Текст книги "Развод с прошлым (СИ)"

Автор книги: Марина Безрукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Глава 22

Наташа

Я ждала стерву и обязательно яркую блондинку. Представляла себе глупую куклу, которая вцепилась в папаню клещом и дурит ему мозги. Или разведенку, понимающую, что это ее последний шанс.

Но Яна оказалась ни тем, ни другим.

Первое, что я отметила, она не пыталась мне понравиться. Это сразу добавило ей жирный плюс. Больше всего я не хотела бы слушать слащавые возгласы, какая я взрослая, и какая красавица, и как похожа на отца.

– Очень приятно, – сказала Яна, пожимая прохладными пальцами мне руку. – Иван много о тебе рассказывал.

Дальше она лишь слушала и особо в мои разговоры с отцом не лезла. Но при этом и не оставалась равнодушной. Ни скованности, ни робости, ни ощущения, что здесь ни к месту оказался чужой человек, у меня не было.

Пожалуй, больше нервничал отец. Не замолкая ни на минуту, он рассказывал о том роковом сплаве, когда они познакомились, о планах насчет Алтая и Тянь-Шаня, сыпал какими-то незнакомыми мне терминами и время от времени загадочно поглядывал на свою спутницу.

– Пап, а… здоровья-то хватит на горы? – я и правда, беспокоилась. – Ты же только что из больницы. Врачи, наверное…

– Перестань, – перебил меня отец. – Всё нормально с моим здоровьем. Ты же видишь? – он ткнул большими пальцами себя в грудь.

Честно говоря, выглядел он уставшим. Но, может, это с дороги. А с другой стороны, если бы что-то серьезное было, разве выписали бы его из больницы?

Слушая болтовню отца, я украдкой разглядывала их пару. Интересно, зачем он понадобился Яне? Отец, конечно, очень изменился. Полностью сменил стиль, и если бы убрать лет двадцать с лица, вполне вписался бы в компанию друзей Тимура.

Смотрит на Яну влюбленными глазами. Смущается передо мной, но всё равно, то за талию ее приобнимет, то возьмет за руку. Похоже, у него и правда, всё очень серьезно. Не просто кризис среднего возраста, а вполне осознанное решение.

Когда отец сообщил, что приехал в Казань, я подумала, что это связано с квартирой. Обрадовалась, конечно. Потом расстроилась, потому что он сознался, что приехал не один. К чему эти смотрины? Бред какой-то…

А сейчас вроде бы и ничего. Яна мне понравилась. А главное, заметно, как ожил папа. С мамой он таким давно не был. Может, и прав был, когда говорил, что она задушила его заботой и страхом.

– Ну, что покажешь нам город, дочка? – спросил отец, когда мы, сделав на память пару селфи, вышли из кафе.

– Покажу! А заодно покажу дом, где я квартиру выбрала. Это тут недалеко, – махнула я рукой в сторону реки.

На улице было холодно, но Яне, похоже, это не доставляло ни малейшего дискомфорта. На ней была легкая курточка, но она даже не надела капюшон, хотя дул сильный ветер.

– Вон, – я вытянула палец, – три высотки, видишь? На десятом этаже есть классная квартирка. И название какое, пап! «Огни Казани». Идеальное место!

К моему удивлению, отец мои восторги не разделил.

– «Огни Казани»… – усмехнулся он, поглядывая на Яну. – Вот такая нынче молодежь, Янчик. Сразу огни им подавай. Ты хоть знаешь, сколько там квадратный метр стоит, Наташ? Губа не дура…

Я подумала, что ослышалась. Нет, отец не обещал стопроцентно купить именно эту квартиру, но и когда я присылала ему план и расположение дома, не говорил, что это нам не по карману. А теперь что?

Яна, тем временем, отошла в сторонку и принялась изучать ассортимент туристического киоска. То ли поняла, что разговор затевается серьезный, то ли правда хотела купить буклет.

– Но ты же обещал, пап, – как я ни старалась сдерживаться, голос дрогнул, а внутри заметалась паника. Неужели он передумал?

– Нужно будет, немного подождать, – пробормотал отец, отводя глаза. – Ладно! Давай, потом… Неудобно… Пойдем лучше в Кремль.

– Нет, пап, подожди… Что значит, подождать? Сколько? Ты же говорил, что…

– Наталья! – повысил он голос, но обернулся на Яну и замолчал.

Яна, листая путеводитель, что-то спрашивала у продавца. Симпатичный татарин, почти вываливаясь из киоска, взахлёб объяснял, куда нужно сходить в первую очередь.

– Я сам экскурсии вожу. Недорого. Запишите мой номер, – долетело до нас.

Отца передернуло, взгляд стал злым и колючим, и это раздражение грозило выплеснуться на меня.

Чувствуя, что дальнейшие разборки сделают только хуже, я замолчала. Может, он при Яне не хочет обсуждать? Скрывает, что планирует крупную покупку?

– Ты бы лучше у матери попросила, – бросил отец, отворачиваясь от ветра.

Ничего не понимая, я смотрела, как он машет рукой Яне, чтобы она возвращалась.

– В смысле у мамы?

– В прямом. Через полгода земля под ее домом станет золотой. Там кластер строят. Так что банки в очередь выстроятся, чтобы кредит дать, если понадобится.

– А ты знал?

– Нет. Упустил, – отец усмехнулся. – Но зато мама твоя успела. Урвала куш.

Я нахмурилась.

– Но ты же сам хотел, чтобы она в дом переехала, а тебе квартира… Ты же сам просил меня убедить ее в этом. Что так лучше. Я как дура, поверила, что если я тебе помогу, ты мне квартиру купишь… – я всё-таки не выдержала и снова свернула на волнующую меня проблему.

– А я и не отказываюсь от своих слов. Но имей терпение. Скоро пройдет сделка, высвободятся средства… Может, и мама, какую-то часть добавит.

Отец расплылся в улыбке и шагнул навстречу Яне.

– Ну, что? Идем? – приобняв ее за плечики, что-то заворковал на ушко.

Яна засмеялась, и отец засветился, как будто услышал самую прекрасную мелодию на свете. Он был полностью поглощен этой женщиной. Он растворялся в ней. А я стояла рядом, как попрошайка и пыталась поймать его взгляд.

Я сжала кулачки и, натянуто улыбаясь, подошла к ним. Ссориться нельзя. Если я сейчас начну кричать или предъявлять отцу претензии, он надует губы, обидится и скажет что-то типа: «Я всё для тебя делаю, а ты, неблагодарная, не можешь подождать». И тогда я точно останусь в общаге с тараканами навсегда.

Я плелась рядом с отцом и Яной и кусала губы. Надо было не слушать его и не лезть в их развод и дележку. Но откуда мне было знать, что у мамы по итогу станет больше возможностей? Хорошо еще я с ней не разругалась. Хотя она, похоже, на меня обиделась. А мне и не до того было, чтобы выяснять, что она там себе надумала. Приехал Тимур, и мы целыми днями гуляли.

Я с неприязнью покосилась на отца, который как раз зачитывал из путеводителя легенду о башне Сююмбике. Уверена, если бы пускали внутрь, он вскарабкался бы на самую верхушку, лишь бы покрасоваться перед любимой.

Перед мамой-то так не прыгал. Мама… Я замерла, поняв, что натворила. Выхватив из кармана телефон и, ругая себя последними словами, удалила фото с отцом и Яной. Чертова привычка, выкладывать любое событие своей жизни напоказ! Это ж надо было так облажаться!

Может быть, не успела посмотреть? – затеплилась жалкая надежда. Но она была микроскопической. Мама всегда сразу смотрит мои фотки и ставит лайки. Нужно как-то ситуацию исправлять.

– Пап! – позвала я отца.

Он обернулся, недовольный, что я прервала романтический пересказ.

– Можешь билет мне купить? Я как раз собиралась к маме. Составлю вам компанию, если вы не против.

Я старалась говорить, как можно беззаботнее, но всё-таки заметила насмешливый огонек, промелькнувший в глазах отца.

Глава 23

Анна

Остаток вечера превратился в пытку. Я механически улыбалась и, кажется, даже смеялась над шутками подруг, не чувствуя вкуса, ела пасту с морскими гребешками и пила чай, который напоминал мне воду. Что-то рассказывала, о чем-то спрашивала, делая всё, чтобы девчонки ничего не заподозрили.

И я справилась.

В конце вечера, перецеловав всех в щеки и еще раз поблагодарив, вызвала такси и упорхнула. И только оказавшись дома, сдулась. Физически почувствовала, как никнут плечи, как сползает к шее лицо, и растягиваются связки, не в силах удержать мышцы.

Долго стояла под душем, равнодушно глядя на волоски в сливе. Того всепоглощающего страха и отчаяния, что охватывал меня в первые дни уже не было. Даже если теперь я останусь на всю жизнь лысой, меня это уже не пугало. Какая разница, если всё, во что я вкладывала душу, оказалось пустотой.

Меня не предала и не разочаровала только работа: картины, гравюры, фарфор, книги. Не обидели смотрительницы, сидящие на стульях в залах. Не расстроили такелажники и другие рабочие из хозблока. И даже моя начальница, она тоже не сделала мне ничего плохого.

А вот всё, что касается семьи – потерпело полный крах.

Механически я проделала все предписанные процедуры и легла спать. Нет, я не полезла пересматривать фотографии с Наташей, не стала перебирать, как четки, моменты в памяти: как она родилась, как я ее кормила, как провожала в первый класс и с гордостью смотрела на нее на выпускном.

Я просто легла и уснула. А если что и всплыло в последний момент в голове, то это была Дуся в платье с желтыми цветами – потому что я себе захотела такое же на лето.

Утром ушла на работу. И она снова меня порадовала. За весь день в музее ничего не сломалось, все замки открывались и закрывались, лампочки горели, а влажность и температура не скакали. Прямо-таки, можно сказать, идеальный день. Я даже успела написать половину статьи для сборника.

К вечеру спустилась в хранилище и собрала коробки, которые пригодятся мне для переезда. В квартире с некоторых пор мне стало душно и плохо. Весной в доме самое раздолье. Я предвкушала, как буду слушать птиц, вдыхать разлитый в воздухе аромат первоцветов и, надев теплые носки, пить чай на веранде.

На второй этаж подниматься не буду. Только заберу свою любимую лампу. В спальню отнесу всё ненужное, и превращу ее в чулан. Там же, взаперти останутся и образы мужа с любовницей. Пусть лежат в склепе и покрываются паутиной. Самое подходящее для них место.

Не откладывая в долгий ящик, тем же вечером начала складывать вещи. Квартира мне виделась чужой и незнакомой, будто жила я в гостинице, и пришла пора выезжать.

Звонок в дверь застал меня как раз, когда я, стоя на табуретке, искала на верхней полке старые монографии, понадобившиеся для работы. Летом предстоит написать целый цикл статей по авангардистам, и я бы хотела, чтобы все материалы были у меня под рукой.

Удерживая в руках стопку книг, я начала озираться, думая, куда их приткнуть. К тому же, была я с голой головой, в своем естественном, так сказать, виде, и если это пожаловала Дуся, то дело плохо. Не наматывать же снова полотенце?

Звонок стих, и почти сразу в замочной скважине заворочался ключ. Неужели Ванька? Если пришел проверить, как идут сборы, то обрадуется. Очень даже оперативно они идут. И я надеюсь, что к следующим выходным я уже окончательно устроюсь в своей скромной обители. Дусин Коля перевезет всё в своей газельке, и мне не надо будет тратиться ни на грузчиков, ни на машину.

– Ма-а-а-м, – послышалось из прихожей. – Мам, ты дома?

Чихнув от пыли, я сползла с табуретки и положила книги на пол. Интересно, с чего вдруг Наташа приехала? Да еще без предупреждения и после того, как демонстративно выложила моменты единения с любимым папочкой и его новой спутницей жизни.

– Дома, – отозвалась я, не трогаясь с места.

В прихожей послышался шорох, стук брошенной обуви, хруст, и наконец в проеме дверей появилась Наташа. В руке она держала букетик розовых тюльпанов и, закутанный в прозрачную пленку чак-чак.

– Сюрпри-и-и-из! – воскликнула она и замерла, как вкопанная.

Рот так и остался буковкой «о», а в глазах промелькнул страх.

– Ма-а-а-м? – жалобно проблеяла она, таращась на мою голову. – Что с тобой? Что случилось? Ты заболела? Это что… это…

Вопросы сыпались один за другим, и даже если бы я хотела, я не успевала бы на них отвечать.

– У тебя рак? – взвизгнула Наташа, прижимая к себе цветы и сладости.

– Нет, Наташ, это не рак. И это не заразно. У меня очаговая алопеция. На фоне стресса. Вот так случилось. Не повезло, – пожала я плечами, будто сообщила, что подцепила банальный насморк.

Я подошла ближе, забрала тюльпаны и чак-чак и пошла на кухню. Впервые не обняла и не поцеловала дочь, но никакого дискомфорта у меня это не вызвало.

– А ты с чего вдруг приехала? – спросила, наливая в вазу воду. – Спасибо за цветы. Красивые. А чак-чак, скорее всего, выше всех похвал.

Разговаривать старалась спокойно. К чему тут драмы с заламыванием рук.

– Ты лечишься? – спросила бледная Наташа, бочком усаживаясь на стул.

– Ну, конечно, я лечусь. А ты… что-то случилось? – я бросила на нее взгляд.

Наташа отвела глаза, поерзала, сдвинула со стола салфетку, потом вернула ее на место.

– Нет. Всё хорошо. Просто… соскучилась. Мы как-то поговорили с тобой в последний раз… Не очень. Я теперь понимаю, что ты была расстроена. У тебя же… это уже было, да?

– Было, – кивнула я, включив чайник. – Ты голодная?

– Но… почему ты мне не сказала, мам? – спросила Наташа.

– Не хотела тебя пугать. Расстраивать, – звякнули ложечки, когда я выдвинула ящик.

– И всё-таки… – она разглядывала столешницу.

– Что всё-таки? Что бы это изменило? Ты не побежала бы в стан отца? Не стала бы встречаться с ним и его женщиной? Не выкладывала бы фотку, где ты радуешься новому знакомству? И не только радуешься, но и полностью одобряешь и принимаешь?

– Но мам…

– Кстати, почему чак-чак, а не лучший в Казани чизкейк?

Наташа молчала. А я, чувствуя внутри звенящую пустоту, продолжила:

– Ты знаешь… вот этим фото, ты ведь меня не обидела. Ты меня разочаровала, Наташ. Я не ждала, что ты встанешь на мою сторону, я… надеялась, что ты хотя бы останешься моей дочерью. А не марионеткой, которая мечется между двумя лагерями, пытаясь урвать приз здесь и там!

– Мам, да что ты такое говоришь? Это вообще всё не так! – возмутилась Наташа, но в глаза не посмотрела.

Я усмехнулась.

– Ну ты еще скажи, что отец не рассказал тебе о моих будущих капиталах. Я так понимаю, он намекнул, что скоро любой банк даст мне кредит под залог дома?

– Я не за деньгами! – огрызнулась Наталья.

Она смотрела прямо перед собой, а по щекам разливалась розовая краска. Так бывало всегда, когда дочь злилась или нервничала.

– Нет? А зачем? – я сложила на груди руки. – Как там бабушка Зоя любит говорить? Ласковый теленок двух маток сосет? Может, ты, Наталья, и не за деньгами явилась. Но точно, чтобы узнать, какие перспективы на этот счет имеются. Если отец тебе не купит квартиру. Так ведь? Так вот я тебе скажу. Никаких. Никаких перспектив. Я ничего тебе покупать не стану.

Наташа, совсем как Иван, вскинула голову и прошила меня злым взглядом.

– Понятно, – голос звучал почти скучающе. – Правила игры изменились, как говорит папа. Ладно. Я всё поняла.

Закипел и выключился чайник. Мы обе даже не посмотрели в ту сторону.

– Я лучше к бабушке тогда поеду, – поднялась Наташа. – Тебе я явно мешаю.

Она вышла из кухни и подозрительно долго шуршала чем-то в прихожей. Открывала и закрывала шкаф. Потом сходила в свою комнату и снова начала собираться.

Наконец, ушла, громко хлопнув дверью. А я осталась в разоренном гнезде.

Глава 24

Анна

День был хмурый, как и мое настроение. Вот уже неделю вечерами я разбираю коробки и пытаюсь привести в порядок пространство, в котором отныне мне предстоит жить. Сколько – еще не решила. Всё зависит от того, как я себя буду здесь ощущать.

На общем собрании, куда приезжали мужчины в дорогих костюмах, было сказано, что никого с земли выгонять не будут, сносить дома в планах нет, потому что это не стройка века с «золотыми» коттеджами. Инвесторы выкупают заброшенные поля за рекой, старый лесопильный завод за рощей, умершие крохотные деревеньки вокруг, и вдыхают жизнь. На месте полей появится отель – не бетонная коробка, а аутентичные домики, вокруг нашего поселка будут виться велодорожки, у радоновых озер появится эко-тропа. В планах есть возродить и лечебницу на водах, которая была здесь в девятнадцатом веке.

Угрозу я свою выполнила и спальню превратила в чулан. Унесла вниз лампу и без необходимости на второй этаж не поднималась. Хватало работы и на первом. Переезжать помогали все: и даже Ира, абсолютно неприспособленная к хозяйству, помогала, как могла.

Дуся, как всегда отличилась. Приехала с Николаем еще на стадии упаковки вещей. Я как раз возилась на кухне, соображая, что забрать с собой. Влетела на кухню, размахивая рулоном с пузырчатой пленкой. Оглядела масштаб бедствия, выдвинула ящики, открыла дверцы шкафчиков и, помрачнев, уточнила:

– Это что?

Продолжая заворачивать керамические горшочки в бумагу, я растерянно оглянулась.

– Тарелки… Кастрюли…

– Угу! – уперла руки в бока Дуся. – Ты что, это оставляешь?

– Ну да… Куда мне это барахло. Беру, что понадобится.

– Фигушки – вот я ему что оставлю! – гаркнула Дуся и, отмотав щедрый кусок пленки, принялась паковать всё, что попадалось на глаза. – Это твое! Пусть свою новую жизнь с нуля начинает! Коля! Неси еще коробку!

– Но, Дусь, это просто вещи… Зачем мне три сковороды или сервиз на двенадцать персон? Или кофемашина?

– Что-о-о? – выпучила глаза Дуся. – Ты и кофемашину решила ему подарить? Чтоб он по утрам латте этой своей лахудре делал?! Коля!!!

В дверях в своей неизменной клетчатой рубахе вырос Николай.

– Собирай всё, что видишь! Даже если это сломанная мясорубка! Ничего! Сдам в металлолом! Ни чашки, ни ложечки, ни солонки я ему, гаду, не оставлю! – пыхтела Дуся.

Коля, зная жену в таком состоянии, перечить не решился. Огромный, как шкаф, он принялся упаковывать миксер, кухонный комбайн и даже тостер, который уже давно не использовался.

– Дуся, но тут же еще Наташа живет…

– Ничего, пусть папаня раскошелится, – бухтела Дуся. – А молодежь нынче доставкой питается. А это что? – в руках она держала тарелку с отдельными ячейками.

– Это я маринады всякие выкладывала – огурчики, чеснок, перец… Закуски. Мне это точно не надо.

– Еще чего! – фыркнула Дуся. – В хозяйстве всё пригодится! А Ваньке эта тарелка больше ни к чему. Пусть он свой вялый корнишон в другое место теперь пристраивает!

Захохотала, подмигнув, а я покраснела.

– Дуся!

Но Дуся уже отвернулась.

– О, а вот это оставь! – в руках у нее была терка. – Пусть Ванька морковку натирает…

– Дуська!

– Что? – невинно улыбнулась подруга. – Я ж про салат. А ты что подумала?

Вспомнив всё это, я тихо рассмеялась. И в это время увидела в окно, как за забором остановился автомобиль. Я настороженно наблюдала: может, не ко мне? Но тут же послышался стук в ворота.

Накинув куртку, вышла на улицу. С края веранды сорвалось несколько капель, одна из них упала мне на нос. Смахнув ее, я быстро пошла по дорожке.

В просвет увидела темно-серую машину. «Наверное, какой-нибудь оценщик. К соседям с того конца улицы уже приезжали. Просили продать дома. Очередная акула приплыла и ко мне, – с неприязнью думала я, пока открывала калитку.

Увидев вытянутую форму автомобиля, только утвердилась в своих мыслях: «Приплыл, чтобы обнюхать добычу».

Рядом с машиной стоял мужчина. За сорок, может быть, даже ближе к пятидесяти, в темно-синей куртке, в дорогих, но явно не новых джинсах и коричневых ботинках на рифленой подошве. В руках он держал планшет.

– Здравствуйте, – краешек губ приподнялся, обнажив ровные зубы.

Подул легкий ветерок, вытащил из черных с проседью волос несколько прядок и бросил их на лоб. У мужчины было очень интересное лицо – это я заметила сразу, но разглядывать его было неприлично, пора уже дать от ворот поворот и идти дальше разбирать коробки. А то я так и до лета не управлюсь. Я сдержанно поздоровалась.

Взгляд упал на его идеально чистую обувь, сама я выскочила в надетых на шерстяной носок кроксах. Хорошо, хоть не в чепце, а с волосами.

– Извините за беспокойство, – сказал тем временем мужчина. – Я управляющий партнер фонда «Наследие». Это наша компания разработала проект кластера. Меня зовут Айдар.

Мужчина шагнул ближе и протянул руку. Помедлив, я тихо пожала кончики его пальцев. Они были теплые и… не знаю, как объяснить. Как будто вибрировали. Или мне показалось?

– Добрый день, – я запахнула куртку. Называть свое имя не стану. Зачем? – Я не буду продавать дом.

Широкие, темные брови мужчины чуть приподнялись, в светло-карих глазах промелькнуло удивление.

– Да я собственно и не собирался вам этого предлагать.

Теперь он улыбнулся шире, и я увидела, как у глаз собрались морщинки. Улыбка изменила его лицо. Убрала строгость скул и сделала черты мягче. Айдар перехватил планшет, мелькнув часами. Только не золотым браслетом, а на кожаном ремешке и с прозрачным циферблатом.

– Просто я ехал мимо, изучаю, знаете ли, территорию, – Айдар повел рукой, обводя взглядом улицу. – И ваш дом меня заинтересовал. Я просто хотел задать пару вопросов. Вы позволите?

Я озадаченно смотрела ему в лицо. Потом кивнула и приоткрыла калитку шире, молча приглашая войти.

– Ого! У вас тут гнезда ласточек? – он не сдержался и присвистнул. – Извините…

– Ничего, – улыбнулась я. – Да, ласточки почти сразу заселились, еще когда отец только начал строить дом. – Хлопот от них… Галдят с раннего утра, а осенью приходится стены отмывать.

Я замолчала, спохватившись. Зачем я это рассказываю незнакомому человеку?

– У меня у деда и бабушки тоже на доме жили ласточки, – улыбнулся мужчина.

И тут же опустился на колени, разглядывая каменный цоколь. Я недоуменно наблюдала, как он ползает вдоль фасада.

– Похоже на карпатский сланец, – пробормотал он, ковыряя узор, который собирал отец по рисунку мамы.

– Кажется, это он и есть… – припомнила я.

Айдар повернул голову, удивленно приподнял брови и неожиданно завалил меня вопросами о годе постройке, о том, почему именно здесь и почему именно в таком виде, кто сделал резные наличники и жив ли еще этот человек? Радовался, как ребенок, что я не превратила дом в пластиковую бездушную коробку. Обойдя по периметру, наконец, выдал:

– Вы простите, что я так… Просто, как историку-любителю мне это очень интересно. Берегите его, – он похлопал ладонью по стене. – И спасибо, что разрешили полюбоваться.

Снова пожав мне руку, Айдар попрощался и пошел к выходу. Я стояла и смотрела вслед. На душе было очень тепло. Хотелось поехать к отцу и рассказать, какие восторги вызвало его детище. Пусть он ничего не поймет, но я всё равно расскажу.

– Вы не представились, – неожиданно остановился историк-любитель. – Нет, если не хотите, то…

– Анна. Меня зовут Анна, – сказала я.