Текст книги "После развода. Дойти до края (СИ)"

Автор книги: Марина Безрукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 48

Глава 48

Юлия

– Что случилось, Юль? – мы почти бегом возвращались к машине.

Заныла сломанная и недавно подвернутая лодыжка, но я нисколько не замедлила шаг. На ходу открыла приложение, посмотреть билеты, экран прыгал во все стороны, и мне даже не удалось вбить город в строку поиска.

– Женя в больнице. Вечером на работе стало плохо, сильные боли в животе, потеряла сознание. Сейчас в больнице. Подруга ее звонила.

– Может, аппендицит? – попытался успокоить меня Виталик.

Я замотала головой, потому что с губ чуть не сорвались злые слова: что ты лезешь со своим аппендицитом? Его Женьке вырезали, когда ей было одиннадцать.

– По ЗСД за полчаса доедем. Ищи билеты.

Обгоняя машины, мы летели вперед.

– Если нет, отвезу тебя сам.

– А твоя работа? Ты только и делаешь, что со мной возишься. Может, лучше на «Сапсане»?

Виталий упрямо качнул головой:

– По времени то на то и выйдет.

Выскочили на участок, где был слабый сигнал, колесико загрузки вращалось, не показывая результата. Я кусала изнутри губы, обдирая слизистую. Дурная привычка с детства. Наконец, открылось расписание.

– Если через полчаса приедем, успеваю на рейс. Регистрация только открылась.

Виталий кивнул и прибавил газу. Мерседес хищно устремился вперед, но скорости я совсем не чувствовала. Да я вообще сейчас ничего не чувствовала. Навалилось тупое безразличие. Буду действовать по пунктам. Выполнила один, перешла к другому и так далее. Я принялась заполнять поля. Какое счастье, что паспорт всегда лежит в сумочке. В институте так часто приходится что-то заполнять, что я его даже не вынимаю. Ромка ругался, пугал, что потеряю где-нибудь.

– Ты ночью прилетишь, Юль. Может, стоит подождать утра? Наверняка, больница закрыта, тебя не пустят.

Я замотала головой так, будто он просил выполнить невозможное.

– Я к ней домой поеду. Ключи у меня есть. Я еще тот параноик, всё свое ношу с собой, – нервно хохотнула я и тут же замолчала.

Боже, боже, только бы всё было хорошо. Пусть это будет какой-нибудь пустяк. Может, съела что-то не то или загиб желчного случился. Пусть даже камни, это не так страшно, сейчас всё быстро удаляется.

Но что-то внутри противно ныло, не отпускало, и я уже понимала, что с Женей что-то серьезное. Понимала, но не хотела верить.

Я ругала себя, что вчера так увлеклась своими игрищами, что даже не позвонила. Да и честно говоря, в последнее время старалась разговаривать недолго и без видеосвязи. Я боялась, что Женька о чем-нибудь догадается.

Но если бы я на нее посмотрела, всего лишь мельком, может быть, я бы увидела, что с ней что-то не так. Эгоистка. Только о себе и своих страданиях думала. А дочери побоку. Мать года, – бичевала я себя.

И ведь ничего не екнуло. А хвасталась! Кичилась: мы настолько связаны, что одновременно заболеваем. Оно и видно. Сама скакала козой, спектакли дурацкие устраивала, объедалась в ресторане, пила вино и в ус не дула. Ничего нигде не шелохнулось. Сердце промолчало, потому что голова была занята глупостями.

Это тебе за Катю, – неожиданно припечатал холодный голос. Я вздрогнула, по коже побежали липкие мурашки. – Ты выгнала из дома собственную дочь. Вот и ответка. Выгнала одну, потеряешь другую.

Нет, нет, нет, – чуть не крикнула я, вытирая мокрые ресницы. Дурацкие слезы! Как не вовремя я снова научилась плакать! Это так мешает. Не дает ничего рассмотреть, отвлекает и забирает силы.

Теплая мужская рука нашла мои пальцы. Я молча смотрела в окно, тоскливо провожая взглядом взлетающие и идущие на посадку самолеты.

– Спасибо, Виталь… Извини, пожалуйста, – сказала я, отстегивая ремень.

– Я с тобой пойду.

Я поняла, что возражать бесполезно, да если честно и сил не было. У стойки регистрации стояло лишь несколько человек, и я испугалась, что на посадку меня уже не пустят. Но девушка с фирменным платочком на шее лишь приветливо улыбнулась и поинтересовалась насчет багажа.

– Хочешь, я завтра приеду? Улажу тут кое-что и приеду?

Я попыталась улыбнуться, получилось плохо. Потянуло низ живота, и я едва заметно поморщилась. Допсиховалась. Еще не хватало, чтобы и у меня от всей этой беготни и нервов что-нибудь прихватило. Мне нельзя. Женька ждет.

– Я позвоню или напишу. И если понадобится твоя помощь, я скажу. Обещаю, – я быстро обняла его и пошла к выходу на посадку. Не обернулась ни разу, но точно знала, что Виталий так и стоял, как большой сторожевой пес, смотрел, пока я не исчезла из вида.

***

– Доктор, что с ней? – каким-то ужасным голосом спросила я.

Выглядела я не лучше – помятая из-за бессонной ночи, с красными от недосыпа глазами и дрожащими руками, в которых комкала салфетку за салфеткой.

С семи утра я торчала у справочного, но никто ничего конкретного мне так и не говорил. Наконец, после обхода спустился врач – мужчина лет пятидесяти, с усталыми, но внимательными глазами. Я взглянула на бейдж – заведующий отделением реанимации, Олег Геннадьевич Поляков.

Губы его шевельнулись, и я в ужасе поняла, что ничего не слышу. Все звуки исчезли, как будто я нырнула глубоко под воду. В ушах что-то шипело, потрескивало и стучало.

– … прогнозы пока осторожные, – неожиданно ворвалось мне в голову.

– Что? Простите, Олег Геннадьевич, мне что-то нехорошо. Я не расслышала…

Доктор осторожно взял меня за предплечье, отвел в сторону и усадил в кресло. Сам пристроился рядом, пальцы его привычно нащупали пульс. Кожа была сухой и теплой, и я чуть не кинулась целовать его руки – лишь бы помог моей девочке.

– Пригласить медсестру? Вам дадут успокоительное…

Он встал, подошел к кулеру и набрал для меня воды. Я одним глотком осушила стаканчик, он тихо хрустнул, сминаясь.

– Спасибо, – выдохнула через силу. – Не надо медсестру. Что с дочерью?

– Мы еще уточняем диагноз, но очень похоже на синдром Бадда-Киари…

Я непонимающе уставилась на врача. Или я опять что-то не расслышала?

– Это редкое заболевание. Нарушается венозный отток из печени из-за закупорки. Это если по-простому… Тромб, сгусток крови блокирует сосуд. Возникает печеночная недостаточность. Острое состояние.

Его слова обрушились на меня, как ледяной душ.

– Но… она не жаловалась, – растерянно пробормотала я, снова ощущая себя преступницей.

Кому ей было жаловаться? Я же ничего, ничегошеньки не слышала! Только себя и свои страдания. Она же хотела приехать, а я? Я дала понять, что никто ее здесь не ждет. Боялась, что она узнает о Роме и Тане. Погрязла в этих разборках и забыла про дочь. Про дочерей.

Я с силой выкрутила себе кожу на запястье. Боль помогла сконцентрироваться. И только тогда до меня стали доходить слова доктора.

Глава 49

Глава 49

Юлия

– Можно к ней?

Врач покачал головой.

– Нет. Пока нельзя. Если переведем в отделение…

– Если? – я сжала пальцы в замок.

– Мы делаем всё возможное. Окончательные прогнозы давать пока не берусь. Сейчас вопрос решается. Шунтирование или…

– Или что? – ужаснулась я, ожидая услышать страшное.

– Или пересадка от донора. Лучше родственного. Печень по счастью, орган благодарный и способен хорошо восстанавливаться. И у донора, и у реципиента.

– Я… Я подойду?

Прямо сейчас я готова была лечь на операционный стол, чтобы отдать дочери печень целиком.

– У вас одинаковая группа крови?

Спазм скрутил желудок с такой силой, что я еле сдержалась, чтобы не застонать. Покачала головой, не в силах произнести «нет». У нас с Женькой разные группы.

– Поезжайте домой, – мягко посоветовал Олег Геннадьевич. – Как только будет больше информации, с вами свяжутся. – Простите, но сейчас мне надо идти.

Он поднялся, дотронулся до моего плеча и пошел к лифту. А я осталась сидеть, тупо разглядывая серые плитки на полу. Постепенно шум шагов стих, исчезли тени-люди, растворились звуки, и я оказалась в далеком-далеком прошлом, когда мне принесли в палату крошечный сверток.

– Нужна она хоть тебе? – грубовато спросила нянечка, наблюдая, как я неумело пытаюсь покормить Женьку. – Иль бросишь? Сама ведь дите…

– Нужна, – тихо сказала я, вглядываясь в личико дочки. – Очень нужна.

Память перескочила дальше.

– Мам, а это правда, что ты меня в подоле принесла? А откуда? Из огорода, как огурцы? С грядки?

Женьке шесть, и она смотрит на меня так спокойно, будто спрашивает, ложится ли медведь на зиму спать.

– Кто тебе это сказал, Женя? – интересуюсь я, хотя уже догадываюсь, какой будет ответ.

– Бабушка. Я спросила, почему у меня есть только мама. А у всех еще папа. И она сказала, что ты меня принесла в подоле. И показала, вот так…

Женя приподняла краешек сарафана, будто там что-то лежало.

И вот уже десятилетняя Женька.

– Мам, ты не обидишься, если я дядю Рому не буду папой называть. Он же мне не папа.

– Как хочешь, Женечка, я не обижусь.

– Я лучше вырасту и найду своего настоящего папу…

Молча отворачиваюсь, в животе пинается Катя. Ей не придется искать отца, когда вырастет. По крайней мере, я на это надеюсь.

Издалека послышалась музыка, приблизилась и заиграла совсем рядом. Я моргнула, будто проснулась и нащупала телефон.

– Юль, можешь говорить?

– Да, могу, – я быстро пошла к выходу.

Захотелось на свежий воздух, от запаха беды, болезней и слез мне стало трудно дышать. Выскочила наружу, отошла к деревянной беседке и скамейкам и, понимая, что вокруг слишком много людей, пошла по дорожке дальше. Завернув за угол огромного больничного корпуса, остановилась. Взгляд уперся в небольшую часовенку, что спряталась за сугробами жасмина. Золотой крест дрожал и переливался в лучах утреннего солнца.

– Что-то прояснилось? Что с Женей?

Я снова посмотрела на крест.

– Всё не очень. Там синдром какой-то. Печеночная недостаточность. Говорят о пересадке… Я не подойду, у нас разная группа крови.

– Это уже точно? – переспросил Виталий.

– Не знаю. Окончательно никто ничего мне не сказал. Меня к ней не пустили…

– Хочешь, я приеду, Юль?

– Нет. Не надо. Прости, но мне легче тут одной. Я всё равно буду всё время в больнице.

До вечера мне никто так и не позвонил. Я ходила из угла в угол по крошечной Женькиной студии и поминутно заглядывала в телефон. В справочной давали один и тот же ответ: состояние стабильно тяжелое. В голову лезли сплошные ужасы.

Я проштудировала всё, что могла найти по поводу загадочного синдрома Бадда-Киари. Выяснила, что в тридцати процентах случаев этиология остается невыясненной. Можно перестать себя бичевать: никаких признаков я бы не заметила. Но чувству вины было безразлично. Оно заполонило меня полностью.

Утром я позвонила на работу и взяла отпуск за свой счет. Потом написала хозяину квартиры и продлила аренду еще на неделю. Взглянув на баланс, прикинула, хватит ли на платные консультации и лекарства, если потребуется.

В справочном мне снова сказали то же самое, и я, понимая, что схожу с ума в четырех стенах, схватила сумку и поехала в больницу. Зайдя за шлагбаум, замерла, глядя на серое вытянутое, как пенал здание. Пошарила глазами по рядам одинаковых окон. Где-то там Женя. Глупо, конечно, но мне казалось, Женька почувствует, что я рядом. Пусть не в палате, но рядом.

– Я могу увидеть лечащего врача? – обреченно спросила я в окошечке.

И получив утвердительный ответ, отошла к рядам кресел, где приготовилась терпеливо ждать. Тихо-тихо заиграл телефон, я бездумно смотрела в экран. Снова Виталий, опять нужно произносить одни и те же ничего не значащие фразы, а сил почему-то всё меньше и меньше. И всё-таки ответила.

– Ты сейчас где? – спросил он требовательно.

– В больнице. Жду врача.

Виталий задавал какие-то вопросы, но я отвечала невпопад. Мне было трудно сосредоточиться, потому что глаза следили за лифтом и каждым, кто выходил оттуда в униформе. Прошел еще час.

– Ты что-нибудь ела?

Я нахмурилась. У меня начались галлюцинации? Но нет, передо мной стоял Виталий. В руке он держал бумажный пакет из пекарни, на подставке стаканчик кофе.

Я растерялась. Откуда он здесь. Всё-таки приехал?

– Не знаю, не помню. Я не хочу, Виталь… Зачем ты сорвался?

Виталий сел рядом, приоткрыл пакет, внутри лежал сэндвич с форелью и булочка бриошь. Я проглотила слюну и потянулась к кофе.

– Тебе надо поесть, Юль… И вот еще что. Через энное количество рукопожатий я вышел на первоклассного врача. Не у нас. Но он консультирует удаленно. Я всё узнал. Можно даже консилиум с нашими провести. Спроси у них. Одна голова хорошо, а две лучше. Вот.

И он протянул мне квадратик, на котором был записан телефон, электронная почта, а ниже имя. Я взглянула мельком, замерла и почувствовала, как меня окутывает аромат луговых трав, солнца, оливок, а на кончике языка появилась горечь фисташек.

Павлович Горан.

Подняла глаза на Виталия. Он старался для меня, искал. И нашел. Нашел того, кто должен проконсультировать собственную дочь. О которой он не знает.

Глава 50

Глава 50

Таня

Я еще раз набрала свою постоянную клиентку. Странно, уже третий день не могу дозвониться. И на сообщения не отвечает. А заказ давно собран. И мало того собран, но и выкуплен мною лично. Мы всегда так делали, чтобы проходила моя персональная скидка у менеджера. Ольга потом пересылала на карту. Сорок пять тысяч на этот раз. Я уж постаралась, чтобы эта старая кокотка выбрала всю новую линейку.

Хорошо, когда есть наивные души, которые верят, что в шестьдесят можно кремушком волшебным помазаться и омолодиться. Мое счастье, что Ольга Викентьевна боится пластических хирургов, а то бы она уже давно натянула всё себе другим способом.

И всё-таки, почему не берет трубку? Может, заболела? Но написать-то уж могла бы!

Я раздраженно выкрутила руль. Опять целый день мотаюсь по городу, ни минуты покоя. А вечером еще девчонки приедут. Но тут уж пусть Рома поднимет свою пятую точку. Я если не остановлюсь, рожу, не дай Бог, раньше времени. Нужно отдыхать, и врачиха уже ругается, а как тут отдохнешь, если дел невпроворот?

Ладно, заеду к Ольге сама, всё равно по пути. В это время она уже обычно дома. Клюет гречку с отварной грудкой, мечтая похудеть. Глаза б мои эту особу не видели, но деньги нужны.

Я как раз кружила во дворах новенького ЖК, пытаясь найти местечко, куда бы припарковаться, как начал названивать Рома. Разговаривать с ним было некогда, потому что я как раз увидела, куда можно втиснуться. Вот сейчас белая Камри выедет, и я туда запрыгну. Главное, не дать толстомордой тетке на Ларгусе влезть первой.

Маневр удался. Очкастая тетка с обвисшими щеками чуть не притерла меня бортом, но я успела. Она, вращая глазами, что-то беззвучно верещала за стеклом. Тогда я отстегнула ремень и с улыбкой показала ей средний палец. Тетка заткнулась и уехала. Вот так вот. Без этих ваших мерехлюндий.

Проскочила в подъезд вместе с молодой парой с собачкой. Неудобная коробка оттягивала руки, больно упиралась углом в живот.

– Оля, привет, это Таня, – расплылась я в улыбке, когда за дверью послышалось настороженное «кто там». – Заказ твой завезла. Была тут рядом…

Предложит сейчас свой помоечный чай – откажусь. Хочу скорее домой. Упасть бы на кровать, и чтоб никто не трогал. Зашуршали замки, и дверь распахнулась.

Ольга в фиолетовом плюшевом халате и таких же тапочках, не поздоровалась и войти не предложила.

– Я не просила ничего привозить мне на дом, – процедила она.

Безжалостный свет люминесцентных ламп подсветил неровность кожи и оплывший овал. Под глазами набухли малярные мешки.

– Оль, ты чего? Это же новая линейка, – я тряхнула коробку. – И пробников тебе три штуки положила.

– Пробников? А яда своего случайно не положила?

Я непонимающе приоткрыла рот. Что это с ней?

– Вот такая же шалава и Игорька моего увела. Тоже подруженька была, сиськами трясла, да зад заголяла. А ты еще и на пузо решила взять? И когда ж вы перестанете под чужих мужиков подстилаться-то, а? Когда вы все со свету сгинете? – на весь подъезд заорала Ольга.

Заорала и пошла мощной грудью вперед. Я попятилась.

– Что глазенки вылупила? Думала, не узнаю? Спасибо добрым людям… Просветили. Катись со своими кремами, знаешь куда?!

– Но… ты же заказывала! Я оплатила из своих…

– И мало! – гаркнула Ольга. Мелкие брызги слюны попали мне на щеку.– Мало заплатила! Скажи спасибо, что деньгами отделалась! А то я и волосенки повыдирать могу! Я тебе не Юля!

Прижав меня к стене, она вырвала из рук коробку и саданула ею о пол. Разлетелись в стороны упаковки с сывороткой и кремом, от удара раскололся флакон шампуня, покатились в разные стороны гель для душа и бальзамы. Я попыталась вырваться, но чуть не упала, поскользнувшись в вязкой лужице, которая мигом натекла на плитку.

Удовлетворенно отряхнув руки, Ольга ухмыльнулась и не спеша скрылась в квартире. Щелкнул замок и наступила тишина.

Только сейчас я поняла, что меня колотит крупной дрожью. Эта жирная тварь набросилась на меня, как разъяренная бегемотиха. Ее не остановило даже то, что я беременна! Немыслимо…

Присев, я кое-как собрала коробочки и неповрежденные флаконы. Остальное оставила, как есть. Надеюсь, завтра эта корова сама же и растянется тут и переломает все кости. А лучше проломит башку.

Села в машину, чувствуя, как уходит дрожь, нащупала бутылку и сделала большой глоток воды. Снова зазвонил телефон.

– Да! – рявкнула я, понимая, что если сейчас Рома спросит какую-нибудь чушь, я просто пошлю его.

– Танюш… Я за девчонками поехал. Я тогда их к тебе привезу, да?

– А куда ты их еще можешь привезти, Рома? – зловеще спросила я.

– Нууу… я не знаю. Ты говорила с Лерой? Она захочет жить с нами?

– С нами, а также с тетей Юлей и дядей Виталиком? Нет, не думаю. А главное, Ромочка… Я! Я не хочу жить там, откуда меня вывели, как преступницу! Там, где ты меня не защитил!

– Да меня вообще там не было, если ты помнишь! Как я мог тебя защитить? – повысил голос Рома.

– Накануне. Ты не защитил меня накануне. И я вообще сомневаюсь, что мы с ребенком тебе нужны! Мне хамит какой-то тип в твоей квартире, меня выгоняет полиция, твоя Юлечка подговаривает своих теток, чтобы они набрасывались на меня с кулаками! А тебе, Рома… тебе и дела нет.

Я выдохлась, всхлипнула и прижала к губам кулак.

– Подожди… каких теток? Ты о чем, Тань…

– Ни о чем. Забудь.

Я сбросила вызов. На следующие отвечать не стала. Мне нужно было прийти в себя и подумать, как быть дальше. Подо мной словно трескался лед. Куда ни сделай шаг, появляется полынья.

А ведь Юлька, и правда, могла сглаз навести, – впервые на полном серьезе подумала я. Мама мне все уши на эту тему прожужжала. А я всё отмахивалась, смеялась, мол, поменьше Битву экстрасенсов смотри. Никогда я в эти вещи не верила. Но чем еще объяснить неприятности, которые на меня валятся. Да и наши отношения с Ромой стали хуже. Сплошные нервы, скандалы и ссоры…

Домой вернулась без сил. Приняла душ и упала в кровать. Сквозь сон слышала, как приехал Рома с девочками. Глаза было не открыть.

– Я не хочу жить с ней в одной комнате, папа! – раздалось за дверью.

Следом успокаивающий голос Ромы – что-то пытается объяснить, уговорить. Девочки кричат друг на друга.

Ремня бы, – лениво шевельнулась в голове мысль и пропала, утягивая обратно в сон. – И вообще, сгинули бы все и оставили меня в покое.

Глава 51

Глава 51

Юлия

Лежа на диване, я держала перед собой бумажный квадратик. Так странно. Цепочка событий, прерванная двадцать пять лет назад, неожиданно запустилась снова.

Нет, виной тому был вовсе не Виталий. Мысль о Горане возникла сразу же, как только я услышала о возможной пересадке. Я взмолилась про себя, чтобы Горан был жив и здоров, чтобы я смогла его как-то найти, а главное, чтобы совпала группа крови. Пусть Женьке повезет, и она унаследует его группу.

И сразу обожгла мысль: а что если он не поверит? Или откажет. У него давно своя жизнь, в которой есть такие же взрослые дети, и быть может, уже и внуки.

Пальцы сами собой набрали в строке поиска название клиники и имя. Прикрыв глаза, ждала, когда загрузится фотография. Сердце билось чуть чаще, чем нужно. Сильно ли он изменился?

Медленно досчитав до пяти, взглянула на экран. Горан смотрел с легким прищуром, улыбка пряталась в аккуратно постриженной бороде. Седой… Не полностью, но соли в волосах больше, чем перца. Хотя ему идет.

Я открыла почту. Задумалась. С чего начать? Как обратиться? Сразу лично или для начала написать официально, как пишут сотни пациентов, нуждающихся в его помощи.

Здраво рассудив, что почта, скорее всего, корпоративная решила не фамильярничать. Пусть для начала Горан воспримет Женю, как обычную пациентку. А если консультация окажется короткой или не принесет пользы, то и вовсе не обязательно ему признаваться. В конце концов, он же с докторами будет общаться, а не со мной.

Пока нет уверенности насчет пересадки, не стоит разводить индийские драмы. А когда Женя поправится, я просто отдам ей информацию, и если она захочет, то сама с Гораном свяжется. Они взрослые люди. Посредники им ни к чему.

Всё. Письмо с просьбой о консультации направлено, документы прикрепила. Остается ждать.

Пообещав себе, что до утра не стану заглядывать в почту, вскочила и подошла к окну. Вгляделась в непривычно темное небо, тени домов со светящимися окошками. В основном они были белыми и только изредка золотистыми.

Запиликал домофон. Я нахмурилась: может, ошиблись?

– Да?

– Юль, это я. Откроешь?

Я помедлила. Поздно уже. Но и одной сидеть тоскливо – лезут в голову всякие ужасы. Особенно страшно, когда звонят с незнакомых номеров. Приходится отвечать и с облегчением выдыхать, услышав предложение о покупке квартиры в Москве или об акции в стоматологии.

Приоткрыв двери, замерла в проеме. Звякнул лифт, быстрые шаги, и вот уже Виталий стоит передо мной, придерживая увесистый пакет.

– Извини, что без звонка. Мне кажется, тебе не стоит сегодня быть одной. Но если я навязчив, я пойму…

Он чуть отступил, я замотала головой и жестом пригласила войти.

– Вот… заехал в ресторан. Еще всё горячее должно быть, – он качнул пакетом.

Я улыбнулась, махнула рукой в сторону стола.

– С тобой я не пропаду с голода, – отвела глаза, чувствуя неловкость.

– Со мной ты в принципе не пропадешь.

Он смотрел серьезно, не отводя взгляд. Я не выдержала первая, смешалась, засуетилась, выгружая из пакета контейнеры.

– О-о, паста с морепродуктами… Так давно не ела ее… Спасибо.

– Да не за что… В такие моменты о еде забываешь. И нужно, чтобы кто-то напоминал и приносил вкусное.

Я внимательно посмотрела на него, но он уже отвернулся, убирая пакет в мусорное ведро.

– Руки? – он вопросительно огляделся.

– Там, – я указала подбородком на дверь в ванную.

Зашумела вода, а я открыла шкафчик, чтобы достать тарелки. Поставила на стол и, опершись ладонями, замерла, вглядываясь в орнамент. Вспомнила, как вместе выбирали их с Женькой в магазине. Еще спорили, какие лучше, а потом купили почти одинаковые – только она зеленые, а я кремовые.

С трудом проглотив ком в горле, начала раскладывать еду. Аппетита особо не было, но я была благодарна Виталию за попытку вернуть меня в обычную жизнь. В реальность, где люди едят, спят, принимают душ и смеются над шутками. От того, что я буду рвать на голове волосы, Женьке легче не станет. Впереди непростой период. Нужны силы и ясный ум.

Мы поели, перекидываясь ничего не значащими фразами. Я поставила чайник, поглядывая на соблазнительно белеющий в коробочке десерт.

– Можно мне кофе? – попросил Виталик, разглядывая книги, лежащие у Жени на столе.

– Если только растворимый, – развела я руками. – Молодежь всё по кофейням предпочитает ходить.

– Пойдет и растворимый, – рассмеялся Виталий. – Дурная привычка, пить по вечерам кофе. Зато очень помогало, когда к сыну надо было вставать…

– Твоей жене повезло, – заметила я, открывая кофе.

– Наверное… А в какой сфере у тебя дочка работает? Смотрю, книги такие… Ни разу не девичьи.

– Радиоэлектроника. Схемы, паяльник, резисторы и прочее…

– Ого… Это у нее от отца?

Я слишком поспешно отвернулась.

– Сколько тебе ложек?

– Две. Прости…

– Нет, ничего. А у тебя? Чем занимается сын?

– Он музыкант.

– Ничего себе! У него своя группа? – мне, и правда, стало интересно.

Виталий весь такой серьезный, связан с охраной, и сын, занимающийся музыкой. Бывает же!

– И группа, и консерватория за плечами, сейчас подписал контракт с американской студией. Музыку для роликов пишет.

– Никогда бы не подумала!

– Я тоже, – рассмеялся Виталий. – Его мать всегда была категорически против. Когда мы развелись, она забрала его из музыкальной школы. Он сбежал ко мне. Пришлось срочно зарабатывать, чтобы построить дом, иначе бы соседи с ума сошли от его гамм.

– А… жена? – голос у меня дрогнул.

Слишком уж похожая ситуация. Ребенок, не желающий жить с матерью. С той лишь разницей, что, наверное, всё-таки жена Виталика сына не выгоняла.

– С ней всё хорошо. Вышла второй раз замуж. Девочку родила. С Егором общаются. Он подрос, она изменилась, всё наладилась само собой.

– Спасибо, – помолчав, сказала я.

Он ничего не ответил, только усмехнулся и отпил кофе.

– Ну всё! – сказал он, отставляя кружку. – Теперь тебе нужно поспать. Завтра в восемь тридцать я подъеду.

– Есть, мой командир, – я шутливо приложила руку к воображаемой фуражке.

Мы вышли в крошечную прихожую. Виталий надел пиджак, проверил, не забыл ли телефон и обернулся.

– Пока…

Помедлив, он наклонился и поцеловал меня в щеку. Я не отстранилась. Его взгляд опустился на мои губы, и я почувствовала, как его дыхание становится более глубоким, более частым. В этот момент время, казалось, замерло. Затаившись, я ждала. И вот, наконец, его губы коснулись моих. Поцелуй был нежным, медленным, осторожным... Виталий не торопился и ни на чем не настаивал.

– Спокойной ночи, – прошептал он, проведя большим пальцем по щеке.

Я закрыла за ним дверь, удивленно коснулась губ, будто не веря, что только что я целовалась с мужчиной. С опаской прислушалась к себе, ожидая привычной всепоглощающей вины. Дочь в больнице, а я…

Но ничего не произошло. Внутри было спокойно, как будто шторм миновал и наступил штиль. Из-за горизонта встает солнце, корабль выстоял, а я уверена, что теперь будет всё хорошо.

Уснула я быстро, словно провалилась в яму. Меня подбросило от звука телефона. Щурясь, уставилась на экран. Хриплым, срывающимся голосом ответила:

– Да, Катя! Да…

И окоченела, услышав рыдания. Через двадцать минут я уже мчалась на такси к Ленинградскому вокзалу, где на перроне ждала меня дочь.