Текст книги "Развод с прошлым (СИ)"
Автор книги: Марина Безрукова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)
Глава 18
Яна
Ирма выдавила на руку прозрачный гель и принялась похлопывать себя по лицу. Глаза ее были закрыты. В фитнес-клубе мы остались вдвоем, но никто нас не торопил. Вышколенный персонал привык работать до последнего клиента. Инфракрасная сауна тихо гудела, расслабляя уставшие мышцы.
Не открывая глаз, Ирма продолжила монолог, который начала еще в зале.
– Так что я ему сказала: «Дорогой, если ты не слышишь, что я не хочу позориться на «китайце», а прошу купить Porsche, то нам не по пути, милый». И знаешь, что он…
Ирма неожиданно замолчала и уставилась на меня.
– Ян, ты вообще здесь? Такое ощущение, что ты вообще меня не слушаешь… Похмелье что ли? А это карма, дорогуша. Нефиг было днюху зажимать.
Ирма беззлобно рассмеялась и бросила тюбик с гелем в косметичку. В свои сорок пять она выглядела максимум на тридцать. Пластические хирурги, детоксы в Дубае, премиум салоны, да и в зале пашет, как проклятая – на теле ни жиринки.
Но у нее и времени вагон. И содержат ее мужчины. А мне вот приходится самой биться в своем магазине.
– Нет, не похмелье… Хотя можно было бы и напиться после вчерашнего.
Ирма приняла стойку, как гончая собака. Дернула ноздрями, уловив запах новости, которая разбавит скуку.
– А что такое? Твой Иван-царевич тебя не поздравил? Или подарочную карту в «Магнит-косметик» преподнес?
В глазах у нее зажегся язвительный огонек. Я усмехнулась, опустила голову и принялась рассматривать пальцы на ногах. Затаив дыхание, Ирма терпеливо ждала: она знала, меня нельзя торопить. Я всё расскажу, когда соберусь с мыслями.
– У Ивана вчера сердечный приступ случился, – наконец сказала я.
– Да ладно!
Следом раздался приглушенный вздох. Я глянула на подругу: приоткрыв рот, Ирма смотрела на меня, ожидая подробностей.
– Мы на скалодроме сначала были, потом в ресторан поехали, потом в номер. В «Плазе», между прочим, – я многозначительно глянула на Ирму. – Всё классно было. Он так старался. Таким нежным был. И представь, прямо в самый пик, побелел весь, глаза такие стали…
Я передернула плечами, хотя было жарко. Иван и правда, старался. Слишком уж рьяно, как старый спортсмен на показательных выступлениях. Откуда ему знать, что мне, в общем-то, всё равно. Я не испытываю наслаждения от секса. Но технически подкована. И хорошо умею изобразить восторг. Тем более что прошлой ночью я как раз собиралась поговорить с ним о помощи с арендой.
– Хрипеть начал. Я думала, всё…
– Серь-ё-ё-ё-зно-о-о, – протянула Ирма. – Офигеть.
– Я думала, он умирает.
Это правда. В памяти всплыла вчерашняя картинка: лицо обмякло, глаза закатились, показав эти жуткие белки, а следом короткие хриплые выдохи, будто сдувают воздушный шар.
Первым моим желанием было его оттолкнуть. Сбросить с себя, как опасное насекомое. Слишком явно пахнуло на меня смертью. Потом испугалась, что он умрет прямо здесь. Приедет полиция, начнутся допросы и протоколы – вот такой вот подарочек на день рождения!
– А что у него? Инфаркт? – Ирма облизала губы.
Она напоминала мне противную соседку по даче, куда меня на лето ссылали родители. Конопатая, вечно сопливая девчонка, с бородавками на руках. Не помню, как ее звали, но она всё время ловила стрекоз, бабочек и пауков и отрывала им крылья и ноги. А потом смотрела, как они ползают или извиваются. И глаза у нее такие были… восторженные. Вот и Ирма сейчас смотрела точно так же.
– Не знаю, – с досадой ответила я.
– В смысле? Ты что, не поехала с ним? – если бы ботоксный лоб Ирмы мог наморщиться, она бы обязательно это сделала.
– Нет, конечно! Куда? Я бы только мешала. Я позвонила утром. Сказали, что состояние удовлетворительное. Он потом дозвонился днем. Извинялся, что напугал, что испортил день рождения. Обещал загладить. Вроде бы, голос бодрый…
Я потрогала полотенце под собой.
– Вот это вы зажгли, – качнула головой Ирма.
Мы помолчали.
– Ну хорошо, – Ирма шлепнула себя по влажным ляжкам. – Ты знаешь, Янка, я всегда в лоб говорю. Вот скажи мне: а нафига козе баян? Зачем тебе вот этот праздник с сединою на висках? Ты молодая, красивая, спортивная баба. А он? Не миллионер, – она принялась загибать пальцы. – Средний достаток. Да еще и как выяснилось, со сбоем в программе. Тебе что здорового не найти? Так я подскажу, где они водятся!
Ирма дернула подбородком в сторону опустевшей тренажерки.
– Или давай, я тебя познакомлю… в своих кругах.
– Ты уже познакомила разок, спасибо, – буркнула я, поднимаясь.
Пора выходить. Пить охота, да и устала я что-то. Стресс, наверное. Не каждый день на тебе полутруп оказывается. Спасибо, хоть не настаивает, чтобы в больницу приехала. Я, конечно, вяло предложила, но он отказался. И слава Богу.
– Между прочим, – поджала губы Ирма, – Артур был для тебя идеальным мужчиной. Другая бы поблагодарила. А то, что он…
– Ирма, хватит об этом!
Я толкнула дверь сауны. Ирма за мной не пошла. Обиделась. Ну и пускай. Зачем я вообще тут душу ей изливаю? Разве она поймет? Ее крошечный мозг только и делает, что калории подсчитывает, да мужиков сканирует на предмет счета в банке. А от бесконечных подтяжек и вовсе скоро усохнет.
Артур…
Да, нас познакомила Ирма.
Артур был владельцем сети спортивных магазинов «Эверест». Заядлый экстремальщик, чьим девизом было «покой – для слабаков и стариков» и «на том свете отлежимся». Душа компании и сильный лидер.
Он организовывал сплавы по бурным рекам. Специально выбирал самые сложные маршруты. А я всегда должна была быть рядом. Не как любящая и верная жена, а как реквизит. Чтобы клиенты-мужчины видели: даже такая хрупкая красавица не боится порогов.
Но три года назад Артур погиб.
И только сейчас до меня дошло, что приступ у Ивана – это жуткое эхо того сплава, где умер мой муж.
Глава 19
Анна
Я встала, зажгла свет на кухне и поставила чайник. Всё дела автоматически, потому что мысли были заняты другим. В голову назойливо, как торговки на рынке, лезли воспоминания.
Иван везет меня в роддом. За превышение скорости его останавливает патруль.
– Рожать едем, рожать! – кричит Иван, расплываясь в улыбке. – Дочь! Наташку!
Иван жарит шашлыки и попутно рассказывает Наташе, почему облака не падают с неба.
Иван несет меня на руках через весь парк, когда я подвернула лодыжку, упав с лыжни.
И вдруг цветная пленка становится черно-белой.
Иван цепляется за мою руку и дышит со свистом.
Иван в худи с капюшоном и обтягивающих штанишках, из которых торчат щиколотки, примеряет новенькие кроссовки.
Иван в постели с женщиной в моем доме.
Чайник выключился со щелчком. Я достала кружку, бросила туда пакетик, но заливать кипятком не стала. В груди неожиданно поднялась волна едкого торжества. Получай, Ванечка. Получай по заслугам.
И я тоже получила по заслугам. Потому что была дурой и верила, что мы с тобой навсегда, в болезни и здравии. Я свою часть договора честно выполнила и уступаю место своей сменщице.
Я подошла к окну. Передо мной темнел спящий город, и где-то там, в одной из больниц лежит сейчас человек, с которым я делила жизнь, и с которым меня теперь ничего не связывало.
Конечно, еще больно. Но эта боль была очищающая, как бывает, когда вскроют и вычистят нарыв.
На следующий день в разгар рабочего дня позвонила Зоя Венедиктовна. Я не ответила, трусливо сбежав в хранилище. Однако зря я ее недооценила. Зоя Венедиктовна додумалась позвонить на городской номер, чем застала меня врасплох.
– Анна, – начала она трагическим голосом. – Объясни мне, милая, почему я, восьмидесятилетняя женщина, должна узнавать о здоровье своего ребенка от посторонних людей?
Голос Зои Венедиктовны звучал как помесь драматической актрисы и верховного судьи.
– Эм-м-м, возможно, потому что мы в некотором роде с Ваней разводимся, – осторожно сказала я.
– А что, эти юридические тонкости отменяют милосердие и человечность? – в трубке раздался всхлип. – Ванечка лежит беспомощный, а ты попрекаешь меня вашим разводом?
Я разозлилась. Старая ханжа! Она еще будет мне про человечность рассказывать!
– Вообще-то, за Ванечкой есть кому присмотреть, – язвительно бросила я.
– Ты об этой особе? – хмыкнула Зоя Венедиктовна. – Это же несерьезно. Разве она знает, какая у него диета? Что она понимает в лекарствах? И потом, разве можно бросать человека в беде? Я всегда говорила Ванюше: Анна из хорошей семьи, у нее доброе сердце. Видимо, я ошиблась.
– Поезжайте к нему сами, Зоя Венедиктовна, – сказала я, делая знак такелажникам, которые приготовились переносить витрины. – Вы тоже хорошо знаете, что нужно вашему сыну. А я занята. Извините.
– Но у меня давление!
Я бросила трубку и, схватив связку ключей, побежала в зал, где готовилась выставка.
Домой плелась такая вымотанная, будто мешки весь день разгружала. Однако отключиться от проблем не получалось. Наташа вот не звонит уже который день. Я захожу в мессенджеры, вижу, что она там появлялась, значит, всё в порядке. Не знаю, сообщил ли ей кто-то об отце. С Зои Венедиктовны станется. Полгорода может на уши поднять. А еще, наверняка, она всем пересказывает, какую подлую змеюку они много лет грели на груди.
Только зашла домой и собралась снять волосы, звонок в дверь. На пороге маячила довольная, будто сладостей объелась Дуся.
– Мать! Я всё знаю! Видишь! – она подняла руку с вытянутым пальцем. – Видишь? Это называется карма!
Ничего не понимая, я таращилась на подругу. Откуда ей известно?
– Заура – моя сменщица. Искала квартиру в аренду. Я давно еще, дала ей Ванькин телефон. На сегодня был назначен просмотр. Так вот она позвонила сначала ему, он трубку не берет, позвонила в агентство, а там сказали, что Иван Сергеевич в больничку загремел! Ну! Вот есть же справедливость!
Сияя, как начищенный самовар, Дуся пошла на кухню. Я поняла, что без чая не обойтись. Чай Дуся могла пить литрами. Как Фрося Бурлакова.
– А чего это он? – обернулась ко мне Дуся, закидывая в рот сушку. Хрустнула вкусно, наморщив нос. – Про дом узнал, да? Мне Лилька рассказала. Новость обалдеть! Ты у нас теперь помещица, Ань! С имением!
Не успела я хоть что-то ответить, как на столе завибрировал телефон. Мы уставились на экран, где высветилась фотография Ивана.
– О, – с предвкушением прошептала Дуся. – Ответь. Только по громкой связи. Ну, Анечка, ну, пожалуйста…
Она в нетерпении переминалась с ноги на ногу. Ладно, – пожала я плечами, – нет у меня от подруги тайн. Кроме одной.
– Аня, – раздался голос Ивана. – Привет.
– Привет. Как ты? – спокойно поинтересовалась я.
– Да, нормально уже… Ты извини, тебе звонили ночью. Что-то я запаниковал… – он смущенно хихикнул.
Дуся гневно округлила глаза.
– Слушай, Ань… может, ты всё-таки заедешь? Тут понимаешь, медсестры такие бестолковые…
– Нет.
Я услышала, как Иван возмущенно вздохнул.
– Ну, знаешь… За тот актив, что я тебе по глупости отвалил, могла бы быть и полюбезнее…
И тут взвилась Дуся. Не обращая на меня внимания, она подвинула к себе телефон и, наклонившись над экраном, заговорила. От ее ядовито-сладкого тона по коже побежали мурашки.
– Ванечка-а-а, – пропела она. – Это Дуся. Я правильно поняла, что тебе сиделка требуется? Причем такая, чтоб от вида мочевого катетера дух не испустила? А что твоя сердечная подруга? Не подходит? Гречу варить не умеет?
Я зажала ладошкой рот и беззвучно рассмеялась. На глазах выступили слезы. Ну, Дуся, ну дает! Причем Иван явно в шоке. Он даже ничего не говорит, только сопит, как поросенок. Господи, хоть бы его по второму кругу не прихватило от злости!
– В общем, Ванюш, все медицинские вопросы Аня передает твоей пассии. Пусть учится мерить давление, ставить клистир и зачитывает вслух твои анализы. И да… передай ей, что кашу лучше варить на воде и недосаливать – для сердца полезно. Крепкого здоровья. Пока.
И ткнула в экран, разрывая соединение.
– Дуська, – простонала я, повалясь на стул, и расхохоталась в голос.
Глава 20
Иван
Утром весна робко заглянул в палату, осветив ее ярким солнцем. К обеду вошла во вкус и принялась барабанить мокрыми пальцами по водоотливу. Жизнь, снова жизнь, – улыбнулся я. Страхи отступили. Меня подлатали. Правда, доктор попался вредный, всё запугивал последствиями, если я не начну жить, как пенсионер. Диета, режим, таблеточки…
Я усмехнулся. Вечно они перестраховываются. План выполняют. Была бы обычная клиника, сказали бы, что здоров и выпихнули через два дня. А тут раздули из мухи слона. А я всего-то перенервничал.
Не каждый день узнаешь, что лишился приличного куша. И всё по своей самонадеянности. А Анька тут как тут. Я скривился: подсуетилась же. И главное, за спиной всё провернула. Могла бы по-человечески поступить – рассказать о перспективах. Через полгода продали бы и поделили деньги. Я бы и за квартиру половину отдал, раз уж пошла такая пьянка.
Но нет. Как крыса, тихонечко кусок в нору уволокла. Конечно, сердце расшалилось после такого. А может, на то и был у нее расчет, – подозрительно прищурился я, глядя в окно. Знает ведь, что мне нельзя нервничать, а сама устроила спектакль.
Мало того опозорила меня перед Аркашкой, так еще и в бедную-несчастную поиграла, стащив этот дурацкий парик с головы. Я бы помер, а она осталась богатой вдовой.
А я-то как дурак, хотел еще ее благодарить за то, что расходимся по-людски. Тьфу! Я тихо выругался себе под нос и взглянул на часы. Скоро там?
Санитарка должна встретить внизу курьера и принести мне одежду. Пришлось купить всё новое. Мои вещи остались в гостинице. Я с отвращением вспомнил, как лежал голый на кровати. Яна набросила на меня халат, видимо, первое, что ей попалось под руку, но он всё время с меня сползал, оставляя обнаженным и уязвимым. Если не сказать жалким.
Потом были быстрые шаги. Появился врач – парень лет тридцати, не больше. Даже сквозь тошноту, боль и страх я уловил его взгляд, будто говорящий: ага, понятно – возраст, вино, дама, вот сердечко и не выдержало постельного подвига.
Я вздрогнул и усилием воли отогнал воспоминания. Переключил внимание на другое, более приятное – сейчас заберу выписку и поеду к Яночке. Устрою ей сюрприз. А по дороге заскочу в ювелирный – нужно загладить свою вину за тот вечер. Куплю браслет с горным хрусталем. Чтобы камешки сверкали, как льдинки на Тянь-Шане.
– Иван Сергеевич, забудьте о горных походах, – сказал вчера врач. – Высота, гипоксия, нагрузка – это прямой путь к фатальному приступу.
И зачем я только спросил? Ясно же, что эти перестраховщики всполошатся. Полчаса потом слушал лекцию о том, как должен превратиться в старичка-пенсионера. Хорошо, согласен, может, лет тридцать назад, мужчина под пятьдесят – это уже почти дед. Но сейчас-то другое время!
Наконец раздался деликатный стук в дверь, и санитарка внесла два пакета с новенькими вещичками. Я засуетился, кидая на кровать трусы, носки, футболку, флисовую толстовку и джинсы. В другом пакете лежали куртка и кроссовки.
Теперь бегом в душ, чтобы смыть с себя больничный тоскливый запах, и на свободу!
Уже одетый стукнул в дверь ординаторской – ждать, когда врач придет сам, не было сил.
– Вот выписка, рекомендации, – протянул конверт доктор. – Препараты, диета. Ну вы уже всё знаете. И… внимательнее, Иван Сергеевич, – сказал, оглядывая меня ироничным взглядом.
Я машинально провел рукой по волосам и независимо вздернул подбородок: а ты, что думал, я в стариковских трениках и тапках отсюда выйду?
– Сердце не тот орган, с которым шутят. Вы либо следуете рекомендациям и даете ему шанс, либо дальше играете в русскую рулетку, – сухо сказал док.
– Спасибо за заботу, – буркнул я, думая уже о другом.
О том, как приеду к Янке и подарю браслет, чтобы стереть из ее памяти ту злосчастную ночь, когда она видела меня беспомощным и испуганным.
Выписка хрустнула в кармане, напоминая о таблетках. Конечно, придется их пить. Первое время. Всё-таки я не полный идиот, чтобы не понимать, что после приступа нужна поддержка. Но с остальным – увольте!
Единственная капельница, на которую я согласен – это Яночка. Я расплылся в улыбке, представляя, как она ахнет, когда увидит меня на пороге с цветами и подарком.
Запах антисептика и писк приборов исчезли, вместо них появился аромат хвойных лесов и замаячили в воображении заснеженные горные пики.
– Яночка, это я, – сдерживая волнение, пророкотал я в домофон.
Руки оттягивал огромный букет кремовых роз, в кармане – коробочка с браслетом. Горный хрусталь и дымчатый кварц – как раз под цвет ее глаз.
– Ваня? – растерянный голос растекся музыкой в душе.
Дверь открылась, кинул взгляд на лифты – оба стоят на верхних этажах. Нет времени ждать! На четвертый этаж и по лестнице можно. Шагнул к выходу на площадку, но в последний момент передумал.
Да, просто потеть не хочется, букет еще этот, – уговаривал себя я, поджидая кабину.
– Ванечка! – воскликнула Яна.
Я шагнул в квартиру, бросил цветы на кушетку и крепко ее обнял. Хотел, чтобы почувствовала, что всё со мной хорошо, что этот дурацкий приступ, это мелочь, что я по-прежнему силен во всех смыслах.
Жаркий поцелуй растопил остатки моих переживаний. Она всё еще моя. Она со мной. От восторга мне хотелось подхватить ее на руки. Но поостерегся.
– Ты в порядке? – Яна отстранилась и заглянула в лицо.
– Абсолютно, – улыбнулся я. – А у меня для тебя подарок. Прости за то, что испугал тебя. Раскаиваюсь и обещаю, что это больше не повторится.
Предвкушая, как вспыхнут от радости ее глаза, я открыл футляр.
– Надень.
Яна защелкнула замок, отвела руку немножко в сторону и залюбовалась.
– Спасибо, – она поцеловала меня в щеку и от аромата ее духов у меня закружилась голова. Так и хотелось взять ее прямо здесь в прихожей. Подхватить под ягодицы, скинуть с тумбы безделушки, посадить ее туда и…
– Даже не думай, – покачала перед моим носом пальчиком Яна. – Тебе нужно восстановиться.
– Да со мной всё нормально, – выпалил я, схватив ее за руку. Кожа под моими пальцами была прохладной. – Немного стрессанул в тот день, вот и всё.
И окончательно сам поверил в то, что сказал.
– И всё-таки… Давай подождем, – мягко сказала она, высвобождая руку. – Тем более и настроения как-то нет…
Яна с усилием подняла букет и понесла его на кухню. Я последовал за ней, любуясь округлой крепкой попкой. Ну, ничего не могу с собой поделать!
– А что с настроением? Видишь, я бодр и здоров! Всё хорошо! – я приготовился услышать, как она за меня переживала.
Яна положила цветы на стол и взяла с подоконника огромную, пузатую, как аквариум вазу. Набрав воды, поставила розы и, отойдя на шаг, окинула их взглядом. Нахмурившись, поправила один бутон.
– Да с магазином проблема. С арендой в этом месяце не справляюсь. Продаж мало было…
Меня немножко задело, что беспокоится она не обо мне, а о магазине. Хотя… Со мной-то всё в порядке, вот он я. А магазин это ее бизнес. За него уместно переживать, особенно, если возникли сложности.
Но все они решаемы. Я прикинул, сколько у меня припрятано левой налички. Бывают у меня сделки, где я завышаю стоимость, а разницу забираю себе. Храню в банковских ячейках, раскидав по городу. Это мой золотой парашют на непредвиденный случай. Оттуда я собирался и Наташе на квартиру добавить, после запланированного на конец месяца «левачка».
Но если моей девочке нужны деньги сейчас, конечно, я помогу.
– Без проблем, сколько надо? – спросил я, радуясь, что могу стать для нее опорой.
Сумма оказалась приличной, и в другой раз я бы дал только половину, но после той ночи в отеле, вариантов отказать, у меня просто не было.
– Но с одним условием, – я усадил Яну себе на колени. – Я хочу, чтобы ты познакомилась с моей дочерью. Мы едем в Казань.
Глава 21
Анна
– Сюрприз! – обрушилось на меня, когда я вышла из музея.
Дуся и Лиля подхватили под руки и, как вихрь поволокли к Ириной машине.
– Куда? – попыталась отбиться я. – Господи, ну что вы еще придумали…
– Тебе понравится! Вот увидишь!
Меня буквально впихнули в салон. Дуся села вперед, а Лиля зажала меня сзади, так, чтобы я и не подумала сбежать. Автомобиль сорвался с места.
– Вам только киднепперами работать, – проворчала я. – Скажите хоть, куда мы едем?
Никто не ответил. Что ж, попробую надавить на жалость.
– Девочки, я смертельно устала. Я вообще-то целый день инвентаризацию проводила, а не цветочки нюхала, – прохныкала я.
Вместо ответа Ира прибавила громкость и на меня обрушилась Глория Гейнер с ее «I will survive». Ирина обожает Радио Ретро, а хиты 70-х это вообще ее слабость.
Я затихла, вглядываясь в сумерки за окном. В слова вроде бы даже и не вслушивалась, но они сами собой складывались в строчки:
Неужели ты думал, что я сдамся?
Неужели ты думал, что я лягу и умру?
О, нет, только не я, я выживу…
Небось специально плейлист подбирали, дурынды, – беззлобно подумала я, чувствуя, как расслабляется тело после рабочего дня. Что там следующее? Попробую угадать.
Мадам Брошкина? Или Мадонна с ее «Ты увидишь»? Можно еще хит какой-то девичьей группы «Ты бросил меня, ты бросил меня…» Помню, Наташка в десятом классе слушала, когда пару раз встретилась с мальчиком, а дальше дело не пошло.
Спустя полчаса мы остановились у двухэтажного, почти кукольного домика красного кирпича. Ресторан «Тепло» выглядел уютно. Маленькие, будто в средневековом замке окошки, светились желтоватым светом. Так и хотелось быстрее войти внутрь, чтобы увидеть интерьер.
И он не подвел. Девчонки, как всегда угадали.
Первое, что поразило – аромат. Пахло домашним хлебом с тмином, сушеными яблоками и немножко горечью. Полынью? Вполне может быть, потому что в вазах стояли засушенные цветы, а на стенах под стеклом картины из побегов, соцветий и листьев.
Столиков немного, и на каждом стояла толстая свеча в рубиново-красном подстаканнике. В камине неспешно плясали языки пламени, и даже как будто слышался треск поленьев.
– Нам на второй этаж, – скомандовала Лиля, и первая принялась карабкаться по узкой лестнице.
Я с легким сожалением последовала за ней. Уж очень хотелось расположиться у огонька.
Наверху был только один столик, рядом с ним стоял диван с высокой спинкой и три кресла. Удивительно, но камин здесь тоже был, и я сразу повеселела. Как хорошо девочки придумали – после рабочего дня нам всем не повредит расслабиться.
Бесшумно вырос на лестнице официант. На подносе матово блестела в ведерке бутылка шампанского и комплимент от ресторана – графин с водой, в которой плавали полукружья лимона и листья мяты.
– Мы, Ань, решили отпраздновать твой развод! – торжественно объявила Дуся и кивнула официанту, чтобы тот открывал шампанское.
– Но я же еще… – попыталась возразить я.
– Неважно! Этот тот случай, когда и раньше отпраздновать не грех.
Легкий хлопок и в бокалах запрыгали игристые пузырьки.
– Точно! – воскликнула Лиля, и Ира молча приподняла стакан с водой.
– Всё, девочки! – Дуся рубанула свободной рукой воздух. – Пусть этот…
– Дуся! – хором предостерегли мы нашу не сдержанную на язык подругу. Но она лишь отмахнулась.
– В общем, пусть катится колбаской. Звоночки уже начались, и счастье его продлится ровно до того момента, когда прихватит так, что с унитаза встать не сможет!
Я возражать не стала. Если честно, последний Ванькин приступ меня напугал. Хочется успеть развестись, пока он относительно здоров. Дальше уже ни Зоя Венедиктовна, ни косые взгляды окружающих будут мне не страшны. И даже перед дочерью не будет стыдно.
Мысль о Наташе неприятно царапнула душу. Надо позвонить ей. Поговорить. Всё-таки я взрослый человек, к чему эти обиды? Наташе тоже нелегко. Отец ее провоцирует, показывается самый сладкий пряник из всех возможных. Я ничего такого на тот момент дать ей не могла. Если земля под домом, действительно, сильно подорожает, у меня появится инструмент. Хотя я бы так не хотела.
Что это за дурацкий аттракцион, чтобы перекупить внимание и любовь дочери? Неужели Иван этого не понимает?
Я бы тоже могла прислать фото, где я с проплешинами, и началось. Иван трясет ключами от квартиры, а я давлю на жалость. Это же страшный сон какой-то! Врагу не пожелаешь попасть в такие ножницы. А тут ребенок, чувствами которого никто не интересуется, лишь бы перетащить на свою сторону.
Меня вот, например, больше волнует, как у дочери здоровье, дошла ли она наконец до стоматолога и что там с курсовиком.
– Ладно, больше об убогом ни слова! Много чести, – хлопнула ладонью по столу Лиля. – Давайте лучше подумаем, где принца для Ани взять?
– А лучше молодого, горячего любовника! – подхватила Дуся. – Итальянца! Волосы черные, как смоль, глаза с шикарными ресницами и ямочки на щеках! И чтобы на руках носил!
– О, точно! Аня поезжай в круиз. Там точно найдется! Можно среди богатых вдовцов поискать.
Я тихо посмеивалась. Болтушки. Но приятно, что вытащили меня сегодня из серых буден, местечко такое замечательное нашли. Я еще раз огляделась, утопая в мягких подушках.
– Да какой принц, – Ирин голос опустил подружек с небес на землю. – Зачем? Чтобы потом опять… вот это всё? – она повела рукой над столом.
Обернулась ко мне.
– Скажи спасибо, что выпрыгнула без потерь. А могло бы и здоровье посыпаться.
Я машинально поправила волосы, отвела глаза, слушая горький тон подруги.
– Все мужики – это эгоизм, слабость и желание сесть на шею. Лучше уж без них.
Над столом повисла тишина.
– Ты не права, Ириш, – всё-таки сказала Лиля. – Аня ведь не ты. Может, и правда, ей никто не нужен, а может, и нужен будет. А может… – она сделала паузу и продолжила, – а может, и тебе станет нужен, Ир…
Ирка с презрением фыркнула и обвела нас глазами.
– Мне? Ни-ког-да!
– Девочки, девочки, не ссорьтесь! – оживленно заговорила я. – Лучше давайте что-нибудь закажем. Я умираю с голоду!
Это сработало. От неприятной темы все отвлеклись, немножко поспорили, насчет соуса и макарон, дружно уверили Лилю, что худеть ей не надо, Гена не простит, и единогласно заказали чайник чая со смородиной, апельсином и базиликом.
Через пять минут мы покатывались со смеху, слушая очередную байку из семьи Дуси и Коли. Оказалось, два дня они до хрипоты в горле спорили, какого цвета должны быть новые шкафчики на кухню, а в итоге потратили эти деньги на путевку в Таиланд. Вот разве нормальные? Вечно их кидает из стороны в сторону!
От смеха у меня выступили слезы. Я забрала телефон и пошла в туалет. Пока мыла руки, увидела уведомление, что Наташа поделилась новой историей. Вот и будет повод позвонить! – обрадовалась я, открывая страничку.
И упала в ледяной колодец.
Казань. Кафе. И на фоне освещенной мечети трое. Иван, Наташа и… она.
Под ребрами сжалось так, что я охнула.
«Спасибо папе и Яне за потрясный вечер и лучший чизкейк в Казани!» #отличный вечер#новые знакомства#люблю папочку#
Внизу один комментарий – «Для моих девочек – только самое лучшее! Люблю!»
