Текст книги "Развод с прошлым (СИ)"
Автор книги: Марина Безрукова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)
Глава 4
Анна
Я еще несколько секунд простояла в прихожей. Словно надеялась, что прямо сейчас весь этот абсурд рассеется, откроется дверь и войдет мой прежний Ваня. В костюме или просто в рубашке, с усталыми глазами. Довольный, потому что вернулся домой, где его ждут, где вкусно накормят и выслушают, как прошел день.
Накрученный на голове тюрбан не выдержал, накренился и упал. Я подхватила влажное полотенце и пошла в ванную. Волосы, конечно, пересохли. Торчали неопрятными патлами, как у пугала.
Сегодня меня это мало беспокоило. Распылив лосьон, аккуратно расчесала и включила фен. Рука бессильно повисла – зачем это всё? Девчонки меня всякую видели, а Ваня не придет.
Он даже не пытался оправдываться. Просто написал, что поговорит со мной, когда я успокоюсь. И пропал. Не звонит, дома не появляется, вещи не забрал. Ведет себя так, будто ничего страшного и не произошло. Будто поставил на паузу сериал и отлучился налить чаю. А я осталась, как оцепеневшая муха в паутине. В полной неопределенности.
Взгляд упал на его звуковую щетку – вот еще один знак, будто ничего не случилось. Будто и нет бури, которая налетела при безоблачном небе. Смяла в бесформенную кучу мою жизнь и унеслась дальше. А Ванечка выждет в убежище, придет и заберет всё свое с собой. В свою новую жизнь.
Возьмет и эту щетку. Потому что она у него какая-то навороченная, с насадками, выполненными на заказ. Одно из очередных новшеств, которое он завел, когда закрутил роман. Теперь-то я могу легко посчитать, когда всё началось.
Сразу после сплава на Волхове. Буквально на следующий день он постригся по-новому и купил спортивные часы.
– Я понял, что жизнь очень быстротечна, Ань. Как река. И пока по ней мчишься, нужно успевать хватать новое. Новые впечатления, новые привычки… Всё новое, понимаешь?
Я дура, смеялась.
– Ага… новая стрижка, новые часы, новая… женщина…
– Глупая ты… Мне никто, кроме тебя не нужен.
Прижимал к себе, тянулся с поцелуем и даже, о Боже, игриво тащил в сторону спальни. И я верила. И ничегошеньки не чувствовала. Моя интуиция даже не шелохнулась, чтобы послать хоть какой-то сигнал. А теперь вот... Успокойся.
– Это я-то должна успокоиться, Ванечка? – сказала я вслух, протягивая руку к щетке.
Блестящая крышка взметнулась вверх. Модный девайс навис над мусорным ведерком, но в следующую секунду в голову пришла идея получше. Выкинуть – это слишком просто. Душа требовала сделать гадость.
Я вытащила коробочку, в которой Ваня хранил насадки. Это его священная корова. С некоторых пор утром и вечером он начищал обновленный зубной ряд при помощи сразу нескольких щеток. Я еще недоумевала: и охота по полчаса возиться?
Вынув одну, повертела в руке и пошла в туалет. Провела под ободком унитаза, промокнула туалетной бумагой и положила обратно, в футляр. Следующая пригодилась, чтобы почистить белую подошву моих весенних ботинок. И тоже, слегка обмытая, легла в удобную выемку. С третьей я пошла на кухню и провела по вытяжке над плитой, собирая почти невидимый жир.
Вот тебе, Ванечка, на здоровье!
И плевать, как это выглядит. Задетое самолюбие требовало хоть какого-то действа. Фыркнула, представив, как ничего не подозревающий Иван будет елозить по зубам этой прелестью. А потом полезет целовать свою мадам Пампадуру. Сморщила нос: фу!
Коробка с щетками легла на видное место. Чтоб муженек не забыл. Фен переместился обратно в ящик. Волосы я укладывать не стала. Выдавила на ладошку пенку, прошлась по прядям, растрепав и заколола «крабиком» повыше.
Настроение немножко поднялось. Я улыбнулась: всё Дуся. Если бы она не пригрозила заявиться вечером с Лилей и Ирой, я бы снова забралась в кровать и начала себя жалеть.
А так придется хотя бы морковный кекс испечь. Морковки у меня много, и девочки его любят. Займу руки и голову, пока у меня тут военный совет не расселся. Будут решать, стратегии строить, а мое дело – показать, что я в порядке. Волосы на голове не рву, пеку кексики и в ус не дую.
Незачем им знать, какой кошмар у меня в душе. Черное, выжженное поле, на котором вряд ли когда-то хоть что-то прорастет.
К семи всё было готово. Кекс нежился под полотенчиком. Большой пузатый чайник стоял наготове. Рядом на выбор три упаковки из «Кантаты» – заварные чаи с разными вкусами. Большинством голосов решим, какой сегодня пить.
Звонок в дверь разлился трелью. Я еще раз оглядела прибранную кухню, натянула улыбку и пошла встречать гостей.
Вот они, мои три грации. Абсолютно разные, но все любимые.
– Анечка! – Лиля крепко обняла меня, прижав к своей мощной груди.
Покачала из стороны в сторону, отпустила и, подхватив сумку-холодильник, двинула в сторону кухни. Крикнула на ходу свое излюбленное:
– Я сейчас…
– А этот не припрется? – подозрительно поинтересовалась Ирина, разматывая шарф.
– Не думаю, Ириш…
– Пусть только пожалует! – пригрозила Дуся. – Яйца оторву и с лестницы спущу.
Я невесело рассмеялась. Дуся может!
Дусю я знаю восемь лет. И познакомились мы вовсе не в магазине, а когда у меня прорвало трубу. Ваня был в командировке, а я, увидев хлынувшую на кухне воду, только бестолково металась и пыталась вытереть потоп. Дуся как раз что-то проверяла в подвале, когда услышала вопли моей соседки снизу. Примчалась, нашла, где перекрыть воду, вызвала какого-то Петровича. Еще и соседку смогла успокоить – грубовато, правда, но та сразу замолчала и перестала мне угрожать.
– Не трясись, – сказала она мне, помогая подтирать лужи. – Купишь эмульсионку и кисточку, отдашь этой мегере, – она показала глазами в пол, намекая на соседку, – ну и сверху пять тысяч. У нее там ремонта сто лет не было. Отстанет.
В благодарность я уговорила свою спасительницу выпить чая.
– Муж-то у тебя есть? – поинтересовалась Дуся, сооружая себе бутерброд с сыром и колбасой.
– Есть, – улыбнулась я.
Простота и непосредственность Дуси мне импонировали. А имя-то какое! Евдокия!
– Ну тогда его и отправишь. Нинка ему слова не скажет.
И ведь, правда! Всё вышло, как предсказала Дуся. А у меня появилась чудесная подруга. А потом и еще две.
Глава 5
Анна
Из кухни потянуло умопомрачительным ароматом. Рот немедленно наполнился слюной. Всю эту неделю я перебивалась сухомяткой. Просто заставляла себя съесть бутерброд или выпить кружку чая. Ни вкуса, ни запаха не чувствовала, будто пережевывала пластмассу.
Сейчас на столе, словно по волшебству появилась керамическая миска с куриным бульоном и кусочками курицы, в нем плавали половинки вареных перепелиных яиц. Рядом в розетке лежала горстка белых сухариков, а в горшочке дожидалось своего часа что-то сдобренное тимьяном.
– Вот еще, французский сыр с грушей, – взмахнула в воздухе упаковкой Лиля.
Всё это она, как волшебница вынула из сумки, которую принесла с собой. Качнув круглыми серьгами, Лиля заправила за ухо выбившуюся жесткую светлую прядь, и усадила меня за стол.
– Ешь! – приказала она, сунув мне в руку ложку.
Пристроилась и сама с краю, готовая в любой момент вскочить и начать укутывать, опекать, кормить, слушать и баюкать в своих уютных объятиях. Ее грудь четвертого размера могла впитать тонну чужих слез, а взамен подарить тепло и облегчение.
Лилю я знаю пять лет. С того момента, как я брела на кладбище к маме. Она сгорела за месяц. Только поставили диагноз и попробовали расписать схему лечения, а оно уже и не понадобилось.
На девятый день я поехала на могилку и по пути зашла в первый попавшийся цветочный магазинчик. Внутри оказалась улыбчивая голубоглазая женщина. Невысокая, аппетитная, в оранжевой кофте и с оранжевыми герберами в руках. Она внимательно и дружелюбно посмотрела мне в лицо, потом вздохнула, отложила герберы и, убрав со стула оберточную бумагу, сказала:
– Садитесь. Посидите, я сейчас, – и исчезла за синей занавеской, отделяющий какой-то закуток.
Я не стала возражать и возмущаться. Сил не было. Все вокруг устали от моих слез и страданий. Даже Ваня. «Аня, у всех матери умирают… Что теперь?» И слова эти ударили больно, как хлыст, содрали кожу, достав до самого сердца.
– Ну вот, моя хорошая, – появилась снова цветочница, аккуратно держа в руках чашечки с чаем. – С мелиссой и медом. У вас нет аллергии? Ну и славно. Пейте, пейте…
Я закрыла глаза, сдерживая слезы, а женщина неожиданно погладила меня по руке. И я начала рассказывать. Про маму. Про свое горе. Про невозможность дышать. Про глыбу, которая меня придавила и не дает жизни. Она молча слушала. Не перебивала, даже не кивала головой, просто слушала. А когда я затихла, допив уже остывший чай, сказала:
– Я сейчас…
Совершенно неожиданным образом в букете, составленном хозяйкой с таким подходящим цветочным именем Лилия, оказались мамины любимые пионы, васильки и веточки сирени. Я хлопала мокрыми глазами, благодарила и чувствовала: отпустило. Стало легче. Как будто в ветерке, коснувшемся моей щеки, я услышала мамин голос, просящий не плакать.
– Аня говорит, наша молодуха не совсем молодуха, – выпалила Дуся, беспокойно перемещаясь по кухне.
– Это плохо, – помолчав, отозвалась Ира. – Значит, не за деньги…
Я перестала хлебать суп и уставилась на Иру несчастными глазами. Как бы я ни злилась на Ваню, любое напоминание о Пампадурше вызывало тошноту и боль.
Ира из нас самая строгая. Ей сорок шесть и уже десять лет она в разводе. Познакомила нас Дуся. Мне нужна была страховка, а Ира как раз работает в крупной компании, которая страхует всё.
Немногословная, даже я бы сказала хмурая женщина, показалась мне поначалу неприятной. Но уже спустя несколько минут я поняла две вещи. Первая – перед нами профессионал, и второе – ее сухость это маска, за которой она спрятала свое истинное «я».
С тех пор, как Ирина узнала о предательстве мужа, она зареклась верить мужчинам. Ее красавец супруг, владелец небольшого ресторана, не просто ушел к молоденькой официантке. Перед этим он набрал кредитов, заложил их общую квартиру, а деньги вывел на счета фирмы-однодневки. И исчез, оставив Иру с пятилетней дочерью Катей и долгами, сопоставимыми со стоимостью космического корабля.
Ирина выкарабкалась. Сама. Через унижения в судах, через работу по 20 часов в сутки, благо с Катей поначалу сидела ее мама, через пустые макароны, когда сосиска отдавалась дочери. Она не просто выплатила долги, но и добилась отмены части из них. Взамен этого нарастила броню цинизма, навсегда скрыв под ней романтичную и когда-то верящую в любовь женщину.
Вот и сейчас мои сопли-слезы ее не тронули.
– Что у тебя по имуществу, Ань? На кого счета? Какие есть сбережения?
Резала, как хирург, не беспокоясь, что там чувствует пациент.
– Квартира по долям? На кого дом или что там? Дача? На кого оформлена? Если он знает твои пин-коды, пароли – поменяй. Особенно от Госуслуг, чтобы не мог там ничего оформить без твоего ведома.
– Ира… – укоризненно успела пролепетать я. – Ну не станет же он…
– Станет, – бескомпромиссно отрезала Ира. – Они могут, умеют, практикуют.
В это «они» Ирина вложила столько презрения и горечи, что хватило бы на целый полк мужчин.
– Правда, правда, надо подстраховаться. У меня так у двоюродной сестры было… – затараторила Дуся, но замолчала, поняв, что сейчас не время рассказывать о своей родне.
– И отключи эмоции, иначе они тебя съедят, – это уже снова Ира.
На этих словах Лиля горестно вздохнула, но тут же принялась хлопотать с тарелками, накладывая мне рагу из горшочка.
– Лиль, нет, – пискнула я. – В меня не влезет. Я и так уже объелась.
– Да? – замерла с ложкой Лиля. – Ладно. Завтра поешь. Я в холодильник уберу. Тогда чай! С твоим чудесным морковным кексом! Да, девочки?
Я с благодарностью смотрела на всю троицу, окружившую меня, как курочки цыпленка. Что бы я без них делала? Ледяная скорлупа одиночества треснула и впустила внутрь тепло и смех.
Мы сидели, болтали, и всё было как прежде, и на короткое время ко мне вернулось ощущение покоя.
Пропало всё тем же вечером. Девчонки разошлись, напоследок наобнимав меня так, что у меня заболели кости. Чувствуя в теле странную, опустошенную легкость, я пошла в спальню. Вынула из комода мягкую уютную пижаму, быстренько прошлась по ней утюгом и еще горячую натянула на себя. И только подойдя к кровати, чтобы забраться под одеяло, увидела это.
На наволочке в мелкую голубую полоску лежал клок волос. Не несколько выпавших волосинок, а именно густой, тёмный пучок, скрученный в тугой, безжизненный завиток.
Медленно и осторожно я взяла его в руку, и в ту же секунду метнулась к зеркалу. Зажгла все лампы. Стащила заколку, затрясла волосами, ощупывая голову. И увидела. Чуть выше левого виска зияла белая проплешина.
Глава 6
Иван
Всё началось со страха.
Глухого, животного. Зародившегося в момент приступа и не исчезнувшего потом. Страх сжался в комок ужаса и поселился в груди слева.
– Пошаливает моторчик, – сказал врач, не глядя в глаза. – Возраст опасный, стресс, образ жизни. Меняйте всё, если хотите внуков понянчить.
Глотая металлический вкус паники, выписался из клиники. На следующий день, несмотря на Анины возражения, собрался на работу. Подошел к машине и увидел в стекле свое отражение – успешный мужчина в дорогом костюме. А на деле – всего лишь биологическая оболочка, которая в любой момент может рассыпаться. Опасть, как сморщенная кожа со сказочной лягушки.
С того момента начал прислушиваться к сердцу. Поднимусь по лестнице и ловлю удары. Трусливо таблетки в кармане стал носить. Вглядывался в зеркало, отыскивая следы наступившей старости. И злился на Аню, когда она заводила разговоры о том, как помолодели инфаркты.
Нет. Инфаркты и проблемы с сердцем – это для стариков!
«Нянчить внуков», – эта фраза прозвучала, как приговор. Даже больше, чем слова про пошаливающий мотор. Не то чтобы я об этом не думал, но с другой стороны, какие внуки? Я же не убеленный сединами старец. И уж точно не готов, чтобы меня дедом называли. Смешно.
Но потом эта «забавная» мысль накрыла ледяной волной. А что, если я этих внуков никогда не увижу? Не потому, что не захочу, а просто… не успею. Вот возьмет моторчик и остановится. Раз и всё. Тишина. Может быть, даже без боли.
Именно тогда родилась эта безумная идея. Увидел случайно картинку в интернете, и она засела намертво. Сплав. Не просто прогулка для пенсионеров, а настоящий дикий маршрут по порожистой реке. То, о чем я всегда мечтал, но откладывал на потом. Не без зудения жены, конечно.
Аня никогда не понимала риска. Считала, что всплеск адреналина вполне можно получить без экстремальных развлечений. Намекала, что в горы и реки лезут только эгоисты, не ценящие ни свою жизнь, ни чувства родных.
– Охота тебе… – скептически скривил губы Дима.
Иногда мы с ним вместе после работы ходили в бар. Выпить бокал пива, посмотреть футбол на большом экране.
– А что мне теперь? Таблеточки глотать, тономер положить рядом с кроватью и прогуливаться в парке от лавочки до лавочки? Мне всего сорок семь.
– Если хочешь, чтобы было сорок восемь, сорок девять, а потом и юбилей – лучше не экспериментировать.
Дима глотнул пива и закинул в рот фисташку. «Тюлень», – с неожиданной злостью подумал я. – «Мамон отрастил. Только Турция all inclusive на уме. А единственный драйв – это съехать с горки в бассейн».
– Это вызов моему страху, – неожиданно твердо сказал я. – Понятно?
Дима усмехнулся и хлопнул поросячьими глазками. Не понять ему – менеджеру, просиживающему штаны в офисе, что значит риск, будоражащий кровь. Если уж суждено сердцу остановиться, то пусть оно это сделает не на диване под сериал. А под рев воды, с веслом в руках, с восторгом и отчаянным криком из самой глубины легких. Чтоб охрипнуть потом, посчитать синяки и ссадины и ощутить себя живым.
Пусть это будет безумие. Но это мое безумие. Мой выбор. Если хотите, бунт.
Надоело, что Аня ходит вокруг меня на цыпочках, смотрит глазами сиделки – с жалостью и тревоги. Это не ешь, то не пей, не переутомляйся, много не работай. Каждый день напоминала мне этим, что я слабак. Как будто я не мужчина больше, а немощный пенсионер.
Дошло до того, что в постели стал ловить ее встревоженный взгляд: а ну, как помру прямо на ней! Закутала меня в вату, как стеклянную игрушку и уложила в коробочку. Хорошо, если раз в год обо мне вспомнят. А я так не хочу!
Вот тогда-то я впервые ощутил этот разлом между нами. Едва заметную трещину, которая проползла, не оставив следа. И стоит только посильнее ударить в точку слома, она брызнет во все стороны сразу, зазмеится толстыми расщелинами, которые сколько ни скрепляй, не сцепишь уже воедино.
Выход из положения увидел в несанкционированном сплаве. Выплесну весь негатив, и заживем спокойно, без особых претензий. Прячась, как подросток, покуривающий за углом, нашел предложение от какой-то фирмы. Почитал отзывы, бегло пролистал фотки инструкторов и решился.
Для Ани версия была травоядной. Загородный пансионат, манная каша по утрам, прогулки в сосновом бору. Идеальный для нее расклад.
Неожиданно на сплаве я оказался самым «старым» и самым неопытным. А всё потому, что принципиально не стал выбирать категорию «для новичков». Что я там с пенсионерками или пионерами двенадцатилетними сплавлялся бы в какой-нибудь луже, где нет ни единого водоворота?
Начитавшись форумов, купил неопреновый костюм, и только на месте обнаружил, что приобрел самый толстый и неудобный. Он сковывал движения и не давал толком грести. Ловил насмешливые взгляды в свою сторону и усиленно делал вид, что мне всё равно.
Кое-как прошел инструктаж, сидел со скучным лицом, изображая, что всё это мне знакомо, а сам думал: как бы не опозориться. А главное, не подвести команду. Особенно женщин, коих оказалось предостаточно. Как я и предполагал, Анина теория была не верна.
На следующее утро вышел из домика пораньше. Хотел немного потренироваться, чтобы обуздать неудобный костюм. Подошел к байдарке на берегу, забрался внутрь и принялся размахивать веслом в воздухе, имитируя греблю. Костюм поддавался плохо, и это раздражало.
– Экипировка для полярных заплывов? – услышал я женский голос.
Красный от усилий, вскинулся посмотреть, кто надо мной издевается и увидел ее. Она спустилась с причала так легко, будто по воздуху. В руках держала не огромный баул, а аккуратный рюкзак.
– Форумов начитались? – в ее голосе не было насмешки. Лишь добрая ирония. – Форумы опасная штука. Там дают советы, как выжить в апокалипсисе. Но не учат чувствовать реку. Не воду. А именно реку.
– Как это? – с интересом уставился я на незнакомку.
Не сразу определил ее возраст, хотя и понял, что это не юная девушка, выехавшая на пленер. Темно-русые волосы собраны в тугой узел, но некоторые прядки выбились, и было заметно, что они так делают часто. Концы их были выгоревшими на солнце и по цвету напоминали липовый мед.
Серые глаза, с вкраплениями желтого напоминали речную воду. Будто смотришь на дно с мелкими камешками. Незнакомка улыбнулась. Улыбка была необычной – правый уголок рта поднимался чуть выше левого, отчего лицо становилось немножко хитрым.
– У каждой реки свой характер. Как у каждой женщины. Меня зовут Яна. А вас?
– Иван, – в горле стало сухо. – Очень приятно.
Я мгновенно вспотел под толстым слоем резины.
– Я думал, тут главное не замерзнуть, – буркнул, чтобы скрыть стеснение.
– Неа, – покачала головой Яна, ткнув пальцем мне в плечо. – В этом можно только вариться. Как сосиска.
Она звонко и необидно рассмеялась. Морщинки у глаз разошлись лучиками, а в зрачках запрыгало утреннее солнце.
– Ты первый раз на сплаве? – неожиданно легко перешла она на «ты». – Наверное, в твоей жизни что-то случилось?
Я вздрогнул от того, как глубоко и легко заглянула она в мою душу.
Глава 7
Анна
– Что это? Что со мной? – прошептала я, ощупывая голову.
С противоположной стороны над ухом обнаружилась еще одна проплешина. Или мне уже кажется? Мысли заметались, принялись жалить во все участки мозга: это болезнь? Может быть, лишай? Или что-то неизлечимое, показывающее, что всё запущено и ничего теперь не поделаешь.
Потрясенно смотрела на себя в зеркало, продолжая теребить пряди. Тянуть посильнее боялась – вдруг в руке останется еще один клок. В глазах задрожали слезы. Это же несправедливо! Чудовищно несправедливо.
Я уже потеряла мужа. Мой дом осквернен. Доверие растоптано. А теперь еще и здоровье? И не просто здоровье, а красота?!
Закрыв глаза, я на мгновение представила себя лысой теткой. С абсолютно гладкой, как бильярдный шар башкой. Натали Портман и Деми Мур тоже ходили лысыми, но это ради роли и ненадолго! А как будут смотреть на меня?!
Господи, ну за что? За что мне еще и это?
Я провела дрожащими пальцами по волосам еще раз. Глубоко вдохнув, длинно выдохнула и, ухватившись за виски, уставилась на себя в зеркало.
– Так, Аня. Успокойся. Не паникуй. Попьешь витаминки, шампунь от выпадения купишь, масочки поделаешь, репейное масло, в конце концов… Помнишь, как бабушка в детстве всегда мазала? И всё пройдет… Это стресс. И авитаминоз. Весна же…
Но, несмотря на мои ласковые уговоры, где-то внутри продолжала биться натянутой струной тревога. Звенела, не унимаясь, высасывая все поджилки. Одна, совсем одна на поле боя.
Девчонкам не скажу, не хватало еще, чтобы они из-за этого начали переживать. Да и стыдно. Одно дело, признаться в такой банальщине, как измена. И совсем другое, в своем уродстве, в странной болезни, которая вдруг еще и заразная. Получается, придется сражаться одной, а я даже имени врага не знаю.
Ночь превратилась в мрачное чудище, которое пожирало меня по кускам. Утро было серым и безжалостным. Я открыла глаза от писка телефона. Дуся прислала какую-то глупую открытку из разряда «все мужики козлы, а ты фея». Да уж. Лысая фея.
Из глаз скатились по вискам одинокие слезинки, впитались в подушку, а я всё не могла заставить себя встать. Мне казалось, что как только я подниму голову, все волосы останутся лежать на наволочке. Прямо весь скальп целиком.
Собравшись с духом, приподнялась и опасливо покосилась на подушку. Тихо, с облегчением выдохнула. Никаких клочков не наблюдалось. Значит, это и правда, разовое явление было. Витамины, что-нибудь для нервишек, лечебные маски – и всё будет в порядке. А то напридумывала себе всяких ужасов.
В ванной посмотрела в зеркало уже смелее. Вроде, всё осталось, как вчера. Ничего, отрастут, – думала я, пока чистила зубы. Крутая щетка Ивана вместе с футляром по-прежнему ждали своего часа.
Открыв ящик, вынула расческу, занесла над головой и замерла с поднятой рукой. Я боялась провести ею. Боялась увидеть в щетинках новый клок. С замиранием сердца всё-таки принялась расчесываться.
И увидела. Нет, не клок, но волос осталось на щетке намного больше, чем обычно. Бесполезно было себя уверять, что мне показалось, что ничего не происходит. Я с силой провела рукой сверху вниз. В пальцах снова остались волосы. И почти сразу я обнаружила еще одну проплешину.
Липкий, тошнотворный ужас пополз по спине. Завтра на работу. Я судорожно начала зачесывать пряди, собирать в пучок и расправлять по голым участкам. Может быть, если бы я была светленькой, это бы сработало. А так…
Нет, пусть лучше останутся распущенными, а если еще с пенкой подкрутить, то и совсем незаметно будет. Я, конечно, не люблю так ходить. На работе часто приходится то в музейный подвал залезать, то картины перевешивать. Хранитель – это ведь не только научные статьи и знание экспозиции, это еще и хозяйственные разные штучки. Так вот, неубранные волосы мешают. Но выбора у меня сейчас не было.
Пока пила чай, решила написать своей парикмахерше. Осторожно поинтересовалась, что это может быть. «Весна. Обычное дело. Купи в аптеке вот этот шампунь. Мне помогло». И фотография.
Натянутая тетива внутри меня чуть ослабла. Ну вот. Ничего страшного. Допив чай, я потопала в аптеку. Заодно и в магазин надо было. Вернувшись, внимательно прочитала инструкцию и принялась за дело. Намыливала, ждала, смывала. Еще и какие-то ампулы втирала, их положили в качестве бонуса в коробку.
Потом готовила, потому что витамины пить на голодный желудок нельзя, да и вообще нужно полноценно питаться. Обдумала, что надену на работу, залезла в рабочий чат, чтобы вникнуть в насущные проблемы. День пролетел незаметно. И самое главное, я почти не думала о Ване. Точнее, запрещала себе думать.
Может быть, мне не хватает цинка? – промелькнула мысль перед сном.
На удивление спала крепко.
А утром увидела, что на затылке у меня образовалась огромная лысина. Оставшиеся волосы торчали неопрятными клочками, будто ночью над моей головой орудовал сумасшедший парикмахер.
Первой панической мыслью было – бежать! Бежать к врачу. Любому. Пусть хоть кто-то объяснит мне, что происходит! Жить, как приговоренная, не зная, что произойдет завтра – это пытка.
И что у меня завтра отвалится? Слезет кожа? Или ногти?
Я схватила телефон и открыла сайт записи в поликлинику. Палец замер над экраном. Я неуверенно пролистала список. К терапевту? Наверное, да. Нужно начать с него.
Номерок был только на вечер. Больничный мне тоже вряд ли дадут, если только не обнаружится что-то заразное и серьезное. Не выйти на работу – не вариант, без меня никто музей не откроет. Вторая хранитель с сегодняшнего дня в отпуске.
Я снова с отчаянием уставилась в зеркало. Шевельнула неопрятные клочья, стараясь не заплакать. Представила взгляды коллег. Скорее всего, встревоженные, чем любопытные. При встрече будут отводить глаза, а за спиной… За спиной в нашем «дружном» женском коллективе поползут слухи. Придумают такое, что и не снилось! И это они еще не знают, что мой идеальный брак развалился.
Что же делать? Ну не в шапке же мне весь день сидеть?! Нашла платок, накрутила кое-как, выпустив по краям прядки. Если кто спросит, скажу, что голову не успела помыть. Или отшучусь про новый имидж.
