Текст книги "Сердце в огне (СИ)"
Автор книги: Марина Безрукова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)
Глава 40
Женя нашла в сумочке ключи и попыталась открыть дверь. Ключи не подошли, зато из-за двери послышался встревоженный женский голос: «Кто там?» Женя сделала шаг назад, не зная, что ответить. Получается, Глеб живет здесь с Анной, при этом сообщает ей о болезни, а она, бросив всё, мчится сюда, потому что так, видите ли, подсказало ей сердце.
В вентиляционной шахте завывал ветер, слышно было, как он гулко стучался о жестяной короб. «Но зачем он поменял замки?» – недоуменно посмотрела на ключи Женя. Качели накренились в сторону недоверия. Женя почувствовала себя обманутой. А может быть, это просто ловушка? Попытка выманить из ее убежища. Только для чего?
– Женщина, что вам надо? Я сейчас полицию вызову!
Женя встала так, чтобы ее было хорошо видно в глазок. В доме оставалось много ее фотографий, Анна поймет, кто она такая. Если только это Анна…
– Извините, – решила всё-таки обратиться Женя к двери, – я жила здесь… Еще недавно… летом.
– Не знаю, кто тут жил, но теперь здесь живем мы. Мы купили эту квартиру. Все документы имеются. Так что…
Женя развернулась и медленно пошла к лифту. «Значит, Глеб продал квартиру, как и собирался. И сделал он это еще до того, как узнал свой диагноз. Где же теперь его жилье? Он ничего не упоминал в письме. А если он живет с Анной, зачем пишет мне? Или это просто паника? Поняв, что ему грозит смертельная опасность, написал на всякий случай всем?»
На улице Женя попробовала дозвониться до Глеба снова. Длинные гудки и в конце автоответчик. Правильно ли она поступила, примчавшись сюда? Зашла в мессенджер. Сообщение, отправленное Михаилу, так и висело непрочитанным. Обиделся. Размышлять о причинах его молчания, было некогда. Почему-то все мысли вдруг стали заняты Глебом.
«Поеду в офис», – Женя решительно зашагала к метро.
– Он на больничном, – сказал охранник, дозвонившийся в финансовый отдел.
Меланхолично жуя жвачку, он смотрел на нее с любопытством. Разглядывал, словно уродца в цирке. Женя поблагодарила и вышла. «Да, какого черта! – раздраженно подумала она, – с чего я должна бегать и разыскивать его?!»
Она шла быстро, особенный запах города, смешавший выхлопные газы и призывный аромат выпечки из кофеен, поглотил ее полностью. Снега под ногами не было. Если даже и выпадал, давно всё убрано. Мокрый блестящий асфальт серел между домами. Бежали куда-то люди, торопились по своим делам. Женя провожала их взглядом. Оказывается, отвыкнуть от людей просто, но так же просто и вернуться в привычный городской муравейник. Думала, будет некомфортно, но нет… Наоборот, захотелось, как они, куда-то спешить, толкаться в метро, есть на ходу булочку и нетерпеливо дожидаться зеленого глазка светофора.
«Интересно получается, – думала Женя, – у меня нет дома? Совсем? И как же теперь быть?» Стараниями Маргариты Сергеевны, пока не голодает, но эти деньги рано или поздно закончатся, а главное, их еще предстоит вернуть. И вдруг Женя резко остановилась. Какой-то самокатчик еле успел ее объехать. Он недовольно что-то выкрикнул, когда пронесся мимо. Женя рассеянно посмотрела ему вслед.
Было сыро и промозгло, впрочем, как и всегда в это время года. Нормальной зимы здесь давно уже нет. Сегодня с неба сыплется морось, отчего волосы вьются мелкими кудряшками. Только сейчас Женя поняла, как ей хочется в тепло. Она огляделась и, увидев маленькое кафе, заскочила туда. Заказала себе целый чайник чая с облепихой и два пирожка – с капустой и с яблоком. Есть не хотелось, но нужно было что-то закинуть внутрь.
Принесли прозрачный чайник, в котором плавали сморщенные желтые ягоды. Совсем не такие, как у тети Сани. У нее облепиха похожа на некрупный янтарь. Вспомнилось сразу и о вечерних чаепитиях с Михаилом. Женя вынула телефон и снова взглянула на свое сообщение – нет, не прочитано.
Проснулось легкое недовольство. Почему она должна делать только то, что хотят мужчины? Одному не понравилось, что умудрилась, видите ли, в огне очутиться, другой недоволен, что уехала. Может, и не так уж чутки эти сердце и душа? И зря она послушала себя? Может, это просто оправдание? Что хочу, то и ворочу… очень удобно. И сверху красивый фантик из сентенций о взгляде вглубь. А на самом деле, нужно постоянно прислушиваться и приглядываться: можешь ли? Имеешь ли на это право?
«Нужно вернуться в номер и лечь спать», – подумала Женя, откусывая черствый, едва теплый пирожок. Чай ей тоже показался невкусным. Грусть и одиночество – вот, что почувствовала она, глядя сквозь стекло на занятых своими проблемами горожан.
Вместо того чтобы бросить всё и поехать в гостиницу, Женя набрала Маргариту Сергеевну.
– Женечка? – удивилась она. – Наконец-то…
Женя, не вдаваясь в подробности, попросила о встрече и, Маргарита, согласилась. Они договорились увидеться в центре.
– Я подумаю, что можно сделать… – сказала Маргарита Сергеевна, когда Женя выложила ей, зачем она вернулась. – Только… ты уверена?
С одной стороны, она была рада видеть ее посвежевшую, с не загнанным взглядом, а с другой, не входит ли она в ту же воду? Зачем ей Глеб, от которого она с таким трудом оторвалась? Неужели так и не нашла себя?
О Михаиле и своей жизни на заимке Женя почти ничего не рассказывала. Упомянула, что была у знакомых, что места там красивые и Маргарите Сергеевне нужно обязательно туда съездить. Правда, при этом в глазах мелькнуло… то ли сожаление, то ли растерянность. Маргарита слушала молча. Меньше всего ей хотелось, чтобы Женя вернулась в эту историю. Даже, если Глеб болен.
– Мне нужно с ним встретиться, – тихо сказала Женя. – Нужно. Я так чувствую, – прошептала она, опустив голову.
Маргарита только кивнула. Каждый выбирает свой путь. Железной выдержки хватило на то, чтобы постараться скрыть разочарование. Пробовала помочь этой девушке, но… видимо, она не желает. Что ж… пускай.
– Хорошо, Женя. Я позвоню, – сухо сказала она. – Поехали, я подвезу тебя в гостиницу.
Женя благодарно кивнула. Сил сопротивляться не было. Она слишком устала. От города, от попыток найти Глеба, от неизвестности, от сомнений и от разлуки с Михаилом…
На следующее утро Женя получила адрес. Проверила, не отозвался ли Михаил. Нет, всё осталось по-прежнему. Начинало казаться, что ей вообще всё привиделось. И спонтанный полет к загадочной Апелле, и лебеди, и поездка на Яшке, а потом поиски Михаила, и напутствия тети Сани… Приснился длинный чудной сон, и теперь растаял. А Женя осталась на перепутье – ни туда, ни сюда. Попробовала представить себе встречу с Глебом. И не смогла. Не смогла и дать ответ, зачем она это делает? Включала голову и пробовала привести разумные доводы, но все они тонули в странном и пугающем желании просто его увидеть. Словно срабатывала какая-то программа. Или путь. Из тех, которые тетя Саня призывала не делить на правильные и неправильные. Сложно всё. Запуталась.
Долго искала дом среди одинаковых новых пятиэтажек. Потом сидела во дворе на скамейке, пока окончательно не замерзла. И только тогда решилась войти в подъезд. Подкараулила момент, когда оттуда выходила женщина с коляской. Придержала дверь, улыбнулась, глядя на запакованного, как космонавт, малыша, и проскользнула к лестнице. Третий этаж. Вскинула руку к звонку, испугалась: а если и тут его нет?
Взмолилась, чтобы был. Иначе снова искать, мучиться мыслями, сомневаться и всё думать: а правильно ли поступает? Внутри работал взбесившийся навигатор – вел вперед и стоило свернуть или остановиться вопил: вы ушли с маршрута. Куда он ее тянет? Анализировать бесполезно. Женя уподобилась рыбе, которая преодолевает все пороги и прыгает вверх по течению для того, чтобы дать жизнь и умереть. Именно с такой ничем необъяснимой тягой действовала и она.
Глеб открыл дверь и даже не удивился. Как будто они договорились встретиться.
– Ты… – слабо улыбнулся он, прислонившись к косяку. – Женька…
Ничего не сказав, она вошла в прихожую, заставленную коробками. Их картонные углы виднелись и из комнаты.
– Проходи, – запоздало пригласил Глеб. – Раздевайся, проходи…
Женя расстегнула куртку и стащила с головы шапку. Глеб отвернулся и пошел вглубь квартиры. Ничего не оставалось делать, как пойти за ним. Внутри всё сжалось: зачем она сюда пришла?
Он сел на диван. Женя поискала глазами, куда можно пристроиться. Обстановка была более чем спартанская. Ни кресла, ни стульев. И коробки, коробки, коробки… Глеб проследил за ее взглядом:
– Здесь много твоих вещей… Я не знал, куда их деть.
– Как ты? – спросила Женя.
Она по-прежнему смотрела в сторону, на одну из коробок, боялась встретиться глазами, чтобы снова не видеть эту полупрозрачную пленку.
– Я? Нормально… Лечусь… Как ты узнала, где я живу?
Женя пожала плечами:
– Ты не берешь трубку. Пришлось через знакомых…
– У тебя хорошие знакомые, – усмехнулся Глеб.
Женя вскинула голову и увидела, что он смотрит ей прямо в лицо. Сердце на секунду замерло, но забилось дальше ровно и четко, не нарушая ритма. Глеб смотрел обычно. Чуть устало, серьезно, немного грустно, но… обычно.
Не спуская друг с друга глаз, они молчали. А между ними кружили воспоминания: парковка у магазина, где Глеб впервые столкнулся с Женей, новогодний шар, разбивающийся на осколки, полупрозрачная фата, за которой сияло счастье, теплое море… и больше ничего. Ни безжалостного огня, ни боли, ни страха, ни отчаяния. Не было измены, отчуждения и бегства обоих, лишь бы спастись.
Счастливое прошлое отступало, кутаясь в дымчатую вуаль, печально улыбалось на прощание. Еще немного, и оно растает в воздухе, оставив после себя хрустальные блики. В них и сохранятся искры их любви. Они друг у друга были. И этого не изменить.
***
По улице шагала темноволосая девушка. Она торопилась. Хулиганистый холодный ветер выпрыгивал из-за угла и безжалостно трепал кудрявые пряди, дергал и спутывал их между собой. Девушка только щурилась и терпеливо отводила их в сторону. Теперь ей незачем прятать красно-розовые шрамы, застывшие на щеке. Лицо было спокойно и задумчиво. Ничто больше не мучило и не терзало. Она смогла отпустить, а он смог найти покой и силу в себе.
– Это только мой путь, Жень… – сказал Глеб. – Знаешь… он настолько личный, что я ни с кем не хочу его делить. Такое дело… – он по-мальчишечьи улыбнулся, – слишком интимное…
Зазвенел в кармане телефон. Женя остановилась и посмотрела в экран.
– Да…
– Я в аэропорту, Жень… Я прилетел. Не смог ждать. Тетя Саня меня прибьет. Я сбежал тайком.
Невесть откуда на тротуар выпрыгнула большая, чуть замызганная панда. Принялась топтаться рядом, настойчиво зазывая в ресторан. Женя отошла в сторону и отвернулась. Голос Михаила окутал золотым теплом. «Как будто медом», – почему-то подумала она.
– Куда мне теперь? – осторожно спросил Михаил.
– Ко мне. За вещами. А потом обратно. Есть билеты?
***
Горели табло стоек регистрации. Сосредоточенные пассажиры сновали муравьями, тащили, волокли и катили свои вещи. Женя и Михаил заняли очередь и приготовились медленно плутать среди лабиринта ленточек. Женя задумчиво смотрела на вереницу людей перед собой.
– Подожди, я сейчас, – вдруг сказала она и нырнула под ленту, туда, где у колонны сохранился свободный пятачок.
Михаил непонимающе проводил ее взглядом. Он видел, как Женя вынула телефон и сосредоточенно принялась что-то набирать на экране. Вспыхнуло сообщение: перевод Глебу Юрьевичу Б. доставлен. Женя улыбнулась, убрала телефон и вернулась к Михаилу.
– Всё! Теперь полетели! Только у меня больше нет денег, чтобы заплатить тебе за домик.
Глава 41
Кладбище было совсем небольшим. Женя шла рядом с Михаилом и вглядывалась в помутневшие изображения тех, кто давно уже отправился в вечность. Глядя на даты, непроизвольно подсчитывала, сколько лет прожил человек. Были здесь могилы и прошлого и даже позапрошлого веков. Резко, как будто предупреждая о чем-то, закричали вороны. «Почему на кладбище всегда так много этих птиц?» – подумала Женя. Вороны кружились над голыми ветками, безразличные к тому, что о них думают люди. Те, кто в земле, их не слышат, а остальные смирятся.
Михаил свернул на узкую дорожку и остановился перед небольшой плитой серого мрамора. На ней были изображены лебеди, которые крыльями обнимали три имени. Софья. Лиза. Поля. С гравированного портрета на Женю смотрела молодая женщина, прижимающая к себе двух маленьких девочек с серьезными глазами.
Женя молча положила белые заплаканные розы и посмотрела на Михаила. Он взял ее за руку и крепко сжал пальцы. Из нависшей давным-давно тучи вдруг посыпались крупные снежинки. Мягкие и пушистые, они плавно кружились только над кладбищем, падая на кресты, плиты, металлические ограды… Некоторые сразу же таяли, другие, сбившись в кучку, замирали на камнях, как белые пчелы.
– Пойдем… – сказал Михаил и обнял ее за плечи. Короткий порыв ветра пошевелил атласные ленты букета и тут же оставил их в покое.
***
Анна ждала катер, стоя на пирсе. Ее пробирал озноб, в это время года погода напоминала лето в средней полосе России. По утрам и вечерам было прохладно. А сегодня с самого утра наползли и серые тучи. Не спасал даже теплый гидрокостюм. Анна всматривалась в небо. Тревожное, злое, будто стая голодных волков, вот-вот накинутся и разорвут в клочья.
О ее сегодняшнем погружении не знает никто. Она специально договорилась в городе с частником, молодым пареньком, которому не терпелось подзаработать на взбалмошной белой туристке. Он обещал отвезти, куда угодно и в любую погоду. В глубине бухты послышался звук мотора, и через минуту катер уже покачивался рядом с берегом. Анна подхватила сумку с маской и теплым пледом и ловко впрыгнула внутрь. Сделав широкий круг, катер, подпрыгивая на воде, помчался к синей полоске горизонта.
К погружению всё было готово. Приняв смятые зеленые купюры, смуглый хозяин катера белозубо улыбнулся и подмигнул. Анна на секунду засмотрелась на его здоровую свежую кожу и сильные плечи. Махнув ему рукой, она подошла бортику и заглянула в зеленоватую почти прозрачную воду. В груди появилось знакомое ощущение тревоги и предвкушения встречи с тайной.
Сегодня она поставит свой личный рекорд. Вода приняла ее ласково. Наверное, так чувствует себя младенец в утробе матери, надежно и спокойно. Анна расслабилась и доверилась глубине. Тело начало тонуть, как камень. Едва шевеля руками, Анна с наслаждением впитывала энергию воды, покорялась ей, прислушивалась к ней, растворялась…
Вода предприняла последнюю попытку вытолкнуть ее на поверхность. Но Анна сделала резкий выдох, и тело снова пошло вниз. Стайка мелких пузырьков весело устремилась к свету. Цвет воды изменился с бледно-зеленого на изумрудный с примесью синевы. Анна подняла глаза и увидела мерцающие над головой блики. Сознание оставалось воздушным, а мир снова открылся с другой стороны. Теперь ей казалось, что она парит в космосе. Ее окружили вакуум и тишина. Слышно только, как движется кровь по телу – медленно, тщательно сберегая остатки кислорода.
Немного закружилась голова, и сердце трепыхнулось маленькой птичкой, но Анна лишь закрыла глаза и продолжила свое неспешное падение в бездну. Она кружилась, как в танце, наслаждаясь свободой. Вода плотно обнимала ее тело, заворачивая в потемневшие невесомые покрывала. Голова стала легкой, как воздушный шар. Анна едва заметно улыбнулась, ей было так хорошо, будто она смогла улететь за пределы тела, воды, планеты… Она ощущала необыкновенную свободу и радость.
Где-то сбоку появилась странная тень, и Анна медленно развернулась в ее сторону. Женщина с черными волосами печально смотрела ей прямо в глаза. Ее волосы толстыми змеями кружили вокруг лица. Анна замерла, но уже через секунду расслабилась. Они с ней давно договорились. Пусть будет рядом. Теперь уже не страшно.
Прошла еще минута, но Анна возвращаться не торопилась. Покой и умиротворение не отпускали. Там, наверху, суета и проблемы. Здесь – тишь, безмолвие и нега. Черноволосая женщина тревожно взмахнула руками. И вдруг она начала растворяться, терять очертания, перерождаясь в маленькую фигуру мальчика. Вот она исчезла совсем. А вместо нее на Анну смотрел ее маленький брат. Его широко распахнутые глаза светились любовью.
– Павлик…
Анне показалось, что она выдохнула его имя. Из губ вырвались крупные пузыри и разлетелись в разные стороны.
Мальчик улыбался. Он был почти полупрозрачный, но при этом совсем, как живой.
– Павлик…
Павлик наклонил голову и протянул ей руки. Его голос проникал внутрь сознания. «Пойдем со мной. Я покажу тебе, где живут рыбки. Там хорошо, тебе понравится».
Анна послушно потянулась к нему.
– Ты ведь всегда знал… Павлик, ты знал…
Маленький ее брат улыбнулся:
– Да… Я всегда знал… Я пытался им передать, что ты не виновата. Я, правда, поскользнулся. А ты не смогла мне помочь, потому что испугалась. Но теперь мы вместе. Нам будет хорошо. Пойдем… не бойся…
Теплая ладошка обвила ее пальцы. Анне хотелось плакать от счастья. В груди набух большой шар, который взорвался радужными брызгами. Стайка рыбок испуганно метнулась в сторону, обогнув медленно опускающееся в глубину тело.
Катер лениво покачивался на волнах. Паренек в желтой майке тревожно посмотрел в небо. На месте серых низких облаков формировалась желто-черная густая туча. Она набухала, как нарыв, и грозилась заполнить собой всё вокруг. Сейчас подует ветер, нужно как можно скорее, уходить в бухту. На скамейке одиноко лежала черная сумка, из которой торчал кончик розового пледа. Парень перегнулся через борт и принялся вглядываться в толщу воды. Никого. Он взволнованно огляделся и бросился в кабину к рации. Гортанные звуки смешались с криками чаек. Первые капли дождя вырвались на свободу и забарабанили по пластику.
***
– Есть! Мишка! Есть!
Женя приплясывала посреди комнаты, скользя по тканым половикам. В распахнутое окно врывался летний ветерок, а вместе с ним в доме кружил горьковатый аромат полыни, чабреца и хвои. Женя выскочила на веранду, зажмурилась от яркого солнца и приложила ко лбу козырек из ладони. Опять на свою пасеку умотал! Нацепив на ноги первые попавшиеся галоши, она засеменила по дорожке за пригорок. Разноцветные улья кубиками рассыпались возле леса. Над одним из них нависала большая мужская фигура в свободной рубахе.
Женя помахала рукой, но сама благоразумно осталась в отдалении. Хватило уже разочек ходить с раздувшейся, как клешня, рукой. Большая пчелиная семья явно ее невзлюбила. Михаил увидел ее и, закрыв улей, направился к ней.
– Взяли! – выпалила Женя и горделиво вскинула подбородок. – Меня взяли в проект! Надо подписать документы и завтра уже пришлют аванс. Представляешь?
Женя светилась от радости и морщила нос. Жужжали в траве пчелы, шумели кроны деревьев, а в отдалении раздавались веселые и удивленные голоса заселившихся вчера гостей. Яшка доставил их поздно вечером, почти ночью, и только сегодня они увидели всю заимку в дневном свете.
– Если всё получится, я смогу отослать Маргарите Сергеевне еще часть долга!
– Получится. У тебя точно получится, – улыбнулся Михаил и провел пальцами по ее щеке.
На коже остался едва заметный желтоватый след от пыльцы.
– Жень… а может, сразу всё переведешь?
Женя нахмурилась и покачала головой:
– Нет. Мы уже сто раз обсудили. Здесь я сама должна справиться. Зря, что ли училась и защищала проект?
– Ладно, – привычно согласился Михаил.
Было заметно, что этот спор возникал уже не впервые. И всегда завершался победой Жени. Совсем недавно она получила от Марго письмо с фотографией. Рядом с постаревшей женщиной, с чуть надменным взглядом, стояла маленькая копия Анны.
– До осени мне всё равно нужно чем-то заниматься. Зато потом самолет, клиника и у тебя красавица-невеста, – раскинула руки Женя.
– Ты и так красавица, – пробормотал Михаил и сгреб ее в охапку.
– Поосторожней с девкой-то, медведь! – раздался за спиной глухой голос.
Они обернулись и увидели тетю Саню в надвинутом на лоб платке. Она как обычно появилась из ниоткуда. Белая коса сверкала на солнце. Старая женщина смотрела настороженно, но в глазах искрилась хитринка, будто знала она какую-то тайну.
– Не до самолета тебе осенью будет, – проворчала она, глядя на Женю. – Уж поверь. Две души в тебе светятся.
Женя и Михаил удивленно на нее посмотрели: о чем это она? И вдруг Женя перевела взгляд вниз и осторожно прижала руку к животу. Никаких сомнений у нее не было: как же можно не верить тете Сане?
– Две?! – переспросила она и растерянно обернулась к Михаилу. – Как ты это делаешь? – засмеялась, схватив его за руку.
Михаил ничего не ответил, только шагнул к ней и нашел ее губы. В поцелуе закружилась медовая сладость. Тетя Саня усмехнулась, поправила платок и скрылась в пурпурно-розовых зарослях рододендрона.
***
Лето здесь совсем не ощущалось. Жары не предвиделось, и это было очень кстати. Аккуратные домики с кружевными занавесками и фигурками кошек выстроились рядами вдоль узких, мощенных булыжником, улиц. По одной из них медленно шел мужчина в свободных льняных штанах, белой майке и коричневых мокасинах на босу ногу. Он часто останавливался и пытливо рассматривал разноцветные фасады, ухоженные цветники и керамические фигурки, выставленные на газонах.
Название городка переводилось, как «счастье». Глеб попал сюда случайно. Хотелось вырваться из каменного мешка и очутиться среди озер, леса и простора. Жара ему противопоказана, а потому ближайшая северная страна оказалась как нельзя кстати.
На улицах никого не было. Городишко крошечный. Чтобы найти его на карте, нужно сильно постараться. Но Глеб был доволен. Он давно мечтал о тишине и уединении. Проведет здесь несколько недель и поедет обратно. Из банка он уволился еще зимой, через несколько недель после того, как узнал о бесследном исчезновении Анны. Ему как раз стало совсем плохо от лекарств. И вот тогда пригодились деньги, которые ему переслала Женя. Махинации его, по счастью, не вскрылись. Анна всё-таки оказалась хитрее.
Иногда думал, куда же она исчезла? И почему-то представлял ее на тропическом острове, ныряющей со скалы в изумрудно-бирюзовую воду.
Потянуло дымком, и в проулке, Глеб увидел тощего старика рядом с грилем. Он старательно разжигал огонь. Рядом на столике стояла пластиковая прозрачная миска с мясом. Глеб остановился, и некоторое время смотрел на оранжево-желтые язычки пламени. Старичок приветливо улыбнулся и произнес несколько фраз, как будто приглашал присоединиться.
Глеб отвернулся и заспешил вниз по улице. При виде огня его уже не тошнило и не бросало в пот, но всё же он предпочитал держаться от него подальше. Ему есть чего опасаться, помимо его бывшего злейшего врага. Появился новый, с которым, пока он вполне успешно борется. Анализы показали хороший результат.
Пройдя еще немного, неожиданно он вышел к озеру, по берегам которого виднелись высокие заросли травы и камышей. Стрекозы вяло шевелили прозрачными крыльями, время от времени они вспархивали с места и пикировали над водой. Глеб подошел к деревянному настилу, к которому были привязаны две лодки. Тихо. Никого. Он опустился на нагретые солнцем доски, прищурился на серебристую воду и задумался. Ему есть о чем подумать. Прямо сейчас. А что будет потом, не знает никто. Высоко в небе раздался едва слышный гул самолета. И снова наступила тишина.
Конец
