Текст книги "Развод с прошлым (СИ)"

Автор книги: Марина Безрукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Глава 14

Анна

Зоя Венедиктовна была дамой восьмидесяти лет. Белоснежные пышные волосы она укладывала в высокую кичку. Безупречный цвет лица подчеркивала светлыми одеждами. В ушах качались крупные серьги, пальцы с неброским маникюром украшали перстни из этой же коллекции, на пальто или шубе всегда сверкала брошь в виде стрелы или большой булавки.

Высвободив из ботинок ступни с выпирающей косточкой, Зоя Венедиктовна поправила шарфик цвета переспелой сливы и поплыла на кухню. Отсканировав пространство, стряхнула со стула несуществующую пыль и села.

Положив перед собой руки, стиснула пальцы и шевельнула фалангами, как паук, поджидающий добычу.

– Анечка, детка, – произнесла свекровь. – Ванюша мне всё рассказал. Эта новость меня убила.

Я едва сдержала усмешку. Судя по цветущему виду, смерть Зое Венедиктовне явно не грозила. Развела руками, словно подтверждая, что да, новость не самая приятная. Меня она не убила. Меня она насадила на иголку. Как глупую бабочку. Прошла сквозь сердце и пришпилила к стене.

– Нужно что-то делать! – патетически воскликнула Зоя Венедиктовна. – Нужно искать причину.

Я сложила руки на груди и привалилась к холодильнику. Что тут искать? Причина на виду. Или Ваня не осмелился представить любовницу матери? Тогда я уж тем более не полезу в эту грязь.

Свекровь нервно забарабанила пальцами по столу.

– Ты нормально его кормила? – впилась глазами она в лицо.

Мне стало смешно, так спрашивает, будто подарила мне хомячка, а я плохо ухаживала, и он сдох.

– Да, конечно. Всё, как всегда.

– Но, может быть, твоя работа не давала приготовить вкусный ужин? – не оставляла попыток свекровь.

Я качнула головой. Всё было: и биточки с рисом, и отваренная цветная капуста, морепродукты, салат, овощи и, конечно же, первое! Знаменитый ленинградский рассольник.

– А рассольник ты варила? На почках? – тут же подозрительно поинтересовалась свекровь.

– Нет, Зоя Венедиктовна. На говяжьем бульоне.

– Ну вот же! Вот! – всплеснула она руками. – Я же тебе говорила, что настоящий рассольник варится только на свиных почках!

О, эти почки! Когда мы только поженились, Зоя Венедиктовна явилась к нам и плюхнула на стол пакет с чем-то склизким. Я заглянула внутрь и зажмурилась – то ли вымя, то ли еще какая-то требуха.

– Что это? – попятилась я.

– Свиные почки. Надевай фартук, я сейчас научу тебя, как готовить знаменитый ленинградский рассольник!

А дальше начался ад. Зоя Венедиктовна, вооружившись ножом, лихо вскрывала части тела свиньи, вырезая оттуда мочеточники. Вся кухня наполнилась запахом аммиака, а я еле сдерживала рвотные позывы.

Смотрела молящими глазами на Ваню, но он, посмеиваясь, скрылся в комнате.

– Обязательно вымачиваем в молоке, – Зоя Венедиктовна любовно погружала почки в миску. – Первый бульон сливаем… Так делала моя прабабка, бабка и мамочка.

Дальше я даже не старалась запомнить, мысленно поклявшись, что никакая сила не заставит меня повторить это действо. Зое Венедиктовне я отчитывалась, что рассольник варится неукоснительно по этому рецепту, но витрины с субпродуктами обходила в магазине стороной.

– Аня! – отвлекла меня от воспоминаний о супе свекровь. – Присядь.

Я послушно села. Проще потерпеть, чем выставить ее вон.

– Аня… – свекровь зарделась, как майская роза и опустила густо прокрашенные ресницы. – Эм-м-м… Мы женщины, поэтому можем поговорить откровенно.

Я напряглась, не понимая, к чему она клонит.

– Бывает, что между мужем и женой наступает э-э-э… эра отчуждения.

Она выпрямила указательные пальцы и постучала ими друг о друга. Я заворожено наблюдала за жестикуляцией.

– И тогда… нужно проявить фантазию. Понимаешь?

Я отрицательно потрясла головой, и Зоя Венедиктовна поморщилась. Мне стало интересно, какие фантазии она мне сейчас предложит. Жуть какая! Сижу с почти бывшей свекровью и обсуждаю альковные утехи!

– Может быть, Ваня что-то хотел, о чем-то тебя просил, а ты… Ты отказывала?

И тут меня осенило, как можно избавиться от родственницы. Вот прямо сейчас.

– Да, – потупилась я. – Просил. И я отказывала.

– Но как же так, детка… – укоризненно молвила свекровь. – Как можно? Он же мужчина. Это же его, так сказать… Инстинкт!

Я вздохнула, изображая раскаяние.

– Неужели это было что-то… невыполнимое? А? – глаза свекрови заблестели в ожидании подробностей.

Старая извращенка!

– Почему же… выполнимое. Наверное. Дело в том, что ваш Ванечка давно просил, чтобы в постели было две девушки. Чтобы я привела кого-нибудь. Причем желательно постарше…

Зоя Венедиктовна вытаращила глаза. Еще мгновение, и они бы выкатились из орбит. Я еле сдержалась, чтобы не расхохотаться.

– Безобразие! – вдруг гаркнула свекровь. – Как это? Еще одну? Постарше? Это возмутительно!

Она подхватила сумочку и помчалась в прихожую. Я поняла, что с Иваном она эту тему обсуждать не станет. А значит, моя ложь не всплывет. Вот пусть Зоя Венедиктовна сидит и соображает, как при ее идеальном воспитании получился эдакий развратник.

Глава 15

Анна

Я подошла к зеркалу: пора снимать красоту. Консультант сказала, я могу безбоязненно ходить с системой неделю, но я предпочитала всё же по вечерам снимать. Так я возвращала себе свою жизнь. Пусть и в не самом привлекательном виде.

Лысая болванка на туалетном столике ждала своего преображения. Перед сном мы с этой безликой женщиной менялись местами. Она превращалась в красотку с густыми каштановыми волосами, а я общипанная, как курица, начинала колдовать с растворами, втирая их в проплешины. Раз в два дня уколы. Очень болезненные, от которых выступают на глазах слезы. И я снова начинаю злиться на себя и на Ивана.

– Анна Михайловна, не поделитесь телефончиком вашего мастера? – слышала я на работе.

Все, кто давно меня не видел, начинали ахать и говорить комплименты. Я чувствовала себя обманщицей, шла пятнами, но коллеги, уверенные, что я просто кокетничаю, продолжали петь оды.

Если бы вы знали, – с горечью думала я. – Если бы вы только знали. Ни одна из вас и на метр бы не приблизилась к месту, откуда выходят вот такими вот красавицами. Вы бы побежали в обычный салон красоты, колдовать с биозавивкой и мелированием, окрашиванием и бустапом, стрижками и наращиванием, но не водрузили бы позорную накладку.

Всё-таки, не случайно у всех народов женская сила скрыта в волосах. И когда их теряешь, само собой, из генетических глубин всплывает чувство ущербности.

– Ань, ты на работе еще? – позвонила мне на следующий день Лиля. – Ты сразу не убегай, я к тебе заскочу. Дело есть.

Мы договорились встретиться у входа в музей в шесть вечера. Я с тоской подумала, что опять придется смотреть в восхищенные глаза, слушать комплименты и врать про чудо-мастера, который сотворил на голове вот такое волшебство. Причем сразу после этого кудесник собрался, закинул в чемоданчик все свои краски и инструменты и покинул наш город и страну, умчавшись в далекие дали в другое полушарие. Это чтобы Лиля не попросила скинуть контакт.

Когда я вышла из музея, Лили я не нашла. Рядом с колоннами маячила какая-то тетка в темном балахоне. Я даже приглядываться не стала. Никогда! Лиля никогда не носит мрачных цветов. Это исключено. Но тетка встрепенулась и бросилась ко мне.

Приоткрыв от удивления рот, я оглядела даму и ахнула. На Лиле было пальто удивительного, сложного цвета – смесь фиолетового с серым. Поверх него три нитки матового жемчуга. На голове небольшая фетровая шляпка-таблетка с вуалеткой. В руках – крошечный ридикюль.

– Не удивляйся, сейчас всё расскажу, – протараторила Лиля и потащила меня к маленькой кофейне.

– Лиля… ты откуда в таком виде?

– С похорон. Венок заказал один чиновник. Тёщу хоронил. Сейчас расскажу, – нетерпеливо бросила Лиля.

– Про похороны? – удивилась я.

– А? Что? Какие похороны? Да нет! Этот дядька в минстрое какая-то шишка. Ой, чего он мне рассказал!

– Лиля, мне это зачем?

Лиля остановилась и сердито поправила шляпку.

– Затем! Где у тебя дом? В Ново-Александровском районе? Так вот, дорогая, через полгода ты на миллионах сидеть будешь!

Нагадав богатство, она снова схватила меня за руку и потащила дальше. Ничего не понимая, я семенила за ней. Какие миллионы? Причем тут чья-то теща и похороны?

Наконец мы устроились за столиком. Лиля, сняв свое изысканное пальто, теперь казалась менее торжественной и сильно уставшей. В уголках глаз у носа проступили тени. Она помешала ложечкой капучино, собираясь с мыслями. Я терпеливо ждала.

– Этот Челюмов, – тут Лиля едва заметно скривилась, – он у меня постоянный клиент. Уже года два как заказывает цветы только у меня. На все юбилеи, праздники, свадьбу его дочери я в том году оформляла. Может, ты помнишь.

Я смутно припомнила, что действительно, прошлым летом Лиля почти три недели бегала в мыле, оформляя свадебный банкет. Тогда я впервые узнала, что она умеет материться.

Лилин муж – Гена, тихий и скромный инженер-проектировщик, капал ей в стакан корвалол и грозился всю Челюмовскую родню пришибить. Столько нервов они его ненаглядной Лиличке вымотали.

Двадцать лет назад Гена женился на Лиле. И не просто женился, а сразу удочерил Арину – ее дочь, которую она воспитывала одна. Так и живут, как два голубка. Лиля потчует Гену его любимыми драниками, Гена носит Лилю на руках через лужи и дежурит вечерами рядом с ее салоном. Арина замужем, живет в Красноярске, но почти каждый день звонит родителям, чтобы увидеть их рядышком на экране.

– В общем, привезла я ему венок в крематорий. Он такие неприличные суммы платит, что мне несложно, – пояснила Лиля, поймав мой удивленный взгляд. – Привезла, отдала еще до церемонии, и пока ждали катафалк, он всё вздыхал. А уж как привезли его любимую тещеньку, совсем скис. Я еще подумала: о, ничего себе, вот наговаривают на зятьев, что они баяны рвут на похоронах тещи, а тут человек скорбит, будто мама родная.

Рассеянно слушая историю чужих похорон, я пыталась угадать, куда Лиля клонит.

– А потом подошел к нам еще какой-то тип. Тоже из этой чиновничьей братии, лебезил, словами дежурными сыпал, а Челюмов слушал, слушал, а потом, видать наболело у него, он и разразился, никого не стесняясь.

Мол, теща-дура. На старости лет рехнулась. Продала в Александровке дачу полгода назад. Как ни уговаривал, продала!

– Ну? И что? А я тут при чем, Лиль! – я устала слушать про Челюмова и его тещу и хотела домой.

– Ты слушай! Потом стал причитать: через полгода, максимум год, земля там в цене взлетит в десять раз. Десять, Карл! – передразнила интонацию Челюмова Лиля. – В общем, в твоем районе планируют создать туристический кластер, особую зону. Всю инфраструктуру обновят, если где ее нет, подведут, новые дороги построят. Тот, кто купил дачу его тещи, выходит, джекпот сорвал. А она ее, получается, за три копейки продала.

Я недоверчиво посмотрела на Лилю. Может, путает что? Кому вдруг понадобился наш тихий уголок.

– А если этот твой Челюмов ошибся?

Лиля отпила кофе и энергично замотала головой. Над верхней губой остались усы от кофейной пенки.

– Нет! Ничего он не перепутал. Я еще порасспрашивала. Информация стопроцентная, из первых рук, можно сказать. И проект уже разработан. Вот-вот о нем объявят. Уж если Челюмов сокрушается, что миллионы из его рук уплыли, значит, и правда, суммы там будут с кучей нолей. Так что давай-ка ты, голубушка, мухой подписывай все Ванькины предложения. Удивительно, что он еще не пронюхал эту тему. Его надо опередить. Ты потом, если захочешь, продашь этот дом и землю за такие деньжищи, что сможешь королевишной жить!

Глава 16

Иван

Я въехал на парковку. Взглянул на часы: добрался очень быстро. Будто выросли крылья за спиной. Немудрено. Такой день! Идеально начался и, определенно, имеет все шансы закончиться безупречно.

Во-первых, сегодня день рождения Яночки.

Еще одна прекрасная новость: Аня согласилась на все мои условия. Она сдалась. Как я и предполагал. Вчерашний наш разговор звучал в ушах победным маршем.

«Хорошо, Иван. Я согласна на твои условия. Давай подпишем и покончим с этим».

Честно говоря, я даже поначалу не поверил. Не ожидал, но сердце защемило от жалости. Таким потерянным и бесцветным был ее голос. Но уже в следующий момент, накатила волна облегчения. Всё устроилось. Всё получилось, как я хотел.

Прежде чем идти в офис, не удержался и набрал Анну. Улыбнулся, вспомнив, как много мы пережили вместе. Аня была хорошей женой. И никто не виноват, что так сложилось. Прекрасно, что у нас обоих хватило ума и такта, чтобы расстаться по-людски.

Быть может, пройдет время, и Анна подружится с Яной. Увидит, как много интересного она пропускает, пока пылится в своем хранилище, может быть, рискнет наконец! Я буду только рад.

– Ань, привет, – мой голос звучал мягко, почти ласково. – Ты выехала? Да-да, я уже здесь. Документы готовы.

Хотел еще поблагодарить, но сдержался. За что благодарить-то? Разделили всё по-честному. Все остались довольны. Наталью я тоже перетянул на свою сторону. Сейчас еще одну сделку проверну и можно, как обещал, квартиру на нее оформлять.

Я замурлыкал себе под нос песенку. Настроение было прекрасным. Хотелось выскочить из машины и подпрыгнуть, стукнув каблуками в воздухе. Предвкушение переполняло. Сейчас быстренько всё подпишем, и я рвану к Яне.

Она приготовила сюрприз. Вот же человек! День рождения у нее, и она же еще и сюрприз придумывает. Анна так никогда не делала. Яна сказала, что будет еще семейная пара ее друзей. Куда именно мы поедем, так и не созналась. Но зато я точно знаю: на вечер я забронировал столик в панорамном ресторане. Будут свечи, отблески в хрустале бокалов, тихая живая музыка. А потом мы спустимся в романтично украшенный президентский номер.

Мысль о вечере ударила в кровь, как доза чистого адреналина. Не в голову, а ниже. Собралась сгустком жара в низу живота. Я облизал губы: так явственно ощутил гладкую, как шелк кожу, почувствовал ее горячие губы, услышал прерывистый вдох, когда вхожу в нее.

Почти физически я ощутил ее терпкий, солоноватый вкус, с запахом устриц, упругость ее тела под своим. Мысли сбились в плотный жгучий клубок, вытесняя всё остальное. Еле вынырнул.

Анна появилась в офисе минута в минуту. Расстегнула пальто, и к ней тут же подскочил Аркадий Савельевич – директор агентства. Я поморщился: начнется сейчас светская беседа. Этот старый козел всегда Аньке на уши припадает. Скорее бы уже шли сюда, всё подпишем, Аркаша проверит, и дело в шляпе.

Рассеянно наблюдал за почти бывшей женой сквозь прозрачное стекло переговорной. Изменилась. Волосы покрасила и прическа другая. Ей, кстати, идет. Усмехнулся, покрутившись в кресле: почему женщины так предсказуемы? Или может, это от того, что я знаю Анну миллион лет?

Наконец она вошла в комнату. Я поднялся навстречу, кивнул. И стало даже как-то приятно: Анна постаралась. Не только причесочку новую соорудила, но и принарядилась. Видно, что пытается держать марку и не ударить в грязь лицом.

Пока мы проверяли и подписывали документы, я время от времени поглядывал на Аню. Успокоительного что ли напилась? Невозмутима, как танк. Читает, подписывает, читает, подписывает. Я старался не отставать. Яночка уже скинула точку, куда следует подъехать. Надо поторапливаться.

Аркадий Савельевич оторвался от ноутбука и, любезно улыбнувшись, взял наши бумаги. Сдвинув очки на нос, углубился в чтение, пощипывая ус. Через несколько минут приподнял брови, глянул на нас и, будто перепроверяя, зашевелил губами. В комнате висела тишина. Мы с Анной больше не смотрели друг на друга. Каждый из нас ждал, когда закончатся последние обязательства, чтобы отправиться в свою жизнь.

– Стоп, ребята, – неожиданно выдал Аркадий. – Вы вообще в курсе, что вы делите? Ваш, а точнее теперь уже Анин дом и участок в Александровке – это же будущая золотая жила. Через полгода там туристический кластер начнут строить. Иван, я же тебе скидывал документы? Ты смотрел? Или вы обсудили?

Я медленно моргнул. Черт. Действительно, Савельич что-то кидал мне на почту, но как-то не до того было. Думал, обычная дребедень, руки не доходили посмотреть. Честно говоря, мысли все Яной заняты. Сделки на автомате заключаю.

– Стоимость взлетит в разы! Я не преувеличиваю, – донесся до меня, как из трубы голос Аркашки. – Зачем вы сейчас это фиксируете? Можно было выждать, продать и получить такую сумму, что забыли бы дорогу на работу.

В горле стало сухо, словно песок проглотил. Я поймал взгляд Анны. Она смотрела спокойно, чуть улыбаясь. «Ты знала?!!!» – молча спросил я ее глазами.

– А делим мы имущество, Аркадий Савельевич, по одной простой причине.

Анна встала, подошла к Аркадию и забрала у него бумаги.

– Мы разводимся. Потому что Ваня мне изменил. И это его плата. В том числе вот за это.

Руки Анны взметнулись вверх, ловкими движениями пальцы пробежались по волосам, и в следующую минуту вся эта безупречная каштановая волна оказалась у нее в ладони. Она сняла ее одним движением, как срывают маску.

У меня приоткрылся рот. Секретарша Женя тихо ахнула и прижала к губам пальцы. Аркадий Савельевич замер, испуганно округлив глаза. Я увидел, как за стеклянной стеной останавливаются сотрудники, как вытягиваются лица женщин и застывают цементом подбородки мужчин.

Голова Анны была похожа на разоренное гнездо. Там и сям зияли белые проплешины, едва прикрытые жалким пухом. Это было ужасно.

Я отвел глаза. Что это с ней? Заболела? А вдруг это заразно? У меня зачесалось под мышкой.

– Не переживай, – усмехнулась Анна, словно прочитав мои мысли. – Это не заразно. Это алопеция. И вызвал ее стресс. Стресс, который устроил мне ты, когда кувыркался в моем доме, – она подчеркнула интонацией «в моем доме», – со своей куклой. Но в связи с возникшими перспективами, я это как-нибудь переживу.

Анна аккуратно сложила бумаги в папку, подвинула ко мне мой экземпляр и вышла, оставив за собой шлейф немоты.

– Ванечка, ты где-то не со мной, – улыбнулась Яна, приподнимая бокал.

Выглядела она восхитительно, будто и не карабкалась два часа назад на отвесную стену на скалодроме. Словно горная козочка, легко находила уступы, цеплялась за едва заметные бугорки, подтягивалась на страховочном тросе и перепрыгивала то выше, то ниже.

Натужно пыхтя, я старался повторить, но выходило плохо. Сердце колотилась о ребра, не давая глубоко вдохнуть. Каждая мышца тряслась от напряжения. В какой-то момент сорвался и унизительно повис, как свинья на веревочке. Конечно, сошел с дистанции под хихиканье Яниных друзей. Поджарый, гибкий, как ягуар Пашка хлопнул по спине: «Норм, дядь, лет через пять будешь, как мы». И заржал, будто конь. Сволочь.

– С тобой я, с тобой, моя любовь, – растянул я в улыбке рот.

Но в голове так и прокручивались кадры из переговорной. Анна, бумаги, волосы, снятые с головы… И деньги! Просто куча денег, которые я по своей глупости сам лично отдал ей в руки! Скрипнул зубами, пережевывая мясо. От усталости и нервов не почувствовал вкуса.

Через час оказались в номере. Но радости я уже не ощущал. Прислушивался к шороху в ванной, куда загадочно улыбаясь, удалилась Яна. Пытался унять сердце, которое будто взбесилось.

– Пришло время десерта, дорогой, – Яна распахнула халатик.

Сердце глухо ударилось о грудную клетку. Словно попросилось наружу. Я притянул Яну к себе, скользнул пальцами по ее шее, отводя назад волосы. Зажмурился, чтобы не вспоминать, как ужасно выглядит без волос Анна.

Огромная кровать приняла наши тела. Я впивался в Янины губы, грубо ласкал грудь, замирая на секунду от спазма, который нет-нет да и прошивал слева. Я снова почувствовал себя на отвесной стене. Каждое движение требовало титанического усилия.

И вдруг в самый пик, когда до взрыва оставалось совсем чуть-чуть, леденящий кулак сжал сердце. Выбил из груди воздух, заставив ловить его как выброшенная на сушу рыба. В ушах загудело, навалился черный липкий ужас и боль. Всепоглощающая боль.

– Ваня! – сквозь туман я увидел испуганное лицо Яны. – Ваня, что с тобой?!

Глава 17

Анна

Я проснулась, будто от толчка. Резко открыла глаза и села в кровати. Сердце колотилось так, что закладывало уши. Непонимающе обвела глазами комнату. Приснился кошмар? Не помню… Наверное…

Отпив воды, осторожно вернула стакан на тумбочку. Пальцы нащупали телефон. В глаза ударил яркий свет от экрана. Поморгав, я вгляделась в цифры – два часа ночи. Пульс понемногу успокоился, и я опустилась на подушку в надежде снова заснуть. Не хотелось бы остаток ночи ворочаться с боку на бок, мучаясь от бессонницы.

Обрывками крутился в голове прошедший день, вызывая то улыбку, то желание в него вовсе не возвращаться. В памяти проплывало изумленное лицо Ивана, взгляды тех, кто с ним работает, тишина, в которой стучали мои каблуки, когда я шла к выходу, аккуратно расправляя накладку.

Мне не было стыдно. Не было страшно. Это моя голова. Это мои волосы. Это моя жизнь.

Раздумывая накануне, стоит ли устраивать демарш, трусила. Боялась жалости. Не хотела, чтобы Иван и все вокруг, подумали, какая я жалкая и беззащитная. А потому я разозлилась и решила сделать то, что сделала. И мне стало легче.

Пока ехала в такси, в мессенджер робко постучалась секретарша Женечка. Мы всегда были с ней в хороших отношениях. Чудная девочка, чуть постарше моей Наташки. Не поступила в прошлом году, вот и устроилась пока работать. Предложила контакт трихолога. Деликатно извинилась за непрошеный совет. Я постаралась ее успокоить, сказав, что уже прохожу лечение.

Всё я сделала правильно, – устало подумала тогда я. – Да, на меня смотрели. Но не с жалостью или брезгливостью, а с сочувствием. Простым человеческим сочувствием.

Расслабляясь, теряясь в этих картинках, я постепенно погружалась в уютную дрему, обещающую унести в глубокий сон.

Телефонный звонок выдернул из этого состояния – безжалостно, с корнем. О, нет! Неужели сигнализация сработала? – мысленно простонала я. Как же не хочется собираться и ехать в ночи на вызов. Причем ради того, чтобы убедиться, что виной всему оказался неплотно закрытая форточка или паучок, обосновавшийся в датчике. А потом куча бумаг, несколько часов ожидания полной проверки, журналы, подписи и только под утро домой. Конечно, за это полагается отгул, но… всё равно не хочется вылезать из теплой постели.

Я взглянула на экран. Звонили не из музея. Это больница. Номер я вбила еще полгода назад, когда изнывая от ужаса, ждала оттуда звонка в первые сутки.

Глупое сердце ёкнуло. Внутренности скрутились в клубок и словно заледенели. С Иваном что-то случилось?

Я прекрасно понимала, что я шифрую под этим «что-то». Приступ. А может, и что похуже. Ведь врачи предупреждали…

Телефон не умолкал, а я трусливо не решалась ответить. Вдруг мне скажут, что Иван… Я закрыла глаза. Мозг прорезала очень четкая, как отточенное лезвие, мысль: а ведь это я виновата. Это из-за дома Ваня разнервничался. Он же смотрел на меня, как на привидение, когда узнал, что земля там вот-вот должна подорожать. Эх, и кто тянул за язык неугомонного Аркадия Савельича! Узнал бы потом. Я бы хоть с собой это не связывала.

Ну не из-за моей облезлой же головы у него сердце прихватило? Так я себе не льстила.

Пока я набиралась храбрости, телефон смолк. Вот и славно, – подумала я, глядя на него, как на гремучую змею. Сейчас отложу в сторону, повернусь на другой бок и засну, как будто ничего не произошло. У меня есть на это полное моральное право.

Он сам выбрал новую жизнь. Вот пусть и звонят туда.

Будто насмехаясь, телефон заверещал снова. Значит, точно плохие новости. Звонят жене, как ближайшему родственнику. Не дозвонятся до меня, следующая в списке будет свекровь. И тогда сердечных удара уже будет два. Как бы я ни относилась к Зое Венедиктовне, лучше принять всё на себя.

Палец скользнул по экрану. В горле взбух неприятный ком, вызывающий кашель.

– Слушаю, – кое-как просипела я.

Голос на другом конце оказался спокойным и чуть равнодушным. Вытянувшись в струнку, я ждала страшных слов. Интересно, как я буду жить, зная, что довела мужа до могилы?

Но он же сам тебе предложил, – запел сладко голосок внутри. – Ты просто согласилась с его условиями. Всё остальное – Лиля, теща чиновника, его откровения и будущие выгоды – это уже было потом. Ты ни в чем не виновата.

Сквозь эти мысли прорвались слова медсестры: супруг, экстренная госпитализация, стабилизирован, указал вас как ближайшего родственника.

От последних слов стало кисло во рту. Будто хлебнула уксуса. Я даже поморщилась. По документам, да, я всё еще его близкий родственник, но по факту – мы чужие люди.

– С ним всё в порядке? – уточнила я.

– Ваш супруг госпитализирован с острым коронарным синдромом. Сейчас состояние стабилизировано, но он просит вас приехать.

– Вы уверены? – усмехнулась я.

– Да. Вы же Анна Михайловна?

Я кивнула, будто медсестра могла меня видеть. И неожиданно вспомнила, как осенью догоняла карету «скорой помощи» на такси. Как по лужам бежала к крыльцу приемного покоя и успела. Семеня рядом с каталкой, всего на несколько секунд, но я успела сжать его руку и сказать, что всё будет хорошо. Что я люблю его, и мы скоро увидимся.

Так почему та, ради которой он всё это затеял, сейчас не с ним? Пускай она теперь держит его за руку и впитывает его страх. Пусть она не спит ночами. Пусть она боится его потерять.

– Я не могу приехать, – сказал кто-то в комнате. И лишь через секунду с удивлением поняла, что это произнесла я.