Текст книги "После развода. Дойти до края (СИ)"

Автор книги: Марина Безрукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 30

Глава 30

Таня

– Не хочет? Что значит не хочет? – изумилась я.

Ромка молча двигал по столу кружку. Она негромко стучала, и этот звук действовал на нервы.

– Рома?

– Что? – он оставил кружку в покое и посмотрел мне в глаза.

– Объясни, как это она не хочет? У нее же есть жилье… И почему ты не…

– Может, ты меня ужином для начала покормишь? А потом уже допрос будет? – неожиданно рявкнул Рома.

– А что тебя там не накормили? – съязвила я, понимая, что по-глупому ревную.

Никак не давала мне покоя мысль, что он делал целых два часа у женщины, с которой поехал договариваться, а вернулся ни с чем.

– Нет. Не накормили, – с плохо сдерживаемым раздражением ответил Рома. – Мы просто разговаривали… Я пытался ее убедить.

– Пффф, убедить… Делать тебе нечего? Надо было поставить перед фактом и всё! Без прелюдий… Она на тебя дочь спихнула, между прочим. Какие могут быть еще разговоры?

Ромка подсел к столу, выхватил кусочек пиццы и откусил сразу половину.

– Что поесть-то есть? – спросил он с полным ртом.

– Ничего. Я не готовила. Спала. Там пельмени где-то были… Свари.

Хотела добавить, что я ему не служанка, но не стала. Вскочила и пошла в комнату.

– Тань… – донеслось вслед.

Видеть никого не хочу! Бабахнула дверью так, что затрещал косяк, села на кровать и открыла ленту в телефоне. Сердце колотилось, как бешеное. Господи, ну когда? Когда уже появится рядом кто-то, кто будет решать все проблемы? Когда я уже смогу спокойно жить и ничего не контролировать?

Ни-ког-да! – прошептала я, бездумно пролистывая посты и фотографии. Видимо, где-то наверху так решили – пусть Танька всю жизнь бьется, как рыба об лед и ни минуты не живет беззаботно.

И ведь было с Ромкой говорено-переговорено. Он клялся и божился, что решит проблему с жильем. О том, что Катя будет жить с нами и речи не шло! А теперь выходит, сидеть нам друг у друга на головах до самых родов.

Эта, значит, будет в ста метрах расхаживать, а я с пузом на жердочке сидеть? Не жирно ли?

– Танюш, – Ромка зашел в комнату и плотно прикрыл дверь.

С каменным лицом я сделала вид, что нашла в телефоне что-то очень интересное.

– Тань…

Тихо треснул матрац под Ромкиным весом. Он протянул руку и начал поглаживать мне ступни, но я сердито его отпихнула.

– Я подумал… давай, пока всё не решится, я сниму трешку.

– Это на какие шиши? Нам еще на ребенку уйму всего надо. И контракт. Я не собираюсь с бомжихами рожать.

– У меня есть деньги, – вспыхнул Рома. – Есть еще общий счет, там приличная сумма. Плюс у меня заказов уйма.

Но про заказы я уже не слушала.

– Какой общий счет, Рома? – спросила я осторожно.

Спросила так, будто Рома сказал, что между нами лежит граната с выдернутой чекой. Закрыла глаза и задышала часто-часто, а то внизу живота что-то кольнуло. Вот еще раз… и отпустило.

– Общий. Н/з, так сказать…

– То есть ты хочешь сказать, что после того, как ты ушел от Юли, ты не заблокировал ей доступ?

Глаза я не открывала, потому что боялась увидеть выражение Ромкиного лица. Ну не может же он быть таким идиотом, верно? Не может!

– Нет… Мы договорились не трогать этот счет. Только если что-то срочное…

Я чуть не застонала вслух. Конечно, Юлька почти святая, бессребреница, но тут уж надо быть совсем дурой, чтобы не воспользоваться. Слабая надежда, рассчитанная на чистоплюйство подруги, всё еще теплилась. Мерцала слабым огоньком.

– Зайди, проверь…

Я сделала над собой усилие и распахнула глаза. В желтоватом свете бра лицо Ромы выглядело болезненным. Он как-то странно на меня взглянул и вытащил из кармана телефон. Пальцы быстро пробежали по экрану. Я ждала, затаив дыхание.

Мыслей не было. Просто хотелось услышать вердикт. Наверное, так чувствует себя больной перед доктором, который собирается озвучить диагноз. Или прогноз, сколько осталось.

– Черт…

Ромка тихо выругался и потер рукой лицо, словно попытался стереть с него недоумение.

Сердце ухнуло вниз, разбилось вместе с надеждой о слишком быстро подступившую реальность.

Он снова посмотрел в телефон, а я на коленках подползла к нему и заглянула через плечо в экран. В глаза бросилась цифра. Смехотворная. Жалкая. Всего несколько тысяч рублей.

– Она всё сняла, – его голос был хриплым, будто он мучился от жажды.

Резким движением Ромка сорвался с места, заметался от стены к стене, зарычал от бессилия, и я, наконец, увидела, как отступила его снисходительность, а на ее место пришло бешенство. Я никогда не видела его таким.

Ноздри у него раздувались, грудная клетка бешено ходила ходуном. Он прижался к стене, словно дикий зверь, загнанный охотниками в ловушку. Взгляд стал мутным, будто роговицу покрыла пленка.

Вот так вот, получай. Поделом, – мстительно подумала я. – Я же говорила, что расслабляться с ней нельзя. Святая простота Юленька оказалась еще той сукой.

Тихо, боясь спугнуть, я подошла к Роме. Прижалась, чтобы он почувствовал мой живот. Этим я надеялась его успокоить. Не из жалости, а для того чтобы он меня лучше слышал. И услышал, что я ему скажу.

– Мы немедленно туда переезжаем. Так надо, Рома.

Его тело, натянутое как струна, дрогнуло. Руки, до этого сжатые в кулаки, медленно опустились. Дыхание, прежде сбитое и рваное, стало немного ровнее. Он по-прежнему стоял, прижавшись к стене, но я почувствовала, как напряжение постепенно спадает.

– А девочки?

– Ты забыл? Они на сборы на три недели уезжают. Думаю, за это время всё удастся уладить. Но даже если и нет. Там Катин дом. И твой тоже. И твоего сына.

Я взяла Рому за руку и положила ее себе на живот.

Глава 31

Глава 31

Юлия

– Успеете до семи забрать? Это остаток партии. На нее, к сожалению, доставка не распространяется… А завтра мы закрываемся.

Я взглянула на часы, начало седьмого. На метро неудобно, больше потрачу на пересадки. Открыла приложение, посмотреть, сколько выйдет такси. Туда-обратно должно быть дешевле. Не понесу же я семь рулонов на себе?

Еще с утра я развела бурную деятельность. Надо было как-то отвлечься от того жуткого разговора, с которым пожаловал муж. Скоро уже бывший муж, потому что на неделе я планировала подать заявление на развод. Пугало, что с Катей полная неопределенность. Что она собирается дальше делать? Жить с ними? У суда будут вопросы, и я уже представляла, как дочь стоит за кафедрой и рассказывает, что из дома ее выгнала собственная мать.

Боже, как отделаться от этих мыслей? Сколько бы ни уговаривала я себя, что иначе и не могла в тот момент поступить, но вина подтачивала изнутри душу. Вот так натворишь дел сгоряча, а потом эмоции улягутся, и начинаешь себя корить – не смогла быть мудрее, терпимее и прочее, прочее.

Ищешь оправдания, вспоминая, как кривлялась и что писала твоя кровиночка в дневнике, как хладнокровно наблюдала за клушей-матерью и посмеивалась за спиной, а всё равно совесть покоя не дает. Гложет, выжигает изнутри дырку, потому что у матери зачастую нет выбора.

Стараясь сосредоточиться на насущном, быстро вбила адрес магазина. Надо же, как повезло, что заберу по уценке. Жалко магазинчик, там всегда можно было найти что-то интересное, но видимо, не выдержали конкуренции с огромным гипермаркетом, который в считанные месяцы построили напротив.

Сегодня ливня нет, ценник вполне гуманный. И вдруг палец замер рядом с нарисованной машинкой бизнес-класса. Я отложила телефон и пошла в прихожую. Визитка так и лежала в кармане плаща. А что если…

Опустилась на банкетку, зацепила взглядом Катины босоножки. Ушла почти ни с чем. Что носит? Или отец покупает всё новое? Я представила, как идут под ручку по магазинам Катя и Таня. Хохочут весело, перебирают вещички, развешанные на стойках, примеряют кеды или туфли. И снова стало горько и обидно.

Быстро набрала номер с визитки.

– Да, – голос нетерпеливый, будто отвлекаю.

– Здравствуйте, Виталий. Вы подвозили меня на днях на 3-ю Предпортовую…

– Да, помню… Вы так и не позвонили. Я ждал.

– Вот, звоню сейчас…

– Вас откуда-то забрать?

– Да, из дома, пожалуйста.

– Скиньте адрес. Я напишу через сколько подъеду.

Я опустила руку с телефоном, уставилась на экран. Что я только что натворила? Напросилась к незнакомому человеку. Как будто он обязан по первому зову срываться ко мне. Замашки, как у графини.

Пальцы не попадали по буквам, когда я печатала адрес.

«Буду через 20 минут» – прилетел ответ.

Я подскочила, как ошпаренная. В зеркале отразилась непритязательная особа с растрепанными волосами. Хорошо хоть Надя успела привести их в божеский вид. Колдовала три часа, создавая оттенок с загадочным названием «морозный шоколад».

Только модная окраска, призванная освежить лицо, сегодня не справлялась. После общения со свекровью и мужем, я долго не могла уснуть. Всё гоняла по кругу фразы, которыми мы кидали друг в друга, как острые пики. Злилась, что не додумалась колко ответить или нахамить. Под утро задремала, но сон был тяжелым и не принес облегчения.

Двадцать минут! Кошмар!

Я кинулась в ванную. Боги, да я выгляжу, как бомж! Достала чудо-крем, маскирующий все изъяны, ловко пробежалась по лицу спонжем. Вот так уже лучше. Быстро подкрутила кончики волос утюжком.

В шкафу отыскала широкие джинсы и белую рубашку, беспроигрышный вариант. Не хотелось выглядеть так, словно я собралась на свидание. Это просто поездка в магазин. И максимум, на который я рассчитываю, это что Виталий поможет мне переложить рулоны из тележки в багажник.

Телефон завибрировал, показал сообщение: «Я на месте».

Быстро обувшись, я схватила ключи и на секунду замерла. Испуганная маленькая девочка внутри меня подала голос. Жалобно попросила не заниматься глупостями, отложить поездку и остаться дома. Еще чего! – нахмурилась я.

У меня есть план, и я не собираюсь от него отступать. Особенно после вчерашнего предложения мужа. Достаточно я вытерпела, когда слушала сначала свекровь, а потом и Романа. Смотрела на него во все глаза, не веря, что он смог такое озвучить.

Твоя ошибка часто в том, что ты думаешь, будто знаешь человека. Но это просто кажется. Ты убедила себя, что знаешь его. Так проще, удобнее, безопаснее… А потом наступает момент, когда приходится прозреть. И увиденное пугает.

Первым желанием, конечно, было убежать. Не связываться. Чтоб не измазаться той субстанцией, которой попахивало от некогда родного человека.

Но чем больше он говорил, тем сильнее росло упрямое желание не подчиниться. Бросить вызов. Он говорил и говорил. Я не вслушивалась, а старательно вспоминала всё, что произошло в последние месяцы. Расковыривала рану, о которой хотела забыть. Отдирала вместе с кожей пластырь, которым замаскировала увечье.

Перед глазами, как в паршивом фильме проносились картинки, как в нашей спальне Рома кувыркается с Танькой, как врет, честно глядя в глаза, как с неподвижным лицом произносит, что я уже не женщина.

Вздернула подбородок: я, Ромочка, женщина! И внизу меня ждет шикарный мужчина на шикарном автомобиле. Жаль, ты не видишь.

Самозванка, – запел в голове гнусавый голосишко. – Всё это показуха. Ненастоящее всё. Как фрукты из папье-маше в дешевой постановке. Или искусственные цветы. Издали еще на растения похожи, а подойдешь ближе, и бросится в глаза грошовая синтетическая ткань, выкрашенная в разухабистые оттенки.

Ну и пускай, – я заставила голос умолкнуть.

Виталий на этот раз оказался без пиджака. Рукава голубой рубашки были подвернуты, придавая облику неформальный вид.

– Рад видеть вас…

Он выдержал паузу, и я поняла, что так до сих пор так и не представилась.

– Юлия.

– Очень приятно, Юлия. Надеюсь, сегодня вы не исчезнете, как Золушка?

Я рассмеялась, так мне понравилась начало беседы. Наклонив голову набок, хитро прищурилась:

– Разве я оставила туфельку?

– Нет. Только вот это.

Мягко открылась крышка подлокотника, и внутри я увидела свои солнцезащитные очки. Ахнула, понимая, что даже не заметила пропажи. Наверное, я сняла их с головы, чтобы протереть, да так и оставила на сиденье. Потом гадала бы, где посеяла, Маша-растеряша. В свете последних событий, я стала невероятно рассеянной.

В магазине я управилась быстро. Виталий помог загрузить обои. Лишних вопросов не задавал, и мне это нравилось. Хотя где-то в глубине души промелькнула досада, но я сама себя иронично осадила. Волновалась, как старая дева перед свиданием, а кавалер и не знает, каких страстей от него поджидали.

– Что я вам должна? – спросила я, когда автомобиль замер рядом с домом.

Может, конечно, человек и таксует для души, но и благотворительности в свой адрес я не потерплю. Виталий повернулся ко мне. Серо-голубые, как весеннее небо перед дождем глаза смотрели прямо, без всякой задней мысли.

– А пойдемте со мной на хоккей.

– Куда? – изумилась я.

– На хоккей. В Ледовый. Послезавтра вечером.

Первым желанием было, конечно, отказать, но безумная женщина, которая со вчерашнего вечера во мне поселилась, не дала даже подумать и согласилась.

Глава 32

Глава 32

Юлия

Утром вся эйфория испарилась. А перспектива идти в Ледовый дворец и таращится на хоккеистов, просто убила. Ненормальные какие-то перепады настроения, – подумал я, и пошлепала в ванную. Долго чистила зубы, вглядываясь, как пена от пасты смешивается с водой и исчезает в сливе. Пальцы привычно пробежались по лицу, встукивая сыворотку и крем. После того, как я узнала, что Рома ушел к Тане, я выбросила всю косметику и купила другую. У ее конкурентки. И надо сказать, она мне нравилась больше. Но может, я просто себя в этом убедила.

Всё, что хоть как-то было связано с Татьяной, блокировалось. Воспоминания загонялись в самый дальний угол, подарки давно оказались на помойке, я даже не поленилась сходить за дворником и попросила его вынести из дома здоровенный горшок с декоративной пальмой, которую по весне притащила Таня.

– Ай, красивый, – сокрушенно мотнул головой Салим. – Можно себе заберу?

Довольный, поволок его в старенькую «девятку», припаркованную с другой стороны дома.

Косметику из Танькиного магазина я сложила в пакет и безжалостно спустила в мусоропровод. В бывшей некогда нашей спальне я так и не спала, поселилась у Женьки. Иногда заходила, поглядывала на двуспальную кровать, думала, стоит от нее избавиться прямо сейчас или просто оставить здесь, когда квартира будет продана.

Первый рабочий день пролетел незаметно. Принесла для коллег торт и пирог с рыбой, выслушала пожелания здоровья и последние сплетни по поводу нового претендента на место старшего преподавателя. Обычная рутина, но теперь я была ей рада. Суматоха, царившая на кафедре, больше не раздражала. В ней чувствовалась жизнь. И я с радостью в эту жизнь погрузилась.

– Юля!

Ко мне подскочила Ирина – методист. Наш неутомимый энерджайзер. Даже внешне она напоминала того зайчика из рекламы, что мог барабанить палочками сутками напролет. Невысокая, с мягкими чертами лица и чуть раскосыми глазами. С одинаковым энтузиазмом она организовывала и праздники на кафедре, и внеурочную работу, и субботник. Причем сама никогда не отлынивала и возглавляла процесс. А еще Ира никогда не пьянела, и если наш зав Ефим Семенович и иные преподаватели мужеского полу поднабирались на корпоративе, могла достать такси в любое время суток и отправить бедолаг по домашнему адресу, ничего не перепутав.

– Юль, как хорошо, что ты вышла!

Я попятилась, оглядываясь на спасительную дверь, ведущую к выходу. Судя по довольному лицу Иры, ничего хорошего ждать не приходится. Посадит сейчас заполнять гору бумаг, которые накопились за время моего отсутствия.

– Что-то долговато на больняке была… Всё нормально теперь?

И не дожидаясь ответа, наклонилась ближе:

– Слушай… помнишь я косметику у твоей знакомой покупала? Татьяна, кажется? Вот хочу еще заказать, а адрес магазинчика потеряла. У меня свекровь и мама попробовали один крем и прям влюбились. А у них же день рождения в один день, ну вот я и хотела…

– Ничего не выйдет, Ир, – не дослушала я ее. – Мне жаль, но у нее какие-то там проблемы с сертификатами на продукцию. Вроде Роспотребнадзор приходил и скоро снова проверка будет.

Ирка ахнула. Я огорченно поджала губы и качнула головой.

– Мне так неудобно перед всеми вами… Я и сама попала на ее удочку. Говорят, что в составе простенький крем типа «Детского», так что вреда может, особо и нет. Но и пользы тоже…

«Дурная тетка» одобрительно во мне присвистнула. Мол, продолжай, продолжай в том же духе.

– В общем, от греха подальше, не советую. Всё-таки лицо… мало ли.

– Да? А мне казалось, что у меня морщинок меньше у глаз стало и кожа такая… гладкая на ощупь.

Ирина пощупала одну щеку, потом другую.

– Ладно. Спасибо, что предупредила. Я тогда нашим скажу?

– Да-да, конечно. Я и сама, кого встречу, расскажу…

Ира подобрала папку с бумагами и, ответив на звонок, подскочила и куда-то помчалась.

Я не шевельнулась. Просто перевела взгляд на башню красного кирпича, что маячила перед окнами. По вбитым в стенки металлическим скобам скакали две вороны. Со стороны казалось, что они играют в догонялки.

Я пыталась понять, что же я испытываю? Радости от того, что отваживаю клиентов от Танькиного магазина, точно никакой не было. Но и угрызений совести тоже не наблюдалось. Вершилась какая-то только мне понятная справедливость. Может быть, и не совсем правильная, но доставляющая в моменте чувство удовлетворения. А самое главное, я не считала, что поступаю плохо.

Тем временем, одна из ворон клюнула другую в бок. Бедолага хрипло каркнула, сорвалась и кубарем ухнула вниз. Я усмехнулась: всё как у людей. Сначала вместе прыгали по скобам, а потом более сильная избавилась от слабой.

Слабая… Есть в этом что-то унизительное. И почему в этом мире приветствуется, когда человек умеет ходить по головам и не хуже хищника щелкать челюстями. Тяжело это. Мне так вообще непривычно. Я потому и прибилась к институту, вросла в нашу кафедру намертво. Среди своих по духу как-то спокойнее. Правда, и здесь есть те, что в лицо улыбаются, а за спиной козни строят.

Вот и я им уподобилась. Хожу, сплетни сею…

Неожиданно спектакль за окном продолжился. Пока ворона-победительница важно расхаживала туда-сюда, сброшенная с Олимпа неудачница подкралась с другой стороны и схватила соперницу за хвост. Не ожидавшая такой подлости птица завертела головой, но то ли ей было мало места, то ли коварная мстительница заняла более выгодную позицию, сделать ей ничего не удавалось. Несколько перьев закружились в воздухе, еще секунда, и бывшая победительница сорвалась с места и улетела.

Я с детским интересом наблюдала за этой сценкой. Надо же, как поучительно. Что ж, раз уж пошла такая тема, то придется продолжить в духе хитрой вороны.

– Оксана Дмитриевна, – заглянула я в соседний кабинет.

– Да, Юленька… Как ты? Поправилась?

Оксана Дмитриевна славилась своей душевностью. Она не могла пройти мимо кошки, что ютилась с котятами у студенческого кафе, подкармливала общежитских ребят конфетами, вязала салфетки и продавала их в интернете, а вырученные средства отправляла в помощь больным детям или в приюты для животных. Именно Оксана Дмитриевна уговорила своего мужа недорого сдать помещение под Танькин магазин. Я поручилась, что подруга не подведет.

Но теперь же все договоренности аннулированы, правда? Всё по-честному. Танька забрала у меня мужа и дочь, а я заберу то, чем помогала.

– Оксаночка Дмитриевна… у меня к вам просьба.

– Конечно, – встрепенулась наша добрая самаритянка. – Что такое?

На простодушном лице тут же отразилась готовность бежать помогать. Я набрала в грудь воздуха и кратко рассказала, кто и каким образом разрушил мою семью. О том, что Оксана Дмитриевна кому-то расскажет, не переживала. Не расскажет. Потому что прямо сейчас ощущает мою боль. Она такая наша Оксана Дмитриевна. Всех жалеет и не причиняет никому зла. Она как фонарь, горящий в темноте, все сразу к ней.

– Попросите, пожалуйста, чтобы Константин Иванович разорвал договор. Я понимаю, вы, наверное, считаете это… гадким с моей стороны. Но мне так будет легче… Немножко легче.

Я говорила искренне. Искала крохотную долю справедливости. Оксана Дмитриевна сморгнула крупные слезы, выступившие на глазах, и обеими ладошками обхватила мои руки. От жарких импульсов завибрировала кожа.

– Конечно, Юленька, конечно. Зло наказывать надо. Ты светлый человек, уж если тебя так… то… ох, не знаю…

Покончив с заговорами, в середине дня я помчалась в суд. То, что я успела подать заявление за десять минут до закрытия канцелярии, посчитала добрым знаком.

– Ну вот и всё! – сказала я громко, когда вышла на улицу. – Всё! Назад дороги нет.