Текст книги "После развода. Дойти до края (СИ)"

Автор книги: Марина Безрукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 36

Глава 36

Юлия

Почему Рома так жестко поступил? Взял меня за шкирку и вышвырнул на арену, где я должна одна сражаться против всех. Так выкидывают из лодки человека, когда хотят научить его плавать. Но ведь не все поплывут. Кто-то и утонет. Ну вот я, например. Разве я справлюсь?

– Послушайте, может, вы сами разберетесь? – без надежды переспросили меня в телефоне.

– Нет. Не буду же я с ними драться…

Лицо горело, как если бы меня отхлестали крапивой. Такого позора я не испытывала никогда в жизни. Что-то грязное и нетерпимо вонючее протянуло ко мне лапы, обдало смрадным дыханием и прижало к поганой, покрытой струпьями шкуре.

У меня немедленно зачесались руки, потом шея. Невидимые нечистоты, в которые я вляпалась, вступая в это противостояние, облепили с ног до головы. Мне снова стало трудно дышать, и я высунулась в спасительное окно.

Внизу фонари освещали расчерченные серым дорожки. Бродили собачники, выгуливая своих питомцев, вдалеке проревел автомобиль, на спортивной площадке одинокий парень бросал мяч в баскетбольное кольцо. Иногда он попадал по сетке, и тогда раздавался неприятный металлический звук.

Полицейскую машину я заметила сразу. В животе противно заныло. Интересно, как часто полицейским приходится выезжать на такие случаи? И снова опалило стыдом. Где-то, возможно, нужна их помощь, кого-то ограбили или обворовали, а они вынуждены тащиться на глупые разборки любовного треугольника. Разве может быть что-то пошлее?

Рома встретил полицейских вежливо. Ловко подсунул визитку: хорошие автоэлектрики на дороге не валяются, мало ли…обращайтесь. Протянул документы, поясняя вполголоса:

– Ну, мужики… сами ж понимаете. Разводимся. А это моя невеста. Ребенка ждет, волноваться нельзя ей. А тут… Мы и сами разберемся. Извините, что супруга вас побеспокоила.

Таня стояла с несчастным видом, морщилась, поглаживала выпуклый живот, а потом и вовсе охнула и присела на банкетку. Я явственно увидела в глазах молодого полицейского промелькнувшее осуждение.

– И что, вы оставите это всё как есть? – спросила я, когда формальности были улажены.

– Незарегистрированное лицо находится в квартире с разрешения зарегистрированного…

Полицейский постарше смотрел в мой паспорт, шевелил толстыми губами, словно читал по слогам.

– Но она собирается здесь жить!

– Вообще, это гражданско-правовой спор. Вам лучше в суд, гражданочка. Незаконного проникновения нет. Если незарегистрированное лицо задержится более чем на два-три дня, тогда еще можно о чем-то говорить. Вызовите участкового, он проведет профилактическую беседу. Или решение суда получите.

Они уехали. Таня тут же подскочила и обвилась лианой вокруг Ромы. От осознания своей правоты он сиял, как медный таз. Поглядывал снисходительно: мол, дурочка ты наивная, моя взяла!

Так и уплыли в спаленьку. Время на часах было без двадцати двенадцать. Я просто валилась с ног. Бумаги на кафедре, потом хоккей, еще и эта нервотрепка.

Спать у Женьки сегодня не вариант. Придется перебраться в комнату Кати. А может, вообще вызвать такси и уехать на Предпортовую? Представив себе довольные рожи Ромы и Тани, качнула головой. Не дождетесь. Раньше бы сбежала от греха подальше, теперь нет.

Уж не знаю, откуда появилось это упрямство, но я чувствовала, что ни за что не могу уступить. Рома, сам того не ведая, вытолкнул меня из теплого гнезда, оставив небогатый выбор: лететь, криво-косо, то припадая, то поднимаясь над землей. Или упасть и беспомощно лежать в травке, поджидая, когда соседская кошка мною позавтракает.

Завтра, всё завтра. Я потерла пальцами лоб, глаза болели, будто я долго смотрела на солнце. Нужно сходить в душ и скорее спать. А о том, как жить в этом бедламе я подумаю позже. Уйти всегда успею. Благо есть куда.

Было уже начало первого, а я всё гремела в комнате Жени дверцами шкафа, несколько раз уронила массажер, а потом еще долго включала и выключала фен, хотя волосы были давным-давно высушены.

Бедные соседи… Но надеюсь, я не сильно их побеспокоила. Ни Ромка, ни Таня на мой демарш никак не отреагировали, а я и не расстроилась. Скандалить в ночи в мои планы не входило.

Наконец, я угомонилась. Лежала, смотрела в потолок, уверенная, что не засну. Но я заснула. И более того, впервые за многие недели спала крепко, словно решила все свои проблемы.

В шесть утра мелодично защебетал будильник. Я потянулась в кровати и, подняв руки и ноги, задрыгалась, как жук, перевернутый на спину. Упражнение «Таракашка» помогло окончательно проснуться и наполниться энергией. А энергия, ох, как мне была нужна!

Пока чистила зубы, в другой руке вертела баночку с Танькиным увлажняющим тоником. Моя уходовая косметика предусмотрительно отправилась в сумочку, которую я собиралась некоторое время брать с собой на работу. А вот пузырькам Таньки не повезло.

Я безжалостно открутила крышку и, отлив часть раствора, подставила под струйку воды. Отлично! Омолаживайся, Танюшка, увлажняйся!

Сыворотку постигла та же участь. Два крема – для век и для лица – были растерты на пятки и голени. Чего добру пропадать? Я хихикнула, вспомнив стоимость косметики, и отправилась готовить себе завтрак.

Дверь в спальню по-прежнему была плотно прикрыта. Но я точно знала – это не спасет. Такова уж особенность планировки – любой, даже самый незначительный шум на кухне, разносится по всем уголкам. И закрытая дверь не панацея. Если только у Танечки не нервы, а канаты, позволяющие дрыхнуть при любом грохоте. Но что-то я сомневаюсь, что это так.

Я еще помню, каково это искать в кровати пятый угол, чтобы заснуть с животом. Помню про судороги, от которых просыпаешься среди ночи, про бессонницу, которая могла напасть совершено без причины. Да, беременность, это не болезнь, но и безмятежному сну способствует мало.

Ожила на кухне колонка, которую раньше включала только Катя. Я немного прибавила громкость, соседям не помешает, а в комнаты звук долетит. Из спальни никто и носа не казал, будто там все вымерли. Вот и хорошо. Еще не хватало, чтобы сейчас, как в коммуналке толкались задами у плиты.

В начале восьмого я вытащила из кладовки пылесос. Не спеша, прошлась по длинному коридору, особенно тщательно и долго очищала пол у спальни, потом заглянула к Жене, к Кате и снова вернулась к плотно притворенной двери.

– Ты совсем уже!

Я еле успела шарахнуться в сторону. Мимо меня в трусах пронесся Рома. Громко топая, подскочил к розетке и дернул за шнур, вытаскивая штепсель.

– Ты на часы смотрела?

Я невозмутимо нажала ногой на кнопку, наблюдая, как струится черной змеей провод, убегая в корпус.

– Уже утро, – оповестила я, стараясь не смотреть на голый торс и остальные части тела Романа.

Мне почему-то было неприятно, как будто передо мной в неглиже дефилирует посторонний.

– Ты каждый день собираешься такое устраивать? Никак не успокоишься? Понимаю, – он гадко усмехнулся. – Только выглядишь ты со своей глупой местью, как дура.

Я пожала плечами:

– Люблю чистоту. Если что-то не нравится, проваливай. И лахудру свою с собой прихвати.

– Ро-о-омчик… – донеслось вальяжное из комнаты.

Рома затрусил на зов.

– Давай, давай, Ромчик, шевели булками. К ноге! – засмеялась я и, бросив пылесос, пошла собираться на работу.

Глава 37

Глава 37

Юлия

– Я сейчас описаюсь! – в дверь настойчиво постучали.

– Юля! Прекращай, а! Ну что за детский сад? – недовольный мужской голос.

– Не могу, соседи. И хотела бы, но… Потерпите, – попросила я, сидя на крышке унитаза.

Прошло уже двадцать минут, как я оккупировала туалет для чтения книги. Триллер оказался очень интересным. Серийный маньяк, как раз готовился к очередному похищению жертвы.

Наконец, я оторвалась от телефона, спустила воду и вышла. Мимо меня пулей просвистела Танька. Что ж, беременную несомненно жаль, я помню, как ты становишься рабыней мочевого пузыря, когда срок переваливает за половину.

Но се ля ви, как говорится. Или еще – каждый кузнец своего счастья. У Танюшки есть отдельная двухкомнатная квартира, с кремовым унитазом и деревянными палочками, источающими аромат жасмина и грейпфрута. Вот и сидела бы там в любое время суток.

Однако ей зачем-то понадобилось устроить коммуналку. А к коммуналке прилагается целый букет вот таких вот нюансов. Очередь в туалет, раннее пробуждение соседки, жареная селедка, запах которой способен отпугнуть даже того, кто потерял обоняние, громкие звуки.

Сегодня мое утро началось в 5.50. Летом вставать рано легко. В ветках деревьев наперебой начинают щебетать птицы. А спят ли они вообще, когда белые ночи на дворе? Поют на разные голоса, если только не разгонят их нахальные чайки.

Включив утренние мантры (говорят, они прекрасно успокаивают нервную систему), я не спеша заварила себе чай. Заглянула в холодильник за сливками и уже без раздражения переложила Танькины йогурты на полку, к которой скотчем была прилеплена бумажка с буквами Р и Т.

Шел третий день нашего противостояния. И пока, как ни странно, я выигрывала. Танька так и мыкалась по квартире, как чужая. Да она и была здесь чужой. Хоть и пыталась выглядеть уверенной. Максимум до которого она додумалась, это смотреть подолгу телевизор и оставлять грязную посуду в раковине. Но пронять меня такими глупостями было трудно. У меня был хороший учитель в прошлом – Катя. Поэтому я особо не нервничала и Танькины выкрутасы воспринимала как подростковый бунт.

Что они там делали в спальне, меня не волновало. Один раз, правда, я услышала разговор на повышенных тонах, но вникать не стала. Как и не вникала в шепоток и хихиканье, когда эти двое крались в душ после любовных утех.

Утром смотрела насмешливо на Рому, который всё больше молчал и не знал, как сдать назад. А сдать хотелось, я это замечала. Глупая затея, с помощью которой они хотели выжить меня из дома, обернулась ловушкой. Ни туда, ни сюда.

Он-то помнил эту квартиру другой. Сначала пустой, доверчиво ждущей, когда ее приукрасят, потом счастливой, наполненной запахом шарлотки, смехом и уютом. Теперь на его глазах она превратилась в никому не нужную приживалку, с которой не церемонятся. Больше не берегут и не ценят.

Я вздохнула, отставила чашку и протянула руку к кофемолке. Насыпав зерна, нажала кнопку и застыла, глядя в окно. Неприятный визг резал уши, и лишь аромат свежемолотого кофе придавал этой безумной ситуации хоть какой-то смысл.

Боже, чем я занимаюсь? Ведь понимаю, как это всё выглядит со стороны, а остановиться не могу. Твердолобая девчонка внутри меня уперлась руками и ногами. Я уйду только, когда сама пожелаю, и никто не посмеет выгонять меня из дома, которому я служила столько лет.

Тем более на Предпортовой нужно еще обои поклеить. Сегодня вечером как раз встречаюсь с мастером.

В коридоре грохнула дверь в туалет. Ага, значит, кого-то из них я всё-таки разбудила. Китайская шайтан-машина поднимет даже мертвого.

Покончив с кофемолкой, ушла в ванную. На сегодня у меня была запланирована порча стиральной машины. Нет, ломать я ее не собиралась. Самой еще пригодится. Но знающие люди, поднаторевшие в коммунальных войнах, посоветовали выкрутить пробку, которая закрывает дренажное отверстие. Выкрутить и унести с собой. Стирать станет невозможно, вся вода будет течь на пол.

Проделать эту манипуляцию оказалось совсем не сложно. Заодно я вытащила из корзины для белья мои шампуни и гели и снова расставила их там, где они и должны были быть – на верхней полочке. Танька сбрасывала, я ставила. Она сбрасывала, я ставила. Что поделать, если в этой дурацкой игре такие условия.

Рома и Таня начали бродить по квартире через час. Я к тому времени собиралась на работу в Катиной комнате. Дверь ко мне открылась без стука. Надо будет поставить щеколду, – подумала я, застегивая бюстгальтер.

Нисколько не стесняясь, просунула руки в рукава блузки и начала застегивать пуговицы. Уж с чем с чем, а с грудью у меня полный порядок. Повезло с генетикой. А вот у Танюшки я уже заметила растяжки, когда она дефилировала передо мной в откровенной маечке.

За спиной Тани промелькнуло сконфуженное лицо Ромы. Он попытался взять свою подругу за локоток, чтобы вывести, но Татьяна уже перешла в атаку.

– Не трогай мои продукты, сколько раз тебе говорить?!

– Выйди и закрой дверь с той стороны. Кстати, сегодня придет участковый. Надеюсь, ты вечером не задержишься?

– Ой-ой-ой, – Таня закатила глаза в потолок, – да пусть приходит! Больше-то ты сделать ничего не можешь. Только пакостить по-мелкому…

– Да, Таня, да. Но знаешь, маленькая мышка может съесть слона по кусочку. Выйди с моей территории, мне нужно собираться.

Снова за спиной что-то забубнил Рома, но Таня отмахнулась, как от назойливой мухи.

– Если я рожу раньше времени, будешь виновата ты.

Таня сделала еще шаг и взяла с полки статуэтку с изображением чирлидерши. Оглядела со всех сторон, будто видела впервые и со стуком водрузила обратно.

– Если ты родишь раньше времени, то виновата будешь сама, – пожала я плечами. – Никто не заставлял тебя врываться в чужой дом и наводить свои порядки.

– Это не чужой дом. Это дом моего любимого мужчины. И кстати, ты манатки-то свои когда из той комнаты заберешь, – она стрельнула глазами в стену. – Скоро вернутся девочки. Мне нужно вещи Леры перевезти.

– А вот это ты видела? – я сложила перед Танькиным лицом аккуратный кукиш.

Она поморщилась и отвернулась. Поглаживая поясницу, продолжила:

– Вот вроде бы ты интеллигентная женщина… а ведешь себя, как… колхоз. Колхозница!

– С волками жить, по-волчьи выть,– парировала я.

– Ну, всё, всё, идем, Тань, – снова влез Рома.

Я смерила его уничижительным взглядом: фу, глазки бегают, мельтешит, как подросток перед учительницей. Эх, Рома, Рома до чего ты докатился... Но, наверное, тебе это нравится.

Роману наконец удалось вытащить Татьяну из комнаты. Телефон подал голос, сообщая о новом уведомлении. Я открыла Авито и улыбнулась. Покупатель подтвердил, что приедет к 16 часам. Он готов был примчаться уже утром. Где еще за столь небольшие деньги удастся купить две кровати сразу? Я не жадничала, важнее провернуть это дельце побыстрее.

Придут молодые вечером в свой будуар, а кровать тю-тю. И у Женьки тоже. Всё равно пришлось бы продавать вместе с квартирой. Главное, успеть до вечера.

Оккупанты раньше семи не появятся. Трехжиленная Танька работает весь день и без Ромы в квартиру не суется. Честно говоря, я ожидала от нее куда больше агрессии в свою сторону. Уж не знаю, что ей мешает, но мелкие гадости, которые она сыплет, меня мало задевают. Всё-таки на чужой территории особо не разгуляться.

План А у них был – увидев в квартире сладкую парочку Твикс, «графиня Юля с изменившимся лицом бежит к пруду». На Предпортовую. А вот с планом В никто не заморочился. Недооценили они меня, и эта мысль грела мне душу.

Глава 38

Глава 38

Юлия

– Где кровать?!

От Ромки воняло чесноком и, кажется, жареным чебуреком. Таня особо разносолов не готовила, поэтому герою-любовнику приходилось питаться на ходу. Рубашка мятая и явно несвежая. А раньше он мог и две рубашки в день поменять. И всегда они были ручками Юлии Викторовны отутюжены. Что мешает Таньке разложить гладильную доску, я не ведала. Вон она, стоит смирнехонько в кладовке. Гладь – не хочу.

– Я ее продала, – спокойно ответила я. – Две по цене одной.

Ромка треснул кулаком в стену и побежал к Жене. Наверное, не поверил. Я невозмутимо продолжила нарезать дольками яблоки. Мою фирменную шарлотку Гусевы очень любили, и мне не составило никакого труда заманить их сегодня на чай. Алёнка всегда была любопытна, как кошка, а я наобещала ей такую новость сообщить, такую… Но интригу сохранила, и вот, пожалуйста, через сорок минут наши друзья будут на пороге.

С участковым Рома разминулся. Не знаю, специально ли или просто так вышло, но меня это сильно не тревожило. Молодой долговязый паренек с торчащими, как у Чебурашки ушами, нахмурился и пообещал вызвать нарушителя для дачи показаний в участок.

Я с легким сердцем продиктовала Ромкин телефон, личный и рабочий и невинно улыбнулась:

– Вы знаете, он часто во время работы телефон отключает, но вы всегда можете дозвониться напрямую непосредственно его начальнику. Так даже удобнее будет.

Когда он уже уходил, я вздохнула и, прихватывая у шеи воротник кофты, горестно прошептала:

– Я очень надеюсь, Юрий Александрович, что вы мне поможете. Больше мне не к кому обратиться. А до суда еще так много времени.

Щеки и шея паренька залились ярким юношеским румянцем. Черные жидкие усики над губой дрогнули.

– Разберемся, – как можно суровее ответил он и застегнул молнию на папке.

Спустя час заявились Рома и Таня. Что, в кустах отсиживались? – хотелось съязвить мне, но я ушла на кухню. Пара легких закусок, шарлотка, вкусный чай – Гусевы должны остаться довольны. Может быть, им и кусок в горло не полезет, когда узнают, на какой спектакль попали.

– Ой, Рома! Да перестань ты так реагировать. Она же специально это делает. Я вообще не понимаю, чего ты ведешься… Ну, поспим в гостиной, – раздалось из коридора.

– Я за тебя переживаю…

Чмок-чмок-чмок, шепот, хихиканье. Я поморщилась – как школота в раздевалке.

– Не надо за меня переживать, Ромчик. Ты всё время забываешь, что я здоровая женщина. Здо-ро-вая! А не инвалид… Лучше сбегай за мороженым.

Вплыла, как каравелла в кухню Танька. Поводила носом, будто жалом, задела меня бедром и, видя, что я никак не отреагировала взяла в руки баночку с витаминами для беременных. Вытряхнув крупную пилюлю, запила водой, которую носила всегда с собой. Я втайне смеялась: неужели Танька боится, что я плюну ей в воду? Или подмешаю отраву. Как бы я ее не ненавидела, но ребенку уж точно вредить не стану.

– Подай мне форму силиконовую, – показала я пальчиком на ящик. – Вон там, внизу…

А что? Мне можно. Я же тут навроде старшей жены?

Таня вздернула бровь, усмехнулась и повернулась ко мне спиной. Я пожала плечами: ну нет, так нет. И без помощников обойдемся.

– Я, кстати, уже нашла новое помещение под магазин,– сообщила она мне, поглаживая живот.

– Да? А что случилось со старым? – искренне поинтересовалась я.

Танька поджала губы и сделала еще один глоток воды.

– Это ты должна знать, что случилось и почему со мной разорвали договор аренды.

– Я? Нет, я не знаю…

Я оторвала кусок бумажного полотенца и тщательно протерла руки, с наигранным удивлением вглядываясь в Танюшкино лицо.

– У тебя же там какие-то просрочки были,– проявила я осведомленность.

– Были, – согласилась Таня. – Но они были не критичны. Но ты не переживай, я нашла дешевле и лучше. Там проходимость больше. Аренда выше, да… Но мне-то что? Рома всё оплатил.

– Вот и славно, – широко улыбнулась я и вернулась к своему пирогу.

Пока я разливала тесто и выкладывала полукругом яблоки, Танька взяла телефон и, пощелкав ногтями по экрану, нажала вызов.

– Да, мам! – по громкой связи отозвалась Лера.

– Ну как вы там, девочки?

– Всё нормально. Только тренерша жесть… С ног падаем.

– Понятно… Но это даже полезно, а то ваша Виктория Викторовна вас совсем распустила. А дай-ка мне Катюшу,– промурлыкала Таня.

– Катю? – удивилась Лера. – Сейчас…

В голосе ее послышалось раздражение. Мама не посочувствовала, а сказала, что так и надо, да еще и Катьку сразу позвала. Надоели уже лизаться, как две подружки!

Когда случился скандал, и Катькины вещи оказались там, где и должны были оказаться с самого начала, Лера обрадовалась. Наконец-то! А то ее за любой фантик или забытую на стуле футболку чехвостят, а Катька развела свинарник, и ей всё сошло с рук.

Но потом они помирились. Всё потому, что маме так нужен этот Рома. Еще и ребенка заделали! А ее кто-нибудь вообще спросил? Кому-нибудь вообще интересно, что она не хочет жить с этим Ромой, что ей не нравится делить комнату с Катей, что мама могла бы хотя бы раз поинтересоваться, почему у нее на коленке эластичный бинт и где она получила травму?

Нет, все только с Катенькой носятся! А она всегда получает то, что хочет! Даже наушники, сколько Лера клянчила, мама говорила, дорого. А как Катенька попросила, так сразу деньги нашлись. И про тетю Юлю постоянно гадости они говорят.

Скорее бы закончить школу и сразу уехать. Маме не говорила, потому что она не разрешит. А вот папа поддерживает. Главное, чтобы мама не узнала, что они общаются часто. Отца она ненавидит. Он для нее мямля и тюфяк. А для Леры самый добрый и умный. И зарабатывает сейчас хорошо, уже купил для нее квартиру на будущее. Осталось чуть-чуть потерпеть.

– Алло!

От звука родного голоса у меня дрогнули руки, и одна из долек упала мимо.

– Катюшка! Как дела? Лера говорит, устаете. Ты старайся отдыхать при первой же возможности. Мы с папой по тебе скучаем. Вот ты уехала, а мне грустно. Не хватает твоей живой энергетики. Лерка-то у меня, как снулая рыбеха… Ха-ха-ха!

– Спасибо, теть Тань… Я тоже скучаю. Как вы себя чувствуете? Как папа?

Я начала выставлять температуру для духовки. Сбилась один раз, другой. Попыталась вспомнить, сколько же надо градусов – 180 или сразу 200? Звенел на всю кухню голосок моей младшей дочери. А я всё ждала, что она спросит обо мне. Понимала, что не спросит, но… ждала.

– Ой, спасибо, дорогая! Всё хорошо. Папа занят, как всегда. Просил передать привет.

– А больше… никто не просил?

Я поставила пирог в духовку. Мне показалось или я услышала в голосе Кати ожидание?

– Нет, Катюша. Больше никто!

Таня проговорила эти слова безжалостно, будто забила гвоздь в крышку гроба.

– Ясно. Ладно. Мне тут бежать надо! Пока, теть Тань.

– Береги себя.

Экран почернел, и точно также обуглилась и почернело мое сердце. Пожалуй, самое страшное, что может быть для матери – это признать, что она не смогла дать своему ребенку то, что он ждал от нее.

Ты давала! – крикнул в голове голос. – Ты давала много и с избытком. Много любви. Заботу. Поддержку.

Но было уже поздно. Голос заглушили боль и непонимание, как я вообще оказалась в этой точке.

Из оцепенения меня вывел телефон: Алёна написала, что через десять минут они будут, и интересовалась, не нужно ли что-нибудь докупить.