Текст книги "Развод с прошлым (СИ)"
Автор книги: Марина Безрукова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)
Глава 31
Анна
Я думала и думала о Наташе. Несколько раз брала в руки телефон, чтобы позвонить, но всякий раз медлила. Она не станет меня слушать. Даже если не было нашей ссоры, всё равно бы не стала. Она влюблена, и Тимур для нее самый лучший, а все, кто говорит что-то против – враги. Вечная история юных влюбленных девушек.
От мыслей голова пухла. Мозг, будто весенний сугроб, стал рыхлым и ни на что не годным. Я просто не видела выхода. Сердце ныло от переживаний за дочь, а воображение рисовало мрачные картины, как Тимур играючи ломает судьбу моей девочки. Глупой, самонадеянной, пусть даже эгоистичной, но совсем неопытной и доверчивой.
Сидеть и ничего не делать было невозможно, и я сдалась. Потянулась к телефону и разослала три одинаковых сообщения. Кто-нибудь из девчонок, да сможет приехать.
Смогли все три.
Выросли на пороге одна за другой. Первой примчалась, конечно, Евдокия. И не с пустыми руками.
– Фуух, – отдышалась она, заволакивая в дом хозяйственную сумку и восхитительно пахнущую корзинку. – Что случилось-то? Я прям, как прочитала, так и помчалась…
Голос уже доносился из кухни. Дуся вовсю хозяйничала. На столе стояла баночка с маринованными огурцами собственного приготовления, мои любимые патиссоны с перчиком и бутылка сливочного ликера.
– Это для кофе, если что, – дернула подбородком Дуся. – А это я как раз испекла, а тут ты пишешь.
Дуся вынула из корзинки селедочницу, на которой покоился, замотанный в фольгу, рулет с яблоками и брусникой. Рот немедленно наполнился слюной.
– Ну зачем ты? – очень неискренне проблеяла я.
Дуся взмахнула полотенцем с петухами и приподняла брови.
– Как это? У тебя, небось, шаром покати. Ты святым музейным духом питаешься. А мне, чтобы соображать, подпитка нужна. А соображать придется. Не зря же ты нас собираешь?
– Все едут? – обрадованно спросила я.
– Да, – Дуся хозяйничала в шкафчиках, стучала дверцами, гремела тарелками. – Лиля тоже на подъезде. А Ирка чуть позже прикатит.
Лиля появилась буквально через десять минут. Влетела в дом, как весенний ветерок и принесла с собой аромат зелени. Источник его обнаружился почти сразу.
– Держи!
Она сунула мне в руки пластиковый контейнер с прозрачной крышкой. Внутри, в аккуратных ячейках, сидели маленькие, бархатистые кустики. Одни – с серебристо-зелеными, будто припудренными листочками. Другие – с яркими и сочными лапками, а в уголке – несколько виол.
– Это тебе для будущих посадок. Вот эти потом прищипывать нужно, – она показала на один из кустиков, но увидев, мой испуганный взгляд, рассмеялась. – Знаю, знаю, из тебя еще тот садовод. Я всё покажу, расскажу.
– Ты лучше, Лиль, сама прищипывай, – жалобно попросила я.
– Ладно, не брошу тебя, не переживай. Это тоже тебе. С этим ты справишься.
Лиля развернула сверток и извлекла керамическую фигурку. Это был забавный ежик в комбинезоне и шляпе. Перед собой он толкал маленькую тачку.
– С этим справлюсь. Спасибо! – я обняла Лилю. – Девочки, спасибо! – обернулась к Дусе. – Сейчас Ира приедет, и я вам всё расскажу. Одна голова хорошо, а четыре лучше.
Ира приехала быстро. Скинула в прихожей плащ, пригладила волосы и сразу прошла на кухню, где уже заждался рулет и чай. За окном замаячили сумерки, и тут пригодился и ее подарок. Свечи с ароматом апельсина и корицы. Подруги расставили их на столе, расселись вокруг и уставились на меня, ожидая объяснений, зачем я кинула клич о помощи.
«Неужели Ванька опять что-то отчебучил?» – читался в их глазах молчаливый вопрос.
Я вздохнула, не зная, как начать. Пламя свечей подрагивало в воздухе, со стороны казалось, что мы собрались то ли погадать, то ли устроить спиритический сеанс.
– Девочки, проблема в Наташе.
Подруги подобрались – все три матери, все за детей глотку перегрызут.
– Нет, нет, с ней всё в порядке, – поспешила успокоить их я. – Но… после того разговора мы с ней почти не общаемся, – я уставилась на свои пальцы, скручивающие салфетку.
Девчонки понимающе вздохнули, в общих чертах я им рассказывала о визите Наташи и ее намеках.
– Просто у нее есть молодой человек. Тимур. И совершенно случайно я оказалась знакома с его отцом. Он пришел к нам в музей, так вышло, что потом мы пили вместе кофе, и он показал мне фото, где Наташа с его сыном. Я-то знать-не знала, что у нее есть парень, – в моих словах прозвучала горечь. – И всё бы ничего… но этот мужчина – отец Тимура, он… ну скажем так, не очень честный человек. Любит недоговаривать.
Я взглянула на подруг и тут же отвела глаза. Дуся, как охотничья собака, насторожилась, а потом хмыкнула.
– Ну-ка, ну-ка, Анечка, а что за мужчина? Как зовут? И почему это он не честным оказался? А? Может, мы что-то пропустили?
Я вовремя почувствовала ловушку и твердо посмотрела Дусе в лицо.
– Его зовут Айдар. Он один их соучредителей фонда, который здесь у нас кластер будет строить. Сначала он в наш поселок заехал, а на следующий день случайно и в музей зашел…
– Ага, ага, – кивнула Дуся.
– Дуся! – прикрикнули мы втроем.
Я так даже покраснела от возмущения. Или от смущения.
– Неважно! Важно, что этот Айдар…
– К тебе подкатывал, – продолжила Дуся и предусмотрительно отодвинулась вместе со стулом, потому что Лиля взмахнула на нее полотенцем.
– Да нет же! – сердито сказала я, чувствуя, что даже в полумраке подруги видят мое смущение и красные щеки. – Просто пригласил на кофе. Я экскурсию ему провела, ну вот и … пригласил в кофейню. И как-то вел себя… будто свободен. Понимаете? – мне стало жарко от объяснений.
– Понимаем, как не понять, – важно кивнула Дуся, и мы все опять дружно на нее шикнули.
– Ладно, так, а проблема-то в чем? – спросила Лиля.
– В общем, Дуся права, – решилась я, – Айдар ко мне подкатывал, и мне он тоже показался очень приятным. Начитанный, умный… Еще и вот такое совпадение – Наташа дружит с его сыном. Но потом он отошел поговорить, и на его второй телефон принялась названивать жена. Понимаете?
Девчонки синхронно моргнули, но промолчали. Я даже рассердилась.
– Получается, Наташа связалась с семьей, где отец мастер полуправды! Он, наверное, катается по командировкам и везде знакомится с женщинами.
От этих слов мне снова стало тоскливо и в носу защипало.
– Значит, и сын такой же. И даже если не брать во внимание его отца, то и на фото этот Тимур мне показался очень… опасным. Заносчивым. Избалованным. А Наташка смотрит на него, открыв рот.
Я наконец выдохнула и замолчала, не уверенная, что понятно объяснила.
– Так, а ты спросила Айдара-то? Про жену? Про Наташу с Тимуром? – осторожно поинтересовалась Лиля.
– Нет, – я уставилась на свечку, пламя которой вдруг заколебалось, будто дух Айдара услышал и прилетел из Казани. – Я убежала.
Молчание длилось так долго, что мне пришлось посмотреть на подруг. Полумрак выступил мне союзником и придал сил.
– Что ты сделала? – всё-таки переспросила Дуся и сложила на груди руки.
– Убежала. Потому что Айдар мне понравился, но оказался женат.
Неожиданный сквозняк задул одну из свечей. А я приготовилась услышать вердикт.
Глава 32
Анна
– Ого! – Дуся качнула головой. – Значит, папаша-соблазнитель, и ты боишься, что и корзиночка такой же?
– Да.
Я тихонько выдохнула, напряжение отпустило, и я просто радовалась, что я сейчас не одна, и что вместе мы обязательно что-нибудь придумаем.
– И как фамилия этого твоего Казановы? – подала голос Ира и взяла в руку телефон.
– Я не знаю. Не до фамилий было как-то…
– Тогда через Наташу попробуем.
Четыре головы склонились над экраном.
– Смазливый… – отметила Дуся, когда увидела фото Наташи с Тимуром. – А папаша такой же?
Я ничего не ответила. А что мне сказать? Айдар очень хорош собой. Никогда бы не подумала, что мне могут нравиться мужчины с примесью восточной крови. Причем она не подавила славянскую, а скорее, дополнила. От татарских предков достались высокие скулы, с красивой, немного аскетичной линией. И разрез глаз – не раскосый, но с выразительным веком, придающим взгляду глубину и легкую задумчивость. В нем не было восточного огня, только спокойная и какая-то сосредоточенная сила. Нос – прямой, утонченный…
– Вот! – вырвал меня из раздумий об Айдаре возглас Лили. – Увеличь-ка…
Все увидели довольно улыбающегося Тимура. Выглядел он, и правда, как кинозвезда.
– Ты права, Ань… Мажор какой-то, – протянула Дуся.
Ира стала листать фотографии. Мелькали пляжи, пальмы, девушки и парни, небоскребы сменялись египетскими пирамидами, светилась в ночи Эйфелева башня и фонтан Треви. Золотящиеся на рассвете крыши Монмартра и статус – «6 утра. Париж принадлежит тем, кто не спал».
Следующий кадр – резкий контраст. Бескрайние рыжие пески Иордании. Тимур в арабской куфии, верхом на верблюде, щурится от солнца.
– Он что, блогер? – удивилась Лиля.
– Нет, просто сын состоятельных родителей, – опередила меня Ира. – Смотрите дальше.
Аллея бамбука, кажется, в Японии. Яркие, как конфетки, домики на скале и бирюзовая вода – Чинкве-Терре, Италия.
Рыбацкая хижина на фоне заснеженных зубчатых гор, отражающихся в водах норвежских фьордов. И статус «Тишина, которая звенит».
Нью-Йорк – Тимур на крыше небоскреба.
– И так далее, и тому подобное, – проговорила с неодобрением Ира. По всей видимости, Тимур ей тоже не понравился.
Калейдоскоп путешествий, который я мимолетно увидела, вызвал странные чувства. С одной стороны – молодец, смотрит мир. А с другой – тревожно. Этот мир – это мир Айдара. Мир денег, возможностей, красивых картинок. И туда стремится моя дочь. Она всегда мечтала о путешествиях. Не просто Турция или Европа, а что-то необычное, глобальное, то, чего мы дать ей не могли.
– Смотри, вот с отцом.
Айдар стоял, обняв за плечи Тимура. Рядом – та, чье фото я видела на заставке телефона.
– Да-а-а, похоже, и правда, женат, – разочарованно протянула Дуся. – Эх, жаль… Ничего себе такой мужчина!
– Да обычный. Бабник обыкновенный, – буркнула Ирина.
Я покосилась на нее с обидой. Неожиданно захотелось Айдара защитить. Хотя от чего его защищать? Она права. Ира уже нажала на тэг под фотографией. Экран обновился.
Лаура Тагирова предстала перед нами во всей красе. Лиля даже присвистнула.
– Пфф, божечки, – вздохнула Дуся. – Да она же ходячий Пинтерест. Не женщина, а витрина. Лицо, как столешница из искусственного камня. Бедный этот Айдар…
Мы полезли в открытые альбомы. Лаура Тагирова ничего не скрывала и выставляла всю свою дорогую и статусную жизнь напоказ. Десятки фотографий демонстрировали Лауру и Айдара на фоне богатых интерьеров, на открытиях бутиков и презентациях.
И первое, что мне бросилось в глаза – везде они были рядом, но не вместе. И это не попытка оправдать Айдара. Не соломинка, за которую я хваталась, чтобы не думать о нем, как о пошлом ловеласе.
Между ними была дистанция в сантиметры, но на фото она выглядела как пропасть. Айдар с отстраненным вежливым лицом. Совсем не таким, каким я видела его здесь, у дома, когда он с восторгом осматривал фасад. Нет вдумчивости во взгляде, как в музее. Нет оживления и добрых искорок в глазах, как было в кофейне.
– Стоп! Смотрите! – Дуся задержала руку Ирины.
Скорее всего, это был новогодний корпоратив. Лаура в центре, в переливающемся блестками платье, улыбается, принимая поздравления. А Айдар стоит дальше, в тени. И смотрит в темное окно, удерживая в пальцах бокал. От всей его фигуры веяло такой тоской, что у меня сжалось сердце.
– Похоже, он там как на аркане, Ань… – взглянула на меня Лиля. – Всё есть, а счастья – ноль. Это же видно! Да же, девочки?
Дуся активно затрясла головой, а Ира скептически поджала губы, но возражать не стала.
А я вдруг разозлилась. Не поняла даже на кого. Скорее, на себя.
– Ну уж и несчастный, – фыркнула пренебрежительно. – Если он так несчастен, то почему он до сих пор там? Почему не ушел? Не развелся? Зачем пудрит мозг другим женщинам? Этой… Лауре? Да ему просто удобно! А адреналинчику хочется. Вот и играет в игры. И я не хочу, чтобы Наташу тоже в этой игре разыграли. Тимур воспитан этой семьей. И он мне не нравится!
В кухне повисла густая тишина. Я встала и включила верхний свет, разрушив уютную атмосферу. Девчонки сморщились, моргая на лампу.
– Аня права, – сказала Ира и отложила телефон. – Надо Наташу предупредить, что семья непростая. Чтобы она была поосторожнее. Вряд ли она прислушается, но…
– Но как это сделать? – я обвела всех глазами. – Я уже всю голову сломала.
– Может, поехать к ней, – тихо предложила Лиля. – Поговорить по-женски…
– Нет, она меня не станет слушать, – горько усмехнулась я. – Мы столько всего наговорили друг другу… Я наговорила. Я сказал ей, что она меня разочаровала…
Дыхание перехватило, и я отвернулась. Подруги молчали, прекрасно понимая мои чувства.
– Значит, надо написать письмо, – спокойно сказала Ирина. – Без эмоций. Только факты. Напиши, что случайно узнала информацию об отце Тимура, которая тебя насторожила. Что ты, как мать, просишь ее быть внимательнее. Никто не просит порвать с Тимуром немедленно. Просто – смотреть в оба. Чтобы ее чувствами не играли. Чтобы была осторожнее с Лаурой.
– Но она же спросит, откуда я знаю? И про Лауру… Если спросит, конечно…
– И ты скажешь правду. Скажешь, что отец Тимура выказывал симпатию, но при этом скрыл, что женат. А раз взрослый человек зачем-то скрывает самый простой факт из своей жизни, то вероятно, он мог так воспитать и сына. Понятно, что Наташа отмахнется и подумает, что ты просто из ревности или злости всё это делаешь. Но… зерно будет посеяно. И оно может дать всходы. Или интуиция сработает, если вдруг возникнет какая-то ситуация… Если, конечно, в ней есть хоть капля твоего ума. Извини…
Ира замолчала.
Решение висело в воздухе, колкое и неудобное. Я глубоко вздохнула и обняла Иру за плечи.
– Хорошо. Спасибо, Ириш. И вы девочки… спасибо.
– Ну вот и отлично! – хлопнула в ладоши Дуся. – Теперь можно и по кофейку с ка-а-а-пелькой ликера! И, Аня, выключи ты уже этот ужасный свет!
Глава 33
Наташа
Просыпаться в этой квартире было похоже на сказку. Поначалу чувствовала страх – моргнешь и снова окажешься в коробе с картонными стенами и криками соседок.
Я открыла глаза и первое, что увидела, это панорамное окно – от стены до стены – и облака. Они низко плыли, стелились над городом, как будто хотели укутать дома ватой.
Я лежала на огромной кровати, утопая в черном. Тимуру нравилось только черное постельное белье. Тишина была абсолютной. Хорошая звукоизоляция съедала не только гул от лифтов или шум от соседей, но и громкую музыку. А Тимур любит слушать музыку очень громко.
Потянулась за телефоном, пальцы скользнули по холодной полированной поверхности тумбы. Сообщений от Тимура не было. Последнее глубокой ночью: «Задерживаюсь с парнями. Не жди».
Вздохнув, я сложила на груди руки и уставилась в потолок. «С парнями» – его стандартная отмазка. Или не отмазка, а просто констатация части его жизни, куда мне нет хода. Я научилась не выспрашивать подробностей. Научилась кротко отвечать: «Хорошо. Береги себя». Без смайликов. Их он считал инфантильными.
Неохотно попыталась отбиться от мысли, как Тимур поставил перед выбором. Однажды он не отвечал на сообщения весь вечер. Не брал трубку. Изнывая от ревности и злости, я рисовала в голове мрачные картины. Масла подливал в огонь недавний развод родителей. Папа ведь тоже куда-то пропадал или не отвечал на звонки, прикрываясь занятостью.
Я уже жила у Тимура, и вместо того чтобы лечь спать, всю ночь прождала, сидя в гостиной на диване. Он вернулся лишь под утро. Увидев меня, бледную, расстроенную, приподнял бровь.
– Ты не спишь?
– Я волновалась. Где ты был? Я звонила и …
Я даже не успела договорить. Он не кричал. Она даже не повысил голос. Но его лицо изменилось, в секунду превратившись в ледяную, непроницаемую маску.
– Натали, – произнес он медленно, чеканя каждое слово. – Давай сразу расставим точки над i.
Он снял куртку, не спеша повесил ее и обернулся ко мне.
– Я вырос в семье, где мужчина глава. Его слово – закон, а его дела – личная территория. Моя мать никогда, слышишь, никогда не позволяла устраивать допрос отцу. Она знала: если он где-то задерживается, так нужно. Для семьи, для бизнеса. Она доверяет ему. И уважает.
Он упал на диван, раскинув руки по кожаной спинке. Побарабанил пальцами по упругой белоснежной обивке.
– Я не мальчик, которого нужно контролировать. Мне не нужна нянька с трекером в телефоне. Мне нужна женщина. Умная, мудрая, умеющая ждать и не закатывать истерик. Не нужно закидывать меня сообщениями и звонками.
– Но я волновалась…
– Твое право. Но лучше доверять. Без доверия нам не по пути. Это понятно?
Я поняла, что мой ответ ему неважен. Но внутри всё возмутилось, и я уже приоткрыла рот, чтобы высказать, что думаю, но вовремя прикусила язычок. Тимур явно ждет от меня другого, и если я не приму правила игры, вылечу как пробка из апартаментов.
Расценив мое молчание, как ему и хотелось, Тимур протянул руку и погладил меня по голове, как послушную собачку.
– Вот и умница. Я в тебе не сомневался. А сейчас пошли… – и потянул меня в спальню.
А что мне оставалось? Гордо собрать вещи и отчалить в общагу? Снова морщиться, убивая тапком тараканов, и сдерживать тошноту при виде брошенных на виду прокладок?
Я мотнула головой, словно сбросила с себя сетку из колючих мыслей, встала и пошлепала по теплому полу к огромному окну. От открывающегося вида захватывало дух. По сравнению с квартирой Тимура, моя несостоявшаяся просто меркла. Да и вроде как она мне больше не нужна. Раз уж я живу теперь здесь. А в будущем, может быть… От этой перспективы начинало сладко ныть в груди. Вот бы… Вот бы… Я крепко сжала кулачки.
Но ведь это вполне реально. Вот, например, когда Тимур узнал, что я живу в общаге, а покупка квартиры отложена до неопределенных времен, особо не удивился. Только поинтересовался, заглядывая в мое красное, как помидор лицо.
– Зачем ты это скрывала? Переезжай ко мне. У меня полно места. И потом я хочу, чтобы ты рядом была…
Ну вот как еще это можно расценить? Конечно, как серьезные намерения. Ведь Тимур впустил меня в свое личное пространство. Я даже расплакалась от радости. Оказавшись в квартире, первым делом, попыталась отыскать следы проживания другой девушки. Нет. Ничего. Квартира была абсолютно в этом смысле стерильна.
Попробовала невзначай расспросить женщину, которая приходила убираться. Но так ничего и не добилась. Та всё больше молчала, улыбалась и говорила, что ей некогда. Тогда я почти успокоилась, и только в такие ночи, как сегодня, становится немного не по себе. Где Тимур их проводит?
С опаской понажимав кнопки огромной кофемашины, я приготовила себе капучино и села за огромный стол. На пары сегодня не пошла, есть дела поважнее. Сделав первый глоток, открыла страничку Лауры.
Для меня это не просто фотки, это моя священная книга на несколько месяцев вперед. Мой учебник, который поважнее учебника по истории мировых искусств.
Я просматривала фото, смотрела хэштэги, записывала и проверяла, что это и с чем это едят. Так я узнала о каком-то современном художнике, который ей очень нравился, и уже придумала, как ввернуть его имя в разговор.
Вот Лаура в ресторане. Пришлось заучивать труднопроизносимые названия блюд и вин на французском и итальянском.
Переключалась на видео, находила ее короткие интервью для модного портала. Впитывала ее речь, манеру говорить, училась той особой, чуть сдержанной улыбке. Училась держать спину, класть руки, делать паузу перед ответом.
Я избавилась от сленга и глупых словечек и, копируя Лауру, теперь говорила: очаровательно, любопытно. Я делала успехи. Насмотренность, способность быстро схватывать и анализировать – творили чудеса.
И вот, когда я в пятый раз прокручивала видео, где Лаура рассуждает о современном искусстве, в верхней части экрана появилось уведомление. Нагло и без предупреждения ко мне ворвалась прошлая жизнь. Вместе с прошлыми обидами.
Письмо от мамы. Не сообщение в мессенджере, а именно электронное письмо. С неохотой, я открыла, пробежала глазами. Выхватила отдельные слова и фразы, особенно поразившись предупреждению, чтобы я была осторожна. Осторожна с кем? С Тимуром? С тем, кто не жалеет на меня денег и внимания? Кто представил меня своим родителям?
Заглушая эти вопросы, понеслись следующие: откуда? как она узнала? и почему лезет, куда не просят?
Она ведь не просто знает имя. Она знает про семью, как она пишет. Значит, вынюхивала, у кого-то спрашивала, следила! Я запустила в волосы пальцы и затрясла головой: как же это унизительно! Как будто кто-то порылся в моем дневнике.
Я перечитала письмо еще раз и презрительно скривила губы. Конечно! Мама, как всегда уже вынесла приговор. Для нее любой успешный парень – это зло и обман. Он поиграется и бросит. Так проецируются ее личный опыт. Потому что папа ушел. И теперь она хочет испортить жизнь мне.
Обиделась, еще и болеет, вот и крушит всё вокруг. Папе отомстила тем, что не сказала о земле и забрала дом, мне вот так…
И обмерев, подумала. А ведь, если мама знает о семье Тимура, то она может что-то им про меня наговорить?! Написать в личку, например. Или еще того хуже, начнет обвинять их и Тимура в том, чего и в помине нет!
Я представила себе лицо Лауры. «Милая, тут твоя мама пишет…» Ой, нет, только не это! На меня и так отец Тимура как-то странно посматривал в ресторане. Потом подошел, хотел что-то спросить, но Лаура отвлекла, заставила нас с Тимуром танцевать на виду у всех, чтобы продемонстрировать, какая мы прелестная пара. Это ее слова, не мои.
Дрожащей рукой я отодвинула чашку. Что делать? Написать папе, пусть проверит, что там у мамы? Может, у нее нервный срыв? Волосы выпали, папа счастлив с другой, у меня тоже своя жизнь, вот и…
Надо действовать превентивно. Сегодня мы как раз ужинаем у Лауры. Надо как-то свести разговор к тому, что у мамы сейчас тяжелый период, и не стоит обращать внимания, если она что-то выкинет. Да, наверное, это самый лучший вариант. Доверительная беседа. Да еще и как будто я советуюсь.
Повеселев, что нашла выход, я отправилась в гардеробную, прикинуть, в чем сегодня предстать перед будущей свекровью.
