Текст книги "После развода. Дойти до края (СИ)"

Автор книги: Марина Безрукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Марина Безрукова
После развода. Дойти до края

Пролог

Пролог

– Кто она?

– Да какая разница? – он пожал плечами. – Женщина.

Женщина…

А кто же тогда я?

Я не сразу поняла, что задала этот вопрос вслух. Надеялась, что Рома не услышал, но он развернулся и спокойно посмотрел мне в лицо.

– Ты? Ну, Юль, ты же понимаешь, теперь ты, как будто не совсем женщина... Как я с тобой буду…

– Что? – прошептала я. – Что ты сказал?

Рома взгляда не отвел, но и больше ничего не ответил. И я поняла: он не испытывает ни сочувствия, ни жалости, ни даже тени смущения. Заботливый и, как я думала, любящий муж, исчез. Вместо него передо мной стоял чужой человек с пустыми глазами.

Самым страшным было то, как он смотрел. Сквозь меня, как будто разглядывал что-то за моей спиной. Что-то, что намного важнее меня, моих чувств и моей боли.

– Ты всё время лечилась. А мне, что было делать? Я и так, как мог, поддерживал. Но невозможно же всё время смотреть на больную! Я сам стал бояться заболеть. От тебя энергетика шла плохая.

Рома открыл дверь в гардеробную и вытащил оттуда спортивную сумку. С ней он ездил на футбол. Несмотря на свои 47, он до сих пор играет. И тело у него здоровое, оно не подводит, оно исправно исполняет все функции. Без сбоев.

Не то что мое.

Сумка с разинутой хищно пастью ждала свою добычу. Рома кидал туда футболки, шорты, джинсы, носки. Остановился, морщинка прорезала переносицу, рука неуверенно выдвинула верхний ящик комода.

«Трусы ищет», – догадалась я. За пятнадцать лет брака он так и не выучил, что трусы хранятся в среднем ящике.

Верхний ящик задвинут. Открыт нужный, и трусы, сложенные аккуратной стопкой, перекочевали в сумку. Наконец, она наполнилась до отказа.

– Остальное потом заберу, – сказал кому-то Рома.

Явно не мне. Меня здесь нет. Я больше не существую. Только что мне было отказано в существовании. Я превратилась в бесполую и бесплотную особь.

Рома зашел в ванную. Зазвенели щетки в стаканчике, прощаясь с фиолетовой, стукнула дверца шкафчика – пена для бритья и станок упали в наскоро выхваченный на кухне пакет.

Я подошла к дверному проему, вцепилась в косяк, уставилась на этот нелепый пакет из «Перекрестка». У меня есть красивый в спальне, в комоде, подарочный, с сердцами. Он же будет уместнее, чем этот, дешманский?

Боже, что за глупости лезут мне в голову?

Только что мой муж сказал мне, что я не совсем женщина, и он уходит, а я думаю о пакете.

Где он познакомился с той женщиной, с настоящей, которая заменила меня? На сайте, в командировке? Она приехала к нему чинить машину? Где?!

Он прав. Конечно, он прав, – лихорадочно скакали в голове мысли. С этими больницами и врачами я совсем забросила дом, перестала намывать полы и окна, готовить интересные ужины. Вот, например, когда я в последний раз варила на гарнир Ромкину любимую полбу? Не вспомнить… Всё рис да макароны.

Не совсем женщина…

Фразу-то какую нашел. Разве так говорят?

А чем заменить? Да я с легкостью найду кучу синонимов. Потому что сама в больнице думала об этом. Вот, пожалуйста: неполноценная, ненормальная, урод, дефективная, второсортная… Еще? Я могу еще!

Рома просочился мимо меня, подтянутый, спортивный, подхватил сумку. Под кожей заиграли, напряглись мускулы. Мне всегда нравились его руки.

Он подошел к двери, обулся, взял в руки ключи – обычные ключи от нашей квартиры. От нашей совместной жизни.

– Кате я сам скажу, – голос его звучал, как из пустой бочки.

Я зачем-то кивнула. Катька рядом, буквально в нескольких метрах, но она пока ничего не знает.

– Ну, я пошел? – полувопросительно произнес муж.

Я снова кивнула и чуть машинально не сказала «счастливо». Я так говорила всегда. И сегодня это было бы очень актуально. Ведь он уходит в счастливую, новую жизнь.

– Ты, Юль… прости меня…

Он тяжело вздохнул, перехватил удобнее сумку и открыл дверь.

Всё внутри меня заметалось. Нужно придумать причину. Повод, чтобы он остался. Но придумать я ничего не успела. Дверь захлопнулась.

Он ушел и забрал с собой весь воздух.

Глава 1

Глава 1

За несколько дней до…

Юлия

– Привет, Юльчик!

Таня едва заметно коснулась губами моей щеки. Я немного отстранилась. Больницей от меня несет, наверное, за километр.

– Давай, помогу.

Не дожидаясь разрешения, выхватила из руки большой пакет с вещами и легко закинула на заднее сиденье. Внутри тихо звякнула о кружку ложка, пакет неуклюже завалился набок, но поправлять его Таня не стала. По большому счету выкинуть бы это всё на помойку. Чтобы не напоминало.

Встретить меня должен был Рома. Планировал еще вчера вернуться из командировки. Но самолет задержали, прилетит он только вечером, а выписка до двенадцати. Таня сама вызвалась помочь.

– Ну, какое тебе такси, Юль… Тебе нельзя таскать тяжести, да и неизвестно что за водитель. Вдруг машина не очень чистая. Зачем тебе это? Я встречу без проблем.

Я и правда, была не готова копаться в приложении, потом ждать и молиться, если водитель окажется лихачом. Терпеть не могу скорость в машинах. Отголоски детского страха, когда на каникулах мы с дядей ехали в соседний поселок, и его кто-то подрезал. Старенькие «Жигули» чуть не улетели в канаву, а я навсегда запомнила побелевшие пальцы, вцепившиеся в руль и ужас, который медленно разлился у меня в животе.

Таня о моей фобии знала, а потому всегда водила предельно аккуратно. Тем более с нами часто были девчонки. Наши дочки. Они ровесницы и учатся в одном классе. Собственно так мы с Таней и познакомились. Через девочек. Сначала подружились они, а потом мы.

Три года назад мы с Ромой наконец-то переехали из маленькой «двушки» в просторную четырехкомнатную. Кате пришлось перейти в новую школу. В гимназию. Новый район, новые одноклассники, новые учителя. В общем, кажется, я переживала больше, чем дочь. Найдет ли общий язык, всё-таки такой проблемный возраст – двенадцать лет.

Но Катя прекрасно вписалась в коллектив и в первый же день подружилась с Лерой, дочкой Татьяны.

Сейчас им по пятнадцать, и они по-прежнему не разлей вода. То Лера у нас, то Катька у них. То я везу девчонок на чирлидинг (обе занимаются чир спортом), то Татьяна. Так и меняемся, подхватываем друг друга.

Пока я была в больнице, Таня ночевала у нас пару раз. Рому срочно дернули на заказ, а Катюха страшная трусиха и боится ночью оставаться одна. Я была благодарна подруге – она относится к Кате, как к собственной дочери.

Прежде чем сесть в машину, я глубоко-глубоко вдохнула. В соседнем сквере лилово-белыми шапками цвела сирень. За две недели я так устала от запахов больницы. Всё должно было закончиться за пять дней, но начались осложнения, пришлось колоть антибиотики и ждать.

– Ну, что? Готова?

Таня подмигнула, опустила с волос на глаза солнцезащитные очки и открыла дверцу со своей стороны. Сегодня на ней синее трапециевидное платье, которое ей необыкновенно идет. У Тани просто обалденная фигура.

На мне – плюшевый спортивный костюм. А в чем еще выходят из больницы?

Я кивнула и забралась в салон. Поморщилась, устраиваясь удобнее. Хоть и лапароскопия, но операция неприятная, боли еще сохраняются. Правда, по сравнению, что я испытывала в последние четыре года, это не боль, а так… детский лепет.

Всё выявилось, когда мы с Ромой решили «сходить» за третьим. Для Ромы это был бы второй. Он мечтал о сыне. Мою дочь, Женю, он растил с десяти ее лет. Сейчас ей двадцать пять. Почти сразу у нас родилась Катя. А несколько лет назад Роман заговорил о сыне.

Сначала в шутку, но вскоре всё настойчивее. Я была не против. Три года в декрете – неплохая передышка. Да и девочки в таком возрасте, что лучше быть рядом.

Никаких опасений у меня не было. Я была уверена, что забеременею сразу. Но прошел год, а ничего, кроме всё усиливающихся болей в животе не происходило. Побежала по врачам, где почти сразу обнаружилось, что у меня довольно-таки резво стартанул эндометриоз, который очень плохо поддавался консервативному лечению.

О беременности пришлось забыть. Я пила гормональные препараты, боролась с лишним весом и перепадами настроения, глотала отвары и гомеопатию, преодолев брезгливость, вытерпела пиявок, ездила на воды. Перепробовала все традиционные и нетрадиционные методы. Каждый раз я надеялась, что именно этот способ сработает. Но состояние становилось только хуже.

Я стала бояться секса. Мне было больно. Больно почти всегда. Я научилась терпеть. Работать, читать лекции, принимать зачеты и экзамены и терпеть.

Менялись доктора, больницы, росла стопка заключений УЗИ и анализов, но облегчения не наступало.

Четыре врача с учеными степенями хватались за голову. Болезнь грозила перейти на соседние органы и ткани. И тогда мне предложили удаление матки. Яичники оставались, а значит, мое женское здоровье не должно было сильно пострадать.

Я поплакала и согласилась. Сил терпеть больше не было.

Ромка был рядом. Он возил меня к докторам, встречал после болезненных процедур, выслушивал и успокаивал. Мне повезло. У меня отличный муж.

Уж теперь-то я это знаю точно. Насмотрелась в больнице. К женщинам в основном приходили женщины – матери, сестры, подруги. Мужчин было очень мало.

Как там говорится? Жена познается в бедности, а муж в болезни жены?

Так вот, мы достойно вынесли эти испытания.

Пришлось в свое время пережить безденежье. Длилось оно почти полтора года. Рома не рассчитал силы и обанкротился. Из большой съемной квартиры мы переехали в старую однокомнатную, которая досталась мужу от бабушки. Деньги тратили только на еду, бензин, коммуналку. Никаких обновок мне, только девочкам необходимое, никаких поездок. Я не пилила и не устраивала истерик.

Мы команда. Мы справимся.

Ромка, сделав выводы, решил сменить направление. Он всегда любил что-то мастерить своими руками, и с физикой был на «ты». Вот из этого и решили исходить.

Хвататься за первое попавшееся я не разрешила. Заняли денег, и он пошел на курсы автоэлектриков. Днем учился, в перерывах и по вечерам таксовал, в выходные стажировался в автосервисе.

Я вспомнила технический английский и набрала переводов. Как-то перебились. Выжили и встали на ноги.

Сейчас у Ромы заказы расписаны на недели вперед. Работает он в дилерском центре, а для души открыл свою мастерскую. Клиенты выстраиваются в очередь и готовы терпеливо ждать, лишь бы только Роман Андреевич занялся их «ласточкой». Его услуги стоят дорого, но от желающих нет отбоя. Так что Ромка давно зарабатывает больше, чем я в своем институте. Мой доход это так, на булавки.

Картину нашего благополучия подпортила моя болезнь. Но теперь всё в прошлом, и я рассчитывала только на хорошее.

Кто ж знал, как сильно я ошибалась…

Если книга пришлась по душе, можно нажать на отметку "мне нравится". Это добавит звездочку книге. Спасибо)

Глава 2

Глава 2

Юлия

Таня потянулась к ремню безопасности, платье на мгновение обхватило живот, и я вытаращила глаза. Сомнений не было! Танька беременна.

То-то мне показалось, что она поправилась, но лишние килограммы ее нисколько не испортили.

– Таня! – воскликнула я.

– А? – обернулась она. – Что? Спинку опустить?

Но я с улыбкой показала глазами на ее живот. К тому времени он опять спрятался в платье, но я была уверена – это оно! Только вот от кого?

Таня давно в разводе, с Лерой они живут вдвоем, а про мужчин подруга всегда фыркала с легкой неприязнью: нафига козе баян? Мне и так прекрасно живется. Ни тебе готовки, ни стирки, никто не храпит в ухо и не сидит с недовольной рожей в театре. Красота! Сама себе хозяйка.

А главное, дома порядок и девочковая атмосфера, которую не портят разбросанные, где попало носки.

– Ты?... – я расплылась в улыбке.

Вот так Танька! Вот так тихушница! Интересно, кто счастливый отец?

Таня опустила глаза и смущенно хихикнула.

– Ну… да. Как видишь. Восемнадцать недель. Не было, не было видно, и вдруг, как шарик за ночь надулся.

Она с нежностью положила руки на живот. Лицо ее стало отстраненным, взгляд вовнутрь, Таня улетела в свою Вселенную.

Я продолжала улыбаться, но на душе стало горько. У меня этого уже ничего не будет. Никогда.

Таня в платье, у нее есть матка, в этой матке живет малыш. Таня настоящая женщина. А кто теперь я?

Я тихо выдохнула и перевела взгляд на улицу. И как назло наткнулась на девушку с коляской. Она перебегала дорогу прямо перед нами.

– Ох, что-то я замечталась, – опомнилась Таня. – Тебе же домой хочется. И Катя ждет.

Через час мы припарковались во дворе моего дома. Таня снова попыталась ухватиться за пакет с вещами, но тут уж я оказалась неприступна.

– Давай позовем Катю. Она поможет.

– Ладно, – покладисто рассмеялась Таня. – Не удалось мне сохранить интригу.

Я набрала Катю и попросила спуститься вниз.

– Так кто же счастливчик? – спросила я.

Таня склонила набок светловолосую голову, непослушная прядка выскользнула из пучка, и ее тут же подхватил ветерок. Таня придержала ее пальцами.

– Мужчина, – весело ответила она. В серо-зеленых глазах откровенно заплескалось счастье.

Больше я ничего спросить не успела, потому что дверь подъезда пиликнула и навстречу нам вылетела Катя. Боже, мне кажется, она стала еще взрослее! А это что? Татуировка?!

Ладно, с этим потом разберемся. Я ужасно соскучилась по своей девочке. Раскинув руки, я шагнула вперед и приготовилась прижать к себе дочь, вдохнуть ее родной запах, поцеловать в макушку, до которой еще может быть, и не дотянусь.

Пусть даже мне больно будет, ничего, потерплю, лишь бы обнять.

Я так и осталась стоять с раскинутыми руками. Потому что Катя кинулась на шею Тане.

– Привезли, теть Тань? Привезли, да? – нетерпеливо приплясывала она вокруг нее.

На меня дочь никакого внимания не обращала. Будто я и не исчезала на две недели из ее жизни. А если и исчезла, то была на курорте, а не в больнице, где мне по кусочкам удаляли отслуживший свое орган.

– Кать… ну с мамой-то поздоровайся, – с укором сказала Таня.

– Привет, мам! – хлопнула глазами Катя и снова переключилась на Таню. Сложила ручки в умоляющем жесте и состряпала мордочку бедного котика.

– Да держи, держи, – рассмеялась Таня и вытащила из сумочки белую овальную коробочку.

Катя взвизгнула, сплясала перед нами нечто несуразное и звонко расцеловала мою подругу в щеки.

– Ладно… Бери пакет. Только аккуратнее там…

Дочка подхватила мои вещи и поскакала к подъезду. Длинные ноги в коротких шортах мелькнули и исчезли.

– Я наушники ей обещала купить, – объяснила Таня. – Ну, за победу в конкурсе. Лерке и Кате.

– Не стоило, – пробормотала я. – Сколько я тебе должна?

– Да брось ты! Пошли?

Пока поднимались в лифте, пришло сообщение от Женьки. «Мам, ты как? Хочешь, доставку продуктов организую?»

Женя живет в Москве. Сама так решила. После окончания колледжа ее сразу пригласили на работу. Весь девятый класс я пыталась убедить ее учиться дальше.

– Зачем? – резонно спрашивала меня моя серьезная не по годам дочь.

– Чтобы потом в университет пойти!

Мысль о том, что мой ребенок не получит высшего образования, меня убивала.

– Зачем? – снова интересовалась Женька. – Я лучше получу специальность и начну работать. А высшее, если надо, будет у меня позже.

Еще в пятом классе Женя заглянула в доме детского творчества на радиокружок. Вскоре дома появились паяльники, схемы, транзисторы, резисторы и прочие непонятные никому, кроме нее и Ромки вещи. Дочь сразу же нацелилась в радиотехнический колледж. Проходной балл там был совсем немаленький, но Женька поступила.

Во время практики ее заметили и пригласили в начинающую IT-компанию. Получив диплом, Женя без сантиментов умотала во взрослую жизнь, но по-прежнему часто звонила, по возможности приезжала и вообще старалась меня по привычке опекать.

Вот и сейчас – одна дочь забыла поздороваться, а другая переживает, не умру ли я с голоду. У порога споткнулась о брошенный тут же пакет, отодвинула его ногой в сторону. Потом разберу.

Таня по-хозяйски прошла на кухню, крикнула оттуда:

– Юль, я тут перцы фаршированные сделала. Есть бульон куриный и сухарики. И компот из клубники сварила. Девчонкам покупала, они есть не стали, кислая, ну я ее в компот.

Я осторожно села на стул, вытянула ноги. Таня сновала по кухне. Быстро собрала кружки, оставленные Катей, выбросила пакетики чая, сполоснула и поставила в сушилку. Попутно вытерла со стола.

– Ну, всё. Я побежала. Извини, посидеть с тобой не могу. Дела. Да и тебе лучше отдохнуть. С Катей побыть.

– Спасибо тебе, Танюш.

– Ой, перестань… В общем, отдыхай! Созвонимся. Пока!

Мы обнялись, и Таня танцующей походкой скрылась в прихожей. Хлопнула дверь. Я улыбнулась. Как хорошо, что есть такая подруга. А теперь в душ. Скорее в душ. Нужно успеть привести себя в порядок до приезда мужа.

Глава 3

Глава 3

Юлия

После душа, я неожиданно уснула. Сказались бессонные ночи на неудобном больничном матрасе. Подскочила уже вечером. Сейчас Рома приедет, а я в халате. Бегом, бегом…

Итак, последний штрих – капелька духов на шею, растереть на запястьях. На мгновение я замерла, втягивая воздух. Аромат сакуры и горьковатого мандарина защекотал ноздри. Как же мало нужно для счастья!

Душ в собственной чистой ванной, мягкое белоснежное полотенце, уютные тапочки, вместо резиновых чудовищ. И немножко любимых духов.

Аккуратно обработав швы, я наклеила новый пластырь. Посмотрелась в зеркало. Почти незаметно. Скоро всё заживет и никто, ни одна душа, не разгадает, что у меня чего-то в организме не хватает. Живут же люди без аппендикса и ничего.

Но взгляд в зеркале уже потемнел. Сравнила аппендикс и матку. Некорректное сравнение, дорогая. Женщина без этого органа, как будто бы уже и неполноценна.

– Мужу не говори, – напутствовала меня соседка по палате, полненькая блондинка с неопрятно отросшими корнями.

– Он знает, – с легким недоумением сказала я.

– Плохо, – поджала губы Лиля.

– Почему? Что здесь такого? Это же просто болезнь. Никто не виноват. И муж у меня, кстати, нормально это воспринял.

– Ну, это он делает вид, – уверенно вступила в беседу Елизавета Петровна.

Когда меня привели в палату, именно она на правах старшей протараторила правила, коих следовало придерживаться, чтобы «продолжить мирное сосуществование».

Так и выразилась, практически, как дипломат. Выхаживая вдоль кровати на худых, как у цапли ногах, Елизавета Петровна огласила весь свод требований к вновь прибывшим. То есть ко мне.

У меня закрались подозрения, что правила эти составила она лично. Причем все они были в ее пользу. Особенно строго каралось внеплановое проветривание. Обе соседки ужасно боялись сквозняков и терпели откинутые створки окон, только если их открывали медсестры. Медицинского персонала они побаивались.

– Лиля верно говорит, – продолжила развивать свою мысль насчет мужчин Елизавета Петровна.

Лиля кивнула с важным видом. Она сидела на кровати, свесив ноги, жевала яблоко. Росточек у нее был небольшой, получалось, что ноги до пола не доставали, и Лиля была похожа на толстого ребенка в халате.

– У меня у троюродной тетки грудь отрезали. Мужа как ветром сдуло. А у сестры мужа по женской части всё вырезали, ну и что?

Она уставилась на меня выпуклыми глазами. Губы, похожие на ниточку торжествующе расползлись в улыбке.

– Мужик через месяц сбежал! Нашел молодуху, у которой всё на месте. Вот так-то! А помалкивали бы, глядишь, и остался бы. Мужчины они народ чувствительный. Они ж как мыслят? Просто они мыслят: мужу жена нужна здоровая, а сестра богатая. Народ зря не скажет.

Я чуть не рассмеялась, слушая эти патриархальные речи. Что за бред! Ромка для меня лучших врачей искал, консультации без вопросов оплачивал, анализы, и мне еще рассказывают, что теперь он не сможет со мной жить, потому что у меня не будет органа размером со спичечный коробок?

Ладно бы, еще детей у нас не было. Но у него есть Катя – его кровная дочь. Не получилось с сыном? Ну, значит, не судьба. Будем жить для себя. Путешествовать. Растить Катьку. Ждать Женьку в гости. Может, замуж выскочит и внуков нам нарожает. Дачу, в конце концов, купим. А Рома лодку с мотором.

И почему я вспомнила этот разговор сейчас?

Наверное, потому, что именно тогда во мне поселилась неуверенность, а после операции и комплекс неполноценности. Будто Лиля и Елизавета Петровна бросили зерно в плодотворную почву, а оно вместо того, чтобы умереть, проросло и молниеносно выпустило побеги.

Засветился экран телефона. «Приземлился. Буду через час». Довольная улыбка расползлась по лицу. Ну вот! Вот же! Всё в порядке, всё хорошо. Муж спешит домой. Едет ко мне. Разве будет человек, которому всё равно или противно сообщать о том, что благополучно приземлился?

Рома знает, что я всегда волнуюсь из-за самолетов, поэтому обязательно пишет.

– Мам, – Катя заглянула в комнату, – а где папа вообще? – она прислонилась к косяку и выверенным движением перекинула волосы с одной стороны на другую.

Я залюбовалась дочерью – загорелая блондинка с точеной фигуркой, выглядит старше своих пятнадцати, папина дочка и его головная боль. Ромка уже сейчас темнеет лицом, когда видит рядом с Катей мальчика. Уж чего-чего, а этого добра у нее навалом. Что мальчики? Порой, на соревнованиях мы с Ромой, как два цербера отгоняем от нее вполне себе взрослых парней.

Сейчас дочь встречается с Мироном. Ему шестнадцать, он хоккеист, что очень нервирует Романа. Он считает, что из всех видов спорта достоин внимания только футбол. Игра номер один. А мне, если честно, нравится хоккей.

Правда, я не очень в этом разбираюсь, но хоккеисты хотя бы не лежат на льду, изображая страдания. Коньки это вообще моя слабость. В детстве я недолго посещала секцию фигурного катания. Но потом она стала платной, а родители потянуть не смогли. Пришлось уйти. Но до сих пор лед и коньки меня завораживают.

– Ма-а-ам… – вопросительно протянула Катя.

– Едет, Катюш. Через час будет.

Я потянулась, чтобы погладить дочку по волосам, но она отстранилась. Рука безвольно повисла в воздухе и упала. Катя, Катя… Тебя интересует только папа. Твой бог и господин. А ты умудряешься быть над ним.

Я давно уже не ревновала. Девочки чаще ближе к отцу. Будь у Жени отец, может быть, и она бы держалась от меня на расстоянии. Хотя нет. Женька вряд ли. У нас с ней даже насморк одновременно начинается. И пока я лежала в больнице, Женя успела переболеть простудой. Легкой, но всё же…

– Вообще странно. Он говорил мне, что в обед прилетает… – пробурчала Катя, почесывая нога о ногу.

Вокруг щиколотки теперь вилась тонкая веточка татуировки. Местами кожа вокруг шелушилась.

– Кать, вот это что? – спросила я, пропустив ее слова о прилете отца в обед.

Наверное, это была старая информация, еще до задержки. Или вылет переносили еще раз.

– Ой, ну ма-а-ам! – Катя закатила глаза в потолок и сделала такое лицо, будто ей больно.

– Что мам? Мы же договаривались, что никаких пирсингов и татуировок до совершеннолетия!

– А тетя Таня говорит, что это красиво!

– Тетя Таня может говорить, что угодно! Мать у тебя я. И я не давала разрешения. И папа, думаю, тоже. Ты нарушила наш договор. Как я теперь вообще могу о чем-то с тобой договариваться?

– Да, блин! Это всего лишь тату! Что ты начинаешь?

Катя развернулась и, взметнув волосами, скрылась за дверью. Вот всегда она так. Невозможно ничего обсудить. Сразу сбегает. Ох, как же с ней тяжело. Надо поговорить с Ромой. Пусть как-то донесет, что нельзя обещать, а потом не выполнять.

Взгляд остановился на телефоне. «Говорил, что в обед прилетает» – кольнуло в сердце. Я потянулась к гаджету, но тут же себя одернула. С ума сошла что ли? Открыв шкаф, достала новый домашний костюм из вискозы. На синей ткани кремовые лилии.

И снова посмотрела на телефон. Катя открыла ящик Пандоры. Ну, вот зачем мне проверять рейс из Калининграда? И всё же…

Палец чиркнул по экрану. Та-а-ак. Вот он. «Аэрофлот». Сегодня единственный рейс в Петербург.

И он прилетел еще в 11.30

На часах было 20.18.