Текст книги "Развод с прошлым (СИ)"

Автор книги: Марина Безрукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Глава 37

Наташа

Такси притормозило у здания аэропорта, и я, бросив рюкзак на заднее сиденье, впорхнула в салон. Прищурившись, опустила защитный козырек. Родной город порадовал солнечной и теплой погодой. Хотя обычно начало апреля еще может огорошить снегом или самой настоящей метелью. Но сегодня на небе ни тучки. Добрый знак.

Выехав за шлагбаум, водитель прибавил скорость, и украшенный желтой полосой с шашечками «Солярис», резво помчал меня к отцу. Сначала заеду к нему, а потом к маме. Это благодаря Лауре я решилась приехать поговорить.

– Твоя мама, наверное, скучает по тебе? – спросила на днях Лаура. – Я не представляю, если бы мой Тимурчик куда-то уехал. Отец хотел отправить его в Малайзию, но я не позволила. А ты? Как ты решилась уехать из дома?

Лаура сидела напротив на низком диване, закинув нога на ногу. Мягкие шелковые брюки цвета пыльной розы и просторная блуза необыкновенно изящно подчеркивали фигуру. Она сделала еще один глоток травяного чая и, потянувшись, поставила тончайшую фарфоровую чашечку на столик.

Я подобралась. Это была не обычная светская беседа из вежливости, а очень доверительный разговор. На равных.

– Мне понравилась Казань. И захотелось больше самостоятельности.

Лаура кивнула, а я очередной раз залюбовалась обстановкой их дома: особенно меня восхищали бронзовые птицы, выполненные очень достоверно, они будто прислушивались к нашей беседе. Я радовалась: вот, я почти уже своя. Лаура меня привечает даже без Тимура. В груди разлилось что-то теплое, обволакивающее, как нагретое молоко с медом. Я смело посмотрела Лауре в лицо, чуть улыбнувшись. Спину держала прямо, ноги скрещены в лодыжках, никаких широченных джинсов, Лаура как-то упомянула, что это одежда для плебеев, поэтому сегодня я надела строгое шерстяное платье. Очень переживала, чтобы на черной ткани не дай бог, не было перхоти. С волосами, вроде, полный порядок, но всё равно перед Лаурой страшно. Она как будто в микроскоп разглядывает, требуя безупречности.

Делая вид, что разглаживаю платье, я постаралась незаметно вытереть об себя вспотевшие ладошки.

– Тимуру нужна такая девушка, как ты. Самостоятельная. Он… – Лаура деланно вздохнула, – он такой несобранный. Мне кажется, ты его дисциплинируешь.

Она наклонилась и потрепала меня по руке. Я смущенно опустила ресницы, не хотелось, чтобы она заметила в глазах радость. Лаура болтала со мной, как с союзницей, и это невероятно льстило.

Хрупкой слезой задрожали бриллианты на ее запястье. Я сглотнула: боже, как же я хочу иметь такие же драгоценности, окружить себя безупречной, но не кричащей роскошью, получить все атрибуты той жизни, о которой даже не смела мечтать.

Я ведь думала, что буду жить, как родители. Не перебиваться с копейки на копейку, но и не сорить деньгами. Всё будет предсказуемо и понятно. Учеба, работа, потом семья с кем-то примерно такого же круга. Но тут судьба подбросила мне невероятный шанс! Я вытянула счастливый билет в лице Тимура. И нужно быть полной дурой, чтобы упустить эту возможность.

– Но о родителях забывать нельзя, Наташенька. Семья – это самое главное, – назидательно поучала Лаура.

Я кивала, думая, что придется поехать к маме, помириться, объяснить ей, что волнуется она зря, у нас с Тимуром всё хорошо, а его родители меня приняли. Так будет безопаснее.

Такси притормозило у дома. Поднимаясь в квартиру, я размышляла: как странно, столько лет мы прожили здесь втроем, а теперь мама отдельно, папа – отдельно. Вздохнула: как же это всё не вовремя. Лаура зациклена на семье и отношениях между родственниками, развод для нее катастрофа, а тут я со своими новостями, что у меня родители не сумели сохранить брак. Ужасно.

Звонить в дверь не стала, открыла своим ключом и обмерла. Из спальни раздавались такие охи и ахи, шлепки и рычание, что я покраснела. Даже у нас с Тимуром всё не так страстно.

Пришлось тихо выскользнуть на площадку и нажать на кнопку звонка. Потом еще раз и еще.

– Дочка? Наташа? – выпучил на меня глаза отец, открывая дверь. – А… ты чего без предупреждения?

– Вообще-то, это и мой дом тоже, – сказала я, заходя в прихожую.

Пока отец застегивал рубашку и приглаживал волосы, из спальни показалась Яна. Расплылась в улыбке, завязывая поясок халата.

– Наташа! Привет. А мы тут… вздремнули.

Угу, слышала я, как вы дремали, – хотелось съязвить мне, но я сдержалась.

Уже потом, сидя на кухне, когда пили чай, отец начал оправдываться, что с квартирой пока вопрос так и не решился, крупная сделка сорвалась, но все договоренности в силе и к лету обязательно что-нибудь получится.

– Да не парься ты, пап, – я откусила пирожное и пошевелила пальцами, стряхивая крошки. – Я у Тимура живу. Квартира просто супер! Так что пока квартирный вопрос сам собой решился. А может, больше и не встанет этот вопрос никогда.

После шикарных апартаментов Тимура, любая однокомнатная квартирка в Казани покажется мне халупой.

– Ладно, пап, я поехала к маме. Она на меня обижается, я ей подарочек привезла. Посидим, поболтаем, потом к бабушке заеду, а завтра утром обратно в Казань.

– И дома не побудешь? – состряпал неискреннее огорчение отец.

Я усмехнулась, глядя как он вьется вокруг Яны. Она чувствовала себя в квартире полной хозяйкой. Причем явно не просто в гости заехала – подремать. Она здесь живет. В прихожей и комнатах я заметила ее вещи, на кухне всё по-другому расставлено, в ванной ее косметика, на сушилке – белье и футболки. Бросилась в глаза дорогая кофемашина и новая техника – а мне отец перевел в этом месяце меньше денег. Сказал, что временные трудности, чуть позже подкинет. Хорошо, Тимур у меня есть, а то пришлось бы не доставку заказывать, а самой макароны варить. А еще маникюр, спа-салон, массаж с обертыванием.

– Дашь на такси? – спросила я, обуваясь.

Отец молча перевел пару тысяч и, поймав мой взгляд, пробормотал:

– К концу недели еще пришлю. Давай, осторожнее.

Он обнял меня и поцеловал в макушку. Яна, не отрываясь от стены, помахала рукой и вернулась на кухню. Отец нетерпеливо мялся, готовясь закрыть за мной дверь. Мне стало неприятно: такое ощущение, что меня выпроваживают из собственного дома.

Наглая такая, – с неожиданным раздражением подумала о Яне. – Не успела мама выехать, а она уже заселилась. И отец, по все видимости, только рад. Бегает вокруг нее, как собачонка. Противно смотреть. В глаза своей Яночке заглядывает, боится не угодить. С мамой он так себя никогда не вел. Да и я как будто побоку. Про учебу не спросил, хотя раньше ему было интересно, к переезду к Тимуру тоже отнесся, как будто так и надо. Раньше бы начал воспитывать, что не о том я думаю, что главное занятия, а не любовь. А тут мне показалось, даже выдохнул с облегчением, когда понял, что приехала я не квартиру требовать.

Стало мне как-то грустно и неуютно. У Тимура такая хорошая семья, Айдар Камилевич машины дарит, Лаура всегда обнимает, целует и поправляет капюшон, а у меня – отец от Яны не отлипает, а мама… Зациклилась на себе и своих страданиях. Неизвестно еще, как сейчас меня примет.

Я недовольно поджала губы. Не хочется первой идти на примирение, но надо. Мне вообще сейчас нужно быть очень внимательной и осторожной, чтобы ненароком, из-за какой-нибудь глупости не разрушить стеклянную дорожку, что ведет меня к хрустальному замку. Каждый шаг должен быть выверен, каждое слово или действие сто раз обдумано.

Раз Лаура так ценит семью – я покажу ей, что у меня с родителями сохраняются прекрасные отношения. Даже несмотря на развод. Эту тему можно вообще замять. На свадьбу-то они всё равно вместе приедут.

При мысли о свадьбе я повеселела. Хоть бы получилось, хоть бы всё получилось! – отчаянно и горячо пожелала я, глядя на проносящиеся мимо коттеджи.

Поездка меня слегка укачала. Я поскорее выбралась на свежий воздух, глубоко вдохнула смолянистый аромат сосен, долетевший от рощицы, и недовольно обошла здоровенный внедорожник, припаркованный прямо у наших ворот.

Чей-то гость? Или к маме кто-то из ее друзей-коллекционеров заехал? Некстати, конечно. Я хотела с ней наедине поговорить. Перехватив удобнее пакет с ее любимыми пирожными, пошла по дорожке к дому.

Дверь была приоткрыта. Мама так делала всегда, как только становилось теплее, она старалась чаще проветривать, потому что в прихожей за зиму становилось сыро.

Вдохнув поглубже, я растянула в улыбке губы и, шагнув внутрь, приготовилась закричать: сюрпри-и-и-и-з! Мама выглянет на голос, я обниму ее, попрошу прощения, а потом мы будем пить чай, и я расскажу ей всё о Тимуре, о его замечательной семье, о их большом доме, где меня принимают и всегда рады. Мы помиримся, и всё будет хорошо!

Но никакого сюрприза не получилось, потому что я сразу поняла, что мама не одна. Я поставила пакет на табуретку, собралась пойти в кухню, но замерла на пороге. Знакомый до боли мужской голос звучал слишком громко, с проникающими в душу интонациями.

– С того самого дня, как я тебя вот здесь увидел, я думаю только о тебе. Это не флирт. Я хотел бы, чтобы между нами было что-то большее. Но только если ты этого тоже захочешь. Если нет – я пойму и приму. На решение о разводе это никак не повлияет. Оно уже принято. И оно не зависит от твоего ответа, Аня.

Обмерев, я сделала несколько шагов и остановилась. За неплотной занавеской из бусин показалось мамино лицо, и когда она отодвинула рукой нити, я увидела Айдара Камилевича, сидящего за столом.

Глава 38

Наташа

Грудь сдавило так, будто меня обхватил удав. Развод? Отец Тимура. Муж Лауры. Сидит на нашей кухне, мечтает о чем-то большем с моей матерью и говорит, что разводится? Обдумывать это всё было некогда, во рту пересохло, но я с усилием улыбнулась и воскликнула:

– Ой, Айдар Камилевич? Вот так сюрприз! Здравствуйте! Мам, привет! – я поцеловала ее в щеку. – Прости, я не предупредила. Пирожные твои любимые! – потрясла я в воздухе пакетом.

Айдар и мама переглянулись, и у меня всё внутри закипело – выглядят, как застуканные родителями подростки! Какие лицемеры! Мама изображала из себя жертву, а сама и участок под шумок у отца прибрала и отца моего жениха окрутила. А как же моральные устои, мамочка? Яне нельзя, а тебе, значит, можно?

А Айдар Камилевич тоже хорош! Я считала его серьезным и умным мужчиной. Человеком, построившим бизнес, дом, крепкую семью. Таким будет Тимур в будущем, думала я. Настоящим мужчиной, который, достигнув успеха, не менял жену, как старую мебель, не искал второй молодости.

Но он поступил еще хуже…

Интересно, и давно это у них? Наверное, да, раз она ходит перед ним в таком виде. А он воспринимает, как должное. Эта мысль неожиданно породила следующую: так вот почему она мне письмо написала! Хотела специально очернить Тимура, чтобы мы расстались и не помешали крутить роман с его отцом! Я чуть не ахнула. В одно мгновение всё встало на свои места.

Лицо у меня натянулось, как резиновая маска, но я должна была, обязана была играть свою роль.

– Здравствуй, Наташа, – поднялся Айдар из-за стола.

– А… вы один? – я невинно улыбнулась. – Лаура Линаровна с вами не приехала?

Мама резко отвернулась и зашелестела пакетом, вынимая коробку с пирожными.

– Нет, – помедлив, ответил отец Тимура. – Спонтанно вышло, кхм. Я по делам приехал и вот заглянул к твоей маме… Раз уж так много совпадений теперь у нас.

– А, наверное, вы дом опять хотели посмотреть? – я невинно хлопнула глазками.

Лицо будущего свекра отвердело, будто захлопнулся капкан. Осторожно, Наташа! Не перегни палку! – заискрило у меня в голове.

– Нет. Хотя дом у вас, и правда, очень добротный. Чувствуется его прошлое. Хоть и небольшое по историческим меркам.

Напряжение в воздухе спало на градус. Мама загремела чашками, открыла коробку со сладостями.

– Тебе помочь, мам? – я переместилась к столешнице. Обернулась к Айдару. – Вы пробовали такие? Я в Метрополе купила.

– Спасибо, но я пойду, – Айдар явно не собирался с нами чаевничать. – Анна Михайловна, рад, что застал вас дома. Наташа, увидимся позже. До свидания.

– Конечно, – кивнула я, сохраняя на лице легкую, ничего не значащую улыбку. До свидания.

– До свидания, – эхом отозвалась мама.

Я внимательно на нее посмотрела. Выглядела она лучше, чем в прошлый раз. Волосы стали гуще, а голые участки уменьшились, еще немного и можно будет сделать стильную короткую стрижку. Не знаю, поэтому или из-за того, что я тут случайно услышала, но глядя на маму без парика, никакого сочувствия я к ней не испытывала.

– Как тебе Айдар Камилевич? – поинтересовалась я, расставляя на столе тарелочки для десерта.

– Вежливый, приятный мужчина. Думаю, если в его компании все такие, плохих перемен в наших краях не случится. А то все переживают… Тебе черный? Зеленый? – она открыла шкафчик.

– Зеленый. И разбавь, пожалуйста.

Может, не стоит притворяться? – думала я, наблюдая, как мама наливает чай. Зачем мне делать вид, что я ничего не слышала? Но с другой стороны, мама тоже не начинает этот разговор. Вот если начнет, тогда уж деваться некуда будет.

Я осторожно вытащила из коробки парочку крохотных пирожных. Медовый аромат бисквита ударил в нос.

– Мам… – решила я сменить тему. – Ты прости меня. Мы… плохо с тобой поговорили в последний раз. Я, правда, не думала, что ты так отреагируешь. Но я же тоже не могу только с папой общаться, а Яну игнорировать?

– И ты меня извини. Я не должна была говорить тебе того, что сказала. Конечно, ты вольна общаться с отцом и… с его Яной. Ты уже взрослая. Хорошо, что ты приехала, Наташ.

Мама тоже положила себе пару пирожных и пристроилась напротив. Со стороны так идиллия. Мама и дочка пьют чай и доверительно беседуют обо всем.

– Я не только поэтому приехала, мам. Просто то письмо… Понимаешь, ты же ничего не знаешь! Ни про Тимура, ни про его семью. Я хотела тебе рассказать, как есть, но я ехала и боялась, что мне не удастся тебя переубедить. А теперь, когда ты лично познакомилась с Айдаром Камилевичем, думаю, ты не сомневаешься, что Тимур нормальный парень? У них очень хорошая семья.

– И состоятельная… – вставила мама, разглядывая в чашке чай.

– Ну при чем тут это?

Я шумно выдохнула: как же она меня бесит! С чего она решила, что мне сгодится любой, лишь бы с деньгами. Да если бы Тимур мне не нравился, никакие дома и машины не заставили меня с ним быть! Просто вот так всё совпало. И слава богу! Радовалась бы… а она.

Завидует – полоснула я ее взглядом. Сколько бы ни притворялась, а по-женски завидует. Я молодая, красивая, у меня вся жизнь впереди. По иронии судьбы из той же семьи и ей подкинули шанс. Вот и цепляется. Отцу нос утереть: не только участок, но и богатый мужчина появился. Меня отодвинуть, чтобы Тимур не взбесился, узнав, из-за чего отец придумал развестись.

Как же сложно всё. Сплелось в клубок, не распутаешь. В животе сжался холодный ком, будто снега наглоталась. Когда Лаура обо всем узнает, она сделает так, чтобы меня в их доме больше никогда не было. И она будет полностью права. Я на ее месте поступила бы так же.

– Мам, ты опять не права, – с усилием сказала я. – Я имела в виду, что хорошая семья в плане… отношений. Лаура Линаровна очень хорошо ко мне отнеслась. Айдар Камилевич тоже. Тимур меня любит. Разве это плохо?

– Нет, Наташ, конечно, не плохо, – ответила мама.

Разговор явно зашел в тупик. Но и бросить в лицо обвинения я тоже не могла, хотя еле сдерживалась. Если я открою все карты, то неизвестно, с какой скоростью закрутятся события дальше. А так у меня есть хотя бы небольшой шанс, что я успею всё объяснить Лауре.

Чай мы допили, перебрасываясь невнятными репликами о погоде и учебе. Вскоре я засобиралась домой. К бабушке уже не поеду, нет ни настроения, ни сил. Была бы возможность, прямо сейчас прыгнула в самолет и улетела.

Мысль о беде, которая вот-вот случится в семье Тимура, выжигала изнутри. Всё, о чем я мечтала, может превратиться в пыль. Останусь у разбитого корыта, и только потому, что моя мать не отбрила женатого мужчину. А как осуждала Яну! А сама?

Только-только я оказалась в кругу избранных, и быть так жестоко оттуда выкинутой?! От ярости мне хотелось топать ногами. Меня возненавидит Лаура. Тимур сразу же меня бросит. Он не станет общаться с дочерью той, которая увела отца из семьи. Или подумает, что это вообще был совместный план.

Мой пропуск в рай, ради которого я приняла все условия Тимура и терплю снисходительные замечания от Лауры, грозит быть аннулированным. Моя мать оказалась подводной миной, которая в одно мгновение может уничтожить мое будущее.

Если я ничего не сделаю – всё кончено. И есть только один способ попытаться предотвратить катастрофу. Показать Лауре и Тимуру, что я на их стороне.

Глава 39

Лаура

Я как раз выбирала, какую брошь приколоть к лацкану, когда внизу раздался звонок в дверь. Наверное, привезли вещи из химчистки. Я никак не отреагировала. Галина откроет и заберет.

Меня больше волновало, что лучше подойдет к твидовому жакету? Змейка с зеленым глазком-изумрудом или абстрактная композиция от одного модного ювелира? Больше я склонялась к переплетающимся в диковинную паутину золотым нитям. Или всё-таки?..

Отступив на шаг, попеременно прикладывала то одно, то другое украшение к груди. Нет, наверное, абстракция всё же лучше.

Послеобеденный свет лился сквозь витражи, подсвечивая голубым и розовым туалетный столик и флаконы духов. За ними – стройный ряд матового стекла с золочеными дозаторами – приватная линия ухода от швейцарского косметолога. Кисти из белки, палитры теней и румян и всего одна помада, но идеально оттенка подобранная специально под мой тип. В глубокой тарелочке от Фаберже – повседневные украшения, рядом – в такой же рамке семейная фотография.

Снизу послышался сдержанный голос Галины, удаляющиеся шаги, и наступила тишина.

Я сбрызнула запястья любимым ароматом с нотками жасмина и поправила волосы. Готова. Найля пригласила на ланч, где я планировала встретиться с подругами, обсудить последние сплетни и похвастаться новым жакетом.

– Лаура Линаровна, это вам, – встретила внизу Галина с серебряным подносом в руках. На нем лежал плотный кремовый конверт без логотипов.

Я с любопытством подцепила конверт ногтями. Что это? Неужели документы на ту маленькую галерею, которую я присмотрела? Айдар, оказывается, не забыл. Отголоски забытого тепла окутали сердце.

Я подошла к окну, взяла со столика украшенный горным хрусталем нож для бумаг. Лезвие без звуков рассекло плотную бумагу. Вынула стопку листов, улыбаясь, поднесла к глазам первый, а дальше весь порядок, все планы на этот уютный солнечный день разлетелись вдребезги.

Смысл строк, которые я прочитала, дошел до меня не сразу. Несколько секунд я просто вглядывалась в буквы: исковое заявление о расторжении брака. С раздраженным недоумением, словно мне прислали ошибочный счет, принялась читать дальше.

Чушь какая. Я повертела листок. Михаил решил неудачно пошутить? Но первое апреля давно прошло. Надо сказать Айдару, что эти глупые розыгрыши неуместны. Что за детский сад? – фыркнула я себе под нос. Никто не испортит мне грозящий стать очень интересным день. И всё же задрожало что-то внутри, заныло, как колено перед дождем.

Кинув бумаги на столик, я накинула пальто и, поигрывая ключами от своего мерседеса, вышла из дома.

– Лаурочка, ты сияешь! Новый жакет? – воздушные поцелуи запорхали вокруг моих щек.

Официант уже подвинул специальный пуфик – Hermès Birkin опустился на гладкую поверхность. Меню знаем наизусть.

– … только сегодня без трюфельного масла, пожалуйста…

– … что-то моцарелла… резиновая. У вас сменился поставщик?

– Дорогой, я на ланче с девочками, перезвоню позже…

Хрустальный приглушенный смех, пальцы, легко качаются ключиц, едва заметный кивок в сторону знакомого лица.

Разговор от детей перетек к последним покупкам и поездкам, а затем к самому интересному: к сплетням.

– Вы слышали про Юльку? – снизив голос, начала Найля. – Ставицкую?

– Слышала краем уха, – кивнула Анжела. – Неужели правда? Говорят, муж завел пассию из балетных. В нашем театре фуэтэ крутит.

– Не просто завел! – округлила глаза Венера и оглянулась. – Он уходит! Подал на развод! А Юлька в полном шоке, бедняжка. В четверг даже на пилатес не пришла, представляете?

В воздухе повисло лицемерное сочувствие. Каждая осмысливала эту новость, примеряла на себя и отбрасывала, как опасное насекомое.

– Ну что ж, – сказала я, покручивая стакан с минеральной водой. – Она сама виновата. Запустила себя. Помните, на приеме у мэра? Платье на два размера меньше, жемчуга какие-то, как у продавщицы. Неудивительно, что мужчина на таком фоне отправился на поиски легкости и свежести. Эта балерунья, небось, ноги циркулем раздвигает. Не то что Юлькины сардельки.

– И как она пропустила? – вздохнула Найля. – Надо же такой слепой быть. Эта девица еще год назад стала лайки Вове ставить. Всё же на виду было! Я еще Юльке намекала, а она отмахивалась!

– Теперь станет бывшей, – с легким сожалением прокомментировала я, поглядывая по сторонам. – Вылетела из обоймы. Не удержала, что поделаешь. Мозг надо было включать, а не рыдать над фотками из благотворительных фондов и деньги пачками переводить.

И тут же кольнула мысль о том дурацком розыгрыше, который принесли мне сегодня в конверте. Вот был бы номер, если бы это было всерьез! Это же мне бы сейчас кости эти клуши мыли!

– Нужно быть мудрее, – я продолжила, чтобы отвлечься. – Нельзя давать слабину. Ни себе, ни во внимании мужчине. Они же, как дети! Любят, когда для них стараются.

Подруги закивали в унисон. С ними, да и со мной такого уж точно случиться не может.

Поболтав еще немного, собралась, заехала в два бутика и к портнихе, и наконец оказалась дома. Распечатанный конверт по-прежнему лежал на своем месте. Выбрасывать сразу не стала. Пусть Айдар полюбуется.

– Ну, объясняй, – сказала я, когда Айдар показался в дверях. – Что за театр? Нервы мне решил пощекотать? Не смешно, – я взяла конверт и помахала им, как флажком.

Айдар молча снял пальто, повесил, причем проделал всё медленно и тщательно. Словно тянул время. Потом повернулся ко мне. На лице не было никаких эмоций. Бесстрастная маска, с которой стерли жизнь.

– Это не театр, Лаура. И не шутка. Решение обдуманное. Я подаю на развод.

Мне показалось, я ослышалась. В ушах зазвенело, а от горла вниз сорвалась ледяная глыба. Упала вглубь живота, заворочалась, устраиваясь удобнее.

– Перестань, Айдар, – предприняла я попытку отмахнуться. – Какой развод? У нас Тимур, у нас прием в мэрии на следующей неделе… у нас…

Сил договорить не осталось.

– Тимур уже взрослый. А я и так затянул. Мы с тобой давно живем, как соседи. У каждого своя жизнь, свои интересы. Я не хочу больше притворяться. Наш брак давно умер. Так что осталось только всё официально оформить.

– Что? – прошептала я, падая в кресло. – Айдар, ты заболел? Кто тебя надоумил?

Вместо ответа, он качнул головой и начал перечислять, какие активы он намерен оставить. Несколько квартир, достойная сумма на содержание, машины.

– Ты не будешь ни в чем нуждаться.

Я нашла в себе сил пошевелиться и протянуть к нему руку.

– Айдар, – начала я слабым голосом. – Вспомни, кто мы. Мы Тагировы. Нас все знают. На нас равняются. Что подумают твои партнеры? Они же решат, что у тебя с головой плохо! Это ударит по репутации. По Тимурчику, в конце концов!

Он молча смотрел в окно, только щека чуть подрагивала, будто приходится ждать, когда закончится болезненная процедура.

– Мы же столько всего прошли. У нас общие воспоминания, друзья, проекты. Разве это ничего не значит? Я люблю тебя, Айдар! Мы… мы можем всё наладить. Просто давай попробуем. Ну, подумай ты! Что скажут люди?!

Айдар шевельнулся. Забрезжила слабая надежда: кажется, я достучалась! Я прижала пальцы к губам, глядя на него молящими глазами.

– Лаура, – тяжело вздохнул муж. – Люди пошепчутся и забудут. У них своих дел хватает. А ты будешь свободной и обеспеченной женщиной. И сможешь делать всё, что захочешь.

– Я не хочу!!! – взвизгнула я, представляя, как везде полощут мое имя. Как с Юлькой сейчас. – Айдар, дорогой.

Я вскочила и попыталась взять его за руку. Он ее не отдернул, но она была словно у манекена. Твердая и холодная.

– Мы всё уладим, Айдарчик! Просто скажи, что тебе не нравится? Мне похудеть? Я изменюсь. Может быть, поедем куда-то? Вспомним молодость. Пожалуйста…

Это была моя последняя карта. И она не сработала. Я видела, что бьюсь в закрытую дверь.