Текст книги "Сердце в огне (СИ)"
Автор книги: Марина Безрукова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)
Глава 7
После вынужденно длительного отпуска, Глеб ездил на работу без особой радости. Да и откуда им теперь взяться, если вся жизнь перевернулась с ног на голову? Дома тягостно и нет больше звонкого, как колокольчик, Женькиного смеха. Постоянно что-то падает, звенит, с грохотом разбивается…
– Жень, давай я тебе помогу…
– Нет, я сама.
– Женя…
– Что?!
И злой отчаянный взгляд.
– Тебе нужно время, Жень… а ты хочешь всё сразу. Мне Игорь на работе обещал дать телефон массажиста. Он реабилитациями занимается. Просто нужно подождать…
Но Женя ждать не хотела. Она уже побывала на приеме доктора и купила специальные мази, которые могли смягчить и выровнять следы от ожогов. Сама в интернете нашла упражнения и разрабатывала пальцы, стараясь добиться свободных движений, как это было раньше.
Иногда Глеб заходил в комнату и видел, как Женя сидит перед зеркалом и внимательно себя разглядывает. Он научился не реагировать на бело-розовые полосы, старался смотреть на другую половину лица. Женя не стала уродлива, но пока след от ожога внимание привлекал, поэтому, выходя на улицу, она надевала большие темные очки и наматывала шелковый платок, так чтобы скрыть часть щеки.
Однажды столкнулась со знакомой девушкой из студии, и по сочувствию, мелькнувшему в ее глазах, поняла: теперь она часто будет видеть такую реакцию. Но эта эмоция была хотя бы живой, а вот когда Глеб смотрел на нее, его глаза, словно покрывались полупрозрачной пленкой. Как у пришельца. Вроде бы и видит, а вроде, и нет. И это было ужасным ощущением.
День теперь тянулся долго-долго. Раньше она жаловалась, что ей не хватает времени, а сейчас ненавидела утро, потому что впереди были длинные и тягучие, как резиновый клей, будни. Выходные, впрочем, были еще хуже. Глеб заказывал разную еду и садился играть в приставку. Редко, но предлагал прогуляться, и с видимым облегчением выдыхал, когда получал отказ. Так и сидели каждый в своем углу. Женя читала книгу, не видя строк, и раздраженно листала страницы непослушными пальцами, а Глеб, надев наушники, уходил в виртуальность.
Случались и перепады настроения. Причем у обоих. То Глеб начинал бодро зачитывать истории успеха спортсменов или обычных людей, пострадавших в разных катастрофах, то Женя просыпалась в приподнятом настроении и видела мир сквозь розовые очки. Правда, эйфория проходила так же быстро, как и нападала.
Однажды, в минуту веры в себя, Женя решила удивить Глеба, и пока он был на работе, принялась готовить его любимое блюдо – острый рис басмати с разными специями и травами. Рецепт совсем не сложный, и прежде, Женя почти не глядя, за полчаса справлялась. Теперь же всё вокруг было засыпаны специями. Как Женя ни старалась, а чайная ложка из пальцев выскальзывала, ее содержимое просыпалось, приходилось начинать всё сначала. Раньше она бросала ингредиенты на глаз: щепотку того, щепотку другого. Пришлось об этом забыть. Такие мелкие движения были ей пока недоступны. Оттирая от стола желтые разводы куркумы, Женя с тоской смотрела на устроенный беспорядок. Утешало только, что на блюде охристой горкой, зернышко к зернышку, лежал рис, радуя вкраплениями зеленого, красного и черного.
Она напряженно застыла рядом, прислушиваясь к звукам из прихожей. Вот-вот должен был приехать Глеб. Но вместо этого завибрировал телефон:
– Жень, я задержусь… Мы тут с ребятами из отдела посидим в баре недолго… Ты не обидишься? А завтра вместе куда-нибудь сходим…
На заднем фоне слышался звон посуды, разговоры, смех и музыка. Там жизнь. Там веселятся, шутят, пьют пиво и закусывают его жареными свиными ушами и луковыми колечками, наливают в бокал вино и с предвкушением поглядывают на рубиновую жидкость, обещающую расслабление и другие приятности. Мир, словно поделили на две части. В одной – пустой, заперли Женю, а в другой – живут, как будто ничего не случилось. И это справедливо. У них, и правда, ничего не произошло. Люди эгоистичны, и осуждать их за это невозможно. Но почему же тогда так тоскливо на душе?
Подсыхала блестящая желтая горка, отдавая никому не нужные ароматы в воздух. Еще некоторое время Женя просто стояла, опустив голову, опираясь на столешницу. Нет, она не злилась на Глеба, наоборот, пусть уж лучше пьет с коллегами, чем сидит истуканом с ноутбуком или приставкой. Она тоже могла бы позвать подружек и пить с ними мартини. Только вот подружки как-то внезапно закончились. Первые дни после ее возвращения писали и даже звонили, а потом… Потом как-то каждая занялась своими делами. Так уж случилось, что закадычной подруги у Жени никогда не было. Со всеми она общалась ровно и дружелюбно, могла и куда-нибудь выбраться потанцевать и посмеяться, но вот такой близкой души, чтобы, как сестра родная… нет, такой не нашлось. А может быть, потому что Жене вечно было некогда. Не умела она бесцельно болтать по телефону, просиживать в кафе или ресторане. В такие минуты ей казалось, что она убила время, безжалостно и жестоко. А могла бы узнать что-то новое, освоить очередную технику, посмотреть фильм о музеях, которые она мечтала увидеть, да много чего…
Ее мама тоже никогда не любила бездельничать. У подъезда на деревянной скамейке собирались соседки со всего дома: обменивались новостями, сплетничали, обсуждали, кто, как воспитывает детей, а ее мама мышкой пробегала мимо, только здоровалась и всё.
– Мам, а почему ты никогда внизу с соседями не сидишь?
– Да ну… Время только провожать… Мне сегодня нужно блузку дошить…
Задумавшись, Женя машинально потрогала кончиками пальцев щеку. Говорят, лазерная шлифовка может помочь, но это уже потом, когда все ткани зарубцуются. Заметила, что непроизвольно при разговоре поворачивает голову налево, от этого даже стали болеть мышцы шеи. Перед зеркалом собирала волосы в кулак, представляя себе ровное выстриженное каре, такое, чтоб падало на щеки, закрывая изъяны кожи. Понимала, что сама себя накручивает, но ничего поделать с собой не могла. Подернутые невидимой пленкой глаза Глеба каждый день напоминали: теперь она не такая.
Женя вздохнула и решила переставить блюдо с рисом поближе к плите. Нужно переложить всё обратно, в сковороду, хотя вкус уже всё равно будет не тот. Но так, вообще засохнет. Подцепив его обеими руками, успела сделать всего шаг. Блюдо оказалось неожиданно тяжелым. Женя еще пыталась подставить коленку, но посудина уже накренилась, ослабевшие связки и мышцы не справились, и вся остропряная индийская еда благополучно посыпалась на пол. Стол, кафельные плитки, штаны с рисунком авокадо, в которых была Женя, босые ее ноги – всё оказалось засыпано зернышками риса. Неловко подскакивая боком, запрыгало и керамическое блюдо, но почему-то не разбилось. Покачалось и улеглось кверху донышком.
С минуту Женя изумленно смотрела на золотистую россыпь крупы, потом открыла дверцу шкафа и, вынув щетку и совок, не спеша, всё убрала. Побрызгав средством для мытья посуды, губкой оттерла жирные разводы. Тщательно вымыла руки и сразу же помазала их специальной мазью. Прошла в комнату, включила сериал, который пыталась смотреть уже целую неделю. И только после этого, разрыдалась.
***
Гремела музыка, струился сладковатый запах кальянов, пахло духами и иногда терпким потом, прилипали локти к стойке, куда со смехом случайно плеснули сладким коктейлем, обнимали ненароком талии или прикасались к плечу разгоряченные руки. На короткое время Глебу даже показалось, что он вернулся в беззаботное прошлое, где по пятницам мог пойти в бар с коллегами и долго болтать и смеяться, скидывая накопившуюся за неделю усталость. Иногда к ним присоединялась и Женя, приезжала уже ближе к десяти, а то и к одиннадцати часам, выпивала коктейль, иногда дурачилась в караоке и танцевала с Глебом, а потом они заказывали такси и целовались на заднем сидении.
В первые дни после возвращения Глеб боялся, что его будут постоянно расспрашивать о случившемся, округлять глаза и сочувственно хлопать по плечу. Но ничего подобного не произошло. Наоборот, все старательно делали вид, что всё нормально, словно и не было никакого пожара, больницы и сбора денег. Глеб был и благодарен за такую реакцию, и в то же время понимал, придется и самому запихать все свои переживания куда подальше и заниматься только работой. Впрочем, у них в офисе так было всегда. Приживаются только молодые, энергичные, без рефлексий и нацеленные на успех.
Раз или два в месяц, нарушая субординацию, в бар заходили начальники отделов. Они расстегивали верхнюю пуговицу белоснежной рубашки, снимали галстуки и прятали их в карман, откуда те настороженно поглядывали на оживленных мужчин и женщин. Лишнего никто себе не позволял, но такие посиделки были призваны показать – мы команда.
Обычно в такой вечер Глеб выпивал пару бокалов пива, но сегодня душа требовала чего покрепче. Виски снова играло янтарной жидкостью в стакане. Бесконечно выедающая сердце тоска, понемногу отступала. Глеб с удовольствием сидел в окружении коллег, смеялся их шуткам, иронизировал над Игорем, который опять не мог определиться между своими двумя дамами сердца.
– Представляете, вчера без предупреждения Катрин вечером заявилась, а я только-только успел Натали выставить… Как чувствовал… – жестикулировал Игорь, зажав в пальцах сухарик с чесноком.
Глеб посмеивался: горбатого могила исправит. Бабник страшный! Имена всех своих девушек он обязательно переделывал на французский манер. Да и сам тяготел к Франции. В отпуск только туда, вещи покупал только от известных парижских брендов, кухню тоже предпочитал французскую. Даже свой крупный с горбинкой нос Игорь тоже считал признаком прованских предков. Он был высок, симпатичен, и главное, обладал воистину дьявольским обаянием, что позволяло ему в первый вечер знакомства укладывать в постель любую.
– Ух ты… – прошипел Игорь и толкнул Глеба в бок.
Глеб недовольно вытер салфеткой порцию пива, которая выплеснулась из бокала маньяка-французомана. В дверях бара появилась худощавая блондинка с прямыми волосами до плеч. Длинная челка закрывала брови и падала на глаза. Глеб случайно столкнулся с ней взглядом и почувствовал, как по позвоночнику пробежались иголки. Ему показалось, что сначала его окунули в кипяток, а потом сразу же погрузили в ледяную полынью. Чуть надменный взгляд ее голубых глаз просканировал каждого из собравшихся. Девушки насмешливо кривили губы, мужчины с интересом поглядывали на Игоря. Он-то первым должен кинуться на добычу. Так и вышло.
– Я сейчас, – коротко выдохнул француз и, торопливо вытащил из вазочки подушечку жвачки. – Блин, и зачем я этот чеснок жрал…
– Ты еще и пиво пил, представляешь какое амбре? – куражился Глеб.
Игорь быстро пожевал мятную резинку, выплюнул ее в салфетку и сполз с барного стула. Глеб с усмешкой наблюдал за очередным его любовным подвигом. Интересно, как зовут эту блондинку? Ольга, с ударением на последний слог, или Элен? Додумать еще пару имен не успел, вернулся Игорь. Глеб поискал глазами блондинку. Она устроилась на другом конце барной стойки и как раз что-то говорила бармену.
– Ну что? – обернулся к Игорю Глеб.
– А… отбрила. Да еще так вежливо. Ты не знаешь, кто это? Мне кажется, она явно имеет отношение к нашему банку…
Глеб покачал головой и снова украдкой посмотрел в противоположный конец зала. Блондинка положила сумочку и изящно скрестила длинные ноги. И вдруг в упор посмотрела на Глеба. Ему снова стало не по себе.
– А мне и не очень-то надо, – обиженно бубнил разочарованный Игорь. – Старая для меня. Ей под сорок, явно… Я с возрастом никогда не ошибаюсь.
Он тут же переключился на Мари из соседнего филиала – совсем юную студенточку с явно восточными корнями. Она радостно засияла глазами и начала кивать головой, как хрупкий цветок. Через несколько минут, обнявшись, они удалились к столикам с диванами. Глеб посмотрел в опустевший стакан, скривил губы и, глядя на бармена, стал размышлять: выпить еще или уж поехать домой. Женька, наверное, заждалась.
– Вы позволите? – вдруг раздалось совсем рядом.
Женский голос был чуть хрипловатым, низким и напоминал густые обволакивающие сливки.
Глава 8
Такси мчалось по ночному неспящему городу. Глеб уже давно протрезвел, крепкий кофе и неспешный разговор сделали свое дело. Он думал об Анне, и немного о Жене. За весь вечер она ему не перезвонила и ни разу не написала, хотя он не появился дома ни в час ночи, ни в три. Сейчас начало пятого, так поздно он не возвращался из бара никогда. Он вспоминал, как в приглушенном свете ламп переливались платиной волосы Анны, как тонкие пальцы перебирали витую цепочку на шее, как сверкали в ушах дорогие серьги. Небольшой камень по центру прекрасно оттенял голубые, как морозное небо, глаза.
– Сапфировый фейерверк, – первое, что произнесла Анна, после того, как пересела к нему в баре и назвала свое имя.
– Что? – удивленно переспросил Глеб.
Слово «фейерверк» вызвало самые неприятные ассоциации, Глеб даже непроизвольно передернул плечами.
– Серьги, которые ты разглядываешь, чтобы не смотреть мне в глаза. Они называются сапфировый фейерверк, – спокойно пояснила Анна, перейдя на «ты».
Не торопясь, она сделала небольшой глоток мартини. Внутри бокала лежала шпажка с тремя оливками. Анна зажала одну из них зубами, перекатила вглубь рта и с удовольствием раскусила. Глебу немедленно захотелось за ней повторить. Он сглотнул слюну и потерянно улыбнулся. Оставшиеся две оливки снова нырнули в холодное озерцо.
Она была права, Глеб в глаза не смотрел: всё скользил мимо точек зрачков, пробивающих голубой наст. Чувствовал только, как застывают скулы и больно ломит зубы, словно выпил ледяной родниковой воды.
– У тебя, кстати, глаза по цвету похожи, – продолжила Анна, указывая ресницами на шпажку с оливками.
Глеб окончательно смутился и начал оглядываться, чтобы найти предлог и сбежать. Но все его коллеги были заняты своими делами: выпивали, разговаривали, громко смеялись, незло подшучивали друг над другом…
– Ты с ними работаешь? – последовал еще один вопрос.
И снова короткий миг лазоревого неба, мелькнувшего среди сумерек.
– Да… мы иногда сюда заходим…
Глеб не понимал, что с ним. Он как будто превратился в десятиклассника, которого заприметила взрослая красивая девушка. Когда он знакомился с Женей, они были сразу на равных, словно давнишние друзья. Анна показалась ему чем-то недосягаемым и грандиозным – словно она была произведением искусства, а не живым человеком. Он никак не мог собраться с мыслями, чтобы повести непринужденный разговор, и отчаянно на себя злился, ведь раньше за ним такого не замечалось.
«Сейчас она встанет и уйдет!» – мелькнула острая, почти болезненная мысль. Глеб неловко подвинул стакан, на дне которого плескался остаток виски.
– А я здесь впервые… – не оставляла инициативы Анна.
Ее холеные пальцы с безупречным маникюром скользили по краешку посыпанного белой пудрой бокала. Глаза смотрели чуть насмешливо. Глеб загляделся, вспомнив тропическую птичку с яркими голубыми перышками. Она залетела к ним с Женей в спальню, когда они отдыхали в Таиланде. Но Анна не птичка. Если и сравнивать ее с каким-то животным, то это, несомненно, кошка, причем белая. Да, именно! Белая вальяжная кошка с сапфировыми глазами. Своенравная и привередливая.
Глеб улыбнулся своим мыслям: с чего бы ему об этом вообще думать?
– Вы… – начал он, понимая, что звучит это по-дурацки, но беседу требовалось поддержать.
– Ты, – перебила его Анна.
И с достоинством кивнула головой, словно королева даровала жизнь. Глеб засмеялся:
– Ты… тоже работаешь здесь, в одном из бизнес-центров?
Анна чуть приподняла правую бровь, задумалась, как будто решала, стоит ли открывать хоть какую-то информацию о себе.
– Да… теперь да…
– А где, если не секрет? – не унимался Глеб.
Он чувствовал, как горят щеки, то ли от алкоголя, то ли от волнения. Хотелось бы, чтобы от первого, но что-то подсказывало, что его смущение напрямую связано с собственными эмоциями.
– Секрет, – улыбнулась Анна и как-то по-особенному повернула голову.
Глеб уставился на изгиб шеи: «Как будто в музее смотришь на античную скульптуру». Анна знала, как эффектно смотрится это движение, и возвращаться в прежнее положение не спешила. Ее пальцы рассеянно скользнули по влажному стеклу бокала. Наконец, голубые огоньки снова замерцали прямо перед Глебом.
Некоторое время они сидели молча. Глеб оставил все попытки завести небрежный разговор. Он понял, это не нужно. Удивительно, но уже не казалось важным быть умнее, веселее или развязнее. Разматывались невидимые нити, опутывали плечи, руки и тела, надежно скрепляли и проверяли: не порвется ли?
Не сговариваясь, они пересели на диванчик в самом углу, откуда можно было наблюдать за всеми остальными. Когда бокалы опустели, оба заказали крепкий кофе в чашечках с наперсток. Анна поднесла напиток к лицу, закрыла глаза и глубоко вдохнула аромат. Тонкие ноздри затрепетали.
– Любишь кофе? – хрипло спросил Глеб.
Его глаза натолкнулись на айсберг. Он чувствовал себя капитаном-самоубийцей, который сознательно и планомерно сменил курс и направляет корабль прямо на плавучую гору.
– Я много чего люблю… – серьезно ответила она.
Постепенно в зале становилось свободнее. Даже самые стойкие уже исчезли за затемненными стеклянными дверями, ведущими на улицу. Краем глаза Глеб заметил, как, подхватив за талию очередную свою пассию, продефилировал мимо Игорь. Наверняка, он глупо ухмылялся и делал какие-нибудь знаки, но Глеб никак не отреагировал. Он смотрел только на Анну. Как она, напрягая высокую грудь, откидывается на спинку дивана, как облизывает губы, встряхивает платиновыми волосами…
Глеб чувствовал, что тетива, натянутая внутри него много месяцев, слабеет, провисает, и с нее, как перезревшие забродившие яблоки, начинают опадать тоска, грусть, злость от крушения планов… Анна, как будто заглядывала в душу и звала с собой в тот утраченный мир, из которого его так жестоко изгнали. Она, точно посланный ему проводник, сулила забвение от всего, что с ним произошло. Обещала страстный покой, в котором он забудет и забудется.
– Карта или наличные?
Глеб дернулся и непонимающе уставился в серость запотевшего стекла. В салоне негромко стучала энергичная музыка, наверное, так водителю было проще не уснуть за рулем. Он молча вынул деньги и расплатился, не забрав сдачу. Таксист кивнул и, потыкав пальцам в экран телефона, поехал к следующему клиенту. Глеб остался стоять у подъезда.
«Интересно, а у нее кто-нибудь есть? Муж, любовник? А может и оба сразу? Вряд ли она свободна…» – подумал он об Анне. Приятно грела мысль, что в контакты вбит номер телефона, а уж придумать повод, чтобы ей позвонить, несложно. Пусть хотя бы встретятся выпить кофе, и он снова почувствует исходящую от нее силу. Анна для него пришелец с другой планеты – таинственная и притягательная.
Подмигивая красным глазом, лифт привез его на седьмой этаж. Двери открылись, но Глеб вышел из кабины не сразу. Хотелось, чтобы это была машина времени, на которой он перенесся бы в прошлое или сразу в будущее, но никак не остался в мутном и похожем на кривое зеркало настоящем. Но лифт выполнял сугубо прагматичную задачу – возил людей с этажа на этаж, без всяких чудес. Хотя и этот процесс с натяжкой, но можно было бы назвать чудом.
Осторожно открыв замок, он вошел в квартиру. В прихожей разливался мягкий утренний свет. Дверь в спальню была приоткрыта. Глеб на цыпочках подошел ближе и заглянул в щелку. Женя спала, и в комнате едва слышно пахло мазью, которой она постоянно мажет руки. Он тихо вышел в кухню. В сковородке на плите что-то желтело. Есть он не хотел, но стало любопытно. Его любимый острый рис со специями… Как Женя его приготовила? Или может быть, всё-таки заказала в ресторане? Нет, похоже, готовила сама. Иначе рис бы так и остался в ресторанной упаковке. Ему стало немного не по себе. Он представил, чего это Женьке стоило.
«Нужно обязательно сегодня вечером куда-нибудь с ней сходить» – виновато подумал он, отпивая минералку, найденную в холодильнике. Голова немного побаливала, как бывает, после бессонной ночи. Глеб улыбнулся, предвкушая, как сейчас ляжет в постель и перед тем, как отрубиться, снова, точно на фотографии, увидит удивительные голубые глаза Анны.
Он проснулся от того, что хлопнула входная дверь. Щурясь и зевая, взглянул на часы: ничего себе, уже половина первого! В прихожей слышался стук дверцы, бряцанье вешалки, потом шум переместился на кухню. Там что-то звякнуло. Легкие шаги, в раковину полилась вода. Глеб сел на диване и потер лицо. Во рту было сухо, всё-таки алкоголь и кофе сделали своё дело.
В комнату заглянула растрепанная Женька. Улыбнулась, наморщив нос с пылью веснушек:
– Проснулся? А почему здесь? – она кивнула на диван.
– Не хотел тебя будить… и дышать на тебя парами Бахуса, – виновато развел руками Глеб.
– Ты во сколько явился-то, гулена? Я уснула рано, не слышала, как ты пришел…
– Я? Да часа в три, кажется… Засиделись что-то… – зачем-то соврал Глеб.
На Женю он не смотрел, нужно было разложить на диване смятые подушки и свернуть плед.
– Сходим в кофейню? Я не завтракала, – непринужденно предложила она.
– Да! – слишком быстро откликнулся Глеб. – Только я быстро в душ!
Женя кивнула и вышла. Глеб застыл, разглядывая клетчатый плед. На кухне Женя подошла к холодильнику и осторожно передвинула их с Глебом фотографию. И зачем она спросила, во сколько он приехал? Не спросила бы, ему бы не пришлось врать. Почему он соврал, думать не хотелось.
