Текст книги "Развод с прошлым (СИ)"
Автор книги: Марина Безрукова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)
Глава 34
Айдар
Тишина за столом воцарилась сразу же после того, как Лаура закончила свой монолог о важности найти свой путь в жизни. И выразительно остановила взгляд на Тимуре. Наташу она как будто не замечала, отчего девушка заметно нервничала. Хотя и пыталась держать лицо.
Я с удивлением наблюдал, как Наташа стала еще больше похоже на Лауру. Это была не просто попытка понравиться, а настоящая мимикрия. Улыбка, манера растягивать слова, она даже смотреть стала по-другому. Наташа молниеносно улавливала каждую мелочь и сразу же отражала ее. Как волшебное зеркало.
Думаю, Лаура это тоже заметила. Но если мне это зрелище казалось тревожным, то Лаура купалась в своей маленькой копии, как в теплом море.
Когда Тимур и Наташа вошли в дом, та протянула Лауре изящно упакованную коробочку. Только что реверанс при этом не сделала, – недовольно отвернулся я. Сам не понимаю, почему мне было так обидно за эту девчонку. Уж лучше бы вела себя нагло и развязно.
Я цепко взглянул на Тимура. Раньше он не приводил девушек на ужин. Неужели что-то изменилось?
– Лаура Линаровна, я хотела преподнести вам маленький знак внимания.
– Для тебя я просто Лаура, дорогая, – замахала руками жена. Глаза ее загорелись любопытством, но сам подарок она приняла с видом королевны, милостиво позволяющей преподнести ей дань.
Длинные пальцы развязали ленту без суеты. В коробочке оказалась ароматическая свеча. Красивая, душевная, но… для Лауры бесполезная. Она наверняка была не от известного дизайнера и куплена не в бутиках, которые моя жена посещала.
Лицо, впрочем, не дрогнуло. Лаура изобразила улыбку, коснувшись воска кончиками пальцев.
– Очень… мило.
– Это с ароматом сицилийского апельсина, – с придыханием поведала Наташа.
– М-м-м, прекрасно. Но у меня аллергия, дорогая. Поэтому я отдам ее нашей домработнице. Ты не возражаешь?
Наташа замерла. Застывшая улыбка еле держалась на подрагивающих губах. Лаура, как всегда, в своем репертуаре, старательно подобранный от души подарок, она низвела до уровня никому не нужной дешевки. А Наташа это проглотила.
Я откашлялся, привлекая внимание. Подошел, забрал коробку, понюхал – свеча пахла очень приятно.
– Ручная работа? – спросил я, с легкой улыбкой. Наташа кивнула. – Пахнет, как свежевыжатый сок в Палермо.
Я мельком взглянул на девушку, лицо немножко расслабилось, и сама она приободрилась.
– У нас в офисе иногда не знают, что подарить контрагентам. Знаете, эдакую мелочь по случаю встречи. И вот сейчас ты подкинула мне идею, Наташа. Оставишь контакт мастера?
Наташа затрясла головой, улыбнулась благодарно и затараторила:
– Это девочка одна делает. У нее очень необычные ароматы и формы разные. Это чистый воск и минимум отдушек. Бывают очень забавные свечки – в виде маринованного огурчика, например, или веточки дерева…
Ужин подходил к завершению.
– Наташа, а чем занимаются твои родители? – спросила Лаура, отрезая крошечный кусочек от своего безглютенового десерта.
Вопрос прозвучал между делом, но повис в воздухе, словно Лауре требовалось прямо сейчас решить: есть ли смысл Тимуру продолжать эти отношения? Волна раздражения внутри меня поднялась, но тут же опала. Я откинулся на спинку стула, поглядывая на Тимура, и он, словно что-то поняв, вяло возмутился.
– Мам, ну какая разница…
– Как это? – приподняла идеальные брови Лаура. – Я думаю….
Но Наташа, тронув за руку Тимура, уже заторопилась.
– Мой отец работает в сфере недвижимости. В одном из крупнейших агентств города.
– Он владелец? – уточнила Лаура.
– Нет, но его много раз звали открыть свое дело, партнеры предлагали. Но он руководитель отдела продаж элитной недвижимости. Ценит стабильность и команду. А мама… Она работает в музее. Хранителем фондов. В музее частных коллекций.
– Ах, вот как… – произнесла Лаура, и в этой короткой фразе прозвучало столько снисходительности, что хватило бы на целую армию Наташ. – Что ж, почтенное занятие. Кто-то должен хранить искусство.
Стакан с водой в моей руке дрогнул. В голове громко щелкнуло, словно захлопнулась тяжелая дверь, отделяющая «до» и «после». Всё встало на свои места.
На мгновение голос Лауры, лица Тимура и Наташи, потеряли четкость и превратились в размытый фон. Значит, мне не казалось. Я был прав. Наташа – это дочь Анны. И словно по заказу, она решила это подтвердить.
– Айдар Камилевич, а ведь получается, вы с моей мамой знакомы. Она упоминала о вас. Мир так тесен и бывают удивительные совпадения, – оживленно говорила Наташа. – Вот, например, не пошла бы я в тот день в библиотеку и не встретила Тимура…
За столом повисла гнетущая тишина. Наташа обвела всех глазами и внезапно замолчала. Лаура медленно положила вилочку. Ее взгляд, острый и подозрительный, выжигал во мне дыру. Встроенный радар уловил присутствие незнакомой женщины в моей жизни. Женщины, о которой я ничего не рассказал. Даже ни разу не упомянул.
– Правда, Айдар? – ее голос был сладким, как сироп и холодным, как лед. – Почему же ты хранил это в секрете?
Я не успел ответить, как снова влезла Наташа. То ли не хватило такта не вмешиваться в разговор, что явно не понравилось Лауре, то ли захотела сгладить неловкость.
– Вы, наверное, в музее познакомились? Тимур рассказывал, вы сотрудничаете с музеями иногда.
– Нет, не в музее. Сначала мы столкнулись в Александровке, рядом с вашим домом. Он выделялся из всех, и я остановился узнать, кто строил и когда. Я был там по делам фонда, осматривал территории для кластера, – это я уже пояснил Лауре. – И вот такое, действительно, забавное совпадение. Твоя мама упоминала, что ты в Казани учишься, но я и представить себе не мог…
Я откашлялся. Лаура по-прежнему сверлила меня взглядом.
– Но на этом череда совпадений не закончилась, и на следующий день, когда сделка уже была подписана, я случайно оказался в музее. И Анна Михайловна любезно провела мне экскурсию. Твоя мама настоящий профессионал.
Я сознательно выстроил хронологию в таком виде. Сугубо деловой разговор был, а вот приглашения в кофейню не было. Скорее всего, Анна об этом дочери тоже не рассказала. Я, конечно, не знаю, насколько они близки, но обычно такими подробностями не делятся. По крайней мере, я на это надеялся.
Да я и сам всё время старался вычеркнуть эти полчаса в кофейне из памяти. Потому что несчастные тридцать минут сумели перевернуть всё.
Сказав безопасную полуправду, я отсек все поводы для Лауры что-то заподозрить. Убедившись, что в качестве неизвестной ей женщины выступает мать Наташи, Лаура переключилась на свое.
– Интересно взглянуть на твоих родителей. Ты покажешь нам фото? – улыбнулась она Наташе.
Пальцы, похожие на лапки паука, нетерпеливо перебирали цепочку на шее. Я посмотрел на Наташу. Мне показалось или она смутилась?
– У мамы мало фотографий, – наконец сказала она. – Она… сейчас в стрессе. У нее много работы, да и… другие проблемы. Личного характера. С отцом.
– Понятно, – разочарованно бросила Лаура. – Но я надеюсь, все проблемы разрешатся самым наилучшим образом.
Я понял, что родители Наташи по шкале Лауры только что сместились куда-то в район шофера и уборщицы. Какие-то не очень удачливые люди, которые смели обрасти неприятностями.
Мысль пронзила меня не догадкой, а уверенностью: «Так вот почему она убежала, увидев, что я женат, – подумал я, чувствуя, как уходит из груди тяжесть. – Проблемы личного характера. Вот поэтому в глазах Анны гуляет бесконечное одиночество. Очень глубокое и выстраданное».
Неужели была измена? – я быстро глянул на Наташу. Как мало она рассказала о родителях. Если да, то я для Анны предстал из той же породы. Женатый мужчина, который позволяет приглашать женщин для теплых разговоров. Еще один лжец в ее жизни. Вот и убежала от меня, как от заразы.
Я вспомнил ее растерянные глаза, когда она увидела фотографию Тимура с Наташей. Для Анны это же теперь кошмар наяву. Ее ребенок стремится в логово семьи, где отец флиртует в командировке.
Захотелось разузнать у Наташи телефон и немедленно позвонить. Или написать. А лучше встретиться и сказать в лицо: «Всё не так». И попробовать объяснить, рассказать про Алсу, про Лауру, про мысли о разводе…
Но в глубине души уже гулял страх: она не станет меня слушать.
Глава 35
Айдар
Татьяна Петровна поставила перед нами пузатый узорчатый чайник, две чашки и вышла. Приподняв крышечку, я заглянул внутрь и с удовольствием вдохнул аромат молочного улуна. Миша большой ценитель хорошего чая. Партнеры из Китая поставляют ему самый лучший.
Я поднял чайник, налил в чашку и тут же вылил обратно. Проделал так еще четыре раза. Несколько проливов идут чаю только на пользу. Коротко глянул на Мишку. Откинувшись в кресле, он пощипывал подбородок и внимательно читал бумаги, которые я ему принес. Перед этим кратко объяснив, чего от него хочу.
Сливочный аромат стал гуще, и я разлил первые порции. Никакой кофе не сравнится с чаем, в этом мы с Михаилом были единогласны.
– Повтори, – уставился на меня Миша. – Я, может, ослышался.
– Не ослышался, – я не отвел взгляда. – Я хочу развестись. Быстро и максимально чисто с финансовой точки зрения. Готов на серьезные отступные. Сделай так, чтобы Лаура не смогла отказаться.
– Отступные… – Миша снял очки и потер переносицу. – Айдар, мы знакомы сто лет. Я знаю всю твою историю. Весь твой путь. Знаю, как и почему ты женился на Лауре. Она преследовала свои цели, ты свои. Никто не был в обиде. И теперь ты ломаешь эту прочную систему. Почему?
Вопрос повис в воздухе. Я знал, что Мишка не ждет мгновенного ответа. Он мой друг, видел все мои взлеты и падения, всегда подставлял плечо и прикрывал спину юридическим щитом.
Я помолчал, покручивая на столе чашку и, вздохнув, снова посмотрел ему прямо в глаза.
– Я встретил женщину.
Миша ждал продолжения, но пауза затягивалась.
– Женщину… – наконец повторил он. – И что в ней такого? Молодая? Яркая? Еще одна Лаура, только посвежее?
– Нет! – вскинулся я. – Она… особенная. Такая же, как Алсу. Она свет, понимаешь.
Мишка кивнул. Быть может, вспомнил, как моя бабушка объясняла, что означает это имя. Розовый цвет или вода, но только не просто цвет, а в отражении первых лучей солнца на воде.
– Ее зовут Анна. И я… не могу подойти к ней, как женатый мужчина, прячущийся по углам. Только свободным. Чтобы всё было честно. Она другого не заслуживает.
Миша присвистнул, медленно надевая обратно очки. Крутнул головой, понял, что спорить бесполезно.
– Мишка, долго объяснять… У меня нет никакого романа, – я развел руками. – Мы виделись два раза. Она может вообще не захочет больше со мной разговаривать. Но и с Лаурой я больше жить не могу.
– Но ты же знаешь, Лаура не отпустит тебя просто так. Даже за деньги. Для нее это будет война. Ты это понимаешь?
– Понимаю, – неохотно отозвался я. – Поэтому я и пришел к тебе. Чтобы война была хотя бы по правилам. И чтобы жертв было поменьше.
Михаил поджал губы, понял, что я говорю о родителях. Лаура не остановится ни перед чем. Человеческие души для нее – пыль.
– Ну хорошо… А она… твоя Анна... она в курсе твоих наполеоновских планов?
– Я скажу. Поеду к ней. Хочу, если что-то получится, чтобы не было лжи с самого начала.
Мишка усмехнулся, и на мгновение превратился в того лопоухого второкурсника, которого я впервые увидел в общаге. Шагал себе на третий этаж к Витальке, вместе потом на концерт собрались, а тут картина маслом. Долговязый, худющий крендель, очки на нос сползают, непомерный шарф окутывает шею, как раковина улитки. Было ощущение, что еще миг, и голова полностью скроется в этом убежище.
Вцепившись в картонную коробку, напоминающую посылку, бедолага пытался отбиться от трех старшекурсников из соседнего общежития. При этом очкарик что-то бормотал про основы гражданского права и грабеж.
– Смирись, ботан, – ржал ему в лицо один из оголодавших грабителей. – И отдай по-хорошему. Что тебе, тушенки, что ли жалко?
Троица загоготала, отталкивая паренька к лестничному пролету. Коробка в его руках заходила ходуном.
В чужие разборки лезть не хотелось. Я подождал, когда студенты снова подвинут жертву к подоконнику, и хотел уже пойти дальше, но неожиданно столкнулся взглядом с несчастным. В его глазах не было страха или мольбы о помощи. Только отчаянное, непробиваемое упрямство принципиального идиота. Не отдам, мол, и всё.
Я будто увидел свое отражение. Не сказав ни слова, подошел и встал рядом с парнем.
– Тебе чего? – удивились грабители.
– Ничего. Не лезьте к нему.
– С какого перепугу? – весело присвистнул предводитель. – А если полезем?
Я слегка пожал плечами. Драться, конечно, не хотелось. Еще напишут в деканат жалобу, но не бросать же этого ботаника с такими же, как у меня глазами. Нас двое, их трое – почти паритет. То, что ботаник в стороне не останется, я уже понял. Замашет длинными ногами, руками, как мельница, я пару приемов применю, глядишь, и справимся. Ну или вспугнем. Всё-таки они здесь на чужой территории.
Троица переглянулась, старший почесал затылок, ухмыльнулся, достав из кармана пачку сигарет.
– Ладно. Фиг с вами. Пошли, парни…
Вразвалочку они начали спускаться по лестнице. На ходу попытались схватить какую-то девчонку за руку, но она так мастерски их отбрила, что им оставалось только громко заржать и идти дальше.
Спасенный, поставил коробку на подоконник и, поправив очки, повернулся.
– Спасибо. Хотя, с юридической точки зрения, можно было составить акт о попытке…
– Айдар, – сунул я ему руку.
– Михаил.
– Акт составить… Они тебя бы с лестницы спустили. Лежал бы в гипсе вместо сессии.
– Принципы важнее. И законы тоже, – буркнул Миша.
С тех пор мы стали почти неразлучны. Мишка знал и понимал меня, как себя.
Вот и сейчас он посматривал одобрительно. В его картине мира я, конечно, рехнулся, но хотя бы ожил. Перестал функционировать, как запрограммированный робот и стал похож на человека.
– Ладно, безумец. Начну готовить документы. Но не расслабляйся…
Он не договорил, а я и так всё понял. Кивнул, скупо улыбнулся и, похлопав его по плечу, вышел.
Я мчался по дороге от аэропорта, и эта гладкая черная полоса казалась мне единственно верной прямой на карте моей жизни. Наконец-то всё стало предельно ясно, словно мне, блуждающему в тумане, выдали компас, и спустя много лет я смог нащупать верное направление. Увидеть смысл своего долгого и странного путешествия.
Только бы она оказалась дома. Только бы не спряталась, – билась в затылке единственная мысль.
Я нашел ее дом, как будто приезжал сюда много лет. Мне даже не понадобился навигатор. Заглушил двигатель и несколько секунд сидел в тишине, собираясь с духом. Подойдя к калитке, заметил, что она приоткрыта: значит, Анна точно дома!
Согнутые пальцы задержались у двери. Я постучал, чувствуя, как замерло в ожидании сердце. Ничего. Не может быть! Там она. Знаю, чувствую. Я постучал снова, уже настойчивее. Дверь неохотно приоткрылась, и я увидел знакомый силуэт.
– Анна, здравствуйте… – начал я.
Она не ответила, а я без спроса шагнул вперед и оказался в небольшой прихожей, в углу которой стояла большая корзина и решетка для гриля.
– Простите, что я так врываюсь, но…
Анна шевельнулась, подняла руку и щелкнула выключателем. И я увидел. Не было больше тех роскошных, непослушно завивающихся волос. Вместо них короткие, неровные, тонкие прядки. Свет выхватил бледную кожу головы и проглядывающие то тут, то там проплешины.
Анна стояла, вздернув подбородок, будто ждала, когда в нее полетят камни. Лицо отстраненное, казалось, ей всё равно, и только слегка подрагивали губы. Словно готовились выдержать удар.
Резким разрядом тока пронзила тревога. Что с ней? Заболела? Мысль о ее беде пронзила острее любого страха. Но я с собой справился. Она и так ждет, что я убегу. Смотрит с вызовом.
Я не отвел взгляда, стараясь, чтобы она всё поняла правильно. Не подумала, что я испугался. Сделал шаг вперед.
– Аня… нам нужно поговорить.
Глава 36
Анна
Я зачем-то затеяла пересадить цветы. Показалось, что слишком уж им тесно в ячейках контейнера.
«Если нечем заняться, рассади. Но на улицу еще рано», – предупредила меня Лиля.
Расстелив на столе старые газеты, принялась за дело. Через пятнадцать минут, отряхивая прилипшую к пальцам землю, сдалась. Безнадежный я огородник – это же очевидно. Сделаю только хуже. Вообще никто не выживет. Не помогут и золотые Лилины ручки.
Я оставила цветы в покое, извиняюще погладила их по бархатистым листочкам и вдруг отчетливо вспомнила, что в той кофейне, где мы сидели с Айдаром, на подоконнике стояли горшочки с такими же цветами.
Стараясь свернуть со скользкой дорожки воспоминаний, нахмурилась, но это не помогло. Я отчетливо вспомнила его глаза. Меня поразило, с какой внимательностью он на меня смотрел. Словно видел меня насквозь и знал о моей усталости и растерянности.
Прикусила губу: вот дура-то! Почти поверила. Позволила себе расслабиться, болтала, как девчонка, которую впервые позвали на свидание. Эх…
Была симпатия… Не флирт, не игра, а обычная человеческая симпатия. Редкая вещь в моем нынешнем мире.
Но оказалось, всё та же история. Тот же сценарий, только в другой обложке. Женат. Семья. И он, не моргнув глазом, приглашает выпить кофе и смотрит, так смотрит! Проникновенно, серьезно, с теплотой…
Бабник, – криво усмехнулась я, отмывая от земли руки. Опытный, умный, а потому особенно опасный. А я ведь чуть не клюнула. Накатила горькая, едкая усталость. Все они одинаковые. И на каждого найдется своя Яна. Айдар уже наверняка отыскал менее щепетильную.
В приоткрытое окно подул ветерок, прошелся поверх моих клочков на голове. Я передернула плечами, зябко. Никак не привыкну. Удивительно, как многого мы не ценим, пока не потеряем.
На свои волосы я раньше частенько ворчала – то мой их каждый день, то расчесывай, то деньги на окраску, стрижку и уход готовь. Ленилась лишний раз масло на кончики нанести или маску сделать. Всё некогда, всё бегом.
Дотронувшись до проплешин, вздохнула: зато теперь ни бальзамы не нужны, ни пенка. Только ампулы и больнючие уколы, курс которых, по счастью, подошел к концу. На голове всё стало получше. Положительная динамика, – как сказал доктор. Но выздоровления еще ждать и ждать. Да и будет ли оно?
И вновь закружили мысли, теперь уже вокруг фотографии его жены.
Неужели она не знает, чем занимается в свободное время муж? Или знает, но ей до этого нет дела? Вдруг у них свободные отношения?
Снова и снова, словно в насмешку память подсовывала лицо Айдара, а что-то внутри упрямо нашептывало: он не такой. Угу, конечно, – хмыкнула я, закрывая кран. Потянулась к полотенцу и услышала шум колес и двигателя. У дома остановилась машина. Через несколько секунд едва слышно хлопнула дверца.
Я кинулась к окну. Так и есть! Айдар. А я калитку не заперла! Так бы он постоял у забора и уехал. От возмущения захотелось выскочить во двор и кричать. С какой стати он сюда заявился? Кто его звал?
Сердце радостно подпрыгнуло, но лишь на мгновение. Я схватилась рукой за голову, отшатнулась от окна, заметалась по комнате. Первая мысль – спрятаться, защититься! Надеть свою броню, как Царевна-лягушка натягивала кожу.
Ноги сами понесли к безглазой болванке, на которой покоились волосы. Пальцы коснулись прохладных гладких прядей. И замерли.
Острая, почти злая решимость поднялась из самой глубины. Приехал полюбезничать? Небось, Наташа проболталась, что я ее мать? Засуетился, почувствовал, что дело керосином пахнет. Неудобненько вышло, да, господин Айдар Тагиров? Вдруг эта музейная крыса возьмет да и брякнет женушке, как с ее мужем кофе распивала, да историю изучала. Или как он вот прямо тут на коленках ползал и щупал фундамент.
Что ж, хорошо, что пожаловал. Теперь чтобы уж все вопросы отпали напрочь, будь любезен, смотри на меня без купюр. Я резко отвернулась от манекена. Не тронула ни консилер, ни помаду. Пошла к прихожей на стук в дверь. Пусть смотрит. А потом уезжает. Навсегда. О том, что его сын жениться на Наташе, не стоит и мечтать. Так что, больше мы не увидимся.
В последний момент струсила. Остановилась в нерешительности, но когда раздался еще один нетерпеливый стук, нажала на ручку и приоткрыла дверь.
Он вошел, неуверенно улыбнулся.
– Анна, здравствуйте…
Потом сказал что-то еще, но я уже не слушала. Щелкнула выключателем. Старомодная люстра с тремя рожками осветила меня с ног до головы. Выставила напоказ такую как есть.
Айдар смотрел на меня, не отводя глаз. А я ждала. Ждала, как на его лице появится сначала шок, потом отвращение, а следом жалость. Всё то, что я увидела в глазах Ивана, когда обнажила в офисе голову.
Но его лицо не исказилось. Не дрогнуло. Он по-прежнему смотрел мне прямо в глаза – внимательно, спокойно, быть может, лишь с тенью тревоги мимолетно промелькнувшей во взгляде. И тревога эта была какая-то… родная. Она была обо мне, а не о себе самом.
И от этого спокойствия, от отсутствия паники во мне что-то надломилось. Вся моя броня и показное равнодушие рассыпались.
Айдар, будто почувствовав мое состояние, шагнул ко мне.
– Ань, нам надо поговорить, – произнес он.
Я молча развернулась, пошла на кухню, ощущая его шаги за спиной. О чем говорить? Я не представляла. Всё перепуталось, сплелось в единый клубок, из которого не вытянуть ни одной нитки. Проще оставить в покое. Пусть оно как-то само.
Айдар сел у стола, положил руки перед собой, ладонями вниз. Он не суетился, не отводил глаза, сосредоточив всё внимание на мне. А вот мне было не по себе. Я чувствовала себя экспонатом, который изучают. Ставила чайник, ругая себя за излишнюю эпатажность. Зачем я устроила перед ним спектакль? Теперь от стыда готова провалиться.
– Аня, – начал Айдар, когда я повернулась к нему. – Можно я буду обращаться на «ты»? Прости, спрошу прямо. С тобой всё в порядке? Может быть, нужна какая-то помощь?
Я оценила его сдержанность. Не лез с сочувствием, не осыпал утешениями, просто предложил помощь. Всё-таки неплохой он человек, если бы не один недостаток.
– Это алопеция. Стресс на фоне развода. Уже лечусь, просто… процесс небыстрый.
Айдар кивнул, удовлетворенный ответом. Но было ощущение, что думает он уже о другом.
– Тогда вот что. В прошлый раз ты убежала из кофейни. И я понимаю почему, – он сцепил пальцы.
Я попыталась сказать, что это всё неважно, что никаких объяснений мне не требуется. Нужно просто забыть о том вечере и подумать, как быть с Наташей. Как мне понять, не причинит ли его сын боль моей глупой дочери.
Но Айдар сделал жест рукой, призывая его выслушать.
– Я принял решение. Я развожусь с Лаурой. Документы уже готовятся. Это не спонтанно. Я долго к этому шел. Просто… не было веской причины, чтобы закончить то, что давно стало формальностью. Теперь есть.
Он сделал небольшую паузу, давая осознать сказанное.
– Я говорю тебе это не для того, чтобы оправдаться. Я говорю, потому что ты имеешь право знать. И потому что между нами, мне кажется, не должно быть полуправды. С того самого дня, как я тебя вот здесь увидел, – он кивнул за окно, – я думаю только о тебе. Это не флирт. Я хотел бы, чтобы между нами было что-то большее. Но только если ты этого тоже захочешь. Если нет – я пойму и приму. На решение о разводе это никак не повлияет. Оно уже принято. И оно не зависит от твоего ответа, Ань.
Он замолчал, выложив, как карты все факты. Я должна была что-то сказать, но у меня перехватило дыхание. Показалось, что рядом с кухней послышался шум, и это могло послужить отсрочкой для ответа. Я обернулась к дверному проему, прикрытому длинной завесью из бусин, и только тогда за мерцающими, переливающимися нитями, заметила Наташу.
