Текст книги "После развода. Дойти до края (СИ)"

Автор книги: Марина Безрукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Глава 4

Глава 4

Роман

– Пойду… мне давно уже надо быть дома…

Я лениво шевельнулся. Взгляд остановился на ней.

Таня стояла у окна, напротив розоватой от вечернего заката шторы. Свет падал очень удачно, высвечивая под бежевой тканью грудь. Потемневшие соски, казалось, только и ждали моих прикосновений. Я сглотнул и отвел глаза. Нет, надо ехать. Иначе вообще отсюда не уйду.

Удивительная женщина. Волшебная. Оказавшись с ней в постели, я был поражен, как неопытный мальчишка. Откуда она знает? Как так чувствует? Дрожит вся, сливаясь со мной в одно целое.

Иногда я выбирался с ребятами-футболистами на рыбалку. Дивился. Парни под коньячок делились своими рассказами, кто, кого и в какое место. Я слушал и понимал, что у меня в постели не было и пятой части того, что они так вкусно описывают. Получалось, Юлька выдает мне секс порциями, как конфеты в детстве?

Становилось неприятно. Будто я лузер какой-то.

И вот появилась она. Раскрепощенная, но не вульгарная. Поразило, как легко она меняла позы в постели. Будто читала меня. Не надо было направлять или просить. Она делала всё сама, когда считала нужным. Брала меня с собой. Вела в этом танце, а потом позволяла вести ее. Синхронно, нежно, больно, до онемевших губ и всполохов перед глазами.

– Иди, – она потянулась за халатом, завязала поясок.

Взяла с тарелки яблоко, хрустнула мякотью, и мне немедленно захотелось прижаться к ее рту и впитать кисло-сладкую свежесть.

– Не забудь, завтра в четыре.

Я быстро оделся, подошел и обнял за талию. Слегка прижал спиной к себе, отвел в сторону волосы и поцеловал в выступающий позвонок. Задохнулся от нежности, растворяясь в запахе ее кожи.

– Я пошел, – прошептал, а самому не оторваться, будто магнитом притянуло.

Лифт понес вниз, развлекая ненавязчивой музыкой. Я посмотрел в зеркало, поправил воротник рубашки. Провел ладонью по шее, будто проверяя, не осталось ли следов. Кожа горела. Нежный лавандовый запах был всё еще со мной.

Когда я вышел из подъезда, прохладный вечерний воздух приятно обдал лицо, притупил жар, гулявший по телу. Черный седан прятался в тени многоэтажки.

Щелкнули замки, я опустился в кресло, вдыхая запах кожи и полироли.

«Знаю, что не сумел я понять, что надо мне. И винить бы себя, но причина – другая семья», – разлилось в салоне. Песня моей молодости. Усмехнулся, качнул головой. Кого тут винить? Если только судьбу.

На табло равнодушно светились цифры. За сорок минут нужно добраться до дома. Если что, скажу, что была проблема с оплатой круглосуточной парковки. Обрадовался, что еще сорок минут я буду один.

Их хватит на то, чтобы прокрутить в голове события и попытаться абстрагироваться. Переключиться на дом, Юлю и Катю.

Как же я устал. Устал скрываться, держать лицо, контролировать каждое слово, бояться назвать жену другим именем. И хоть и не было уже между нами частой близости, но в быту еще сложнее. В постели, как раз-таки проще. Голова всегда оставалась ясной, страсть не пожирала.

Страсть поглощала меня в другом месте. С ней. Вот там – да. С ней я забывал, где нахожусь. С ней я не заметил бы и раскаленного утюга, приложенного к телу. С ней останавливалось время, и планета замедляла свой бег. А я оставался парить в невесомости. Оглохший. Но не ослепший.

Потому что все чувства обострялись. Особенно зрение. Я жадно вглядывался в ее расширенные зрачки, в потемневшую радужку, верный признак того, как она меня хочет. Ловил каждый взмах ресниц и искаженный судорогой рот. Отслеживал мелко бьющуюся жилку на шее, и как откидывала она голову, открывая беззащитную плоть.

Я замечал малейшие изменения, волоски, вставшие дыбом, пересохшие губы, которые она обводит языком, дрожь живота. Впечатывал в память, запоминал, пересматривал в деталях в воображении, когда возвращался домой.

Она и наша любовь стали для меня глотком свежего воздуха в застоявшемся браке. Юля хорошая жена, заботливая мать, но не желанная женщина. Тем более теперь.

Я и сам не ожидал такой реакции. Думал, всё останется, как прежде. Но… Одно дело, когда ты это только представляешь, и совсем другое – столкнуться с реальностью.

Когда после операции Юля позвонила и слабым голосом сообщила, что всё прошло хорошо, я не ощутил радости. Внутри что-то оборвалось. Словно это у меня удалили часть органов.

Убеждал себя, что показалось, что это просто последствие стресса. Но шли минуты, часы, дни, а ощущение, что Юля теперь не женщина, только нарастало.

Она болела. Я был рядом. Хотя душа уже давно жила в другом месте. Там, где я отдыхал от поджатых губ и гримасы боли в редкие моменты близости. Юлька думает, что я ничего не замечал. Но я видел, как напрягается ее тело, как она готовиться терпеть.

Это вызывало раздражение. К чему такие жертвы? Чтобы я почувствовал себя козлом, плюющим на здоровье жены. Это злило. И обижало.

Хотя на что обижаться? Положа руку на сердце, я находился рядом только из чувства долга. Считал, что этого достаточно для того, чтобы сохранялась семья. Пока сохранялась.

Однако выяснилось, что на одном долге далеко не уедешь. Был еще постоянный страх, что остаток жизни придется доживать без любви.

Нет, к Юле я относился хорошо. Так относятся к дальней родственнице или хорошей знакомой. Жалко ее бывает. Особенно теперь, когда она лишилась главного, делавшего ее женщиной.

А вот от настоящей любви я плавился теперь в другом месте. Бежал туда при первой возможности, покидая рутину, скидывая бытовые проблемы и избавляясь от обсуждения, какой метод стоит еще попробовать. Хотя Юля не заваливала с головой своими проблемами. Но ее болезнь стала постоянным незримым спутником, который определял, куда мы поедем, и что будем делать через месяц.

Юлька как будто забыла, что я, прежде всего, мужчина. Да, я ее муж, но и мужчина. И слушать про пиявки мне не хотелось. К тому же, потом начало казаться, что и в постели я ненароком наткнусь на жирную скользкую пиявку.

Никогда не понимал мужиков, которые рвутся поприсутствовать на родах. Зачем? Видеть выпученные от потуг глаза, кровь, пот, распяленную в животном рыке жену?

Нет, женщина должна остаться загадкой. Это мое твердое убеждение. В какой-то момент в нашей жизни стало слишком много таблеток, свечей и прочих неромантических штучек.

Так и случились два дома, две жизни, две семьи. И две женщины.

Дорога заняла меньше времени, чем пророчил навигатор. Я припарковался, заглушил двигатель и шумно вздохнул, будто впереди ждала тяжелая работа.

Можно сказать и так. Сейчас опять придется врать, следить за каждым словом и делать вид, что всё хорошо.

«Люблю тебя, солнце».

«И я тебя, мой волшебник».

Я улыбнулся, заблокировал телефон и выбрался из салона.

Глава 5

Глава 5

Юлия

Мне никак было не унять руки. Я брала телефон, снова открывала экран с расписанием самолетов, затем отбрасывала в сторону. Вспомнив, что так и не разобрала пакет с вещами, кинулась в прихожую. Слава Богу, теперь рукам есть дело! Но всё очень быстро закончилось. Часть полетела в мусорное ведро, часть отправилась в стиральную машину, теперь я таращилась на кружку с котами. Мы с Ромой купили ее в Стамбуле. Это парные кружки. У него есть почти такая же. Что с ней делать? – никак не могла решить я. Выбросить – жалко. Не трогать – она будет всё время напоминать о больнице.

В приоткрытом окне басовито загудел самолет, идущий на посадку. Я оставила в покое кружку и снова открыла расписание рейсов, только уже на другом сайте. Скорее всего, произошла какая-то накладка. Сбой. Вот и всё. Сайт завис, и я с радостью закрыла страницу.

Пошла на кухню. Нужно что-то быстро приготовить. Что-нибудь легкое. Ставить перед Ромой тарелку с Танькиными перцами не хотелось. А суп несерьезно. Вот как же не вовремя я заснула! И зря отказалась от доставки продуктов, теперь придется кашу из топора варить.

Ромка, конечно, будет сердиться. Он всегда говорил, что может поужинать пельменями или сосисками, но я упорно старалась приготовить еду своими руками. Путь незамысловато, но с душой.

Я выдвинула ящик морозилки. О, отлично! Есть упаковка с грудкой индейки. Есть грибы. В шкафчике нашлась упаковка со сливками. Соображу-ка я фрикасе. Это быстро.

Микроволновка разморозила грудку, чеснок, обжаренный в сливочном масле, заставил проглотить слюну. Как же мне надоела пресная больничная еда. Подрумяненный лук охотно принял в объятия грибы. Через минуту к ним присоединилась обжаренная грудка и сливки. Прованские травы, томат с чесноком, щепотка базилика, а в это время уже корчились, изгибались в кастрюле спагетти.

Вот всё и готово! И в тот же момент в прихожей раздался шорох.

– Папка! – Катя выскочила из комнаты, повисла у отца на шее, подогнув ноги.

Удивительно, она вечно в наушниках, мне до нее не докричаться, а отца слышит чуть ли не с первого этажа. Я сняла передник, поправила волосы (боже, скорее бы попасть к Наде покраситься) и вышла из кухни.

– Привет!

Рома выглянул из-за Кати, улыбнулся устало. Катя наконец оторвалась от отца и, получив очередную фигурку хомлина, пошла к себе. Из Калининграда, куда Рома летал часто, он привозил их по одному. Чтобы не было скучно. А Катя собирала коллекцию.

– Катюш, ты ужинать будешь? – спросила я, подходя к мужу.

Моя очередь обнять и поцеловать его.

– Нет! Я же не ем после шести, – дверь закрылась.

Я уткнулась в грудь мужа, почувствовала его руки на моей спине. Соскучилась… Мы постояли так с полминуты, и я подняла голову.

– Умывайся… и за стол.

– Юль, ну зачем ты? – Рома прижал меня к себе чуть крепче.

Я замерла, глупо улыбаясь. Что за чушь лезла мне в голову? Может, и сайт уже устаревший или расписание давно поменялось. Я глубже вдохнула запах его одеколона. Ромка консерватор. Как выбрал один аромат, так и не изменяет ему много лет. Доходит до того, что покупает сразу два флакона про запас.

По телу разлилось приятное тепло. Будто в парном молоке искупалась. Как же хорошо дома. Как же хорошо с мужем, с семьей… Я счастливая женщина.

Впервые с момента выписки я подумала, что операция это благо. Теперь у меня ничего не будет болеть, уже не болит! Все ужасы, что я прочитала в интернете, меня не коснутся, я уверена. Пройдут положенные полтора месяца и можно без опаски заниматься любовью и дарить нежность своему мужчине. По крайней мере, так меня уверяла доктор. И к своему удивлению, уже сейчас я чувствую влечение.

Я замерла, прислушиваясь к новым для себя переживаниям. Только бы это не было разовым гормональным сбоем. Только бы сохранилось во мне это ощущение, которое я потеряла четыре года назад.

– Ты как? – Роман отстранился, заглянул в лицо.

– Нормально! – беззаботно махнула я рукой.

Говорить о диагнозах, больницах и прочем не хотелось. Забыть, как страшный сон и всё!

– Устал? Давай бегом в душ. А я пока накрою.

– Да я не голоден. В самолете сэндвич зажевал…

– Сэндвич… Слушай, тут какая-то неразбериха вышла. Катя сказала, что ты ей сказал, что прилетаешь в обед. А мне ты сказал, что вечером. Я запуталась и решила посмотреть в интернете. Так вот там написано, что из Калининграда рейс прибыл еще в полдвенадцатого.

Я неловко развела руки, будто сообщала мужу что-то нелепое, заранее обреченное на шутку.

Рома в этот момент как раз пытался сложить ручку чемодана, и на меня не смотрел. Он тряс пластиковый корпус, но ручка застряла и не желала уходить вниз.

– Что за черт! – раздраженно рявкнул муж. – Всё ж нормально было.

– Ром, – позвала я его. – Так что там с самолетом-то?

– А? Да это дополнительный рейс. Он типа чартерного. Буквально неделю назад запустили. Туристов много. Все хотят хомлинов и янтарь. Кстати, хорошо бы тебе туда в санаторий. Воздух там… закачаешься.

Ну вот! Я так и думала! Чартерный рейс. А расписание я какое-нибудь старое открыла.

– Да, кто ж меня отпустит, – рассмеялась я. – Скоро больничный закрывать. Завтра как раз к врачу. Ну, всё! Ужин остывает. Бегом в ванную!

– Ты на такси доехала? – Рома наконец справился с чемоданом.

– Меня Таня забрала.

Ромка как-то странно на меня взглянул, а я уже развернулась и скрылась на кухне. В душе зашумела вода. И снова низ живота наполнился теплом, я расслабленно опустилась на стул, сжала бедра. Представила, как по крепкому Ромкиному телу скользят струи воды. Дрожат капельки на плечах, слепляют стрелами ресницы, бегут по золотистой дорожке волос на животе вниз…

Щеки запылали. Я сглотнула и помахала на лицо ладошками. Ужас какой! Завтра нужно обязательно спросить у врача, нормально это или нет.

Настроение было превосходным. Подойдя к столу, застыла на секунду с тарелками в руках. Качнула головой: нет, сегодня особенный вечер, пусть и посуда будет особенной. Белоснежные льняные салфетки, столовые приборы. Сегодня у нас будет праздничный ужин!

Подумав немного, достала и бокалы. А следом вино, которое приберегала на день рождения. Не надо ничего откладывать на потом. Мы только и делаем, что откладываем на завтра, а будет ли оно – завтра? В больнице я это особенно отчетливо поняла.

– Вино? – удивленно приподнял брови Роман, появляясь из ванны.

Он растирал волосы полотенцем. По голубой футболке расползались влажные пятна. Никогда не вытирается насухо!

– Ага, – подмигнула я. – Немножко пригублю. Один глоток. Чисто символически. – За тебя? За нас?

Я приподняла бокал. На секунду подумала, что вино похоже на кровь, но тут же отбросила эту мысль. Это всё из-за больницы.

– За нас,– помедлив, сказал Рома и легонько чиркнул о бокал.

Глава 6

Глава 6

Юлия

Я проснулась рано. Привыкла в больнице. Не открывая глаз, закинула руки за голову, наслаждаясь удобным матрасом и сатиновым бельем. Как хорошо! Никто не шумит, не кашляет и не отхаркивается, не нужно ждать, когда освободится туалет и можно будет присесть на пластмассовый круг, протерев перед этим антибактериальными салфетками.

Нет осмотров, болезненных процедур, желто-коричневых синяков на ягодицах и на сгибах локтей. Нет запаха пшенной каши или серо-сизой размазни овсянки на тарелки, нет ненавистного минтая на обед и тушеной, а больше похожей на вареную капусты. Интересно, тот, кто составляет меню для больницы, он когда-нибудь пробовал это есть?

Скосила глаза на Рому. Спит. Измаялся после дороги. Вчера я, пугаясь самой себя, осторожно подлезла к нему под бочок и пробежалась пальцами по животу. Он дернулся, как от удара током. Ого! Значит, если мне аккуратно расположиться рядом, он будет не прочь?

Конечно, о близости не шло и речи, но ведь есть другие способы…

– Извини, малыш, устал сильно, – сказал Ромка, перехватывая мою руку. – Да и не хочется тебя напрягать. У тебя же, наверное… болит?

Я разочарованно отползла под свое одеяло.

– Хватит делать из меня инвалида, – пробурчала, обиженно надувая губы.

– Я просто беспокоюсь, – муж выключил свет.

Через минуту он уже спал. Удивительная особенность. Мне чтобы уснуть, нужно много времени. Особенно если случилось какое-то событие. Не обязательно плохое, достаточно и хорошего. Мозг еще долго обрабатывает картинки, эмоции, выхватывает яркие моменты, наполняет отдельные уголки звуками, музыкой. Всё это шебуршит, искрит, то вспыхивает, то потухает. Остается только терпеливо ждать, когда движение станет медленнее, а импульсы потеряют силу и наконец притихнут.

Смирившись, что сразу не засну, я думала. Думала о том, что завтра надо проверить у Кати комод и шкаф, перебрать вещи и постирать грязное. Разобрать Ромкин чемодан. Хорошо бы испечь клубничный чизкейк.

Мысли прыгали с одного на другое. Вспомнилась Танька. Ой, а я же не сказала Роме, что она беременна!

И тут же картинки из прошлого, когда была беременна Катей я.

Я тогда ужасно хотела малины. И Ромка покупал ее коробочками, а иногда ловил у магазинов бабушек со стаканчиками ягод или ехал в область и катался по поселкам в поисках моей причуды.

Однажды привез желтую. Помню, что сорт назывался ананасный. Огромные ягоды. Сладкие. Спелые.

Но я не смогла ее есть, потому что она, видите ли, колола мне язык и горло. Никогда ни до, ни после беременности у меня таких приколов уже не повторялось. Ела малину, спокойно ела. А вот беременная – не смогла.

Ревела в три ручья. Получалось, как в поговорке – и хочется, и колется.

Ромка утешал, а потом притащил из моего набора пинцет и начал общипывать каждую ягодку. Я чуть не умерла со смеху. Так и сидела со слезами на глазах, то ли от расстройства, то ли от смеха.

Он очищал от косточек арбуз и резал его для меня аккуратными кубиками, а еще ездил на другой конец города за моим любимым шоколадом – с кристалликами соли и кусочками морской капусты. Он продавался только там, в фирменном магазине. Пятнадцать лет назад о доставке еще и речи не было.

Мысли постепенно угомонились, перестали толкать друг друга и выяснять наперебой, какая из них главнее. Ночь всех уравняла.

За окном противными голосами заорали чайки. Каждое утро они слетаются соседней крыши и кружат у наших окон. Так продолжается до осени. Потом птицы по размеру напоминающие гусей, перемещаются ближе к помойке, и уже там устраивают свои разборки.

«Пойду завтрак приготовлю», – подумала я и тихонько, через бок встала с кровати.

Двигалась медленно, боясь боли, но ее почти и не было. Я повеселела. Скоро всё заживет и начнется обычная жизнь. Снова пойду в бассейн, а может быть, и на мягкую йогу.

Я как раз положила на тарелку последний сырник с изюмом и включила кофе-машину, когда на кухню вошел Ромка. Зевнул во весь рот, потер руками лицо.

– М-м-м, какие запахи…

Я подставила щеку, но он будто не заметил. Навис над столешницей, ожидая, когда будет готов кофе. Значит, еще толком не проснулся. Я в это время забросила в прозрачный чайник несколько горошин «Жемчужин дракона» и залила горячей водой. Вдохнула легкий аромат жасмина. Чудесный чай! И нисколечко не горчит.

– Какие планы на вечер?– спросила я, наблюдая, как Рома делает первый глоток.

Сколько раз говорила ему, что это вредно для желудка, только отшучивается.

– Жить вообще вредно.

В общем-то, он прав…

– Может быть, сходим куда-нибудь? В кино? Или просто погуляем…

Ромка тихо зашипел, видимо, обжегся, поморщился, но кофе не отставил.

– Мне сейчас с утра ауди привезут. Там блок комфорта полетел. Надо будет покопаться… Допоздна провожусь.

– Понятно… жаль… Ну ладно, тогда давай сразу запланируем выходные. Не бери, пожалуйста, никого! Ну, вот прям объяви, что не можешь. Никак не можешь! Пойдешь с любимой женой гулять на Елагин остров. Хорошо?

Ромка кивнул, оставаясь ко мне спиной. Потом переставил кружку на стол и принялся поедать один за другим сырники.

***

– Вы меня радуете Юлия Викторовна. Молодец, – сказала мне моя доктор.

Помимо больницы она работала и в семейной клинике. Я здесь оказалась впервые и немножко оробела. «Асклепий» дышал роскошью. Холл, больше похожий на элегантный салон, сверкающий мраморный пол, бронзовые светильники, мягкие кресла цвета слоновой кости. Девушка за стойкой регистрации, с безупречной прической и ослепительной улыбкой, напомнила мне голливудскую актрису. Она была настолько вежлива и внимательна, что я почувствовала себя настоящей королевой.

– Попринимайте витамины, – сказала Наталья Николаевна, строча по клавиатуре. – Нужно помочь тканям восстановиться. Никаких тяжестей. Если кровотечение, боль, что-то необычное, немедленно звоните или пишите мне. Номер у вас есть.

Краснея, я всё-таки спросила, что это на меня за влечение нашло.

– Бывает. Вариант нормы. Но нужно подождать.

– Да-да, конечно, – пробормотала я, отводя глаза.

Господи, сорокадвухлетняя тетка, а смущаюсь, как школьница.

– Психолог нужен? – доктор кинула на меня быстрый взгляд.

– Да… вроде нет. Я справляюсь. Спасибо.

Она кивнула и снова застрекотала по клавиатуре.

– Больничный я вам новый открыла. Через недельку покажитесь, если ничего беспокоить не будет, закроем.

Забрав бумаги, я прикинула, где ближайшая аптека, и вышла из клиники. Настроение было приподнятым. Как хорошо, что мое тело справляется. Сейчас немножко витаминками его подпитаю, вечерними прогулками подбодрю, накормлю полезными, но не вредными вкусностями, а осенью и на море можно рвануть.

Я взглянула на часы – почти пять. В двух шагах от клиники выставка, куда я давно хотела попасть. Мои любимые импрессионисты. Ромка будет сегодня поздно, а значит, успею и картинами насладиться, и ужин приготовить. Нужно только доставку продуктов заказать.

Я отошла от клиники, завернула за угол и остановилась, как вкопанная. На стоянке была машина мужа. Сначала подумала, ошиблась. Но нет, это точно его «Тойота», а рядом Рома. Мало того, я увидела, как он помогает какой-то женщине сесть в салон. Прищурилась, стараясь рассмотреть, кто это. Но женщина уже скрылась, мелькнула только ярко-красная юбка и нога в кроссовке.

Рома захлопнул дверь и пошел к водительскому месту. А я, не спуская с него глаз, вытащила телефон и нажала вызов. Муж остановился, вынул из кармана пиджака телефон, я прикусила губу: сейчас ответит, и я подойду к нему. Но он посмотрел в экран, убрал телефон и запрыгнул в салон.

Моргнули красные огни, автомобиль начал удаляться.

Я в недоумении проводила его взглядом.