Текст книги "Развод с прошлым (СИ)"

Автор книги: Марина Безрукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Глава 47

Лаура

Я шагала по больничному коридору. Хорошо, что свекра перевели в платное отделение. Конечно, не частная клиника, но хотя бы не нужно сталкиваться нос к носу с вонючими стариками или пузатыми мужиками в сползших, нестиранных трениках.

Яркий белый свет бил по глазам, серое покрытие глушило шаги, пахло антисептиком и болезнями. Ненавижу больницы. Стены давят и вызывают чувство бессилия, будто напоминая, что не всё в этой жизни можно предугадать и проконтролировать. Или купить.

Я шла быстрым шагом, сжимая в руке букет белых лилий. Формальный жест, но без цветов же не явишься. Только вчера Тамара сказала, что разрешили посещения, а я уже здесь. Айдар, как я слышала, заявится лишь после обеда. Вместе с сестрой и матерью. Он же весь такой занятой. У него дела. А я уже здесь.

Довольная улыбка тронула губы – я всегда на полшага впереди. Сейчас зайду в палату и начну заботливой пчелкой кружить вокруг старика. Поставлю цветы, поправлю постель, посижу немного рядом, успокою.

Как войду, надо кинуться к нему, заплакать, благодарить и целовать его руку, – выстраивала я сценарий. Ведь свекор, защищая меня, словил микроинсульт. Если бы скорая задержалась, то последствия были бы тяжелее.

Мимо, поздоровавшись, проплыла нянечка – дородная женщина в темно-синей униформе. С собой везла тележку, в которой громыхали и тряслись какие-то ужасные посудины. Я инстинктивно задержала дыхание. Еще не хватало чьей-то мочой надышаться.

Хорошо, что тут специальный персонал, а у нас есть деньги. В обычном отделении, говорят, пришлось бы самим выносить из-под свекра или обтирать его. Фу. Я передернула плечами. Но это уж пусть свекровь или ее доченька. Я бы на такое ни за какие плюшки не подписалась.

Вот и палата номер десять. Притормозив у приоткрытой двери, я удобнее перехватила букет и собралась постучать. И тут услышала голос Галии.

О, она уже здесь! – с досадой поджала я губы. Вечно пролезет вперед всех. Ушлая бабенка, терпеть ее не могу. Позорит всю семью – одевается, как лохушка с маркетплейсов, за собой не следит, ни разу ботокс не уколола, да еще смеет язвить по поводу моих поездок в Швейцарию.

Однажды Айдар притащил эту клушу на один из приемов, так я не знала, куда от стыда деваться. Галия заявилась в каком-то простом платье, ни бренда, ни авторского дизайна, ни драгоценностей. Пришлось весь вечер обходить ее кругами, лишь бы не показывать приличным людям, что это моя родственница.

Не ладим мы с ней. С самого начала не ладим. Терплю ее только потому, что сестра мужа, а так давно бы высказала всё, что думаю. Один раз и высказала, не удержалась. Тактично, без скандала предложила контакты своих пластических хирургов и косметологов. А она…

Лицо загорелось, в ушах зашелестел змеиный шепоток золовки.

– Спасибо, Лаура. Но я предпочитаю стареть естественно. Хотя твой хирург, и правда, мастер. Совсем не видно, что тебе почти пятьдесят.

Я тогда чуть не задохнулась от ярости. Пятьдесят?! Да мне только-только сорок один исполнился! Змея и есть змея. Так и норовит исподтишка укусить. И дети у нее отвратительные. Старшенький еще на втором курсе напросился на практику к Айдару. Очкарик. Вечно с талмудами. С девушками не встречается, в клубах не бывает, зубрит, зубрит целыми днями, всё думает, что толковым юристом станет.

Я изогнула язвительно губы. Он себя в зеркале-то видел? Тощий, длинный, посмотреть не на что. И это юрист, простите? Юрист должен быть представительным, внушать доверие и располагать к себе. А тут кузнечик какой-то скачет, шуршит бумажками.

– … когда отец окрепнет, скажи ему об Анне. Скажи, – донесся до меня голос Галии. – Он поймет, когда ты объяснишь. Он же помнит про Алсу. Расскажи ему, что Анна такая же. Что любишь ее.

Анна. Я будто натолкнулась на каменную стену. Так вот оно что! Баба. Просто левая баба.

Лилии жалобно хрустнули у меня в руках, на пол упало несколько лепестков. Я еле сдержалась, чтобы не влететь в палату и не отхлестать этим пахучим веником Айдара по морде. Сволочь! А как пел! Как врал, глядя в глаза, что мы просто стали чужими и наши жизни больше не пересекаются.

Гад! В висках у меня так застучало, что я испугалась. Хватит сейчас удар, и положат меня на соседнюю койку. А этот кобель тут же побежит, теряя тапки, к крысе, которая пробралась к нам в дом.

Кто она? Откуда он ее выкопал? Я принялась рыться в памяти, пытаясь найти хоть кого-то с таким именем. Есть одна Анна Степановна, но это супруга министра энергетики. Ей около шестидесяти. А больше я и не знаю из общих знакомых никого.

Значит, подобрал какую-то мелкую шлюху. Видела я, какими глазами на него вечно смотрели всякие официантки и помощницы. Воображение быстро подкинуло картинку. Молодая, наглая девка, с подведенными глазами и хищной улыбкой. Та самая охотница на папиков, приехавшая из провинции, чтобы удачно залезть в постель к чьему-то мужу. К моему мужу!

Я в ужасе вытаращила глаза, не в силах сойти с места. А что если все знают?! Что если мне прямо сейчас моют кости?! Смеются надо мной и «сочувственно» вздыхают: бедняжка, надо, чтобы хоть кто-то ей уже сказал... Представила себе Найлю и других. Сглотнула пересохшим горлом, стараясь не закашляться. Какой кошмар! Какой стыд!

Бросив ненужные теперь цветы на тумбу, я развернулась и заторопилась к выходу. Из-под земли достану эту тварь. Я тебе покажу, как красть чужих мужиков, – бормотала я себе под нос.

Хлопнула дверца машины, отгородив тонированными стеклами от всего мира. Я сидела с прямой спиной, напряженно думая, как мне добыть эту потаскуху. Обращаться не пойми к кому, нет смысла. Искать через отца или общих знакомых? Это равносильно признанию перед всеми, что проморгала мужа, а теперь бегаю, как курица с отрубленной башкой.

Если вот только… Нашла в контактах номер и поднесла телефон к уху, чувствуя, как всё внутри сжимается от отвращения.

– Булат? – я подпустила в голос лед.

– О, Лаурочка, – в трубке послышался хриплый, довольный смешок. – Ну надо же! Рад, рад…

– Я по делу, – отрезала я. – Мне нужен человек. Без лишних вопросов. Нужна информация.

– О-о-о, – протянул вальяжно Булат. – И кого ищем?

– Женщину. Зовут Анна. Фамилии не знаю. Ничего не знаю. Она… – я запнулась, но, взяв себя в руки, закончила, – она связана с Айдаром.

Я услышала, как мой собеседник затягивается сигаретой, выпускает дым, намеренно медля с ответом.

– Интересненько… – наконец промурлыкал он. – Что, муженек загулял?

Я стиснула зубы.

– Твое дело, дать мне контакт человека, а не рассуждать. Я заплачу.

– Конечно, заплатишь, куда ты денешься. Жди. Перезвоню.

Бросив телефон на сиденье, я заорала и в бешенстве заколотила кулаками по рулю.

Глава 48

Наташа

Басы били по ушам так, что казалось, лопнут барабанные перепонки. Всё вокруг вибрировало, сотрясая салон и тело. Тимур, кивая в такт музыке, уверенно гнал по улицам. Проскочив два перекрестка на мигающий желтый, на третьем резко притормозил. Глянул недовольно на светофор, словно каждая секунда, задерживающая движение, равносильна остановке жизни. Барабаня по рулю пальцами, следил за прохожими, пересекающими проезжую часть.

Не успел загореться зеленый, вдавил педаль газа в пол, и мощный двигатель рванул вперед, будто зверь, сорвавшийся с цепи. Я вцепилась в ремень, чувствуя, как в животе завязывается страх.

– Тимур! Можно помедленнее? – прокричала я сквозь музыку.

Он даже не повернул головы. Сделал вид, что не услышал, хотя по ухмылке было понятно, мои слова до него долетели. Вместо того чтобы сбавить скорость, Тимур резко перестроился, подрезав черную «Тойоту», улыбнулся шире и прибавил газу.

Я прикрыла глаза, стараясь не думать о последствиях. К его опасной езде мне никак не привыкнуть, лучше смириться и думать, что ничего не случится. Просить, умолять – бесполезно. Это только еще больше его разозлит. Он терпеть не может, когда ему кто-то указывает.

– Тимур! – всё-таки взвизгнула я, когда он резко повернул налево, прямо под несущийся навстречу грузовик.

– Расслабься. Всё под контролем, – бросил он, закончив маневр под истошный гудок фуры. Я услышала его даже сквозь грохочущий рэп.

Он наконец соизволил на меня посмотреть. Глаза блестели. Ему нравилась опасность, но еще больше нравилось пугать меня. Я это уже давно поняла. Однажды он заставил меня съехать с самой высокой горки в аквапарке, и я чуть не захлебнулась. А другой раз – пройти по хлипкому мостику над глубоким оврагом Там я словила паническую атаку, а он смеялся и снимал меня на видео. Еле потом уговорила не выкладывать.

Когда мы добрались до дома его родителей, майка под мышками стала противно влажной, но мне было уже плевать. Самое главное, мы не попали в аварию. В воображении так и мелькали кадры из группы ДТП и ЧП, где обычно постят фото покореженных машин и заблюренные тела погибших.

Заглушив двигатель, Тимур выскочил из салона и направился к гаражу. Собственно и приехал он сюда только потому, что пришло время его обычных гонок с друзьями на мотоциклах. А я напросилась, чтобы выказать Лауре сочувствие по поводу дедушки Тимура. Пусть видит, что я переживаю за них, как за родных.

На террасе появилась Лаура. Остановилась, наблюдая за нами. Я направилась к ней, нацепив привычную полуулыбку. На подкорку въелось ее замечание, что когда я не контролирую лицо, становлюсь похожей на снулую рыбу.

– Привет, мам! – кинул на ходу Тимур. – Я в гараж. С пацанами договорились сезон открыть.

– Ты даже не поинтересуешься, как здоровье деда?

За темными очками я не видела выражения глаз Лауры, но голос прозвучал так, что мог заморозить весь поселок.

– Потом… – махнул рукой Тимур и, согнувшись, поднырнул под ползущей вверх створкой.

– Здравствуйте, Лаура Линаровна…

Лаура не ответила. Она стояла неподвижно, как статуя. Легкий ветерок, который растревожил верхушки строго выстриженных туй, будто потерял свою силу перед хозяйкой дома. Ни одна складка на ее блузе и брюках не пошевелились. Ни один волосок не выбился из низкого пучка, залитого лаком.

Чувствуя, как нарастает внутри напряжение, я медленно поднималась по ступеням. Наверное, она просто не в настроении, вот и всё, – попыталась успокоить себя я. Переживает за свекра.

Хуже всего было, что Лаура смотрела на меня сверху вниз, и я чувствовала себя просто мелкой букашкой, которая ползет навстречу чему-то великому и всемогущему. Тому, что может раздавить меня одной пяткой.

Терпи, – одернула себя я. Когда-нибудь и ты будешь так смотреть на тех, кто приедет в гости. Представь своих простушек-одногруппниц или тех заносчивых сучек из общаги. Например, они пойдут работать в клининг и приедут ко мне убирать дом. Вот тогда я и отыграюсь за все унижения.

– Как здоровье дедушки? – пересилила я себя. Пусть видит, что я ее не боюсь.

– Какого дедушки? – приподняла бровь Лаура. – Ты наверное хотела сказать Камиля Фаридовича?

По спине пробежал холодок, словно кто-то невидимый провел по позвоночнику кубиком льда. Эта стерва намекает на то, что дедушка – это для своих. А ко мне это слово не имеет никакого отношения.

Лаура, не дожидаясь ответа, развернулась и скрылась в доме. Дверь не придержала, и она чуть не захлопнулась прямо перед моим носом. Да что такое происходит?! – накатила на меня паника.

– Знаете, Лаура Линаровна, Тимур очень переживает. Он когда узнал, весь вечер рассказывал мне, как дед… как Камиль Фаридович в детстве катал его на плечах, учил в шахматы играть и…

– Ты долго была намерена мне лгать? – распорол лезвием воздух голос Лауры.

Я поперхнулась на полуслове. Вот же змея! Тимур, и правда, ничего такого не говорил, он вообще равнодушно отнесся к болезни деда. Пожал плечами, мол, ему за восемьдесят, что еще-то ждать? И пошел рубиться в компьютер.

– В смысле? – пролепетала я.

Коленки стали ватными и чтобы не упасть, я ухватилась за спинку кресла.

– В коромысле, – нахамила Лаура, разрушив образ светской утоненной дамы.

Она сорвала очки, бросила их на столик и повернулась ко мне с перекошенным от злобы лицом. Я впервые видела на нем столько эмоций. И впервые заметила, как некрасива стала Лаура. И как отчетливо проступил на ее физиономии возраст.

– Смотри! – под ноги мне упал конверт.

Я присела, собирая онемевшими пальцами выпавшие бумаги. Во рту пересохло, а сердце колотилось так, что в голове стало пусто и звонко. Я так и знала, что этим кончится, – думала я, стараясь не разреветься.

Первое, что я увидела, это была фотография мамы. Ниже вся информация о ней, вплоть до адреса и сведений о семейном положении. Упоминалось даже о ее походе в клинику, где она заказывала волосы. Детализация звонков Айдара Камилевича. Моя фотография.

– Я наняла человека, чтобы узнать, кто отнимает у меня мужа.

Ее голос ударил меня, как хлыст. Я сжалась, разлепила усилием губы и приготовилась отражать атаку. Если ничего не получится, меня вышвырнут из дома и уже этой ночью придется вернуться в общагу. Но отдельной комнаты у меня больше нет, я не стала ее оплачивать, а это значит, меня подселят к моим соседкам. Или к таким же дурам.

– Я… я не знала, – всеми силами я изобразила потрясение.

– Врешь! – от ее визга задрожали старинные вазы на полу.

– Нет, Лаура Линаровна! Я не знала! Я бы никогда… Я… – меня колотило от ужаса.

– Ты встречаешься с моим сыном. Бываешь у нас дома. Поешь сладкие речи. Мечтаешь пролезть в наш круг. И при этом твоя мать спит с моим мужем?!

– Это совпадение! Глупое, жуткое, запредельное совпадение! Я не знала! – в отчаянии крикнула я. Посмотрела умоляюще.

Лаура шагнула ко мне, и я зажмурилась, сжавшись в комок. Сейчас ударит! Влепит пощечину и вышвырнет за дверь. Но Лаура неожиданно схватила меня за грудки, будто мужик в пьяной драке. Оторванная пуговица запрыгала по мраморному полу и укатилась под кресло.

– А вот теперь знаеш-ш-ш-ь, – прошипела она, и я почувствовала, как на щеках у меня оседают капельки ее слюны. – И если не врешь, то сделаешь всё, чтобы твоя мать порвала с Айдаром. Иначе, я расскажу всё Тимуру. И ты понимаешь, что за этим последует.

Глава 49

Анна

Я нарезала сыр, выложила оливки и вытряхнула из пачки пару хлебцев. Подумав секунду, добавила к натюрморту горстку помидорок-черри. Для позднего перекуса сойдет.

День сегодня в музее был сумасшедший – снимали передачу для белорусского канала, потом в одном из залов упала акварель, и смотрительнице стало плохо, подскочило давление. Пришлось вызывать скорую. А вечером вместе с Дусей поехали к Лиле.

Заказчик перепутал даты, и нужно было срочно расфасовать готовые композиции по коробочкам и отправить в ресторан. Одна она просидела бы всю ночь над ними.

– А почему не приехал-то? – спросила Дуся, шелестя фантиком от конфеты.

– Отец в больницу попал с микроинсультом.

– Это змея его постаралась, – уверенно причмокнула губами Дуся. – Сто процентов она!

– Зачем ей? – пожала я плечами. – Развод цивилизованный. Никто никого на улицу не гонит. Айдар, как я поняла, оставляет ей достаточно.

– Да уж, это не Ванечка…

Мы помолчали, думая каждая о своем.

– Слушай, – неожиданно развернулась ко мне всем корпусом Дуся, – Айдар, значит, как честный человек, оставит всё этой кикиморе, а на что же вы с ним будете жить?

– Дуся! – возмутилась я. – Ну о чем ты? Мы виделись три с половиной раза, а ты уже о каком-то житье говоришь.

– А что? – фыркнула Дуся. – И так понятно, что у него серьезные намерения. Знаешь ли, дорогуша, мы ж не феи юные, чтоб мужик сразу побежал разводиться. А раз побежал, то… – она многозначительно поиграла бровями.

– Он и без меня собирался разводиться. Всё, давай, о чем-то другом поговорим!

– Ну-ну… – многозначительно заметила Дуся, но пытать меня картинами моего смутного будущего перестала.

Втроем мы справились быстро, и я успела добраться до дома, заварить три бутона гибискуса в пузатом чайничке и быстренько перехватить нехитрой закуски.

Айдар позвонил чуть позже обычного. Я уже начала волноваться – вдруг его отцу стало хуже. Мой меня не узнает и живет в своем мире, а я представить себе не могу, что его не станет. В любом возрасте мы остаемся детьми, пока жив хотя бы один из родителей.

Я как раз споласкивала тарелку, когда в комнате заиграла мелодия. Сердце забилось сильнее. И так всегда, когда я слышу, что он звонит.

– Привет, Ань…

– Здравствуй! Как ты? Как отец?

– Пока в больнице. Вот как раз вчера мы с Галией у него были. Сегодня мама.

– Самое главное, ему не хуже, – искренне отозвалась я.

– Да. Но… тут другое, – Айдар шумно выдохнул. – На следующей неделе должно было состояться заседание суда. А вчера вечером Лаура вызвала частную скорую и улеглась в клинику. Прислала мне фото, где она вся в датчиках и капельницах в палате. Давление, гипертонический криз... Актриса…

– Может… правда? – спросила я.

– Спектакль на 90 процентов. Никогда она от давления не страдала. Уже позвонил ее адвокат и уведомил, что из-за тяжелого состояния здоровья, заседание откладывается. Минимум на три недели.

Айдар помолчал.

– Прости, что я только с плохими новостями в последнее время…

– Нет-нет, ничего… – быстро ответила я.

– Но я всё решу. Миша сказал, закажет независимую медэкспертизу. И отец сейчас окрепнет, и я всё ему расскажу. А потом прилечу. Надеюсь, к концу следующей недели. И мы с тобой куда-нибудь на пару дней уедем. А если у тебя не получится, то… будем гулять или устроим шашлык на Финском заливе. Позовем твоих подружек, нажарим мяса и откроем сезон. Мишка как раз тоже в Питер собирается по делам.

Я улыбалась, слушая его грандиозные планы. Улыбалась и верила. А еще боялась его приезда. Словно расстояние и, ставшие уже привычными, разговоры по телефону гарантируют теплоту наших странных отношений. А как только мы увидимся вживую, всё это исчезнет. Растает и рассеется без следа.

Придется подбирать слова, заполнять чем-то тягучие паузы и, натянуто улыбаясь, придумывать темы для беседы. Сейчас мы окутаны романтикой и живем, как книжные герои девятнадцатого века. Но что будет в реальности?

Мы поговорили еще немного, потом честно признались, что очень устали и пожелали друг другу спокойной ночи.

Из душа я выскочила, перебирая плечами от холода. Что-то случилось с котлом, и домывалась я уже под прохладной водой. Включив обогреватель, забралась в кровать и потянулась к книге.

Я не успела прочитать и страницы, как за окном послышался шум двигателя, а следом и хлопанье дверцами. Вставать и смотреть, что там происходит, было лень. Может, просто кто-то заблудился? Заехали не туда, проскочив поворот к кольцевой. Иногда такое случалось. Сейчас развернутся и уедут.

Хоть собаку заводи, – подумала я, чувствуя дискомфорт, что я тут одна, а ворота слишком хлипкие. – Пойду-ка, дверь проверю на всякий случай, а то так и буду прислушиваться полночи.

Я выбралась из-под одеяла, нащупала ногами тапочки и услышала, как громыхнула калитка, а следом раздались шаги на крыльце. Еще не хватало! – обмерла я, представив незваных гостей.

Нашла глазами телефон. Если что, вызову полицию. Теперь к нам приезжают быстро, всё-таки на контроле у губернатора эти места. Хоть какая-то польза от будущего кластера.

Порывшись в ящике, откопала газовый баллончик. Сто лет уже тут валяется, наверное, и срок годности вышел, но это лучше, чем ничего.

– Мам… – раздалось жалобное за дверью. – Мам, это я.

– Наташа? – ахнула я, торопливо проворачивая замок.

Откуда она здесь в такой час? Почему не предупредила?

Я распахнула дверь, и в ту же минуту Наташа упала мне в руки, как куль с мокрым тряпьем. Влажные волосы свисали сосульками, под глазами растеклась тушь.

– Что? – отстранила я ее от себя. – Что случилось? Как ты здесь оказалась?

Я ощупывала ее взглядом, боясь увидеть ссадины или что-то, что укажет на непоправимое. Но ничего такого в ее облике не было. Может быть, лишь одежда помята больше, чем обычно.

– Я … К тебе… – всхлипнула Наташа.

Так. Объяснения пока ни к чему. Заперев дверь, я стащила с дочери влажную куртку и повела на кухню. Забурлила через минуту вода в чайнике, разбухший пакетик всплыл на поверхность, оставляя слабый аромат мяты, сгусток мёда закружился в небыстром танце, тая на глазах.

– Рассказывай, – попросила я, когда Наташа немного отогрелась. – Отец знает, что ты здесь?

– Нет, я к тебе сразу, – шмыгнула носом Наташа.

Я молча ждала, что она скажет дальше. Гнала нехорошее предчувствие, старалась не гадать, хотя в голове так и крутилось, что появление дочери как-то связано с семьей Айдара. Рассталась с Тимуром?

Протянула руку, пожимая холодные пальцы. Наташа сидела на стуле, как мокрый воробышек. Несчастный, маленький воробышек, который, несмотря на все ссоры и ошибки, прилетел в материнское гнездо за утешением. Обиды отступили, и теперь я ждала, когда она расскажет, что произошло. Видимо, что-то серьезное, раз она в таком состоянии здесь. Не позвонила, не написала, а сразу приехала.

– Я… – наконец, судорожно выдохнула Наташа. – Я, мам, беременна…