Текст книги "Развод с прошлым (СИ)"

Автор книги: Марина Безрукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Глава 50

Анна

– Тимур знает?

Наташа высморкалась и качнула головой.

– Я еще ему не сказала…

– Нужно сказать, Наташ. Сказать и вместе решить, что дальше.

Я пересела ближе и обняла ее за плечи. Погладила по волосам, стараясь распутать прядки. Засмеялась тихо.

– Господи, совсем ты еще дитя. Узнала о беременности и к маме. А надо-то к мужчине бежать! Или?.. – моя рука замерла на ее голове. – Или ты не уверена, что хочешь оставить ребенка?

– Уверена, – шепотом ответила Наташа. – Только…

– Только что? – я почувствовала холодок внутри.

– Только он скажет родителям, а его мама… она откуда-то узнала, что ты и Айдар Камилевич…

Наташа вскинула на меня заплаканные глаза. Господи, сколько же слез она уже пролила?! Веки набухли и покраснели так, что ресниц почти не видно. Распухшие губы покрыты корочками, дрожат и всё время съезжают набок.

– Это правда, мама? Поэтому он был здесь? Вы договаривались, что он разведется? Как? Как это всё случилось? Я не понимаю…

Вцепившись пальцами в волосы, она начала раскачиваться из стороны в сторону.

– Мы ни о чем не договаривались, Наташа, – я наконец нашла силы заговорить. – Дело вообще не во мне. Айдар… Айдар Камилевич еще до нашей встречи думал о разводе. Мы и виделись-то всего три раза…

Я растерянно замолчала. Оправдываться не хотелось. К тому же, я так и не поняла, причем тут я, Айдар и отношения дочери с ее парнем.

– Мама! Мамочка! – Наташа упала передо мной на колени и схватила меня за руки.

Я попыталась встать, потянула ее на себя, но она, глядя на меня безумными глазами, затрясла головой и затараторила:

– Мам… ты не понимаешь, как устроен их круг. Это же не простые люди. Для них репутация – всё. Когда узнают, что Айдар Камилевич развелся из-за тебя, моей матери, станут шептаться. Показывать на меня пальцем. Будут посмеиваться над Тимуром – «Ах, это тот самый Тагиров, чей отец сбежал к матери его невесты…» А он… у него такой характер… Он не станет терпеть. И еще неизвестно, как он станет ко мне относиться! Мамочка, пожалуйста, ты же не хочешь, чтобы твой внук или внучка не родилась? А еще… Что если Лаура Линаровна не позволит ему жениться на мне? Из-за тебя. Ты же понимаешь, что такое задетое женское самолюбие!

В какой-то момент мне всё-таки удалось расцепить руки дочери. Произошло это неуклюже, и от моего толчка она буквально повалилась на бок, да так и осталась лежать, поджав к животу коленки и тихо поскуливая.

Я смотрела на нее, не в силах пошевелиться. Опущенные вдоль тела руки висели, как плети. И точно также обмякло всё внутри. Душа скукожилась, превратилась в сморщенный мешочек, не способный ни чувствовать, ни жалеть, ни… любить.

– Если Тимур тебя действительно любит, ему будет плевать, что думает его мать, – разлепила я кое-как губы.

От этих слов Наташа затихла, потом шевельнулась и поползла ко мне. Я отступила, словно передо мной была не моя девочка, а ядовитая гадюка. Горечь и отчаяние навалились с такой силой, что еле сдержалась. Наташа скулить перестала, а я готова была взвыть в голос.

– Ты ничего не понимаешь! – Наташа полоснула меня разъяренным взглядом. – Тимур никогда не пойдет против семьи.

– Значит, не любит, – я отвернулась и отошла к окну.

Вжалась между холодильником и стеной, чувствуя, как в виски вонзается шило.

– Любит! – взвизгнула Наташа. – А вот ты нет! Ты никогда меня не любила! И сейчас… Даже сейчас тебе на меня плевать. Твоя беременная дочь валяется на полу, но тебе плевать! А ты переступишь и пойдешь дальше… Тебе плевать, как это будет выглядеть со стороны! Да еще там! В Татарстане! Где традиции! Где всё не так, как у нас!

– Что ты от меня хочешь, Наталья? – я наконец решилась на нее посмотреть.

– Прекрати отношения с отцом Тимура. С моим будущим свёкром. Если не ради меня, то ради твоего внука. Он ни в чем не виноват, – твердо и четко, будто заранее готовилась, произнесла Наташа.

Я молчала, не веря, что чужая девушка, ворвавшаяся в мой дом, это тот же человек, которого я растила восемнадцать лет. Любила, лечила, воспитывала, старалась учитывать ее мнение и объяснять, объяснять, объяснять… Объяснять про душу, про сердце, про светлое и доброе, что будет с ней всегда и однажды спасет от плохого. Не спасло.

Ничего не дало ни росточка. Упало в пустоту и унеслось ветром на сухой пустырь, где ничто и никогда не могло вырасти.

– Нет, Наташа. Айдар Камилевич взрослый человек. Да и я тоже. Мы не обязаны плясать под твою дудку.

Наташа сжалась, как от удара. Вытерла глаза, судорожно вздохнула и легко вскочила на ноги.

– Папа прав, – дернула она губами. – Ты всегда думала только о себе. Ты как законсервированный экспонат. И к людям относишься, как к предметам. Привыкла их хранить, потому что надо, и списывать, когда уже не нужны. Сначала списала папу, а потом и меня.

Подхватив с пола сумку, Наташа взяла со стола телефон и направилась в прихожую.

– Пап, привет. Я сейчас приеду. Что? Нет… я не в аэропорту. Долго объяснять… Да забей… Через минут сорок буду.

Хлопнула дверь, прошуршал гравий, громыхнула калитка. И наступила тишина.

Она меня ненавидит. Расширенными глазами я смотрела перед собой, словно пыталась разглядеть эту простую мысль в воздухе. Моя дочь меня ненавидит.

Осторожно ступая, словно шла по тонкому льду, я добралась до комнаты. Опустилась на кровать, зажав ледяные пальцы между коленями. В висках барабанило: ты как законсервированный экспонат…

Может, она права? – шевельнулись крылышки бровей. Медленно покачала головой: нет. Нет, я живая. И я имею право на… Споткнулась об эту мысль, сморщилась, будто налетела босой ногой на табуретку. На что я имею право? И какой ценой?

Взгляд упал на телефон. Один звонок, и Айдар успокоит. И даже посочувствует. У него с Тимуром тоже отношения не заладились. Только вот не могу я выставлять свою дочь чудовищем. Несмотря на всё, что случилось.

Ему и так хватает проблем, и я не хочу добавлять еще одну.

Глава 51

Наташа

Саданув от души калиткой, я выскочила на дорогу. Такси нигде не было. Стылый весенний воздух охлаждал пылающие щеки. Руки тряслись, да и всю меня колотила нервная дрожь. Хотелось всё крушить и орать от бессилия. Топать ногами и визжать, визжать, визжать, пока всё, что клокочет внутри, не выплеснется, как лава из развороченного кратера.

Как в детстве, когда мне отказались купить крошечного той-терьера с огромными ушами и круглыми, будто пуговичными, глазками. Никакие уговоры не помогли. И если отец еще хоть как-то эту идею поддержал, то мама уперлась намертво. Прямо, как сейчас.

Где это чертово такси? – вытянула я шею, вглядываясь в проулок. Заодно косилась и на дом – может, всё-таки мама придет в чувство, поймет, что натворила, забеспокоится, в конце концов!

Но нет, никто из дома не вышел. Потому что ей плевать! И в Казань так легко меня выпроводила, потому что без меня ей лучше. И всегда так было. Ей вообще противопоказано иметь детей! Ей с картинами и тарелками комфортно, а больше никто и не нужен.

От пережитого унижения запекло изнутри. Я думала, она меня пожалеет, а она… Смотрела, как на капризного ребенка. А если бы я и правда была беременна? Как она потом подошла бы к своему внуку или внучке, зная, что отпихивала ногой их мать. Будто блохастого котенка.

Хотя… судя по всему, если я ей не нужна, то с чего внуки заинтересуют? Ей важна только она сама. Папа ее бросил, плюс волосы вылезли, вот и поехала крыша. Никак не успокоится, лезет к чужому мужику, лишь бы доказать, что вполне еще способна увлечь. Позорище.

Вспомнила, с каким достоинством ведет себя Лаура и автоматически расправила плечи. Вдалеке замаячили наконец фары.

Я отступила к обочине, дожидаясь, когда такси остановится. Резко дернула ручку.

– Вы вообще знаете, сколько я вас тут ждала? Замерзла уже десять раз!

– Добрый вечер! Поворот не заметил, – отозвался водитель.

– Навигаторы отменили? – не успокаивалась я, устраиваясь на заднем сидении. – И я комфорт заказывала, а не эконом.

– Заказ поступил на эконом, – голос парня стал суше. – Проверьте, вы наверное, ошиблись.

– Я никогда не ошибаюсь, – отчеканила я, открывая приложение.

С неудовольствием заметила, что водитель оказался прав, но не извиняться же перед этим… И так судьбой обижен. Пока успешные мужчины спокойно спят в своих особняках, всякие нищеброды работают извозчиками.

Делая вид, что очень занята, открыла мессенджер и начала листать переписку с Тимуром. В аэропорту я пожаловалась ему, как ужасно долетела, но он написал лишь одну фразу: «Не грузи меня, ок?»

И ни словечка, что волнуется, скучает и ждет. В груди стремительно разбухал горький ком обиды. Как-то всё… Бегаю, как жонглер за мячиками, стараюсь везде успеть и всё наладить, а выходит вкривь-вкось.

Идея с беременностью не сработала, – куснула я губы. Теперь если еще мать Айдару разболтает эту благую весть, Тимур меня убьет. Представив его реакцию, поежилась. Решит, что я таким образом хочу заставить его на себе жениться. И тогда всё.

«Если он тебя любит…» – зашелестели слова матери в воздухе. Прищурившись, я следила за огнями, проплывающими за окном. Любит. Я же чувствую! Не говорит, так это потому что не умеет показать, не приучен эмоции демонстрировать. Все в их семье в любой ситуации сохраняют лицо. Этого маме не понять.

– Наташа? – удивился отец, когда я открыла дверь своим ключом.

Я так устала, что мне было плевать, не застану ли я отца в разгар любовных утех. Это мой дом. Когда хочу, тогда и приезжаю.

Яна обняла меня, прижала к себе, поглаживая по спине, и я, ощутив тепло от совершенно постороннего человека, чуть не разревелась.

– В каком смысле у них отношения? – уставился на меня отец, когда я, совершенно измотанным голосом, рассказала ему, что случилось, и почему я приехала.

Коротко, будто нет у меня сил, я поведала отцу всё, что знала.

– Помнишь, я приезжала недавно. Я Айдара Камилевича у мамы застала. Он как раз про развод говорил. Но я тогда не подумала, что всё так серьезно обернется. А теперь… – я уставилась в стену, сморгнув слезы.

– Так, а ты-то тут при чем? – не понял отец.

– Ваня, – укоризненно сказала Яна и обняла меня за плечи. – Ну ты что, правда, не понимаешь, как это всё выглядит? Разговоры, сплетни… Пересуды.

Я с благодарностью на нее посмотрела, хоть кто-то меня поддерживает.

– Вообще не представляю, что делать, – вздохнула я, устало прикрывая ладонью глаза. – Не могу. Голова раскалывается, пойду спать.

В комнате села на кровати, прижав к груди подушку. Что же делать? Что делать? Я как принцесса в заколдованном замке, которая должна выполнить поручение или злая мачеха ее погубит.

В дверь коротко стукнули.

– Можно? – шепотом спросила Яна.

Я кивнула. Что еще? Никаких разговоров я не хотела. Завтра соберусь, улечу обратно и… И что? Наверное, кинусь в ноги Лауре. Попрошу ее ничего не говорить Тимуру. Расскажу, что мать абсолютный неадекват и уговорить ее я не смогла. Должна же она понять!

– Что за план-то у тебя был? – неожиданно спросила Яна, устраиваясь в кресле напротив.

Я недоуменно нахмурилась.

– Ну ты хоть какие-то аргументы матери привезла? Или вот прям всё было, как ты отцу рассказываешь? – мотнула она головой в сторону двери.

– Привезла, – неохотно отозвалась я, удивляясь, как быстро Яна почувствовала, что я недоговариваю.

– Ну!

– Я сказала, что беременна.

Яна тихо ахнула. Причем получилось у нее это не удивленно, а как-то одобрительно.

– А ты?..

Вместо ответа я покачала головой и уставилась в темное окно.

– Угу… – задумчиво хмыкнула Яна, помолчав. – Не помогло, значит… Правильно, ты папашу этим известием пугать не стала. Соображаешь. И что делать теперь будешь?

Лицо у нее оживилось, будто ей предложили поучаствовать в забавном приключении. Я пожала плечами. Яна тоже замолчала, словно что-то прикидывала в уме. «Господи, иди ты уже спать», – с раздражением подумала я.

– Слушай, я, кажется, знаю! – шлепнула себя по коленкам Яна. – Раз беременность не сработала, нужно что-то поэффектней. Так? Так, – ответила она самой себе. – Смотри…

Глава 52

Иван

Я проваливался в песок всё глубже и глубже. Цеплялся руками за края, но это было всё равно что хвататься за воздух. Пальцы проходили сквозь песчаную пыль, и она, сыплясь без остановки, грозила меня закопать живьем. Кислорода не хватало, и я из последних сил тянул шею, чтобы дышать. Липкий ужас навалился со всех сторон, я попытался закричать, но вместо крика изо рта вырвалось лишь громкое мычание. От этого звука я и проснулся.

Я дома. Нет никакой пустыни с ее ловушками. Дышать по-прежнему было тяжело, и я, осторожно подтянув тело, сел. Яна безмятежно спала рядом. Ни мои стоны, ни шумное дыхание ее не потревожили.

Вот так помру, – с тоской подумал я, – а она даже не заметит… Аня от каждого моего вздоха просыпалась и спрашивала, чем помочь. Смеялась, что снова у нее есть младенец, к которому надо прислушивается.

Младенец давно вырос, а проблем только прибавилось. Я поморщился, поглаживая левую сторону груди. Давит что-то, и настроение в последнее время упадническое. Как-то всё, к чему я стремился, стало напоминать блестящий фантик. Все эти фитнес-клубы, барбершопы, гаджеты, бег за временем, которое неумолимо ускользает. Как тот песок из сна.

Не хочется уже никуда нестись. Сидеть бы спокойно. Вон, хотя бы у Аньки во дворе ее дома. Покачиваться в качельке. Мысль о ненавистной даче почему-то уже не казалась противной. Наоборот, притягивала своим покоем и умиротворением. Птички, яблони машут ветками, солнце светит сквозь листву, мухи жужжат…

И никто не пристает и не требует решить его проблемы. Я тяжело вздохнул.

Мало мне Янкиных злых глаз от того, что дело с участком движется не так быстро, как хотелось бы. Так еще и Наталья зачастила. Чуть что, бежит ко мне. С матерью общего языка не находит совсем.

А матери и не до нее теперь, – с досадой усмехнулся я. – У нее, видите ли, роман. И как умудрилась с отцом этого Тимура связаться? Хотя, что странного… Вон, Наташка на их богатство слюной течет, так и у Аньки, небось, такой же интерес.

А может, этот мужик в ее участке заинтересован. Такие бабки. Для него Анька курица с золотыми яйцами, а эта дура уши и развесила. Предупредить, что ли? Обойдется. Пусть сама потом расхлебывает, когда всего лишится. А она лишится. Потому что за штаны вцепилась. Думает, нужна она еще кому-то. Хоть бы соображала своей лысой башкой.

Желчь расплескалась во рту горечью. Я, стараясь не кряхтеть, встал, покосился на Янину коленку, но ничего нигде не шевельнулось. Устал я что-то. Хотя и спать рано лег. Сегодня важная встреча. Не хотел, но видеть, с каким ледяным лицом ходит Яна тоже уже невмоготу. Даже о свадьбе прекратила речи вести.

Загудела тихо кофемашина. Я стоял, опершись руками о столешницу. Хорошо хоть с Наташей Янка общий язык нашла. Истерики обеих я бы не выдержал. Вон, вчера что-то там шептались допоздна, а я ушел спать.

Полез в шкафчик за сахаром, задержал взгляд на корзинке с лекарствами. Захлопнул скорее дверцу. Словно увидел напоминание о возрасте и болезнях. Таблетки пью через пень-колоду. Иногда, только когда прихватит. При Яне не хочется выглядеть стариком с пилюлями, а на работе не до того.

Ладно. Хватит ныть, пора дела делать. Ничего, сегодня всё порешаю, а там можно и маршрут по Тянь-Шаню подбирать. И заявление в ЗАГС наконец подать.

* * *

– Ладно. Твой участок. Вернее, твоей девочки.

Азат сверкнул дорогими часами, подвигая ко мне папку с бумагами. С этим чиновником из департамента меня свели через директора нашего агентства. За это пришлось уступить ему сделку по элитному пентхаузу. Обещанная квартира для дочери стала совсем иллюзорной. Не хватает, ни на что не хватает.

Янкин бизнес и ее мечта, как прожорливый крокодил пожирает все мои средства. Понятно, что эти вложения окупятся, но пока приходится только отдавать и надеяться, что Наташе жилье не понадобится.

– А с наследниками… как решим? – спросил я, не трогая папку.

– Есть вариант. Оформляешь на фирму-однодневку. Строишься. Если наследники всё-таки объявятся, фирма банкротится. И ты чист.

Ничего нового я не услышал. Чуда не произошло. Участок с подвохом, я предлагал Яне другой, но она уперлась намертво. Или этот – или никакой. А теперь вот придется мутить схему и надеяться, что прокатит. В наследниках там какой-то дед сто лет в обед, живет заграницей. И скорее всего, даже уже не помнит, что у него тут какой-то актив. А если и помнит, то если за столько лет не спохватился, то перед смертью-то ему зачем?

– А разрешение на строительство?

– Есть знакомый в администрации. За небольшую премию он проведет все бумаги.

Азат подвинул к себе листок бумаги и, написав на нем цифры, развернул ко мне. Я сжал челюсти, но удивления не показал. Попробую кредит под залог квартиры взять. Коротко кивнув, поблагодарил и вышел.

Найти денег на так называемую премию – это еще полбеды. А вот услуга, которую придется оказать Азату или его людям, вот это тревожило сильнее.

«Ты же знаешь, Иван, ничего бесплатного в этом мире нет», – его слова.

Но выбора у меня не было. Я уже понял, что Яна не станет слушать моих сомнений, а просто-напросто уйдет от меня.

От этой мысли обдала ознобом, и закололо сердце. Я выудил из кармана упаковку таблеток и бросил одну под язык. Липкий пот пропитал всю рубашку. Черные, чуть насмешливые и наглые глаза Азата преследовали. Этот человек привык брать всё, что хочет. А хочет он немало.

Я сел в машину, потер устало лицо и решил, что в офис уже не поеду. Хватит с меня на сегодня. Тем более, хочется быстрее обрадовать Яну. Сейчас заскочу в магазин, куплю цветы, бутылочку шампанского и отпразднуем. Жаль, не наедине. Но может, Наташки и дома нет. Успокоилась, с подружками решила встретиться или к бабушке поехала.

– Янчик… – громко крикнул я, открывая дверь.

И замер от ударившего в нос тяжелого коктейля. Под ногами скрипнули осколки флаконов от духов. В глаза бросились жирные пятна на стенах. Одежда тоже валялась на полу, а посреди коридора лежал, расколотый надвое, цветочный горшок.

Перевернутый стул подпирал приоткрытую дверь в Наташину комнату, поверх него висел ее свитер. Рядом разорванная книга и разбитый телефон.

Я бросил цветы на комод и шагнул вперед: что случилось? где девочки? И чуть не налетел на Яну. Она выскочила из кухни – бледная, с встревоженным лицом, но живая и невредимая.

– Господи, Ваня! Наконец-то… Звоню, звоню, ты трубку не берешь.

– Я хотел сюрприз. Что здесь произошло? Это что вообще? – я огляделся по сторонам. – Наташа где?

– В больнице! – выпалила Яна. – Ты только не волнуйся. Садись.

– Что? – не понял я, опускаясь на стул.

– У нее случился нервный срыв. Сильный. Утром, ты только ушел, а я слышу грохот, вопли, истерика. Кинулась к ней, а она всё крушит, потом на меня кинулась. Кричала, что не хочет жить, что для нее всё кончено, что теперь всё бессмысленно и она никому не нужна. Я никак не могла ее успокоить. Поэтому…

– Поэтому что? – спросил я, чувствуя, как волоски на коже встают дыбом. Наташу в психушку упекли?

– Я позвонила своему знакомому. Он помогал мне как-то. У него частная клиника неврозов. Он прислал врачей и медсестру. Сделали укол, предложили госпитализацию на пару дней. Чтобы снять острую фазу. Потом отпустят… если, конечно, ей не станет хуже. Вот счет. Я уже оплатила.

Оглушенный, я сидел не в силах пошевелиться. Яна шагнула ко мне, положила на плечо руку.

– Из-за чего это? – я поднял на нее взгляд.

– Стресс, Ванечка. Стресс. Вот и сорвалась. Проблемы с парнем, мать не поддержала, еще и вредит… Не знаю, у меня нет детей, но я и представить себе не могу, что вот так поступила бы с дочерью…

Я скрипнул зубами, задышал часто-часто: Анна. Из-за нее Наташа в сумасшедшем доме оказалась.

– Вот тварь! – вскочив, оттолкнул Яну и бросился к двери.

– Ванечка! – услышал за спиной, но не остановился.

Не остановился, не обернулся и уже не увидел, как Яна улыбнулась, провела по экрану телефона и через несколько секунд сказала:

– Ну, всё, Натали! Сработало. Теперь держи кулачки, чтобы мать прониклась. А пока отдыхай. Что? Нет, никто больше не узнает. Это же частная клиника. Витаминки там тебе дадут, конечно, должны же они какое-то лечение изобразить. И всё. Через пару дней выйдешь. И в Казань, думаю, уже с хорошими новостями полетишь. Да не за что. Всё, давай! Пока.

Глава 53

Анна

Ссора с Наташей никак не выходила из головы. Будто на американских горках, меня кидало то вверх, то вниз. Обида и разочарование подбрасывали на самый край рельса, но на секунды замерев на пике, безжалостно отправляли в черную яму, где насаживали на острые колья отчаяние и вина. Следом начинались зигзаги: она права, нет, права я. Она имеет право, нет, я тоже имею право. Ты рушишь ее жизнь, нет, если ею дорожат, то примут без условий и дурацких испытаний. Ты ее не любишь, раз так поступаешь. Нет, я ее люблю.

Этот жуткий аттракцион не отпускал меня целый день. К вечеру пошел дождь, я была без зонтика, но вызывать такси не стала. Хотелось быстрее сесть в электричку и смотреть сквозь крапленое каплями стекло на проплывающие дома, деревья, проспекты. Меня это успокаивало.

От станции шла быстро, вдыхая, как лекарство, наполненный островатой весенней горечью воздух. Иногда с веток срывались дождинки, падали на платок, терялись в хорошо уже отросших волосах. Проплешины исчезли, и сегодня я даже решилась прийти на работу без парика, чем изрядно удивила коллег.

Присланная ко мне на дом кудесница от Ирины, придала прическе форму, научила укладывать гелем, да так, что я становилась похожа на тех женщин, что, накрасив губы алым и повесив на шею ряды жемчуга, внимали Маяковскому, поигрывая длинным мундштуком.

Предвкушая горячий чай с апельсиновым пирогом, перебежала от калитки к крыльцу. Окинула взглядом унылый пейзаж, кое-где пробивается травка, горят желтыми и лиловыми огоньками крокусы, но всё еще сыро и голо. Скорее, скорее в теплый дом!

Я как раз уже открыла дверь, когда услышала жалобный стон. Прислушалась. Тихо. Показалось, наверное. Но в эту же секунду стон повторился. По-другому этот звук назвать было невозможно.

Спустившись с крыльца, пошарила взглядом вдоль фасада и, ничего не обнаружив, догадалась заглянуть под крыльцо. Именно там я и увидела ее. Небольшую, серую кошечку с желто-зелеными глазами. Прижавшись к земле, она не пыталась убежать, да и вряд ли смогла бы, потому что на передней правой лапке шерсть побурела от крови и ссохлась.

– Ну-ка, иди сюда… – я осторожно потянула котейку из укрытия.

Она легко поддалась, не проявив никакой агрессии. Не шипела, не царапалась и даже не вырывалась. Худой и изможденной ее тоже было назвать нельзя. Похоже, домашняя. Сбежала, что ли от кого?

Вооружившись аптечкой, я обработала рану и, убедившись, что всё не так страшно, как казалось на первый взгляд, опустила кошку на пол. Она с любопытством обнюхала пространство и тихо мяукнула.

– Не за что, дорогая, – улыбнулась я. – Сейчас покормлю и будем искать твоих хозяев. Наверняка тебя кто-то потерял.

Подвинув своей гостье блюдце с кусочками вареной индейки, я вытащила телефон и полезла в местную группу. Если кошка из нашего поселка, то объявление о пропаже появится в первую очередь там.

В этот момент на улице послышался шум приближающегося автомобиля, а в следующую секунду жестяной забор буквально задрожал от грохота. Я вскочила, кошка, прижав уши, заметалась по кухне и наконец замерла под стулом.

Я приникла к окну. Авария? Подростки на скутере врезались? Словно ответом на мой немой вопрос, калитка распахнулась, и во двор ворвался человек. В первую секунду, я даже не поняла, кто это. И лишь когда мужчина подбежал к крыльцу, увидела, что это Иван.

Внутри всё оборвалось. Неужели что-то с Наташей? Ноги стали ватными, но я всё-таки шагнула в прихожую. Одновременно открылась дверь, и в проеме появился Ваня. Я вцепилась пальцами в косяк – передо мной стоял безумец с перекошенным лицом.

– Ты! – взвизгнул он и ткнул в меня дрожащим пальцем. – Это ты ее довела!

Страшная догадка обрушилась на меня, как подтаявшая льдина с крыши. Внезапно, не предупреждая, хотя бы треском или шорохом.

– Что? – вытолкнула я из себя.

Показалось, крикнула, но на самом деле, едва прошептала.

– Что с ней?

Иван уставился на меня налитыми кровью глазами, и неожиданно усмехнулся:

– Переживаешь? Это ты-то? Та, которая крутит шашни с будущим родственником и на просьбы дочери прекратить, смеется в лицо? Она умоляла, а ты… Ты даже ради собственного ребенка не смогла остановиться.

В голове что-то лопнуло – стало жарко и звонко. Если Наташа… я никогда себе не прощу.

– Что с ней? – хрипло повторила я.

В моем голосе было что-то такое, от чего самой стало страшно. И Иван это понял. Услышал. Почувствовал.

– Она в клинике, – он словно потеряв силы, привалился к стене.

Я закрыла глаза. Значит, моя страшная догадка верна. И всё это я сделала своими руками. Своим упрямством, своим эгоизмом, своей самонадеянностью и гордыней.

– У нее нервный срыв был утром. Истерика. Всё швыряла, разбивала, переворачивала. Я не видел. Яна сказала. Она не могла ее успокоить, пришлось вызвать из частной клиники врачей. Психиатров! – гаркнул он, подняв на меня мутные, полные бешенства, глаза. – По твоей милости наша дочь в психушке!

– Она… она не пыталась… – задала я единственный, мучивший меня вопрос, не обратив внимания на его обвинения.

– Нет, – мотнул головой Иван. – Но это только потому, что Яна оказалась дома. А так… могла бы и…

Он потер рукой грудь.

– Воды дай…

Я кинулась на кухню. На секунду замерла при входе. В памяти отчетливо возникла красочная картина: Наташа, полулежащая на полу и молящая меня уступить. Отказаться. Не портить ей жизнь. Вот здесь, вчера я перешагнула через свою беременную дочь, и сегодня она… А как же ребенок? – ужаснулась я своей мысли.

Из прихожей, тем временем, послышался стон. Так и не налив воды, я бросилась обратно. Скрюченными пальцами Иван рвал на груди рубашку, задыхаясь, пытался схватить ртом воздух. Шипя, как проколотое колесо, неожиданно он поднялся на ноги. Покачнулся, как пьяный.

– Господи… Ваня!

Схватив телефон, я набрала экстренную службу. Безразличный робот попросил сообщить, кому именно я хочу сообщить о проблеме.

Тяжело дыша, Иван согнулся и рухнул на колени. Губы посинели.

– Это ты виновата, – выплюнул он в меня, прежде чем его глаза закатились.