад или кафетерий, но Таня не могла ей это позволить. Марго была единственной связью с драконами в то утро, и упустить её было нельзя.

– Тэссия Марго, – Таня встала у неё на пути, за что Марго тут же наградила её уничтожающим взглядом. – Вы помните меня? Денри должен был говорить обо мне.

Деттери сделала вид, что мучительно вспоминает, а потом охнула и процедила:

– Ах да, ты из этих. Мангоновских.

Таня не сразу поняла, о чём говорит Марго, а когда поняла, цветы на предплечье расправили свои смертоносные лепестки, предчувствуя прилив ярости. Деттери приняла её за любовницу Мангона! Таня сжала руку, пытаясь успокоиться. Это всего лишь часть легенды, она сама такую выбрала, так нечего теперь пенять.

– Да. И у меня к нему срочное послание.

– Правда? – Марго скривила губы в презрительной усмешке. – Вот только он сейчас сидит у постели больной жены, и твои капризы неуместны. Тебе следует знать своё место.

Она собралась было пройти мимо, но Таня схватила её за тонкое запястье. Тело её среагировало быстрее, чем разум, и стоило бы действовать иначе, но сделанного уже нельзя было вернуть. Марго возмущенно ахнула, и тут же рядом с Таней оказался охранник и положил руку на плечо.

– Отпустите её, тэссия. Не заставляйте меня применить силу.

Таня же проговорила в лицо Марго, выделяя каждое слово:

– Передай Денри: Менив собирается прыгнуть с водопада. Запомни, это вопрос не отношений, а политики. Ты же умная женщина, иначе Денри не потерял бы от тебя голову.

Марго смотрела на Таню с высоты своего роста, и в глазах её презрение сменилось лёгким любопытством.

Рука на Танином плече сжалась сильнее.

– Тэссия…

– Всё в порядке, – Марго вырвала запястье, и Таня не стала её удерживать. – Спасибо за вашу помощь, но мы всё решили с этой девушкой.

– Я буду ждать здесь! – выкрикнула Таня, но Марго быстро покинула холл и не обернулась.

С серого неба валил снег, редкий, сухой и неприятный. Облака опустились так низко, что башни небоскрёбов проткнули их мягкие брюха. Таня стояла у панорамного окна, заложив руки за спину, и смотрела на площадь, покрытую снегом, словно ковром. За её спиной стоял охранник и бдительно следил, чтобы девица не наделала больше глупостей.

– Менив! Бурунд тебя раздери… Зена!

Голос Денри нельзя было спутать ни с одним другим. Несмотря на их отдаление, при звуках его на душе неизменно становилось теплее, и Тане её положение уже не казалось таким страшным.

– Дэстор Огрес! – она протянула руку и дождалась, когда его пальцы сожмут ей локоть.

Марго следовала за ним по пятам. Она смотрела прямо и зло, следила за каждым движением Денри и Тани и видела знаки, о которых Таня сама не догадывалась. Когда Денри повёл её в зимний сад, подальше от чужих ушей, Деттери тенью последовала за ними.

– Что случилось? – он говорил тихо, сохраняя равнодушное, едва ли не неприязненное выражение на лице на случай, если за ними следили. Таня отметила, что её друг явно получал удовольствие от придворных игрищ.

– При Марго можно? – спросила она. Деттери тут же прерывисто вдохнула, напоминая о своём присутствии и крайнем возмущении.

– Да. Она полностью на моей стороне.

Таня пожала плечами:

– Под твою ответственность. Проблема вот в чём. Лекнир вызвал меня, ждёт сегодня в храме Единого. Нас с Мангоном не было в Илибурге четыре дня, и мы не успели обсудить легенду. Не думали, что она вообще понадобится. И теперь, что бы я ни сказала, стоит Лекниру проверить…

– Он сразу поймает тебя на лжи, – закончил Денри.

– Именно. Мне бы посовещаться с Мангоном, но я не могу прорваться к его апартаментам. Охрана у него – настоящие звери, – закончила Таня несколько обиженно, вспоминая свои унижения.

– Это после нападения. Тогда стражник открыл дверь Лойсе Доске и сбежал, помнишь? Его, кстати, нашли. Мёртвым. Пытался бежать к южной границе, где сейчас сражения. Может, хотел сбежать из страны, а может, затеряться на приграничье под шум. Никто не знает. В любом случае, кто-то его нашёл раньше нас. И меня очень-очень злит, что у каких-то оборванцев лапы длиннее, чем у меня, – под конец голос Денри стал низким, задрожал от плохо скрываемого раздражения. И в этот момент Марго встала вплотную к ним, так близко, что Таня явственно почувствовала запах её дорогих духов, и спросила:

– Вы уезжали с Мангоном вдвоём?

Таня испуганно посмотрела на Денри, а тот лишь кивнул: ну же, отвечай.

– Да.

– И куда, ты нам не скажешь?

Таня почувствовала, как раскраснелись щёки то ли от стыда за подозрения, то ли от реальных воспоминания, но ответила вполне твёрдо:

– Нет. Это секретное дело.

– Хорошо. У Мангонов на западе было имение, за Стерлицей, если я не ошибаюсь. Летняя резиденция, но с восстания её не поддерживают в жилом состоянии. Слуг там сейчас нет. Ты можешь сказать, что вы ездили туда. Кажется, ваши отношения вполне позволяют такому случиться, – закончила Марго лукаво.

– Наша легенда, – с нажимом проговорила Таня, – это позволяет.

– Денри, мы сможем найти свидетелей, которые якобы заметили экипаж Мангона? Полагаю, у нас есть не больше двенадцати часов, чтобы всё подготовить и помочь твоей маленькой шпионке не попасться.

Деттери была великолепна, подумалось Тане. Она с досадой отметила изящную плавность движений, и хитрый взгляд из-под полуопущенных ресниц, и тёплую мягкость в голосе, с какой наставницы говорят со своими несмышленными ученицами. Таня вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, которой старшие дядюшка с тётушкой помогают выпутаться из неприятности. Одними словами да парой жестов Марго низвергла Таню с места соперницы на место младшей сестренки, неразумной девочки, которая, конечно, не могла соперничать с прекрасной старшей подругой. Пылая возмущением, Таня сказала:

– Мы уезжали из города на тверамобиле от поместья Сен-Жана. Думаю, можно начать оттуда. Хорошая ложь должна строиться на правде, ведь так?

Марго посмотрела на неё с умилением:

– Денри, какая смышлённая у тебя шпионка! Не переживай, мы всё сделаем. И доложим Мангону, чтобы он тоже был в курсе нашего маленького плана.

* * *

Храм преображался. Он рос и ширился, вправо и влево от него разлетелись крылья колоннад, а мастера приступили к двум башенкам с высокими куполами. Замысел архитектора, до этого не ясный илибуржцам, понемногу стал угадываться в легких конструкциях, в пьедесталах под будущие скульптуры, в тонком каменном кружеве, что начало окутывать храм под умелыми пальцами мастеров. Ничего подобного жители раньше не видели, если только не посещали далёкую солнечную Талию, но на такое путешествие мало кто мог сподобиться. В отличие от святилищ Великой Матери, тёмных, мрачных, украшенных тонкой острой резьбой и фигурами драконов, храм Единого казался праздничным и воздушным. Он напоминал лебедя, что сел посреди Илибурга и решил вздремнуть. Таня вошла через высокие двери в зал – шаги гулко раздавались в полупустом храме – и замерла от восторга. Над ней разлилась яркая лазурь, по которой плыли безмятежные бело-розовые облака и летели бесчисленные птицы, каждая выписанная с таким умением и тщанием, что казалось, она вот-вот сорвётся со стены и вылетит в окно. Простые стёкла постепенно заменяли на мозаичные витражи, и свет, проходя через них, рисовал на каменном полу разноцветные картины.

В храме продолжались работы, но Таня застала обеденный перерыв. Некоторые художники остались на лесах и жевали свои куски хлеба прямо под сводами храма, посреди лазури и розовой легкости, но другие спустились и что-то жарко обсуждали, сбившись в группку.

– Доброе утро, – поприветствовала их Таня. – Не подскажете, где я могу найти дэстора Лекнира?

Художники, в основном молодые люди, не очень опытные, но способные лазать по лесам под самые потолки, переглянулись.

– Вам у мастера нужно спросить. Вон он, пишет Великий Сон. Мастер!

Художник, который в стороне от прочих поправлял одному ему ведомые огрехи в росписи, обернулся. Картина позади него изображала Единого, который медитировал на гигантском листе посреди озера, и изображённый мужчина, юный и благообразный, совсем не был похож на ехидного бога, что парил среди звёзд в компании Великой Матери. Он больше напоминал своего автора: в чертах написанного бога прослеживались тонкие черты урожденного ларишца, красивое лицо его оставалось безмятежным. Жослен самым бесстыдным образом писал Единого с себя.

– Мастер, тэссия хочет видеть Лекнира.

Мастер! Сердце радостно замерло, в горле запершило. Мог ли Жослен мечтать о таком тогда, шесть лет назад, когда он таскался за вздорным мастером Вашоном и пытался угодить его капризам? Теперь же он стоял посреди великолепного храма, фресками которого будут восхищаться тысячи людей, и его имя навсегда войдёт в историю Илибурга. Как бы Таня хотела видеть лицо старого мерзкого Вашона, когда тот узнает, как высоко поднялся его ученик! И от горьких мстительных мыслей она разом почувствовала себя лучше.

– Доброе утро, дэстор Сен-Жан. Кто-то стал мастером?

– Доброе утро, – по легенде они были знакомы, потому что именно Зена рекомендовала Жослена как великолепного художника, но друзьями не были, поэтому Жослен отвечал приветливо, но сдержанно. – Не обращай на них внимания, во имя Единого. Они зовут меня мастером, но ни одной гильдией я не признан, так что это отчасти шутка, отчасти подхалимаж.

– Это просто вопрос времени, вот увидишь.

Жослен тряхнул головой, как будто погонял назойливые мысли.

– Ты по делу в храме?

– Да, мне нужно увидеть Лекнира.

Тень беспокойства скользнула по лицу Жослена. Он не сдержался, нахмурился.

– Всё в порядке? После твоего исчезновения и думал, что ты останешься… там. Куда бы ты ни отправилась

– Оказалось, что мой дом здесь, – улыбнулась в ответ Таня. – Но я привезла одному своему другу небольшой подарок. Лучшее масло и пастель с моей родины. Как думаешь, ему было бы приятно?

– Уверен, что он будет безмерно рад. Но вместо самого дорогого подарка он бы предпочёл, чтобы его подруга была в безопасности.

– Возможно, – она посмотрела мимо Жослена наверх, туда, где на витражах горели огненно-жёлтые солнца. – Но как сказал один человек, я приношу с собой беды, и с этим ничего не поделать. Подскажешь, где я могу найти Лекнира?

– В комнатами за алтарём, – он как будто хотел сказать что-то ещё, но осекся и замолчал.

– Я буду осторожна, не волнуйся, – шепнула Таня, и в тот момент, окрылённая радостью и видом бесконечного храмового неба, она и впрямь была уверена в своих силах, а потому бодрым шагом проследовала в глубину храма.

Алтаря ещё не было. По двум сторонам взбирались лестницы, ведущие на балкончик, с которого неф просматривался до самых дверей, и под ступенями обнаружилась дверь. Таня хотела постучать, но та оказалась открытой.

За ней обнаружился каменный коридор. Вдоль стен валялся хлам, банки из-под краски, старые подрамники, пол покрывал толстый слой цементной пыли. Здесь было холодно и неуютно, но Таня не чувствовала страха, скорее, её снедало любопытство. Что приготовил ей Лекнир? Возможно, он наконец готов познакомить её с тайным предводителем мятежников?

– Дэстор Лекнир! Это Зена. Где вы?

Ответ раздался почти сразу:

– Вторая дверь слева!

Лекнир сидел за столом, завалённым бумагами. С первого взгляда могло показаться, что они лежали в беспорядке, но присмотревшись, можно было обнаружить строгую логику. Лекнир брал документ из левой стопки, бегло просматривал его, оставлял заметку и складывал в одну из пачек посреди стола. В комнате было прохладно: в металлической пузатой печи трещал огонь, и труба выходила в окно, из щелей в котором тянуло зимней стужей так, что всякая польза от огня сходила на нет. Стало ясно, что кабинет этот временный. Лекнир выжидательно смотрел на гостью сквозь монокль, от которого тянулась серебристая цепочка с красным камнем. Он сцепил длинные худые пальцы поверх бумаг и проговорил:

– Добрый день тебе, Зена.

– Добрый, – жизнерадостно отозвалась Таня.

– Зачем ты пришла?

Вопрос оказался неожиданным, ведь Гетик истерил и утверждал, что Лекнир немедленно ждёт её к себе, но получалось, что как будто он её и не ждал вовсе. Таня потупилась, нахмурилась. Мысли её враз прыснули в стороны, а потом сбились в кучу, мешаясь и толкаясь, так что не сразу получилось ухватить что-то дельное.

– Где ты была? – спросил Лекнир, и голос его напоминал ледяной металл, каким бывали опоры качелей зимой в московских дворах: зазеваешься, и вот ты примерз намертво, и не выберешься.

– Я была… с Мангоном, – проговорила Таня, и слова эти давались с трудом. Как будто она клала на операционный стол их с Адрианом тепло, и Лекнир готовился его препарировать.

– С Мангоном, – усмехнулся Лекнир. – То есть он оставил беременную жену и уехал с тобой в праздничную ночь?

– Получается, так.

Огонь в печи не спасал. Ветер задувал сквозь щель мелкие колючие снежинки, а Лекнир сидел, как ни в чём ни бывало, и пальцы его казались покрытыми инеем. Он показательно пробежал глазами по какой-то бумаге и только спустя долгую минуту поднял колючий взгляд:

– И всё-таки, где ты была? Мои люди не могли найти тебя в городе, и меня стали одолевать подозрения.

Таня еле удержалась, чтобы не фыркнуть. Подозрения его стали одолевать. Если бы она не решилась вернуться в Илибург, он бы никогда её не нашёл, и никто из его обожаемых шпионов не смог бы её найти.

– Мы были в каком-то поместье… Не помню, как называется. Эти богачи любят придумывать странные названия.