332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Мария Акулова » Ты постучишься в дверь мою (СИ) » Текст книги (страница 1)
Ты постучишься в дверь мою (СИ)
  • Текст добавлен: 29 мая 2021, 14:03

Текст книги "Ты постучишься в дверь мою (СИ)"


Автор книги: Мария Акулова






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Ты постучишься в дверь мою
Мария Акулова

Пролог

Три месяца тому назад…

– Иван Николаевич, вы уверены? – двое мужчин стояли у забора и наблюдали за тем, как с каждой секундой все ярче разгорается пожар. Шале жалко не было, да и поздно жалеть уже…

– Да. Уверен, – один из «зрителей» смотрел на огонь. Спокойно, делая вдох за вдохом, выдох за выдохом, второй же смотрел на него. Сомневался… Дико сомневался в правильности всего происходящего, да только… его ведь не спрашивали о сомнениях…

– Но может… Может, другой выход есть?

– Нет, – он пресек на корню, глянул мельком, но будто резанул. Если бы был другой выход – он им воспользовался. Он сделал все, чтобы найти этот – другой – выход. – Ты помнишь, что нужно сказать ей?

– Помню, – один из мужчин скривился, второй же кивнул. – Что это правда все – вы с любовницей тут были…

– Именно.

– Но зачем?

– Чтобы возненавидела… Ей так легче будет… – а ему… А ему никогда больше легче не станет, кажется.

– Это жестоко…

– Думаешь, я не знаю? – Иван хмыкнул. Его вообще любить было чертовски сложно, удивительно, как она влюбиться умудрилась… А потом прощать-прощать, любить-любить, верить… Да только это уже вряд ли простит. – Просто сделай, как прошу…

Еще один кивок, а потом вновь два взгляда устремились на пожарище. Огненные блики отражались в радужках голубых глаз, жар доходил до лица, хотя расстояние было приличным… Иван моргал, дышал, казалось, умирал медленно душой, стараясь не думать, что ей пережить придется. Но так надо. Иначе у них ни единого шанса, а так… Один. Маленький. Когда-то. Если простит.

Его девочка, его любимая, его судьба. Ксюша. Ее побег. Его плен. Та, что обещала любить до последнего вдоха. Та, что сдержала обещание.

Вот только узнает об этом завтра.

А он… Свой последний вдох хотел бы сделать ее воздухом. Закрыл глаза, представил лицо… Сделал тот самый, последний… А потом началась новая жизнь. После. За его последним вдохом…

Глава 1

Сон…

– Вань…

– Мммм?

– Я люблю тебя. Ты знаешь, правда?

Вместо ответа – ухмылка.

– Почему молчишь?

– Потому что… Это удивительно, Ксень.

– Что?

– Что ты меня любишь.

– Почему удивительно?

– Я не идеальный принц для идеальной принцессы…

– Я тоже не принцесса, – сказала обиженным голосов, бросила мятежный взгляд, откатилась голая… В простыню завернулась, встала, начала комнату шагами мерить.

Его комнату – они вдвоем с другом снимали квартиру с первого курса. Ничего особенного, скромнее некуда. Кровать не двойная даже, они с Ксюшей и помещаются, только если сплестись телами… Да только так им не до сна обычно… Зимой холодно, летом жарко, ванная совсем не для нее… Кафель старый, обвалился местами, даже тумбочки нет, чтобы она могла свое белье кружевное не на пол бросить, а пристроить куда-то… То самое белье, вероятно, стоило, как ремонт незамысловатого санузла, но… у нее деньги были, а вот у него – нет. Ни папы богатого, ни мамы красивой. Сирота. Пробивной. Дерзкий. Шустрый. Бесшабашный. Но сирота. Бродяга, как его друзья звали еще с детдомовским времен за то, что сбегал при первой же возможности…

Она же… Дочка богатых родителей, принцесса, иначе и не назовешь. Тонкая, нежная, хрупкая, такая красивая… Кожа без единого изъяна, по голой спине волосы струятся – густые, темно-каштановые, профиль… Ваня каждый раз, как смотрел на нее, влюблялся. Гордячка, полна амбиций, умница… Ею хвастался отец. О ней мечтали десятки. Она досталась ему.

– А кто ты? – Ваня следом за ней встал, подошел, не стесняясь наготы, поймал новый мятежный взгляд, одной рукой подбородок поддел, голову запрокидывая, другой ту самую простыню выдрал буквально, она к ногам упала, теперь уже ее тело оголяя. Идеальное. Черт… – Ты принцесса, Ксень. Моя принцесса.

Она отвернуться попыталась, он не дал, губами в губы впился, спиной к шкафу прижал… Такому же, как все в комнате – старому, скрипучему, шершавому… Рывком приподнял… Она могла дальше сопротивляться, без сомнений, но…

Оплелась ногами, руками за шею ухватилась, послушно грудь подставила, позволяя языком ласкать, как ей нравится, как ему хочется…

Дыхание учащалось у обоих, Ксюша голову запрокинула, глаза закрыла, сглотнула…

– Я просто твоя, Вань… Не зови принцессой… – шепнула, он услышал, замер, дождался, пока почти трезвый взгляд на него устремит…

– Принцесса. Точка.

Во взгляде снова возмущение… Но ненадолго. Ведь его губы на груди опять, руки на талии, женское тело навстречу подается, и он прекрасно понимает, чего оно хочет. Дает, как может.

Сначала спиной в тот самый шкаф вбивая, потом позволяя стоны в подушке топить, следом – в его губы… И так взлетают. Вдвоем. Всегда вдвоем.

Бродяга и его принцесса…

* * *

Настоящее…

– Ксюш, все хорошо? – в ванную стучала мать. Ксюша же… Сжимала зубами полотенце, чтобы не слышен был вой. Ни к чему это. Ни ей жалость не нужна, ни матери ее имитация… – Ксюш, ты слышишь меня? – Нина снова постучала, прислушалась… Понятно было, что дочь в ванной, и это нормально, вероятно, когда на часах восемь утра, да только… За Ксению теперь всегда беспокойно было.

– Да, хорошо, мам… – она и сама не знала, как собралась, как три слова из себя выдавила, а потом сползла на пол, снова полотенце в зубы и рыдать. Рыдать потому, что… Ваня снова снился. Три месяца уже, как нет, а он… Так реально. Так ощутимо. Так… жестоко.

Любил ее, она его любила. Им по двадцать с небольшим было. Еще студенты, однокурсники, вернулись воспоминания о том, как все началось. Его съёмная квартира дурацкая, в которой ни условий, ни уюта, хозяйка-идиотка, зато… Оттуда самые сладкие воспоминания. Оттуда первый раз. Оттуда признание первое. Оттуда предложение. Оттуда любовь…

– Спускайся, завтрак ждет уже… – Нина сказала, помедлила пару секунд, а потом в ванной слышно было, как вышла из спальни.

Этого оказалось достаточно, чтобы Ксюша позволила себе небывалую роскошь – хоть немного… хоть чуть-чуть… порыдать без полотенца.

* * *

– Как спалось, моя родная? – Ксения Тихомирова спустилась к завтраку ровно через двадцать пять минут. Пять на поплакать, десять на горячий душ… в котором тоже можно мешать слезы с водой. Дальше сложнее – одеться, волосы собрать, глаза накрасить, губы… Надеть маску.

У нее все хорошо. Она жива.

– Хорошо, спасибо. А вам? – к матери подошла, поцеловала в щеку, к отцу – ответила нежной улыбкой на его, села на свое место, принялась имитировать аппетит…

– Да что-то кошмар замучил… Все снится, что ты плачешь и о помощи просишь… – Нина с тревогой на дочь посмотрела, та же только улыбнулась.

– Глупости, мам, забудь. На ночь ромашковый чай выпьешь – все пройдет, – Ксюша подмигнула матери, сделала большой глоток кофе… Не потому, что любит. Просто от вкуса еды на языке тошнить начинало.

– Ты в офис снова? – следующий вопрос уже отец задал. Игорь Станиславович Веремеев окинул дочь внимательным взглядом поверх газеты, приподняв бровь. Этот взгляд читался как: «я на тебя не давлю, но долго ты еще будешь тащить на своих плечах дело мужа и даже о помощи не попросишь?». И ответ у Ксюши был. Долго. Всю жизнь. Столько, сколько обещала любить его. Столько, сколько любить живого уже не сможет.

– В него. Дел много…

– Но Кирилл тебе помогает? – в разговор снова Нина включилась.

– Да. Кирилл помогает, спасибо ему…

– Еще бы… После всего, что его дружок натворил…

– Нина… – Игорь сказал тихо, но обе женщины поняли, что тему развивать не стоит. Нина на мужа раздраженно посмотрела, а Ксюша… допила в три глотка чертов кофе, из-за стола встала.

– Если что – звоните.

Вышла из столовой, холл пересекла, оттуда в подвальный гараж…

Когда машину заводила – руки тряслись. Пришлось делать несколько дыхательных упражнений, чтобы хоть какое-то самообладание вернуть. Чертова пара слов… Пара слов от женщины, которая должна ее чувствовать лучше всех, которая жалеть должна, которая понимать должна, а теперь…

На щеке изнутри уже и места живого нет – все до крови искусано. Чтобы не рыдать. Чтобы не кричать. Чтобы не доказывать. Чтобы не отвечать. Чтобы жить. Но зачем?

Ксюша смотрела в зеркало заднего вида, выводя машину из гаража и думала о том, как ей все это надоело.

Что он снится. Что она в истерике вечной. Что даже поплакать нормально не может. Что мать ежедневно «откатывает обязательную программу», передавая привет умершему зятю-предателю. Что Ксюша на работу сбегает. Подальше от всего этого дурдома. В другой дурдом…

Зря она согласилась к родителям переехать. Зря… Надо было дома остаться. И пофиг, что там все даже пахнет до сих пор его духами. Что там на каждую дверь смотришь с мыслью, что он постучится сейчас. Пофиг.

Ей теперь вечно из двух зол выбирать придется. И меньшее… Его нет, вероятно. Меньшее зло было бы вместе с ним сгореть.

* * *

– Ксюш, зачем приехала? Мы же договорились вчера, что у тебя выходной, а я все на себя возьму…

Кирилл Прудкой поймал ее в холле, в щеку поцеловал, аккуратно, но уверено руку на талии зафиксировал сзади, так и сопровождал до самого кабинета.

Не поинтересовался, нужно ли заходить… Сам дверь открыл, ее впустил, следом вошел…

– Тебе кофе?

– Нет, дома пила…

Ксюша рассеяно отмахнулась, к окну подошла, в него уставилась, сжимая пальцами виски. Надеялась, что пока ехать будет – мысли в порядок приведет, а по факту… И сон этот крутиться продолжал, и очередное мамино замечание невзначай, отцовский взгляд…

– Ты чего, Ксень? Опять расклеилась? – Кирилл подошел снова, обнял, уже совсем не по уставу. Ей это не нравилось. Ей вообще не нравилось, когда посторонние люди касаются, но… Она старалась деликатно… Руки с себя снять чужие, отойти, воды в графин налить, трясущимися руками таблетку из сумочки достать, выпить…

– Мать снова песню свою завела… О предателе…

Кирилл вздохнул тяжело, кивнул, сначала смотрел, как она воду жадно пьет, потом в окно взгляд устремил…

– Ты до сих пор не веришь? – вопрос тихо задал, будто с сожалением.

– До. Сих. Пор.

Она отчеканила, глазами сверкнув. Кирилл понял взгляд, руки поднял, показывая, что наседать не будет. И убеждать тоже…

Да и что тут убеждать? С любовницей был. С любовницей. Все это знают. Никто не сомневается. Все пережили давно смерть Бродяги, она одна не может… ну и прихвостень его верный…

– Ксения Игоревна! Ну вы опять! – вспомни солнце…

Как Кирилл не утруждал себя стуком в эту дверь, так и Максим Филиппов – раньше личный охранник Ивана Тихомирова, теперь – Ксении. Влетел, взглянул на Тихомирову с укором, потом на Кирилла… Не больно дружелюбно…

Кирилл не любил этого преданного идиота. Сначала Ваньку проворонил, теперь как курица наседка вокруг Ксени носился… Почему-то в самые неподходящие моменты на горизонте появляясь.

– Прости, Макс, я просто…

– Мы еле вас догнали, Ксения Игоревна! Договаривались ведь! Раз вы сами едете, то хотя бы позвольте вас «вести» по-человечески…

– Зачем ее «вести», Филиппов? На нее что, покушение готовится? У тебя данные есть? В чем необходимость? – вопрос Кирилл задал. Если честно, пользовался случаем. Ему не нравилось, что Максим корчит из себя терминатора, охраняя ее неизвестно от чего. Не нужно было ситуацию нагнетать. Она и так вся на нервах.

– Я Ивану Николаевичу обещал, – Максим глазами свернул, глядя на Прудкого… Симпатизировали они друг другу приблизительно одинаково. И вроде бы оба Ксюше добра хотели. Оба Ивана любили и уважали, а между собой… И кошка не пробегала, кажется, да только… Не доверяли, и все тут.

– А ты не обещал ему, что он на проститутке не сдохнет?

– Хватит. Мне работать нужно. Ругайтесь в коридоре.

Ксюша тихо сказала, но мужики дружно языки прикусили. Был все же в ней стержень. Неизвестно, врожденный, от отца доставшийся, или уже после знакомства с Ваней они его вместе выточили, но Ксения Тихомирова… была достойной женой своего мужа.

Мужчины, построившего бизнес с нуля. Отказавшегося от подачек, которые Игорь Станиславович пытался делать «с барского плеча», чтобы его дочери не пришлось перебиваться с хлеба на воду, пока Бродяга будет идти к успеху…

Они перебивались. И без еды сидели. И за квартиру не знали, чем платить. За шаг до банкротства оказывались, но… Ни гроша не взяли. И построили.

Ксюша никогда не хотела сольную скрипку в деле играть. Могла, но не хотела. Они с Ваней однокурсниками были, он на два года старше, так как после армии поступил только, она… Тогда мечтала о большом будущем, замуж не хотела, на парней смотрела, как на недоразумения, пока его взглядом не поймала…

Она мечтала добиться успеха, чувствовала в себе потенциал, хотела его реализовать… А потом встретила Ваню. И он весь ее мир перевернул. Приоритеты, взгляды, чувства.

С тех пор она всю жизнь за его плечом стояла. Шутка ли? Восемь лет в браке… И она всегда слушалась. Советовала, когда просил. Помогала, если была в состоянии. Не вмешивалась, если понимала – он не хочет. Из амбициозной красавицы Ксении Игоревны Веремеевой она в двадцать два превратилась в идеальную жену Бродяги-Ивана Тихомирова – Ксению Тихомирову… И ни секунды не жалела об этом.

Теперь же… Казалось, жизнь заставляет ее снова наизнанку вывернуться. Наружу той самой Веремеевой, которую она так легко на Тихомирову променяла.

Только теперь-то ее уже не спрашивали. Она должна была первую скрипку играть. Должна была держать на плаву то, во что Ваня вложил столько сил и здоровья, чем горел, ради чего жил.

И Кирилл Прудкой ей помогал. Их однокурсник. Тот самый друг, с которым Ваня захудалую первую квартиру снимал, но дело в том… что Кирилл – не Ваня. Отец – не Ваня. Никто не Ваня. А Вани… больше нет.

Глава 2

Сон…

– Я не понимаю, Тихомиров… Слышишь? Я не понимаю… – Ксюша сидела на кровати, уже другой, но тоже еще съёмной, квартиры, Ваня же так по комнате носился, что у его молодой жены начинала кружиться голова.

– Что ты не понимаешь, принцесса? У нас получилось! – Иван на секунду остановился, подмигнул, потом снова принялся круги наматывать…

– Ну объясни ты по-человечески! – Ксюша не выдержала, голос повысила, пусть и сама улыбалась. Не понимала, почему Бродяга так радуется, но его эйфория была заразительной.

– Мы будем вышки ставить, Ксень… Нам шанс дают. Соберем пару бригад с Киром… Мотаться придется, но… Получилось, зай…

Он был на взводе. И объяснил так себе, но когда подошел резко, сверху навис, целовать стал – жадно, еще сильнее с каждой секундой заводясь, Ксюша даже не пыталась взбрыкнуть, отказать, потребовать все же объясниться нормально…

Тоже целовала, параллельно пытаясь футболку стянуть.

Они уже два года к тому моменту встречались, три месяца как женаты были, а каждый раз до тел друг друга дорывались, будто впервые… Разговор же только потом получился…

– Мы будем по восточным регионам ездить – наши бригады будут ставить телекоммуникационные вышки, а мы – мониторить. Работа собачья… Но Ксюш… Это шанс такой. Деньги пойдут… Съедем с курятника этого…

Ваня говорил, бесконтрольно поглаживая голое плечо жены, Ксюша же улыбалась, наслаждаясь не столько смыслом сказанного, сколько интонацией. Он доволен. Это главное.

– Я люблю это место. Мне тут нравится…

Она искренне сказала. Ей вообще везде нравилось, где он есть. Да только Ваня все никак в это верить не хотел. Хмыкнул, взглядом комнату окинул, вспомнил ту, в которой она жила, пока от родителей не ушла, хлопнув дверью… Ее спальня, как вся эта квартира. Кровать – размером с эту комнату. Как же… Нравится… Не к этому она привыкла. Не этого заслуживает.

– В нашей квартире тоже понравится. Дождись только…

* * *

Настоящее…

Ксюша открыла глаза, не поняла сначала, где находится, проморгаться попыталась…

– Вот черт…

Весь день голова болела, не давая покоя. Ни первая таблетка не помогла, ни вторая. Вот она и решила на диван присесть, свет выключить, подышать немножечко…

А потом вырубилась. И снова Ваня. Снова больно. Снова, как живой…

Ксюша посмотрела на часы – восемь вечера. За окном темно уже. Осень как-никак. Октябрь. На телефоне пять пропущенных. Четыре от матери, один от Максима…

Она решила сначала его набрать…

– Ты звонил?

– Узнать хотел, когда и куда вас сопроводить нужно…

– Я на работе еще посидеть хочу… Если надо – отпускай ребят… И сам езжай к семье…

– Вы же знаете, Ксения Игоревна, я не могу… – Ксюша губу закусила, кивнула, не заботясь о том, что он этот жест не увидит и не почувствует…

– Я благодарна тебе очень, Максим. И Ваня… Он тоже был бы очень…

– Вы ведь не верите тому, что о нем говорят?

– Не верю…

– Вы уникальная женщина, Ксения Игоревна… – она улыбнулась грустно, взгляд на фотографию упал, которая на столе стояла. Там не он изображен был. Она.

Это та фотография, которую Ваня тут поставил.

Уникальная женщина. Ксения Игоревна. Смотрит лукаво, легко улыбаясь… Ксюша не знала, почему Ване так эта фотография нравится. Но и убрать не посмела. Она вообще пыталась ничего не менять. Будто… Будто он вернуться может и злиться будет…

– Я не уникальная, я просто Ваню знаю… Ладно, я спущусь через десять минут. Отпускай ребят, а мы на твоей машине доберемся, хорошо? И утром на работу завезешь тогда…

– Все же уникальная…

Ксюша скинула, собираться начала…

Работница года. Полдня дурью маялась, все собраться не могла, вторую половину спала на диванчике.

Набрала мать, положила телефон на стол, громкую связь включила…

– Алло, детка, почему не отвечаешь? Я волнуюсь! – голос действительно встревоженный был. В искренности переживаний Ксюша не сомневалась. Да только… для нее эти переживания с некоторых пор только дополнительным камнем на сердце.

– Занята была. Не могла ответить. Прости…

– Ты скоро домой? Мы с отцом ждем…

– Я… – Ксюша снова взгляд на свою фотографию бросила, вздохнула… – Я хочу в квартиру заехать. У меня там вещи кое-какие остались, надо забрать…

– Так может ты Максима попросишь? Или Кирюшу? Не надо тебе ехать туда, дочка…

– Я там переночую, мам. Отца поцелуй за меня…

Ксюша не дожидалась, пока Нина ее уговаривать начнет. Скинула, на телефоне беззвучный включила, в сумку забросила.

В конце концов, не пять лет давно. Почему в двадцать могла условия родителям диктовать – где учиться, с кем встречаться, за кого замуж выходить сама решала, а тут… Отпрашиваться начинает, когда хочет просто домой к себе вернуться. В кровати родной поспать. Рубашки его перебрать снова…

* * *

– Отвезешь меня в квартиру? – Максим отреагировал не так, как Нина, но тоже удивился… Замер на пару секунд, бросил взгляд в зеркало заднего вида, по лицу Тихомировой скользнул, кивнул…

– Вас подождать там надо будет, а потом домой? – спросил будто с надеждой…

– Нет. В квартире останусь. Утром заберешь, пожалуйста…

Снова кивнул, поехал…

Макс молчал, Ксюша в окно смотрела…

– Вы же не ужинали, Ксения Игоревна. И не обедали, наверное… Может мы заедем куда-то?

– Не хочу, спасибо.

Не соврала. Есть категорически не хотелось. Каждый прием пищи в каторгу превращался. Состояние – мечта любой «диетчицы», да только… Ксюша ни одной «диетчице» такого не пожелала бы.

Вещи подвисать начинали на фигуре, щеки впали… Ваня не одобрил бы. Он любил, когда она слегка в плюсе, они даже ругались по этому поводу. Он откормить все пытался, Ксюша – скинуть. Он настаивал, что задница мельчает, она – что ладонь крупнеет. Так и жили… счастливо… Теперь он уже и не нашел бы ту самую задницу, вероятно.

– Может мне с вами подняться? Или давайте я в магазин смотаюсь, куплю хоть йогурт?

– Спасибо, Макс, не надо… Езжай…

Снова заговорили уже под нужным подъездом.

– Только не забудьте на сигнализацию квартиру поставить, пожалуйста, – Максиму не нравилось, что Ксения так упрямится, но и навязываться он не мог. И так уже прос*ал исполнение одного из поручений Ивана – не смог убедить, что самолично его с любовницей в тот дом завозил. Когда пытался… его самого тошнило… но она не поверила. И даже не рассердилась, что лезет, куда не стоит. Не верила и все тут…

– Не забуду… И спасибо тебе за все…

Не по уставу это было, да и не похоже на Ксению Игоревну, но она к мужской щеке потянулась, провела ласково, улыбнулась…

– Мне кажется, мы вдвоем с тобой только понимаем, чего лишились…

Максим взгляд опустил. Стыдно было…

– Может наладится еще все, Ксения Игоревна, – ответил, глядя на кожаную обивку автомобильного кресла.

– Может… – она же ответила, из машины вышла, направилась к подъезду…

Консьерж даже глазам своим не поверила, кажется…

– Добрый день… – на ее улыбку и приветствие ответила растерянным кивком… Пока Ксюша лифт ждала, видела боковым зрением, что женщина мнется, еще что-то сказать хочет, да не знает, что…

Такое со многими случалось. Вроде бы и соболезнования принести впору бы, да только… до всех долетали слухи о том, что не был Тихомиров примерным семьянином. Хотя казалось, любит свою жену. И неудивительно – такая красотка… Но с любовницей вон связался, деток все не заводили, скандалить могли…

Ксюша на нужный этаж поднялась, знакомую дверь открыла, сделала первый вдох, дыхание задержала, глаза закрыла…

Она ради этого приехала. Чтобы на одно мгновение ощутить, будто все на месте. Все хорошо…

Представила, что сейчас в гостиной свет включится, оттуда ее Бродяга выйдет, вычитывать начнет за задницу и щеки… Да только…

Ксюша дверь закрыла, повесила плащ, сбросила туфли, босиком по квартире прошла до самой дальней комнаты, спальни… Там снова на пороге замерла, собиралась, чтобы ручку вниз потянуть и открыть. Открыть свой личный ящик с болезненными и такими сладкими воспоминаниями…

Не позволяя себе по сторонам смотреть, первым делом подошла к окну…

Кто бы сомневался…

Машина Макса продолжала под домом стоять. Верный…

Снова мобильный в руках, набрала, он почти сразу взял.

– Максим, ты либо едешь домой, либо я тебя увольняю…

– Ксения Игоревна…

– Ты меня услышал…

Услышал… Сомневался с минуту, потом все-таки машину завел, фары загорелись.

– Спасибо, Максим. Квартира будет на сигнализации, не волнуйся.

– Ага…

Скинул, уехал куда-то… Ксюша надеялась, что все же домой, а не в более незаметное место…

Потом только развернулась, окидывая взглядом темную спальню…

Шкаф… его вещами набитый до сих пор. Нина предлагала выбросить или отдать кому-то, Ксюша же… Не могла. И не хотела.

Подошла, открыла, достала одну из рубашек, к лицу поднесла, вдохнула…

Они, как на зло, все чистые были. Пришлось его духи флаконами скупать, заполняя удушливым мужским запахом все вокруг.

Платье на пол соскользнуло, за ним лифчик и чулки, его рубашка на голое тело, поверх чулок – заколка… И тяжелые волосы, которые до сих пор, как в двадцать, ни густоты не утратили, ни цвета, рассыпаются по ткани.

Ксюша на пол села, у подножья кровати, взяла в руки пульт…

Включила плазму, перешла на внешний источник… На той флешке единственная запись хранилась. И только на этом телевизоре смотрелась. Раз за разом. Круг за кругом…

Их бедная студенческая свадьба. Самый счастливый день.

Живой Бродяга и его Принцесса…

* * *

– Алло, – пауза. – Как дела? – отрывисто.

– Дела… – Максим глянул на жену, морщившуюся во сне… Удивительно, что звонок ее не разбудил… Удивительно и очень хорошо… Максим вышел из спальни, на кухне у окна остановился. – Нормально. Ксения Игоревна сегодня в квартире осталась, меня отправила… Ей тяжело…

– Знаю. А Кирилл что?

– Крутится вокруг. Помогает вроде бы. По вам не тоскует, – Макс хмыкнул, но быстро потух. Вспомнились слова Тихомировой… «Мне кажется, мы вдвоем с тобой только понимаем, чего лишились…».

– Думаешь, подозревает что-то?

– Думаю, просто не тоскует… Клинья к ней подбивает…

На той стороне молчали. Долго. С минуту. Максим понимал, почему. И… Видит бог… Специально сказал. Пусть и Бродяга почувствует хотя бы немножечко из того, что Ксюша переживает.

Он что тогда этот дурацкий план не поддерживал, что теперь.

– Кирилл с универа за ней… Она ему тогда нравилась еще…

Максу не нужны были подробности. Он прекрасно понимал, что Прудкому не светит ничего, но Иван зачем-то пояснил. Себе, видимо.

– Но она же за вас замуж вышла…

– Но теперь-то я мертв…

– Она так думает. Она единственная о вас думает, Иван Николаевич. Так что вы там разберитесь побыстрей, а то…

– Это не от меня зависит. Ты знаешь… Спасибо тебе, Максим. Доброй ночи…

Иван скинул, Макс же понял, что со сном сегодня все же вряд ли сложится. В спальню вернулся, лег на кровать, застыл, глядя на спящую жену.

Дурные мысли в голову лезли… А что с ней было бы, если он вот так – уедет на пару дней… И не вернется уже? Как скоро в себя придет? Тоже растает медленно, как Тихомирова? А если потом окажется, что не умер вовсе? Простит?

Как такое простить можно?

– Ты чего? – она проснулась вдруг, один глаз открыла, улыбнулась, поймав его задумчивый, серьезный взгляд. Потянулась, обняла, уткнулась носом в шею, тихо дышала, аккуратно так, но все равно кожу щекотала…

– Давай ребенка заведем? – застыла на мгновение, потом взгляд вскинула… Трезвый, подозрительный, даже перепуганный слегка.

– Ты же не хотел пока…

– Передумал. Хочу.

Улыбнулась, кивнула, снова в шею уткнулась, Максим же сильнее к себе прижал.

Подумал просто, что Ксении, наверное, легче было бы, успей она родить маленького от Бродяги. Смысл жизни остался бы. И связь навечно.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю