Текст книги "Развод с прошлым (СИ)"

Автор книги: Марина Безрукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Глава 54

Айдар

Миша щелкнул шариковой ручкой, откинулся в кресле и ухмыльнулся так, словно выиграл в казино.

– Ну что, друг, готов к хорошим новостям?

Он позвонил утром и попросил приехать, сказав, что это не телефонный разговор. Когда я попросил хотя бы намекнуть, отказался, и я поехал к нему в офис с самыми мрачными предчувствиями. Что еще придумала Лаура? Вчера ко мне приезжал ее отец.

Линар Ибрагимович пожаловал вечером. Без предупреждения, без звонка появился на пороге квартиры. Я не был удивлен, было бы странно, если бы он не попытался меня припугнуть. Этот человек одним телефонным звонком мог перекрыть кислород половине города.

Вошел, прямой, как штык. Несмотря на свои семьдесят с лишним, он казался высеченным из гранитной глыбы: плечи, не познавшие старческой сутулости, тяжелая нижняя челюсть, седая щетка бровей над острыми, будто лезвие, глазами. Даже пальто сидело на нем, как генеральский мундир.

– Здравствуй, Айдар.

Он сразу шагнул вперед, знаком показав сопровождающему, чтобы тот шел вниз, в машину. Прошел в гостиную, но садиться не стал, остановился у окна, заложив руки за спину.

– Как отец? Лучше?

– Спасибо, Линар Ибрагимович. Опасность миновала, но еще нужно окрепнуть.

– А он, небось, рвется из больницы?

По голосу старика я понял, что тот усмехается.

– Да. Вы же его знаете.

Я ждал, когда он приступит к главному. Тому, ради чего он приехал.

– И тебя знаю, Айдар, – тесть повернулся, полоснул лезвием глаз. – Или думал, что знаю. А ты меня удивил.

Я молчал, ожидая, когда он выкатит условие, а точнее, ультиматум, не выполни я который, он размажет меня, как муху. Под его взглядом хотелось моргнуть, но я упрямо смотрел на него в упор.

Линар хмыкнул и, не торопясь, подошел к креслу. Сел, положив руки на подлокотник, и стал похож на древнего императора, призванного судить преступника.

– Ты вел себя в браке достойно. Хотя и никогда не любил мою дочь.

Я не стал оправдываться и возражать. Просто ждал.

– Лаура с детства была несносной. Мать ее баловала. Я пытался вмешаться, да… – он махнул рукой. – Она всегда добивалась своего. Но теперь, я думаю, хватит. Я устал от нее. От ее капризов. Ты поступаешь с ней честно. Я это оценил. Поэтому я не стану мешать.

На моем лице отразилось такое удивление, что Линар хмыкнул:

– Мешать не стану. Но и ускорять процесс не буду. Пусть всё идет своим чередом. Надеюсь… ты будешь счастлив.

Я кивнул, не понимая, что можно сказать в этой ситуации. Старик встал и направился к выходу, остановился на полпути, обернулся.

– Удачи тебе, сынок. Отцу и Тамаре привет передай. Да я и сам позвоню.

И вышел, оставив аромат горького одеколона.

Это было вчера, а сегодня с утра Миша с какими-то новостями.

– Не тяни, – взмолился я, отодвигая стул и усаживаясь напротив.

Сияя, как медный таз, Мишка ловко, будто фокусник, вытянул из стопки бумаг листок. Потряс им в воздухе.

– Лаура Линаровна, конечно, мастер по затягиванию процессов. Но ее внезапная гипертония имеет один маленький изъян.

Я подался вперед, жадно вглядываясь в бумагу.

– Больница, в которую она легла частная, а справку о тяжелом состоянии ей выписал не терапевт, а… косметолог.

– Ты серьезно? – не поверил я своим ушам.

– Абсолютно! Это, – Миша постучал пальцем по другим документам, – наша экспертиза разнесет в пух и прах. Судья, конечно, не обрадуется, но у нас теперь есть железный аргумент: Лаура симулирует. Если через две недели она не явится на заседание, то решение могут принять без нее.

Я расплылся в улыбке и тут же полез в карман за телефоном. Напишу Анне. Наконец-то, хорошие новости. На экране вспыхнуло уведомление о новом сообщении. Ну вот, не успел подумать, и пожалуйста…

Смахнув блокировку, открыл мессенджер и в следующую секунду забыл, как дышать. Нахмурился, перечитывая:

«Айдар, пожалуйста, не звони мне больше. Не пиши. И не пытайся встретиться. Это окончательное решение. Прости».

Несколько строчек ударили в солнечное сплетение с такой силой, словно я оказался на тренировке по боксу, и пропустил хук.

– Айдар, что? Отец? – Мишка выскочил из-за стола.

Я мотнул головой. Перечитал еще раз, будто надеялся, что буквы сложатся в другой смысл. Но нет.

– Что за…

Я нажал вызов. Один короткий гудок и связь оборвалась. Попробовал еще раз – то же самое. Быстро набрал: Аня, что случилось? Но сообщение осталось недоставленным. Она меня заблокировала. Что же могло произойти?

Я лихорадочно перебирал варианты. Может быть, Лаура наговорила ей такого, что она решила отступить? Или Тимур? Нет, Тимуру вообще плевать. Тогда что?

– Миша, мне срочно нужно в Питер.

– Ты с ума сошел? Завтра же подписываем договор с…

– Плевать. Перенеси всё. Я уезжаю.

Не слушая его возражений, я выбежал из кабинета.

Глава 55

Айдар

«Сапсан» мчался сквозь серую пелену рассвета. За окном мелькали размытые силуэты деревьев, редкие огоньки поселков и полустанков. Я смотрел в стекло и видел только ее лицо. Немножко испуганное, но с вызовом в глазах. Какой я увидел ее впервые без парика.

Попытки дозвониться я уже оставил. Пытался, пока ждал в аэропорту. Набирал в Москве, куда я прилетел, потому что не было прямого рейса в Питер. Еще на что-то надеялся, когда примчался на перрон Ленинградского вокзала. Сейчас и связь пропадала, да и пришло наконец осознание бессмысленности.

Анна больше не хочет со мной разговаривать. Не хочет слушать. Не хочет со мной быть.

Почему? – я сжал в руке телефон, будто хотел выдавить из него ответ. Ведь я ничего не скрывал, и она всё знала. Не было ни единой недоговоренности. Только если о нашем будущем. Так оно еще и не было создано. Мы бы начали его строить, когда я переехал в Петербург.

Сотню раз я перечитал ее последнее сообщение. С разными интонациями, искал намеки, пытался разгадать, как шараду, всё еще надеясь, что я что-то не уловил или не понял. Что если расшифрую, то сразу всё исправлю.

Полусонный город встретил меня негостеприимно, словно ворчливая жена гулёну-мужа. Холодно открыл двери, не сразу нашел для меня такси, а потом мучал пробками, тянул время, наблюдая, как я нервничаю и злюсь.

Наконец знакомые ворота. Окна дома темны, но это ничего не значит: Анна же может просто еще спать? Хотя внутри уже дрожало предчувствие, что я ее не увижу.

– Подождите, – попросил я водителя.

Выскочил, подбежал к калитке, коснулся пальцами холодного влажного металла. Нажал на кнопку звонка, услышав в отдалении едва слышный треск. Пока ждал хотя бы звука, разглядывал глубокие рытвины, оставленные на влажной земле. Как будто кто-то буксовал.

Вытянув шею, попытался рассмотреть хоть какое-то движение в доме. Ничего. Не моргнуло, не загорелось янтарным светом ни одно окошко, не зашуршал замок в двери.

– Аня! – крикнул я. – Аня, ты дома? Открой!

Где-то вдалеке залаяла растревоженная собака. В бессилии я стукнул кулаком по воротам. Они ожили и задребезжали, словно закашлялся старый курильщик.

Что же произошло? Может, она решила вернуться к мужу? Или посчитала неудобным, что я отец Тимура? Но мы обсуждали это, и Анна, если бы снова засомневалась, могла бы открыто со мной на эту тему поговорить.

– Еще едем куда? А то у меня заказ намечается, – опустил стекло водитель.

– Едем, – сказал я, – в музей.

Расплатившись, побежал, перепрыгивая через ступеньку к дверям. Дернул массивную деревянную ручку – заперто. Тускло сверкнула табличка с режимом работы. Еще рано. Хранитель приходит самым первым, но сейчас только половина девятого.

В стекле отразилось собственное лицо: уставшее, невыспавшееся, с темной щетиной. Я отвернулся, шаря глазами по улице, и тут же натолкнулся взглядом на кофейню. Ту самую, где я ждал Аню, и откуда она сбежала, узнав о Лауре.

Зашел внутрь и, ощутив аромат свежемолотого кофе, понял, как необходимо срочно его выпить. Прогнать из головы тяжесть, собраться перед непростым разговором. Я не уйду, пока она не объяснит, что происходит.

Я сел за наш столик, хотя и другие были свободны. В основном, горожане забегали за кофе на вынос. Вежливо дожидались заказ и, зажав теплый картонный стаканчик в руке, исчезали в густом мареве, невесть откуда приплывшего тумана.

Эспрессо принесли быстро. Я отхлебнул горячую горечь, не отводя глаз от окна. В молочном облаке сновали автомобили, люди, и выглядели они почти прозрачными, будто еще немного и растворятся в дымке.

Тянулись минуты, а я всё смотрел и смотрел на улицу, пугаясь, что туман станет еще гуще, и я пропущу момент, когда появится Аня. Каждый женский силуэт, приближающийся к музею, давал надежду.

Женщина в пальто с длинными каштановыми волосами. Нет, не она. Ёкнуло сердце – девушка остановилась у ступенек. И снова обман.

Сидеть и ждать было невыносимо. Время совсем остановилось, и будто в насмешку еле-еле передвигало минутную стрелку на больших круглых часах.

По ступенькам поднялась полная низкая женщина, позвонила в звонок и скрылась внутри. Еще через несколько минут туда вошли смотрительницы. Анны не было. Но может, всё-таки я просто не заметил?

Ровно в десять открыл дверь в музей. Не обращая внимания на приглашение в кассы, подошел к охраннику с длинными седыми усами.

– Здравствуйте! Анна Михайловну, хранителя, могу видеть?

Вместо ответа мужчина потянулся к телефону. Коротко переговорив, поднял на меня уставшие глаза с набрякшими под ними мешками.

– Она в отпуске. За свой счет.

Что? – попытался переварить я. Но Аня об отпуске ничего не говорила, наоборот, сетовала, что ни минуты свободной нет.

– Надолго? – всё же спросил я.

– Личную информацию о сотрудниках посторонним не даем, – буркнул охранник и сев в кресло, сразу стал похож на недовольного морского льва.

Я вышел на улицу. Постоял, поглядывая на окна музея. А что если она всё-таки там? Прячется от меня, потому что видела, кто ее спрашивает. Но зачем тогда охраннику врать?

Где же ты, Анна? Где? – пробормотал я себе под нос, постукивая кулаком о ладонь.

Думай, думай, Айдар, что ты еще знаешь? В памяти замельтешили обрывки разговоров, в которых Аня упоминала о подругах. Кажется, Дуня или Даша? И еще одна с совершенно цветочным именем. Роза? Нет.

Бессмысленно, – дернул я головой. Даже если я вспомню их имена, что это даст? И тут меня осенило: как же я сразу не додумался? Еще вчера надо было позвонить Наташе. Набрал, нетерпеливо прохаживаясь вдоль забора. «Абонент временно не доступен» – проскрипел противный голос.

Я медленно опустил руку с телефоном. Всё. Тупик.

Глава 56

Анна

– Проходи, – негромко сказал Ира, зажигая в прихожей свет.

На часах было почти двенадцать. Я валилась с ног, но не от усталости, а, скорее, от нервного напряжения.

– Спасибо, что забрала меня, – сказала я, стягивая с ног кроссовки.

– Да, брось, – отмахнулась Ира. – Иди в душ, сейчас я тебе выдам майку, штаны. А потом чаю выпьем. Или может, тебе вина?

Я качнула головой: нет. Только вина мне еще не хватало. И так голова раскалывается и мутит. В ушах стоял гул скорой и стоны Ивана. Я посмотрела на левое запястье, проверяя, не осталось ли следов от его пальцев.

Он вцепился в меня клещом, когда его погрузили на каталку. Плакал и трясся, умоляя не бросать, так что пришлось ехать с ним. Пытаясь его успокоить, всю дорогу я думала о том, как же меня угораздило оказаться в эпицентре всего этого.

Тревога о дочери сплелась с чувством вины и перед ней, и перед Иваном. Ведь если бы я уступила Наташе, то ничего бы не случилось. Теперь Ваня с обширным инфарктом, а к дочери я даже не знаю, как подступиться.

И ведь правы они. Куда меня понесло? Почему я сразу не подумала, как это выглядит со стороны? Наверное, заслушалась Айдаровыми речами, растаяла от его решительности, поверила, что мы, и правда, можем быть вместе. Уж очень захотелось побыть счастливой.

Если бы этот кусочек счастья был подделкой, суррогатом, то легко бы и отступила, но с Айдаром у меня сердце забилось радостно, а от охватившей легкости хотелось взмахнуть руками и взлететь.

Но теперь крылья подрезаны, и то смутное и поначалу неуверенное решение, что зародилось, пока я ждала в больнице вердикта, крепло и наливалось силой. Из расплывчатого, к полуночи, оно приобрело четкие очертания, и наполнилось здравым смыслом.

А всё потому, что я задала себе лишь один вопрос: а как ты, Аня, будешь жить дальше, зная, что разрушила судьбу дочери? И подтолкнула ее отца к могиле.

Внутри что-то лопнуло, разлетелось мягкими пушинками, как семена одуванчика. Не было ни мучительной боли, ни сомнений. Только четкое понимание: другого пути точно нет. Когда нет сомнений, смириться с любым решением легко. Потому что не против себя идешь.

«Завтра, – думала я, лежа в кровати Ириной дочери, Кати, – с утра напишу Айдару. Потом позвоню на работу и возьму за свой счет. Тут и врать не придется – дочь и бывший муж по больницам. Потом надо заехать к Ивану на квартиру, поговорить с Яной и узнать адрес клиники. Ну и заодно пусть приедет машину Ванину заберет и сама уж его выхаживает. А еще заскочить домой и передать Весту хозяевам. Кошка, как я и думала, просто потерялась».

Пожить у нее предложила сама Ира. Катя выиграла грант и уехала на очередную программу для одаренных детей в Москву. Пробудет там две недели. А я за это время приду в себя и смогу как-то собраться, чтобы просто жить дальше. Оставаться совсем одной было страшно. И к тому же, я прекрасно понимала: Айдару захочется поговорить. Сухое сообщение в мессенджере его не устроит. Значит, нужно скрыться на время. Спрятаться, чтобы не рвать друг другу души.

Я не хочу, чтобы он уговаривал меня. Не его дочь получила мощный стресс и оказалась в клинике неврозов. Просто так ведь туда не берут. А теперь еще неизвестно, как это скажется и на ней, и на ребенке. Только бы непоправимого не произошло. Потому что тогда это будет уже третья живая душа на моей совести.

– Вот, ключи от машины. Отгони, пожалуйста, а то Иван прямо в забор почти въехал, – сказала я, стараясь не смотреть Яне в лицо.

– Тебя только забор волнует, – зло усмехнулась она, но ключи забрала.

Я пожала плечами:

– Нет. Больше всего меня волнует моя дочь. Скажи, какая клиника. Ваня вчера не успел.

– Тебя туда не пустят. Да и Наташа тебя видеть не захочет.

– Не тебе решать, – бесцветным голосом сказала я. – Она моя дочь. А не твоя.

– Не повезло ей, – не унималась Яна.

Я молча ждала, и под моим взглядом она сначала сложила на груди руки, потом фыркнула, словно сгоняла со лба комара, а затем процедила:

– «Элизиум». Адрес загуглишь. Могла бы и спасибо сказать, что я ее тут спасала.

– Спасибо. И закупи сразу всё необходимое для Вани. Понадобится уход. Список в спальне в тумбочке лежит.

Яна дернула губами, и в глазах явно промелькнула паника. По ее побледневшему лицу я поняла, что становиться сиделкой, она не планировала. Но я-то тем более. Мне бы с Наташей и с собой разобраться.

До клиники я добралась только спустя час. Ехала в такси, спокойно разглядывая сосновый парк, недалеко от которого и расположилась лечебница. Наверное, чтобы людям с расшатанными нервами, было где погулять. Или их оттуда не выпускают?

Я представила себе, как несчастная, погруженная глубоко в себя Наташа, лежит в комнате с салатовыми стенами. Почему именно салатовыми, не знала. Но именно такой цвет мне казался самым подходящим для подобного заведения. Пустой взгляд, безучастное лицо, внутри рана и боль, и крошечное зернышко, которое еще не успело разрастись, а уже подверглось стрессу и лекарствам.

– Вас нет в списке разрешенных к посещению гостей, – скрипучим голосом поведал мне динамик при входе.

Я приблизила лицо к сероватому экрану, глупо надеясь, что если меня с той стороны рассмотрят получше, то всё-таки пустят.

– Но могу я узнать хотя бы о состоянии дочери. Ведь я ее мать.

– Пациентка совершеннолетняя. Сведения о ее состоянии разглашению не подлежат. До свидания.

Я отошла к скамейке, села и уставилась на лужу, в которой отражались облака.

Глава 57

Айдар

Сидя в кресле, я задумчиво смотрел, как Миша раскладывает бумаги, которые нужно подписать. Анну я так и не нашел. Еще три дня я приезжал к ее дому в разное время, но так никого и не застал. Она словно под землю провалилась.

– Ты вообще спал хоть чуть-чуть? – поднял на меня глаза Миша.

Я промолчал. Говорить ни о чем не хотелось. Развернувшись вполоборота, я разглядывал деревья, на которых уже проклюнулись листочки.

– Ладно, – вздохнул Михаил и отложил папку. – Слушай, раз она так хорошо прячется, давай сделаем по-другому. У меня есть ребята, которые могут…

– Нет.

– … могут найти ее за пару дней, – продолжил, будто не услышал меня Миша. – Проверят банковские карты, соцсети, телефон…

– Я сказал – нет.

Встал и подошел к окну. Сильный ветер сегодня разогнал тучи, обнажил скрывавшееся за ними солнце и будто отполировал голубое небо. Город в ответ засверкал зеркальными окнами высоток, загудел еще сильнее, ожил даже в тех уголках, где до этого было тихо.

Я покосился на замолчавшего друга. Не обиделся хоть? И как он не понимает…

– Я не стану ее преследовать, как маньяк. Если она убегает, значит, ей это нужно.

– Но ты же не знаешь почему! Может, она…

– Я не стану давить, – повысил я голос. Обернулся, поймал его взгляд. – Раз она так решила, я приму. Скорее всего, у нее есть веские причины.

– Черт возьми, – Миша бросил на стол ручку. – Ты же ее любишь… Так почему… – махнул рукой, не закончив.

– Ладно, – вздохнув, хлопнул меня по плечу. – Но если передумаешь, скажи.

Я кисло улыбнулся.

– Хорошо. Может чаю? – кивнул в сторону шкафчика, где хранилась наша с ним коллекция. – Твой подарок так не распакованный и лежит.

Мне хотелось сгладить грубость, с которой я осадил друга.

– Э, нет, я пас, – Миша поднял руки, изображая, что сдается. – Утром забегал в кофейню, за матчей. И не поверишь, такая дичь там со мной приключилась, – он смущенно потер переносицу.

– Плохо обслужили? – поинтересовался я, обрадовавшись перевести разговор на другую тему.

– Нет, – скривился Мишка, – не в этом дело. Столкнулся там с одной… фурией в юбке.

Я с любопытством ждал продолжения.

– Захожу, значит, в Кофеманию, прошу зеленую матчу. Подходит моя очередь, и тут бац! откуда-то появляется…

Михаил замешкался, словно никак не мог подобрать определение.

– Вот представь статую Правосудия. И представь, что она ожила и случайно попала в кофейню, да еще и заранее возненавидя всех вокруг. И вот эта Фемида хватает мой стакан со стойки и собирается идти дальше. Я естественно к ней. Извините, говорю, но этой мой заказ. А она так на меня посмотрела, как будто я… не знаю… как будто я таракан в торте...

Мишка неожиданно покраснел, а я ухмыльнулся.

– И что дальше?

– Я ей говорю: ладно, я новый себе закажу. А она молча в руку мне стакан сует. Я взял, и тут меня толкнули и вся эта зеленая матча прямо на нее. Блин, я думал, она меня испепелит. Я за салфетками, давай извиняться, а она отодвинула меня в сторону, как занавеску на окне и умчалась… При этом…

– При этом что? – я уже, не скрываясь, улыбался.

– Ничего, – буркнул Миша. – Глаза у нее такие… знаешь, как у разъяренной кошки. Зеленые такие глазищи, ух!

Он передернул плечами и принялся собирать бумаги. Я присвистнул. Впервые за много лет дружбы я слышу, чтобы Мишка так поэтично выразился. Он же юридический сухарь. Сыплет официальными формулировками, рот от зевоты сводит.

– Миш, – прищурился я, – ты что, влюбился за пять минут?

Мишка фыркнул, делая вид, что поправляет бланки, торчащие из папки.

– Да брось… Просто не часто встречаешь такие ледяные статуи.

Я впервые слышал в голосе друга сожаление. Обычно о женщинах он отзывался с легкой насмешкой или безразличием. Максимум мог сказать «симпатичная» или «ну такое» – и скривиться, будто куснул лимон.

Михаил был женат один раз и давно. Еще на пятом курсе познакомился с полненькой шатенкой по имени Малка. Кудрявые волосы, волоокие карие глаза и абонемент в Филармонию – покорили Мишку в одночасье.

Вскоре он познакомился и с многочисленным Малкиным семейством, а семейство, в свою очередь, собравшись в количестве восемнадцати человек, неожиданно Мишу одобрило и приняло в свои ласковые объятия. А вместе с ним и меня.

Дом Малки пах хлебом, пряностями и старыми книгами. Ее мама – тетя Рахиль, круглолицая, вечно суетящаяся женщина, знала сто способов накормить гостя, даже если он клятвенно заверял, что сыт.

Тощий Мишка вызывал у нее материнскую жалость и слезы, а потому откармливала она его, что рождественского гуся. Стол ломился от простых, но вкусных блюд, в кресле дремала баба Роза, в соседней комнате пиликал на скрипке младший брат Малки – Иосиф, и маленькая грустная собачка с черной шерстью, подняв кверху морду, подвывала, исполняя самую печальную песню на свете.

– Еще кусочек, Мишенька! Айдар, положи себе добавки, – ворковала над нами женская половина семьи.

Спустя несколько месяцев походов в Филармонию, Малка забеременела. Сыграли шумную веселую свадьбу. Родилась дочка – Машенька. А через три года отец Малки получил приглашение воссоединиться со своей родней на исторической родине. Все шумно засобирались.

Мишке принять решение было нелегко. К тому времени слегла его мать. Миша разрывался между работой, Малкой и дочкой, и мамой. Вчерашний студент зарабатывал совсем немного и сиделку нанять не мог. Да и как оставишь.

Рахиль и многочисленные тетушки Малки, помогавшие с Дарьей Ивановной, лили слезы и не знали, что делать дальше. Договорились, что устроятся, узнают, как можно перевезти лежачего человека и встретят Мишу с мамой.

Но всё оказалось не так просто. Перевозить Дарью Ивановну было опасно, к тому же, возникли бюрократические преграды, и выехать стало совсем невозможно.

Так прошло пару лет. А потом позвонила Малка и, захлебываясь от рыданий, дрожащим голосом сообщила, что влюбилась. Просила прощения, плакала, где-то на заднем плане голосила тетя Рахиль, и по-прежнему играла скрипка и выла уже беленькая собака. Черненькая умерла еще до отъезда.

Развелись Миша с Малкой спокойно и без драмы. Семья, ставшая ему родной, никуда не делась. Все по-прежнему поздравляли друг друга с праздниками и днями рождения, выхватывали трубку, чтобы поговорить с Мишкой, передавали лекарства для Дарьи Ивановны.

Дочка папу помнила, они прекрасно общались, а потом, когда Дарья Ивановна умерла, Миша стал летать в Израиль, а иногда забирать Машу к себе. Сейчас Марии двадцать пять, и она тоже юрист. Малка жива-здорова, родила еще трех дочерей, и уже нянчит внуков, поругивая Машку, что та никак не выйдет замуж.

Миша больше жениться не пытался. Кандидатуры были, да и сейчас есть, но он, полюбив холостяцкий образ жизни, отказываться от него не собирался.

По крайней мере, я так думал до сегодняшнего дня. Михаил наконец-то педантично сложил все свои бумажки и, сунув папку в портфель, собрался меня покинуть. Вид у него был по-прежнему смущенный, но я уж не стал над ним подшучивать. Как-то не до шуток.

– Всё, Айдар, – Миша шагнул ко мне, протягивая руку, – созвонимся. Думаю…

Договорить он не успел. Дверь распахнулась и в кабинет, цокая каблуками, вошла женщина. Правосудие. Фемида, – промелькнуло у меня в голове. На Мишкино лицо я решил даже не смотреть.

– Здравствуйте, Айдар! – произнесла ледяная статуя, сверкнув на Мишу зелеными глазами. – Меня зовут Ирина. Я подруга Анны. И мне нужно серьезно с вами поговорить.