Текст книги "Развод с прошлым (СИ)"
Автор книги: Марина Безрукова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)
Глава 25
Айдар
Надо же… всего полчаса разговора, а ощущение, будто умылся горной водой и напился из чистого родника. Анна… Позволил себе улыбнуться. Губам непривычно. Я уже и забыл, что это такое улыбаться, когда тебе хочется, а не когда надо.
Перед глазами так и стояла эта хрупкая женщина с темными волосами и серыми, как туманное утро глазами. Время от времени Анна поправляла сползающую с плеч куртку, и каждый раз я отмечал, какие у нее тонкие запястья и изящные, длинные пальцы. Интересно, чем она занимается? И кто помогает ей с домом?
Сразу видно, что ему не хватает мужской руки. Дом хоть и добротный, но требует ремонта. Получается, или муж у нее такой никудышный, или его вовсе нет. Обручального кольца у нее тоже не было, как и других. Не то что у Лауры. У нее все пальцы в золоте. Улыбка сползла с лица.
И словно решив о себе напомнить, загудел входящий звонок от жены.
– Да.
– Ты когда вернешься? – голос был деловым, без тени тепла.
– Я же говорил. Послезавтра.
– Ты помнишь, что у нашего сына день рождения? Я забронировала «Миллэт» на сорок человек. Чек у тебя на почте.
– Я помню, – пальцы крепче сжали руль.
– Удивительно, – саркастически хмыкнула Лаура, – я думала, у тебя только работа в голове.
Возникла небольшая пауза, и я обрадовался, что разговор окончен, но Лаура продолжила.
– И переведи деньги. Он хочет новую машину.
– Лаура, он учится на третьем курсе. Зачем студенту Ауди за шесть миллионов рублей?
– Потому что его старая уже не статусная. Он что, хуже других? У Хафизовых, между прочим…
– Мне плевать, что там у твоих Хафизовых, – я почувствовал, как в затылке потяжелело. Обычная реакция на разговоры о деньгах, статусе и прочих «ценностях», которыми жила Лаура.
– Ты что, хочешь, чтобы над ним смеялись? – в голосе жены послышался искренний ужас.
Я усмехнулся. Ну да. Конечно. Как можно в двадцать один год ездить на таком ведре, как трехлетняя Мазда? Вся Казань потешается. Будто он на ржавой «копейке» рассекает. Я на свою первую машину заработал сам, и это был древний Гольф, у которого постоянно отваливался глушитель, а однажды, когда я сильно жал на тормоз, моя нога почти заскребла по асфальту.
Сын на совершеннолетие получил новенькую красную Мазду. Я был против, но Лаура устроила такую истерику, что проще было согласиться. Теперь новую игрушку захотелось.
– Я подумаю, – я нажал на сброс.
Все разговоры с Лаурой это – статус, деньги и «а вот у Хафизовых, у Соньки, у соседей и так далее». Расчет. Сплошной расчет во всем.
Наш брак двадцать три года назад был таким же расчетом. Молодой, перспективный парень из хорошей, но небогатой семьи, и дочь отцовского друга. Мне было всё равно, наверное, поэтому я и уступил отцу.
За два года до этого я был молодым и амбициозным выпускником Технического университета, постоянно набрасывающим на салфетках первые бизнес-проекты.
Алсу – нежная, как розоватая дымка рассвета над Чатыр-тау студентка консерватории. Играла на курае так, что у стариков наворачивались слезы. Мы познакомились на Сабантуе в деревне моего деда. Я победил в поединке и получил главный приз – барана. По традиции перед всеми взвалил его на плечи.
И тут увидел ее. Наши взгляды встретились через толпу. И всё. Я пропал.
Наша любовь была такой же горячей, как летнее солнце над Волгой и такой же глубокой, как ее серо-зеленые глаза, похожие на речную воду. Мы встречались тайком от ее строгого отца, который не хотел видеть дочь рядом со слишком светским парнем из города. Да еще и полукровкой. Мать у меня русская, а отец татарин.
Мы встречались на старой лодочной станции у реки. Я рассказывал ей о своих планах, а она слушала с горящими глазами. Никто в меня так не верил, как она. Она была моей землей, моими корнями, удерживающими меня в бурю, она была для меня всем.
Мы продолжили встречаться в Казани. Через полгода я решил свататься. Жизнь без Алсу мне больше не представлялась, и если бы мне отказали, готов был нарушить все обычаи, и уехать вместе с ней, куда угодно.
Алсу погибла под колесами грузовика, когда бежала ко мне на свидание. Я не видел ее после. Мне не позволили с ней попрощаться. Семья в горе не пустила меня ни на похороны, ни на поминки. Подруга Алсу рассказала, что родители винили во всем меня. Ведь если бы Алсу, как и прежде, только училась, а не бегала на свидания, беды бы не произошло.
Не мне их судить, но, наверное, им так было легче.
Мой мир разделился на «до» и «после». Бизнес стал не мечтой, а бегством от реальности. Я жил на автомате. Два года не думал, не чувствовал. И когда отец уже не в первый раз завел разговор о женитьбе, неожиданно согласился. Сердце было похоронено в далекой могиле с Алсу, так что никакого предчувствия, что я совершаю ошибку, не было. Есть долг перед отцом и семьей, есть работа – больше меня ничего не интересовало.
Автомобиль подпрыгнул на кочке. Я так задумался, что уехал куда-то совсем далеко от кольцевой дороги. Остановился, настраивая навигатор, а позже нажал на газ не сразу.
Вот бы вернуться и посмотреть, как светятся медовым светом окошки в доме Анны. А если повезет, увидеть, как она что-то готовит, а может, подобрав ноги, сидит в кресле и читает. Я точно знаю, что она много читает, это заметно по глазам.
В моем доме теперь есть библиотека. Мое убежище, которое Лаура называет «пыточной». Когда после свадьбы она впервые застала меня с книгой, фыркнула:
– Лучше бы ты гольфом занялся… Все приличные знакомства только там можно завести.
Автомобиль набрал скорость, я приоткрыл окно. Захотелось ощутить влажный, такой не похожий на наш, воздух.
Мысль о разводе я вынашиваю уже давно. Мы с Лаурой чужие друг другу люди. Живем вместе, как несовместимые рыбы в аквариуме, где прозрачно, холодно и каждый занят чем-то своим.
Хотел поговорить с ней еще до дня рождения сына. Но отложил. Она не примет этого решения. Для нее развод – это крах. Не семьи. А статуса и ее репутации. Плюс ее всесильный отец, отошедший от дел, но имеющий до сих пор солидный вес, в том числе и в тех кругах, куда я пробился без его помощи. Мои родители тоже не поймут такого.
Какой ты подаешь пример мальчику? – заплачет мама. Я поморщился, словно задел языком больной зуб. Сын… Избалованный, изнеженный матерью парень. Я пытался до него достучаться, но ему интересны только тусовки, девушки, айфон последней модели и новые тачки. Да, и конечно, деньги. Как и его матери.
И я сник. Решил доживать, как есть. Но сегодня, когда ехал в поселок и остановился у радонового озера, неожиданно подумал: а ведь моя жизнь, как эта вода. Внешне спокойная и красивая, а внутри пусто.
Всё правильно, всё на своих местах, и даже боль от потери Алсу давно притупилась. Но жизнь замерла. И я от этого устал.
Состарился, – иронично хмыкнул я. Потянуло к душевному теплу и уюту. Не к показушному камину в огромной гостиной, а к настоящему очагу. К чаю, который заваривают не в дизайнерском чайнике за тысячу евро, а в обычном фарфоровом. К женщине, которая умеет слушать и слышать. У которой такие удивительные глаза и тонкие запястья.
Забытая и будто запыленная душа неожиданно встрепенулась. Хотя для чего, глупая? Засыпай обратно и не тревожься. Вряд ли я когда-то еще увижу эту женщину. Значит, и думать больше не о чем.
Глава 26
Анна
– Анечка! Аня! – в кабинет влетела начальница экспозиционной службы. – Бросай всё и беги в зал!
Я выскочила из-за стола, на ходу хватая пропуск и телефон. Неужели трубу прорвало? Или упала картина? А что если кто-то из посетителей толкнул витрину и повредил фарфор?
– Там гость, – взволнованно продолжила Любовь Викторовна. – Позвонили из дирекции, сказано принять по высшему разряду.
– Боже, ну вы меня напугали, – выдохнула я и опустилась обратно. – У нас же есть экскурсоводы. Они прекрасно всё расскажут. А мне еще статью надо дописать.
– Нет, – Любовь Викторова схватила меня за руку. – Сказали, тебя отправить. Этот важный гость – меценат. И в наших интересах сделать так, чтобы он остался с нами на связи.
Я вздохнула, взглянув на часы. До закрытия еще час. Ладно, быстренько пройдем по экспозиции, и займусь своими делами. Бывает, такой посетитель важничает много, а в искусстве не сильно-то и разбирается.
Быстро спустившись по служебной лестнице, я вошла в первый зал. У дальней витрины спиной ко мне стоял мужчина. Заложив руки за спину, он внимательно разглядывал коллекцию старинных монет.
Услышав шаги, обернулся, и в ту же секунду карие глаза зажглись теплым огоньком. На губах дрогнула улыбка.
– Анна? – в его голосе прозвучало неподдельное изумление. – Вот это встреча…
Я почувствовала, как по щекам разливается горячая волна.
– Здравствуйте, Айдар. Не ожидала вас здесь увидеть.
– Я же говорил, что я историк-любитель, – развел руками Айдар и мягко рассмеялся.
– Но не говорили, что вы меценат, – беззлобно уколола его я.
Я впервые видела, чтобы такой с виду уверенный в себе мужчина, смутился, как мальчишка.
– Ну меценат – это громко сказано. Просто иногда помогаю, если что-то интересное нахожу. Наверное, не хочется раствориться в пространстве. Хочется что-то после себя оставить. Раз уж бог не наделил редкими талантами.
Таких рассуждений от людей из бизнеса мне, честно говоря, слышать еще не приходилось. Я с интересом посмотрела ему в лицо.
– Что ж, времени у нас не так много, но я постараюсь уложиться.
Бывает так, что без подготовки рассказ не складывается, рассыпается на части, незаметные для посетителя, но царапающие душу рассказчика. С Айдаром такого не произошло. Речь лилась плавно, в голове сами собой всплывали интересные факты, которые я недавно вычитала в одной книге, а экспонаты, словно сами подсказывали нить рассказа.
Мы переходили от витрины к витрине, от портрета к портрету. Айдар слушал внимательно, и если задавал вопросы, то все они были по делу и демонстрировали глубину.
Когда мы склонились над стеклом, чтобы рассмотреть миниатюрный портрет на эмали, его плечо оказалось в сантиметре от моего. Я не видела лица, но чувствовала исходящее от него тепло. Оно не было жарким и навязчивым, и больше напоминало тепло от моей печки в доме в дождливый день.
А еще запах. Не удушающий аромат модного парфюма, а почти небрежные нотки, подчеркивающие мужественность без излишней тяжести. Этот запах действовал на меня гипнотически, и я никак не могла им надышаться. Внутри у меня одновременно всё распускалось и сжималось.
Однако поверх этого хаоса чувств накатывали ледяные волны собственных мыслей. Им вторила Ирина.
«Успокойся, дурочка. Это просто вежливость. Он просто любит историю и искусство. Включи голову. Ты всего лишь случайная знакомая. Да и вообще, Ваня тоже когда-то слушал и кивал, а потом что? То-то же!»
Я ловила себя на этих мыслях и пыталась натянуть их на себя, как защитный панцирь. Но панцирь этот был тесен и не подчинялся доводам рассудка. Он не мог отменить того, как тянуло меня к неожиданному источнику тепла.
«Ладно, раз не понимаешь по-хорошему, – подобралась я к самой себе с другой стороны. – Вспомни, как ты выглядишь без своей бутафории на голове? Вспомнила? А теперь представь, что этот твой восхитительный Айдар увидит тебя без прикрас. Через сколько секунд он вспомнит, что у него неотложные дела, извинится и убежит, забыв тебя, как страшный сон?»
– Я вас замучил своими глупыми вопросами? – донесся до меня мужской голос.
Айдар будто почувствовал, как мне плохо.
– Нет-нет, – я качнула головой, стараясь сохранить на лице безмятежность.
Но душа ныла от боли и обиды. Почему этот козел Ваня не только меня предал, но еще и превратил в пугало, от которого все шарахаются?
– Просто, к сожалению, мне пора закрывать экспозицию. Мы не осмотрели еще зал с авангардистами, но это можно завтра…
Глупое сердце подпрыгнуло, уж слишком откровенно я намекала, что была бы рада новой встрече.
– Завтра я не смогу. Улетаю домой, – развел руками Айдар. – Но теперь у меня есть повод вернуться.
Мы помолчали под неодобрительными взглядами смотрительниц, которым уже хотелось подхватить сумки и бежать из музея.
– Что ж, значит, до следующего раза, – храбро улыбнулась я.
Вот так вот, Анна Михайловна, получи щелчок по носу: а то – запахи, тепло, вдруг увидит без волос… Не увидит, не беспокойся. И в музей твой он больше не придет.
– Анна, я понимаю, вы занятой человек, но… может быть, мы продолжим нашу беседу в каком-нибудь тихом месте? Через площадь я видел, кажется, неплохую кофейню…
Он произнес это ненавязчиво, как будто оставлял мне возможность отказаться, не чувствуя неловкости. Но в глазах его я увидела надежду.
Внутри всё сжалось в тугой комок. Я открыла рот, чтобы сослаться на дела, усталость и сказать «нет». Но слова не шли. Потому что за последний час я ожила так, как не оживала даже когда преобразилась в салоне эстетики. Потому что смотреть в его внимательное, заинтересованное лицо было приятно. И страхи, которые я себе напридумывала на будущее, вдруг показались менее значимыми, чем отказ от простой радости сейчас.
– Хорошо, – я позволила себе улыбнуться. – Вы тогда подождите меня там, а я поставлю музей на сигнализацию и приду.
– Не торопитесь, – он улыбнулся в ответ и направился к гардеробу.
А я шла к служебной лестнице, и сердце мое билось часто-часто, как у школьницы, получившей первую любовную записку.
Через полчаса я дернула на себя стеклянную дверь кофейни, задержалась у входа, переводя дыхание. Айдар сидел у дальнего окна, за небольшим круглым столиком из темного дерева. Смотрел он не в телефон, а в окно, на играющую огнями площадь, и его профиль в мягком свете свисающей на длинном шнуре лампы, казался спокойным и задумчивым.
Почувствовав мой взгляд, он обернулся и поднялся из кресла. Я подошла ближе.
– Извините, что заставила ждать. Зал с авангардистами обиделся и не хотел вставать на сигнализацию.
Айдар рассмеялся и помог мне снять пальто. Мы заказали кофе и устроились за столом. Разговор тек сам собой, без усилий. Не нужно было ничего объяснять, не нужно было подбирать слова. От истории перешли к книгам, и я с удивлением услышала, что мы оба любим Ремарка, затем выяснилось, что в разное время мы бывали в одних и тех же местах и восхищались одними и теми же видами. И уж совсем вышло забавно, когда я узнала, что Айдар всю жизнь прожил в Казани.
– У меня же там дочь учится, – поделилась я. – На первом курсе. Факультет мировых искусств.
Внутри что-то царапнуло – слишком свежа была рана от нашей с Наташей размолвки. Слишком тесно переплелись в памяти образ дочери и предательство мужа. Но с Айдаром почему-то захотелось поделиться даже этим. Правда, я промолчала.
– Да вы что? – он рассмеялся. – Значит, вы бывали в Казани много раз. А я-то тут сижу, расписываю красоты…
– Мне было интересно вас послушать. Взгляд человека изнутри, а не туриста.
Я сказала это вполне искренне, Айдар, и правда, много знал.
– А вот мой оболтус. Тоже студент в КФУ. Факультет управления, экономики и финансов.
Айдар открыл в телефоне галерею и продемонстрировал фото темноволосого парня. Совсем не похож на отца, – подумалось мне. Симпатичный очень, но в лице есть надменность. У Айдара оно совсем другое.
– Тимур. На днях двадцать один год исполняется, – продолжал листать передо мной фотографии Айдар.
И тут мое сердце подпрыгнуло. На одном из фото Тимур обнимал рукой Наташу, а она, совершенно счастливая, смотрела на него и смеялась.
Глава 27
Анна
Айдар отложил телефон в сторону, а я, шокированная таким совпадением, лихорадочно соображала, как отреагировать. Сказать? Наверное, надо. Но тогда придётся признаться, что я понятия не имела, что у Наташи есть парень. А это вызовет уже вопросы с его стороны: хороша мать, знать не знает, с кем ее дочь проводит время.
– А… вот на том фото, это девушка Тимура? – зашла я издалека.
Айдар усмехнулся, опустил глаза и принялся крутить в пальцах чашку.
– Вы сейчас решите, что я ужасный отец… Но я честно не знаю, его это девушка или нет. Вы же видели, там целая тусовка. Тимур постоянно кем-то окружен. Учеба у него на десятом месте, а я…
Айдар не договорил. В кармане зазвонил другой телефон, и он, посмотрев на экран, отодвинул кресло.
– Простите, Анна, это важный звонок по работе. Мне нужно ответить. Одну минуту.
Он извиняюще улыбнулся, слегка коснулся моей руки и отошел в сторону, скрывшись за высокими стеллажами.
Всё еще в шоке от увиденного, я отхлебнула кофе и покосилась на безжизненный черный экран на столе. Что же делать? Как сказать Айдару, что на фотографии моя дочь? И что значат его слова, что он понятия не имеет, кто эта девушка? Значит, Тимур их не знакомил?
Внутри всё завибрировало от тревоги. Да простит меня Айдар, но Тимур мне совсем не понравился. К учебе относится несерьезно, видимо, сильно избалован, на фото вся компания запечатлена на фоне красной дорогой иномарки. Вряд ли сам заработал при обеспеченном отце.
Наташа, Наташа… – с отчаянием подумала я, вглядываясь в разбитый огнями фонарей, сумрак. – Куда же тебя занесло?
Так вот откуда это почти маниакальное желание получить свою квартиру? – неожиданно обожгла меня мысль. – Видно, что парни и девушки на фото непростые. Мажоры – или как их там правильно называют? Наташа особо не выделяется, по крайней мере, в одежде, но вот то, что она живет в общежитии… Это для нее позор. А она очень хочет сойти за свою.
Я беспомощно посмотрела в просветы между книг и статуэток на стеллаже. Вдалеке виднелась спина Айдара. Он по-прежнему разговаривал по телефону.
Да чем он тебе поможет? – я нахмурилась.
Может быть, хотя бы заверит, что Тимур не так уж плох, – прорезался голос защитника. – Что ты зря волнуешься, и ничего криминального в их отношениях нет.
Он отец. Конечно, он не скажет, что от его сына нужно держаться подальше. Еще и обрадуется, что такое совпадение.
А мать Тимура? – я чуть не уронила чашку. Она противно звякнула о блюдце. Айдар ничего не сказал об этом. Да и когда? Мы всё о книгах, да поездках болтали.
И тут ожил, беззвучно завибрировал и пополз по столу оставленный телефон. Очень быстро оказался у самого края, еще секунда и упадет на каменный пол. Я автоматически вытянула руку и передвинула его к центру. Взгляд упал на экран.
На нем сияла фотография темноволосой женщины. Идеально уложенные волосы, безупречный макияж, ровные белоснежные зубы. Только вот улыбка какая-то застывшая, будто слеплена отдельно от лица. Глаза холодные и безучастные, как у куклы. Фотография дышала деньгами, статусом и уверенностью, что весь мир должен лечь к ногам той, кто на ней изображен.
Под фото надпись – жена. Коротко и ясно белыми буквами.
Поерзав еще немного, телефон успокоился и затих. Тепло от чашки в ладонях сменилось холодом. Я отчетливо ощутила прохладную поверхность керамики, каждую шершавую точку, царапающую кожу. Шум кофейни – смех, гул голосов, звон посуды – отступил и потерялся в ватной тишине, упавшей на меня, как сугроб.
Айдар женат.
Получается, всё сложилось с ужасающей, пошлой простотой. Случайная встреча, теплый взгляд, разговоры по душам… И всё это, как фон для старой как мир истории. Вот так случилось и у Вани.
История банальна. Айдару, как и когда-то моему мужу, стало скучно в благополучном браке. Потянуло к острым ощущениям, к игре. И я, как глупый мотылек, чуть не вляпалась в эту игру.
Усмехнулась, вспомнив, с каким ожесточением говорила о мужчинах Ира. И ведь права оказалась. Умеют они запудрить мозг, а наивные дурочки, уловив участие, готовы упасть в объятия.
Стало ужасно жарко. И стыдно.
Скольких этот Айдар уже приводил вот так в кафе и рестораны? Из каждой командировки привозил очередной экземпляр в воспоминаниях. А скорее всего, даже не удосуживался запомнить.
Цеплял их, то есть нас, в театре, в музеях, на выставке. Петербург располагает местами, где толкутся жаждущие душевного тепла и понимания одинокие женщины.
Я осторожно отодвинула от себя чашку. Поднялась и надела пальто. Взяла сумку и, не глядя по сторонам, быстро пошла к выходу. Боялась, что услышу, как он меня окликнет, но к счастью, этого не произошло.
Мне удалось сбежать. Я шагала по улицам, не выбирая направлений. Главное, быть подальше от места, где я чуть не совершила ошибку. Колючий ветер выбивал из глаз слезы, но я не стала себя утруждать и вынимать бумажный платок. Пускай текут, так я хотя бы обману себя, что плачу.
Я ускорила шаг, опасаясь, что его величество случай не оставит меня в покое и снова столкнет с Айдаром. И он уверенно и вдохновленно начнет врать. Он хороший рассказчик, я это уже отметила.
Сама не понимая, как, но я вышла на набережную и пошла по узкому тротуару по направлению к вокзалу. Не так уж и далеко, заодно и голову проветрю. Меня проводил печальным взглядом старичок-ангел, сидящий на бронзовой скамейке. Его полосатый шарфик, связанный заботливыми горожанами, помахал концами мне вслед.
Каждый мой шаг впечатывался в самый мозг, будто кто-то забивал гвоздь за гвоздем. Я думала об Айдаре и злилась, что не могу выкинуть его из головы.
Самое горькое было не в его лжи. Самое горькое было в том, что на миг, коротенький миг, я поверила в чудо. В ниточку судьбы, которая так причудливо соединила двух похожих уставших людей. А Айдар мне показался именно уставшим. Не от работы. Мне казалось, что он устал душой. Как и я.
Но оказалось, что никакая это не судьба, а просто ловушка. Красиво подстроенная ловушка с идеальной приманкой.
Тело стало легким и пустым, будто из ваты, и ветер гнал его вперед по мокрым темным плитам. Я чувствовала его холодные поцелуи на щеках. И это было единственным ощущением, которое подтверждало, что я не сплю, что я есть и прямо сейчас бегу в сторону Балтийского вокзала на электричку.
Я представила, как Айдар закончил разговор и вернулся к столику. Что он испытал? Скорее всего, досаду. Сорвалась рыбка с крючка.
Не льсти себе, Аня, – ухмыльнулась во весь рот. – Не велика потеря, – вот что он думает. И если и недоволен, то только тем, что придется в одиночестве возвращаться в гостиницу или ехать куда-то еще и искать новую дурочку.
Чувство жуткого унижения обдало жаром, заставило остановиться, ловя пересохшими губами влажный воздух. Я сама себя выставила обнаженной на посмешище. Предложила взять с вытянутой ладони.
Так на кого теперь обижаться? От развлечения никто не обязан отказываться. И пусть после кофейни я бы, конечно, ни в какие номера с Айдаром не поехала, это служит слабым утешением.
Наташа! Я полезла за телефоном. Нужно позвонить и как-то предупредить. У Тимура был достойный учитель – его отец. Немудрено, что Наташа купилась. Я, взрослая тетка, и то поплыла, растаяла. Спасибо жене, которая, видимо, всё зная про своего муженька, названивает ему постоянно. Поэтому у него два телефона, один из которых стоит на беззвучном режиме.
Я чуть не захохотала на всю набережную. Боже, как всё просто и без прикрас. Даже не нужно морочиться с чем-то сложным. Глупые бабы, молодые и в возрасте, сами полезут в ловушку, расталкивая друг друга локтями.
Телефон так и остался бесполезным куском пластика в руке. Наташа не станет меня слушать. Я сама наговорила ей гадостей и фактически выгнала из дома. А теперь вдруг появлюсь в виде обеспокоенной мамаши? Да еще и предложу расстаться с человеком, на которого она смотрит влюбленными глазами?
Я беспомощно уставилась на темную воду. Это тупик. И устроила его себе я. Своими руками.
