Текст книги "Развод с прошлым (СИ)"

Автор книги: Марина Безрукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава 58

Яна

Клиника «Элизиум» напоминала хороший отель. Широкие коридоры с мягким ковровым покрытием, приглушенное освещение, едва уловимый аромат лаванды в воздухе – всё для поправки нервов уставшего от жизни среднего класса.

Название не обманывало. Воистину, обитель душ блаженных.

Я прошла мимо ресепшен, едва кивнув администратору. Та ответила профессиональной улыбкой, но глаза остались пустыми. Они привыкли не запоминать посетителей. Здесь все тени, все невидимки, чтобы не возникло проблем.

Дверь в палату была приоткрыта, и я вошла без стука. Наташа полулежала на кровати. Пижамные шорты почти потерялись под майкой с мелким цветочным рисунком, выставив напоказ красивые ножки с маленькими ступнями.

Увидев меня, она опустила руки с телефоном:

– Привет. Ты не говорила, что придешь…

– Сюрприз, – улыбнулась я, усаживаясь в мягкое кресло напротив.

Пристроив на коленях сумку, обвела взглядом комнату – уютно, красиво, прямо санаторий. Вот бы самой сюда недельки на две – забить на все дела, спать, пить травяные чаи и слушать классическую музыку. А еще – лежать на кушетке и рассказывать дяденьке с понимающим лицом про свои детские травмы.

Я подавила вздох сожаления: не судьба. Нет у меня никого, кто бы мою мечту в жизнь воплотил, поэтому не до релаксаций. Вот отстрою свой личный эко-отель, там и буду расслабляться, медитируя у озера под соснами. Осталось не так долго.

– Как отец? Ты была у него? – спросила Наташа, спуская ноги с кровати.

Спрыгнув на пушистый коврик, подошла к столику и налила какой-то бледно-зеленый напиток из пузатой бутылки.

– Хочешь? – качнула стаканом в мою сторону. – Тут мята, лайм и, кажется, сельдерей. Ничего так… приятненько.

– Нет, спасибо, – усмехнулась я. – Отец твой более-менее… Думаю, скоро выпишут.

«Если бы так, – горечью отозвалось на душе. – Врач говорит, еще минимум две недели в больнице, потом реабилитация, никакой работы, стресса и переутомления».

– Меня завтра тоже выписывают. Наконец-то увижу Тимура. И вообще… – она потянулась и мечтательно вздохнула.

Допив успокоительное зелье, стукнула стаканом о стол.

– Хотела еще раз спасибо тебе сказать, Ян! Суперская была идея! Вон, как маман забегала! Мне сказали, она приходила. Значит, испугалась и уступила. Я пока Лауре ничего не говорила… Завтра прилечу и сразу к ней.

– Наташ, – отвлекла я падчерицу от увлекательных планов. – Я к тебе по делу.

Наташа расплылась в улыбке и, забравшись на кровать, уселась по-турецки:

– Давай! Жги! – она отбарабанила дробь по коленкам.

– В общем, Натали… Я тебе помогла. Теперь и ты мне помоги.

– Без проблем, Ян!

Я улыбнулась и, выдержав паузу, начала:

– Смотри… ты же всё равно скоро замуж за своего этого принца выйдешь. Так? – я посмотрела, как легкий румянец залил ее щеки. – Жить будешь в Казани. А я остаюсь здесь. С твоим отцом. Нездоровым, к сожалению. Поэтому, думаю, будет разумным, если ты перепишешь свою долю в квартире полностью на него. Ну, чтоб не болтался этот огрызок…

Наташа смотрела на меня непонимающе, но уже через несколько секунд в межбровье прорезалась морщинка.

– Заметь, Наташ! – заторопилась я. – Я прошу не на меня долю переписать. А на отца. На папу родного.

– А… зачем? – приподняла бровь Наташа.

Взгляд ее стал колючим и подозрительным.

– Ну… Он же инфаркт перенес. Не простуду. Ему нужна стабильность, уверенность. Вот он и поймет, что его здоровье и благополучие для тебя важнее, чем какие-то несколько квадратных метров. Ты же не бросишь всё и не приедешь за ним ухаживать. Это буду делать я.

– А потом загонишь папеньку в гроб и заберешь всю квартиру? – припечатала Наташа.

Глаза округлились и засверкали злыми искрами, как у кошки, у которой отобрали корм.

«Мелкая сучка!» – подумала я, гася раздражение.

– Как я заберу, Наташ? – с укором сказала я. – Мы ведь даже не женаты.

– Пффф! – пренебрежительно фыркнула она. – Подумаешь! Долго что ли? Делов-то…

Я оскорбленно поджала губы и посмотрела в окно. На туе, выстриженной в виде пирамидки, неподвижно, будто отлитая из металла, сидела ворона.

– И вообще, пусть папа сам мне это предложит. А не ты!

Я повернула голову и уставилась на Наталью в упор. Сверлила ее взглядом, не моргая, пока она не начала дергаться, нервно поправляя на плече майку и разглаживая постель.

– А я ведь могу сделать так, Натусик, что ты никуда завтра не полетишь. И останешься здесь, – наконец задумчиво произнесла я.

С удовольствием увидела, как схлынула с лица краска. Что, стремно стало? Еще бы! Лечь в психушку ради развлечения, а застрять надолго.

– Ты… ты не сможешь, – забормотала она, таращась на меня с ужасом.

Я наслаждалась ее паникой. Пусть. Пусть представить себя, запертой в этой комнате на многие месяцы. Тогда Тимурчик сделает ей ручкой, и весь ее пиявкин план присосаться к богатству, рухнет.

– Тут дорого… Никто меня не будет держать здесь без денег! И вообще, не имеют права! – крикнула вдруг Наташа, вскакивая во весь рост.

– Во-первых, у меня здесь главный врач мой знакомый. Ты забыла? А во-вторых, деньги не проблема. У меня есть. Что только не сделаешь ради здоровья дражайшей падчерицы, – едко обронила я. – В общем, думай.

Мило улыбнувшись, подхватила сумочку и направилась к двери.

– Ты тварь! Ты не посмеешь! – выкрикнула Наташа.

Я обернулась и, сделав страшные глаза, прижала к губам палец.

– Тссс! Не кричи, а то укольчик успокоительный сделают.

Плотно прикрыв за собой дверь, я устремилась по коридору. Запирать в клинике и уж тем более платить за эту дуру, я не собиралась. Мне есть куда потратить деньги, вместо того чтобы санаторий малолетке обеспечивать. Просто разозлила она меня. Я думала, она поглупее и легко согласится всё на отца переписать. Хотела подстраховаться.

Пусть теперь всю ночь дергается, отпустят ее утром или нет. А потом чешет, теряя тапки в Казань, и не путается под ногами. Выпишется Ваня из больницы, на завещание его раскручу. Он на краю могилы побывал – согласится. Дальше – видно будет.

Глава 59

Иван

Эта дурацкая лампа уже третий день моргает прямо в лицо. Просил медсестру выключить или поменять, но всё осталось как есть. Я ненавидел этот больничный свет – холодный, безжалостный, выставляющий напоказ бледную потную кожу, испуганный взгляд, синяки под глазами и неопрятную, как пена на плохом бульоне, щетину.

Я закрыл глаза и, кажется, задремал. Сознание понесло в темную вращающуюся воронку. Я не сопротивлялся, привык уже, что меня постоянно накачивают лекарствами, от которых хочется спать. Еще бы что-то для нервов прописали, а то так и накатывает ужас и мерещится старуха с косой.

Как же жить-то хочется, – подумал я, сглатывая слюну. Жалко себя до слез. Ведь еще не старик. Положил осторожно руку на грудь, прислушался – стучит. Работает моторчик.

Ты уж не подводи, дружок. Не подводи, – торговался я. – А я буду тебя беречь. Магний, витаминки, шиповник – что хочешь, только работай без сбоев, пожалуйста. Поводил круговыми движениями по пижаме – обещаю: никаких сплавов, байдарок и Тянь-Шаней. Укатали сивку крутые горки. Возьму отпуск длительный, в санаторий поеду, ни одной таблетки больше не пропущу.

– Ваня… – донеслось издалека.

Снится что ли? Я разлепил ресницы. Рядом с кроватью стояла Яна. На плечи накинут одноразовый халат, в руках бумажный пакет, откуда умопомрачительно пахнет свежей выпечкой. Такой неуместный и беспечный запах, долетевший оттуда – из мира здоровых и беззаботных.

– Привет, – она сдержанно улыбнулась и принялась выгружать на тумбочку гостинцы.

Сдобные булочки, посыпанные корицей и шоколадной крошкой – смерть для инфарктника, крупный виноград и бананы – тоже под запретом. Я моргнул, сдерживая раздражение. Могла бы и почитать, что мне можно, а что нельзя. Еще бы бутылку сладкой газировки приволокла.

– Привет.

Мне стало неловко за свои мысли. Откуда ей, молодой и не знающей проблем с сердцем, знать такие подробности? Не с пустыми руками пришла, как может, как умеет, так и заботится.

Не к месту полезли в голову воспоминания, как хлопотала вокруг меня Анна. Варила нежирные бульоны, биточки на пару готовила, сверяясь с таблицей, примагниченной к холодильнику, выдавала лекарства.

Эх, что ж за судьба-то такая! Вместо того чтобы быть для женщины стеной каменной превращаюсь в обузу.

– Как ты? – спросила Яна, усаживаясь на краешек стула.

Вид у нее был такой, что сейчас вскочит и убежит. Озирается, глаза отводит, улыбается неуверенно, будто не понимает, где оказалась. Конечно! Та еще атмосфера. Напротив сосед еле живой, каждую ночь боюсь, что помрет. Воздух затхлый, мониторы пищат, действуют на нервы, на тумбочке казенная кружка с щербатым краем, а под кроватью пластмассовая утка. Не люкс «Хилтона», конечно.

Кстати об утке. Ох, прихватило! Капельница, будь она не ладна. А больница обычная, куда-то еще сейчас переводиться, доктора запретили. Персонала не хватает, не дозовешься санитарку, приходится как-то самому.

– Ян… – поерзал я, понимая, что терпеть больше нет сил. – Подай мне… там… под кроватью.

Глаза Яны расширились. Она бросила взгляд на пластмассовый убогий девайс, покраснела и вскочила на ноги.

– Сейчас, Вань… Подожди. Я позову кого-нибудь.

Она заметалась, ища санитарку, помощника, кого угодно, но времени у меня не было.

– Быстро! Дай сюда!

Перед тем как Яна наклонилась, я успел заметить, как исказилось ее лицо. Оно стало таким, будто ей подсунули тухлую рыбу. В носу защекотало от едкого запаха. Я прикрыл глаза: боже, как унизительно.

Яна молча забрала утку, отнесла в туалет, вернула ее на место и, вынув из сумочки пачку антибактериальных салфеток, принялась вытирать руки. Каждый палец обрабатывала тщательно и по отдельности, а я чувствовал себя грязным и немощным стариком.

– Не переживай, – решила исправить положение Яна. Натянула улыбку, но глаза остались, как у снулого карпа – пустые и плоские.

– Врачи говорят, что следующего приступа я могу не пережить, – всё же пожаловался я.

Уж очень хотелось поделиться своими страхами. А то Анна слушать не стала, а мать заявила, что я ее пугаю, и она дождется, когда меня выпишут, а уж потом поговорим. А мне-то сейчас страшно и уныло!

– Перестань, – беспечно махнула рукой Яна. – Врачи вечно всё преувеличивают. В прошлый раз тоже пугали и ничего…

– Как это ничего! – возмутился я. – Это по-твоему ничего?!

Я дернул рукой, в которой пластырем была закреплена игла. Штатив с подвешанными мешками зашатался. От злости, что никто мне не сочувствует и не понимает, подкатили слезы. Я прикрыл глаза локтем свободной от капельницы руки.

– Ну что ты, что ты… – забормотала Яна. – Ты поправишься. Сейчас же куча новых методов. Вот открою я свой отельчик, и ты будешь на природе отдыхать, на воду смотреть, кукушку слушать…

Я повернул голову: кукушку? Чтобы знать, сколько мне осталось на дожитие?!

Яна моего взгляда не поняла, заворковала что-то нежное, погладила мягкой ладошкой по щеке, и от этой нежданной ласки я притих, закайфовал, представил, как сижу в шезлонге и слушаю шум сосен… Участок там, и правда, суперский. И Яна рядом.

– Янчик, давай поженимся… Прямо здесь, – прошептал я и закрыл глаза, боясь ее реакции.

На удивление, Яна смеяться не стала. Задумавшись на минуту, щелкнула пальцами в воздухе.

– Прекрасная идея, Ванюш! Только…

В теле напрягся каждый мускул. Я ждал.

– Только сначала уговори Наташу, чтобы она свою долю в квартире на тебя переписала.

– Зачем? – изумился я.

– А что? Она всё равно скоро замуж выйдет.

– А если нет? Я и так ей квартиру не купил…

– Ой, да брось ты! – поморщилась Яна. – Нормально всё у нее будет. Так… устроила драму на пустом месте. Нервишки пощекотала…

– Она от этой драмы в клинике для душевнобольных оказалась, – осуждающе заметил я.

Яна молча смотрела на мигающий цифрами монитор. И вдруг вздохнула, словно решилась оттолкнуться от берега в бурной реке.

– По приколу она там лежит, Вань. Завтра уже выписывается. Ты прости меня. Не могу больше молчать. Наташа уговорила меня не рассказывать тебе. У тебя же сердце… А я как дура поддалась.

Глава 60

Наташа

Я еще раз оглядела зала прилета, пошарила глазами по кафешке и пустующим креслам, переместилась ближе к входу, высматривая спортивную, ловкую фигуру, спешащую ко мне с роскошным букетом.

Никого. Странно. Может, опаздывает? Проспал и поздно выехал? С сомнением повертела в руке телефон. Не хочется трезвонить и надоедать, Тимур бесится от такого.

Через пятнадцать минут решилась. Пусть хотя бы скажет, приедет или на такси добираться?

– Черт… – гудок почти сразу сорвался.

Попробовала снова. На этот раз не было даже гудка. Я чуть не расплакалась. Устала, перенервничала, чуть не опоздала на самолет, терпела весь полет орущего младенца, и теперь вишенка на торте – Тимур не приехал, а телефон у него по ходу сел.

Еще раз огляделась, чтобы убедиться, что я точно в Казани. Прошлую ночь провела почти без сна. После угроз Яны мне казалось, что меня, и правда, утром никуда не отпустят. Позвонила отцу, но он не взял трубку. От страха чуть не набрала маму, но сдержалась – еще не хватало разрушить весь план.

Не выдержав, пошла искать врача, но его уже не было. Запаниковала еще больше, повсюду мне мерещились замки, решетки, смирительная рубашка и порция какого-нибудь транквилизатора. Администратор заметила мое настроение, и когда я осторожно спросила, могу ли уйти прямо сейчас, сказала, что да. Удивилась только, что я вечером собралась уехать. Пришлось остаться до утра.

Но уже в девять часов, спрятавшись за большими зеркальными очками-стрекозами, я бодренько неслась к калитке, где уже маячило ожидавшее меня такси. До последнего боялась, что замок не сработает, из клиники выбегут дюжие санитары, скрутят меня и уволокут в комнату с мягкими стенами.

Повела головой, чтобы избавиться от неприятных воспоминаний, открыла приложение и задумалась: какой адрес вбить? Наверное, лучше к Лауре. Точно! Поеду-ка сразу к ней, может, и Тимур там.

Через сорок минут я оказалась у дома Тагировых. Сердце колотилось так, что трудно было дышать. Подрагивающими пальцами крепко обхватила ручку маленького чемоданчика и шагнула к роскошным, покрытым золоченым орнаментом, воротам.

Охранник впустил меня сразу. Пока шла по гранитной брусчатке, оглядела двор и навес у гаража. Машины Тимура не было. Дверь открылась еще до того, как я шагнула на последнюю ступеньку. Лаура, затянутая в строгий жакет, как будто только что вернулась с переговоров, молча отступила в сторону, пропуская в прихожую.

– Здравствуйте, Лаура Линаровна, – пискнула я, беспокойно шаря по ее лицу глазами.

Но за ледяной маской спокойствия ничего не было видно. Лаура лишь едва заметно кивнула и с прямой спиной прошествовала в гостиную. Выуживая из сумочки подарок, я поспешила за ней.

– Вот, возьмите… это подарок. Это платок. С котами.

– С кем? – Лаура соизволила обернуться.

– С котами, – заторопилась я. – Знаете, знаменитые петербургские коты. Их на шопперах, на платках, на открытках рису…

– Спасибо, – оборвала меня Лаура, не удостоив взглядом подношение.

Она царственно опустилась на диван и замерла, сродни величественной статуи.

– Я сделала всё, о чем вы просили, – склонила я голову, как верный вассал. – Мама больше не будет видеться с Айдаром Камилевичем.

Тихо выдохнув, сжала крепче сцепленные в замок пальцы. Лаура медленно моргнула и уставилась на меня, будто увидела что-то интересное. Так смотрит ученый на распяленную на стекле лягушку со вскрытым животом.

– Каким образом? – едва шевельнулись губы.

– Я… просто поговорила я ней. Объяснила…

– Странно, – Лаура взяла со стола телефон и неспешно пролистала экран. – А мне только что сообщили, что Айдар вылетает в Питер. Сегодня.

В животе всё заледенело, будто я наглоталась снега. Как? Почему?

– Этого не может быть.

– Да? – подняла бровь Лаура. Кожу закололи разросшиеся прямо в воздухе кристаллы льда. – А знаешь, что еще? Я получила сегодня очень интересное сообщение. От некой… Яны…

Голова закружилась с такой силой, что я ухватилась за каминную полку. Только бы не отрубиться – это Лауру разозлит, подумает, что я специально притворяюсь.

– Она написала мне удивительную историю, – долетел, будто из бочки голос. – Об одной глупышке, которая притворилась беременной, а потом симулировала нервный срыв, чтобы манипулировать родными.

Дурнота понемногу отступила.

– Это ложь, – еле выдавила я из себя. – Я никогда…

– Меня это не интересует, – перебила меня Лаура. – Этого достаточно,

чтобы я никогда не позволила тебе быть рядом с моим сыном. Тимур, кстати, в курсе. Курьер перевез твои манатки в тот клоповник, откуда ты по недоразумению выбралась.

Я сжала кулаки, надеясь, что боль от врезавшихся в кожу ногтей, развеет весь этот морок, и всё, что я слышу, окажется ненастоящим. Галлюцинацией, случившейся от усталости и недосыпа.

– Но почему?! – я затрясла головой, не сводя глаз с Лауры.

– Ты еще спрашиваешь? – искренне удивилась она.

Не поленилась, встала и подошла ко мне вплотную. Ее дыхание пахло мятой и шоколадом.

– Потому что ты лгунья. Потому что ты сумасшедшая. И…

Тут Лаура сделала эффектную паузу, и я заметила, как презрительно дернулся подбородок и искривились губы.

– Потому что ты предала свою мать.

Я задохнулась, будто меня вышвырнуло в открытый космос.

– Но… – потрясенно прошептала я. – Но я сделала это ради вас! Ради Тимура!

– Ради Тимура? – Лаура рассмеялась. Картинно, как на сцене. Качнула головой. – Нет, ты сделала это ради себя, маленькая дрянь. Ты предала самого близкого человека за возможность вылизывать тарелки в приличном доме.

Помолчав несколько секунд, она отвернулась, будто потеряла всякий интерес.

– Убирайся!

– Но Лаура Линаровна… – взмолилась я, всё еще не веря, что это правда.

– Диана, накрывай на стол, гости скоро подъедут, – Лаура зацокала каблуками в сторону кухни.

Лаура сделала неуловимый жест рукой, и из коридора бесшумно вышел мужчина в темном пиджаке. Обычно он сопровождал Лауру на встречи. Лицо его не выражало ничего, кроме профессионального равнодушия.

– Вам пора.

Твердо, но без грубости он взял меня за локоть. Собрав остатки собственного достоинства, я вздернула подбородок.

– Я сама!

Оказавшись на улице, обернулась на окна дома. Одно из них было приоткрыто. Оттуда донеслось звяканье посуды, негромкие распоряжения Лауры, потом ее смех. Там, в мире, куда я так стремилась, и откуда меня только что вышвырнули, готовились встречать гостей, которых я никогда не увижу.

Глава 61

Айдар

– Теперь она прячется у меня, – закончила Ирина.

Посмотрела спокойно, понимая, что такую информацию надо переварить. Тяжело вздохнул и скрипнул креслом Миша, но Ирина и бровью не повела.

Хотя, если честно, я прямо побаивался за ее правую половину лица. Она уже должна была загореться и осыпаться от взгляда, которым сжигал ее Михаил Юрьевич Середа. Покосился на него с беспокойством: как бы мой друг с катушек не съехал. Впервые вижу, его в таком состоянии. Даже с Малкой ничего подобного не наблюдалось.

Рука уже тянулась к кнопке переговорного устройства.

– Светлана, мне нужен на сегодня билет в Санкт-Петербург. На ближайший рейс. И… минуту, пожалуйста.

Я взглянул на Ирину.

– Вы… когда обратно? Я возьму вам билет?

Губы ее сжались – она явно собиралась возразить, сказать что-то наподобие «это лишнее», но не успела. Влез Мишка, словно почувствовал ее колебания.

– И мне возьми.

– А тебе-то зачем? – деланно удивился я.

Михаил заерзал, как школьник, пойманный за списыванием. Щеки залил бронзовый румянец, пальцы вцепились в портфель так, что костяшки побелели. Он открыл рот и… не выдавил из себя ничего вразумительного. Ого! А вот это уже серьезно.

Настроение мое стремительно поползло вверх: во-первых, скоро я увижу Анну, и на этот раз никому не позволю ее отпугнуть. Во-вторых, кажется, мне выпал редкий шанс стать свидетелем, как Мишка будет штурмовать неприступную цитадель Эйрену, которая, и была, кстати, дочерью Зевса и Фемиды. Так что не зря он с богиней правосудия ее сравнил.

– Там по кластеру же надо документы проверить… – наконец промямлил мой красноречивый в обычное время друг. – Ну и вообще… В Эрмитаже давно не был!

Ирина никак неожиданный позыв прикоснуться к культуре не прокомментировала. Но я заметил, как в ее глазах промелькнула растерянность, а щеки слегка порозовели.

– Ну-ну… – усмехнулся я и подвинул ближе микрофон. – Три билета, пожалуйста. На меня и Михаила Юрьевича. Данные еще одного пассажира сейчас скину.

Ирина, помедлив, достала из сумочки паспорт. Миша уже топтался рядом, предлагая свои услуги в качестве секретаря. Ирина спрятала в уголке рта улыбку, нахмурилась и передала документ. Миша отошел к сканеру и быстро перелистал страницы, явно желая взглянуть на графу о семейном положении. Мог бы и у меня спросить: Аня говорила, что Ира разведена. Причем уже давно.

Через пятнадцать минут у нас в телефонах появились файлы с билетами. Вылет – поздно вечером. Мысленно я подсчитал количество часов и минут, которые отделяют меня от Анны.

– Ирина, – расхрабрился, тем временем, мой друг. – Вы бывали в Казани? Хотите, я проведу вам экскурсию. До самолета еще много времени.

Ирина медленно повернула голову в его сторону. Как после этого Михаил не превратился в снеговика, я не знаю.

– Благодарю, но я предпочитаю осматривать город в одиночестве. Встретимся в аэропорту.

Последняя фраза была адресована только мне. Ирина кивнула и направилась к двери. Через мгновение она исчезла. Также быстро, как и до этого появилась.

– Ты давай, друг, держись, – похлопал я по плечу Мишку.

Он набычился, упрямо поджимая губы – совсем как тогда, в общежитии в кольце старшекурсников. И я понял – не отступит.

Пока спускался в лифте, так и тянуло немедленно набрать Анну. Но Ирина запретила – лучше застать врасплох, чтобы не успела уехать или придумать миллион доводов, почему мы не можем быть вместе.

Я старался гнать тревожные мысли. Всё в порядке, никуда Аня не денется. Я прилечу, поговорю с ней и сумею объяснить, что наши отношения любви Наташи и Тимура не помеха. Тем более, дедом скоро стану. Я улыбнулся – как так? Думал, в холодном болоте завяз на веки вечные, а шагнул в сторону и оказался в светлой чистой реке. И хочется быть в этой теплой воде, пить ее, любоваться ее прозрачностью и оберегать от всего.

О, кажется, нас с Мишкой поразил один и тот же вирус, – подумал я, подходя к машине. Прямо не культурная столица, а очаг любовной инфекции.

Только выехал из паркинга, позвонила Галия.

– Привет, братик. Как ты?

Говорила осторожно, словно боялась задеть рану. Переживает, конечно. Ничего не говорит, в этом она в отца пошла, но беспокоится.

– Всё хорошо, сестренка. Всё отлично! – я широко улыбнулся, выруливая на проспект. И не выдержав, похвастался: – В Питер лечу. К Анне.

– Ох, как хорошо, – обрадовалась Галия. Рассмеялась серебряным колокольчиком. – А я уж испугалась – неужели постарел и упрямство растерял? Как я рада, братик! Как рада!

– Ты только отцу и маме пока ничего не говори, – предостерег я, помня, как быстро распространяет новости моя сестра.

– Ладно, ладно. Отцу и маме не скажу. Счастливой дороги, братик. Напиши потом.

Закончив разговор, взглянул на часы: долго. Как же долго тянется время. Но с другой стороны, успею заехать домой, переодеться, обдумать, как лучше выстроить разговор. Перед важными сделками и то никогда так не волновался. На кону счастье – его, как деньги заново не заработаешь. Второй шанс милостиво судьба дает, нельзя его упустить.

Минуты по-прежнему еле ползли. В окна заглянули сумерки, еще час, и можно выезжать в аэропорт. Сначала хотел на такси, но, подумав, решил, что на своей машине будет удобнее. Слонялся по апартаментам из угла в угол и думал, думал… Как она меня встретит? Что скажу? Ведь дело касается не только нас, но и Наташи с Тимуром.

Тимур… Я взглянул на часы. Успею заехать к нему, поговорим по-мужски.

Тимура и Наташу я заметил, когда подъехал к его дому. Сначала даже глазам своим не поверил. Как это возможно? Она же в Питере, в клинике, с нервным срывом лежит! Раздумывать было некогда, я резко свернул в карман и припарковался.

Тимур, стоя возле распахнутой дверцы Ауди, отпихивал от себя цепляющуюся за плечи Наташу. Она, рыдая в голос, просила выслушать. От этой сцены мне стало не по себе: мой сын собирается уйти от ответственности? Я ускорил шаг.

– Тимур! – голос прозвучал резко.

Сын обернулся. Я подошел ближе.

– Здравствуй, Наташа! – встал между ними, слегка заслоняя девушку своим телом. – Что у вас здесь происходит?

С тревогой взглянул на нее: лицо совсем загнанное, тушь размазалась черными кругами, губы дрожат. Злость на сына вскипела волной – точно из-за ребенка ссора. Видимо, Наташа вернулась и решила рассказать Тимуру о беременности, а он, как трусливый щенок, прячется в кусты.

– Ну что? Давай! Расскажи всё! Что молчишь?

Тяжело дыша, Тимур шагнул к Наташе, но я молниеносно преградил ему дорогу. Сын не успокоился. Выглядывая из-за моего плеча, продолжил орать, не смущаясь соседей.

– Так что, долго ждать? Расскажи, как беременность выдумала, как в психушку улеглась, актриса хренова… Да тебя реально лечить надо!

– Что? – я не узнал своего голоса. Обернулся к Наташе. – Это правда?

Ответа можно было и не ждать. Я с горечью посмотрел на опущенную голову, на злое лицо Тимура, развернулся и пошел к машине. Теперь всё окончательно встало на свои места.