Текст книги "Сердце в огне (СИ)"

Автор книги: Марина Безрукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 28

Все эти дни Женя вяло слонялась по дому. На сообщения от Апеллы отвечала кратко, лишь бы успокоить, скачанные уроки и программы по дизайну забросила, на улицу не показывала и носа. Внутри была пустота. Даже жалости к себе не осталось.

Пропал аппетит, а за ним и сон. Обычная реакция на стресс. Редко, но мелькала искорка злости на себя: нашла из-за чего так нервничать! Нашла… Сама не ожидала, а вот… Порой нападала нервозная активность, и Женя бросалась вытирать пыль. Неуклюжие пальцы выронили маленькую вазочку, которую она еще вместе с мамой привезла из Италии. Глядя на разноцветные осколки, Женя расплакалась. Попробовала разобрать вещи в шкафу и сразу же наткнулась на свитер, который год назад начала вязать для Глеба. С оленями. В скандинавском стиле. Женя в ступоре теребила мягкое полотно с яркими разноцветными квадратиками и вспоминала прежнюю безоблачную жизнь. Губы кривились усмешкой. Ах, не хватает денег на поездку, ох, много работы, хочется отдохнуть, ой, придется опять ехать на стажировку, ужас, из продажи исчез любимый шампунь… И это считалось проблемами?!

На пятый день своего добровольного заточения, Женя стала перебирать в голове, где она смогла бы работать. Кассир в близлежащем супермаркете, менеджер, они всегда требуются, да вот, пожалуй, и всё… Почему-то думала, что всю жизнь будет работать руками, а высшее образование получит, когда поймет, какая сфера ей еще интересна. И скорее всего, опять же, это была бы индустрия красоты.

Недовольно взвыл желудок, требуя хоть чего-то съедобного. Вспомнив, что на кухне должны были остаться быстрорастворимые каши, пошла туда. Повертела в руках пустую упаковку, которую забыли выкинуть, и она долго вселяла иллюзию, что овсянка с клубникой еще существует. Всё, как в человеческой жизни – снаружи кажется, что всё хорошо, а заглянешь внутрь, там пустота.

Но поесть всё-таки надо было. Женя осторожно отодвинула занавеску и выглянула в окно. Ползущие на город сумерки не могли скрыть ни дождя, ни сильных порывов ветра. Отчаянно захотелось горячего тыквенного супа: оранжевая лужица, а в ней сплющенные зеленые семечки и подрумяненные кубики сухарей. В животе заурчало. Женя набрала доставку. Небольшая кафешка буквально за углом. Их с Глебом там знали, как облупленных. Тыквенный суп и банановый десерт в стаканчике обещали принести через десять минут.

Зябко поведя плечами, Женя прислонила ладони к теплым батареям. Неуютно ей в этом доме. Плохо. Можно уйти, позвонить паре знакомых девчонок, приютят, не откажут, но у всех семьи, дети, свои проблемы. Печальной тенью закружило одиночество, навалилось всей тяжестью, закутало в колючие пеленки. И только светящиеся линии окошек в доме напротив напоминали, что есть еще люди. Живут, любят, ненавидят, ругаются, пьют вино и гладят кошку…

Зазвонил домофон, и Женя мягко выскользнула в прихожую. Не спрашивая, кто это, нажала кнопку и сразу приоткрыла дверь на площадку. Терпеливо ждала, прислонившись плечом к стене. Пропиликал сигнал лифта, и через секунду раздались шаги. Каблуки глухо застучали по полу. Женя прислушалась: странно, обычно парни в кроссовках появлялись практически бесшумно. Она вспомнила, что не приготовила карточку и, отодвинув дверцу шкафа, принялась искать ее, то в одном, то в другом кармане куртки.

Раздался деликатный стук в приоткрытую дверь.

– Да-да, входите, я сейчас…

Женя обернулась и оторопела, затянутая в черное пальто-френч перед ней стояла Маргарита Сергеевна.

– Вы?! – изумилась Женя и растерянно попятилась. – Как вы узнали?

– Здравствуй, Женя… Извини, что без приглашения. Я тебе звонила… ты не отвечаешь…

За спиной женщины появилось тощее лицо курьера. Юношеская козлиная бородка топорщилась тонкой косичкой. Он вопросительно посмотрел на Женю.

– Да… это мне… – кивнула она.

Маргарита Сергеевна посторонилась и Женя, подхватив небольшой пакет, приложила карту. Курьер кивнул, пожелал приятного аппетита и пошел к лифту.

– Я не вовремя…

Женя закрыла дверь и беспомощно осталась стоять рядом. При всем уважении к пожилой даме, слушать ее не хотелось. О чем им разговаривать? Женя смотрела в пол, надеясь, что Маргарита Сергеевна всё поймет и уйдет сама.

– Женя, – голос Маргариты звучал уверенно, – вспомни, как ты ничего не боялась и в первую же нашу встречу начала со мной спорить… Мало, кто на такое решался. Мало, кому я позволяла. Но в тебе чувствовался стержень. И это мне понравилось.

Она замолчала, словно пыталась найти нужные слова. Через несколько секунд продолжила:

– Ты не отвечаешь на мои звонки, значит, у тебя для этого есть веские причины. Ты вправе выгнать меня и не обязана слушать. Но Женя… мне казалось, мы уважаем друг друга… Прошу. Выслушай меня и… может быть, это позволит тебе принять мою помощь. Я знаю, тебе сейчас это крайне нужно…

– Спасибо, Маргарита Сергеевна, но я справлюсь сама, – деревянным голосом сказала Женя, размышляя о том, как же хочется горячего супа.

– Не справляешься, Женя! – довольно жестко осадила ее Маргарита.

Она скользнула взглядом по пакету, который всё еще болтался в руке девушки, потом по ее измученному осунувшемуся лицу. Материнской жалостью заплакало сердце. Маргарита Сергеевна скинула пальто и положила его на банкетку, потом забрала из руки Жени пакет и подтолкнула ее в сторону кухни.

Девушка, не возражая, подчинилась. Сил возмущаться и сопротивляться, не было. Как большая ватная кукла, примостилась на стуле. Маргарита Сергеевна сполоснула руки и, вынув из пакета контейнер с супом, осторожно его открыла. Втянув запах, улыбнулась:

– Я тоже очень люблю тыквенный…

Женя равнодушно смотрела мимо. Маргарита по-хозяйски залезла в шкафчик, достала бирюзовую глубокую миску и осторожно перелила туда еще горячую густую жидкость. Поставила перед Женей и положила на стол ложку:

– Ешь, Женя… тебе нужно поесть…

Женя не спеша посыпала суп тыквенными семечками и бросила сухарики. В приятном сладковатом аромате чувствовался запах мускатного ореха. Маргарита Сергеевна внимательно посмотрела, вздохнула и отошла к окну, словно не хотела никого смущать.

Тихо позвякивала ложка, терпеливо ожидал своей очереди банановый десерт. Когда Маргарита поняла, что Женя всё съела, она подвинула к столу стул и устроилась напротив.

– Ты узнала про Анну? – с болью в голосе спросила она.

Женя опустила голову. По худой шее пробежал спазм, а неприкрытая волосами щека заалела шрамом. Маргарита Сергеевна сжала пальцы. Рубиновый камень больно врезался в кожу. Женщина тяжело вздохнула:

– Анне было пять, когда родился Павлик. Она отреагировала очень болезненно, но меня все успокаивали. Обычное дело: ревность к младшему, пройдет. Не прошло. Стало только хуже. Однажды я зашла, а Анна подушкой его в кроватке придавила, не голову, нет… тельце. А Павлик носиком уткнулся в матрас, а головенку повернуть не может, тяжело ему от подушки. «Я играю с ним, мама», – сказала мне тогда она. А я больше наедине их не оставляла. Саша… мой муж ругался, говорил, что я выдумываю, не верил ничему. Павлик стал постарше, но Анна так и не привыкла. Толкала, отбирала игрушки, щипала его до синяков… А он всё к ней тянулся. Улыбается и тянет ручонки, а она смеется и щиплет его, щиплет, выкручивает кожу… Тут уж и Саша подключился. Разговаривал с ней, объяснял. Анна, вроде бы, и помягче стала. Даже иногда играла с Павликом, правда, как-то отстраненно, как будто он для нее кукла ожившая.

Маргарита Сергеевна замолчала и подняла глаза на Женю. Она слушала ее, как слушают страшную сказку дети.

– А в тот день, – хрипло продолжила Маргарита, – в тот день они на турбазу поехали. Говорят, матери предчувствуют что-то… но нет… Ничего. Наоборот, я даже обрадовалась. До сих пор помню, как Анна подхватила Павлика под руки и пыталась с ним кружиться по комнате. «Павлик увидит рыб, Павлик увидит рыб! Хочешь узнать, где живут рыбки?» – ее голос до сих пор у меня в ушах. Ее голос и его смех… как колокольчик. Ничего… Ничего я не заподозрила…

Саша потом рассказывал, что отошел от них всего на минуту. Лед крепкий, открытой воды нет… вот и отошел к ящику. Когда услышал шум… поздно было. Кинулся за торосы, увидел, что Анна стоит у проруби. Спокойно так стоит и смотрит в воду. И лицо у нее такое было… Каменное лицо…

На похороны мы ее не взяли. А когда вернулись, увидели, что все фотографии Павлика, все до единой, она ножницами изрезала и разорвала. Уцелела одна чудом. Мы перестали о Павлике говорить. Не могла я при ней… И где похоронен он, ей тоже не говорили. Пока сама не узнала и могилу не разгромила. Но это позже было, а вот года через два после его смерти, Анна призналась, будто видит какую-то черноволосую женщину, когда моется. Она, и правда, после смерти брата, стала бояться воды. Очень боялась, а я цеплялась за этот ее страх, как за спасательный круг. Всё думала: раз боится воды, значит, тоже испугалась, когда Павлик в прорубь упал. Значит… не она это…

Я спрашивала ее… много раз спрашивала, а она всё, как заведенная: он сам, поскользнулся и упал. Саша ей не верил. Отстранился, замечать перестал, как будто нет ее в доме. Произнес лишь одну фразу: я видел ее лицо.

Маргарита затихла. Женя тоже молчала. Через минуту голос задребезжал снова.

– И вот теперь она принесла зло в твою семью. И я снова оказалась бессильна. Анна разрушает всё, к чему прикасается. Поэтому, Женя, я прошу… позволь мне помочь тебе. У меня есть для этого возможности. Я делаю это не для тебя. Мы все эгоистичны. Я делаю это, прежде всего, для себя. Чтобы хоть немного успокоить свое сердце. Мне еще перед ним, – Маргарита Сергеевна подняла глаза к потолку, – отвечать…

– За что? – вдруг спросила Женя.

– За дочь. За свою жестокую дочь. У которой нет души.

Тихо загудел холодильник, и одновременно, набирая нужную температуру, щелкнул термопот.

– Женя… пожалуйста, подумай… Я не знаю, что ты решишь насчет Глеба, хотя нет, вру, знаю… потому что немного знаю тебя… Но тебе понадобятся деньги. Позволь мне помочь. Будь милосердна и позволь мне облегчить душу… хотя бы так. И я надеюсь, что ты не посчитаешь это откупом… Так ты поможешь мне… – умоляюще прошептала Маргарита.

Ветер выбрался за пределы города, долетел до кладбища. Покружил между памятниками и плитами, будто играл с кем-то в прятки. Никого не нашел и разозлился, завыл от отчаяния, задул еще сильнее, отчего на белеющем в сумраке крыле ангела, завертелся медальон, а потом сорвался и упал вниз.

Глава 29

Женя не спала всю ночь. Мысли кружили стаями, цеплялись одна за другую, как лоскутки сшивались черными нитками тревоги и страха. После разговора с Маргаритой Сергеевной, хотелось помчаться к Глебу. Найти, всё объяснить и спасти. Женя не могла дождаться, когда Маргарита уйдет. Почему эта женщина всё время говорит о ней? Ведь в опасности Глеб…

– Подумай, – еще раз попросила Маргарита, стоя уже в дверях. – Если тебе так проще, рассчитай сумму. Пускай это будет в долг. Постепенно отдашь. Не отказывайся, Женя… Я-то знаю, что эти деньги ты потратишь не на развлечения. Когда-то я спрятала свою боль от всех и попыталась жить обычной жизнью… Не вышло… Не повторяй моей ошибки, Женя, иначе останешься несчастной на всю жизнь…

Маргарита Сергеевна исчезла. Сейчас в прихожей стояла старая женщина с усталыми глазами и опущенными вниз уголками губ. Мать с выпотрошенной наизнанку душой. И сердце Жени дрогнуло.

– Я подумаю… – тихо ответила она.

Маргарита слабо улыбнулась, холодные пальцы сжали напоследок руку. Женя осталась одна.

Под утро, устав от бесконечного клубка мыслей, решила написать Апелле. Пусть ничего не посоветует, но выслушает. Всё не в пустоту улетят ее сомнения и страхи.

– Это хорошая помощь, – пришел ответ. – Нужно принять. Через себя ты поможешь ей. И у тебя появятся новые возможности. Это правильно. Если в твоей жизни возникают люди, которые хотят помочь, значит, так нужно.

– Кому? Мне? Я и сама-то не знаю, что мне нужно…

– Неважно. Тебе. Вселенной. Ты поймешь, что тебе нужно, когда примешь помощь. Не отвергай. Не убегай. Иначе урок повторится снова…

Женя задумалась: почему ее первым порывом было бежать спасать Глеба? Может быть, это и есть тот урок, который ей нужно выучить? Ведь если закрыть глаза и представить свою душу, какая она сейчас, там не будет ничего. Пустота. Огромная дыра, в которую падают и растворяются слезы, обиды и обвинения в несправедливости. Дыра ненасытна и совсем скоро сожрет ее, Женю, полностью. А она продолжает думать, кого бы спасти – Глеба… Маргариту… Надеется заполнить ими пустоту и таким образом вернуть себе счастье. Но спасать нужно себя.

Эта простая в своей разумности мысль Женю оглушила. Надуманные поводы, которые не давали даже представить, что можно принять помощь, вдруг стали смешны и нелепы. Заборы из правил и запретов, которые она выстроила вокруг себя, оказались не монолитными каменными глыбами, оберегающими ее от напастей, а всего лишь частоколом из наспех подобранных палочек и прутьев. Мнимая защита, которая не дает сделать ей ни шага. Не защищает, а ограничивает, создавая иллюзию безопасности.

Зашуршал замок в двери. Женя испуганно оглянулась. В прихожей появился Глеб. Женя чуть не расхохоталась: что за паломничество? Сговорились все, что ли? Она даже вытянула шею: нет ли там за спиной у Глеба его зловещей блондинки?

Прикрыв крышку ноутбука, выпрямилась на диване. Глеб вошел в комнату:

– Привет, – выдохнул он.

– Привет…

Женя внимательно смотрела на мужа, жив-здоров и, кажется, вполне доволен. Она фыркнула себе под нос: еще бежать спасать собиралась. Вот и доказательство, никому ее жертвы не нужны.

– Ты чего приехал? – поинтересовалась она.

Странно, еще вчера она и представить себе не могла этот разговор. Думала, зазвенит от напряжения и рассыплется в порошок, как стекло на сильном морозе. Но вот, Глеб здесь, сидит, сцепив перед собой в замок руки, а ничего страшного не произошло. Ни гнева, ни волнения, ни зашкаливающего пульса… Даже обиды, и то нет. Только любопытство, словно в квартиру невесть откуда вошел жираф. Просунул длинную шею, потоптался тонкими ногами и кое-как устроился у стола.

– Женя, я хочу продать квартиру, – глухо сказал Глеб.

Почему-то она совсем не удивилась:

– Хочешь, так продавай…

Глеб удивленно взглянул на нее. Женя, не моргая, смотрела ему в глаза. Так и хотелось подойти ближе, наклониться к самому лицу, чтобы виднее были шрамы, и промычать утробным голосом: бу-у-у-у! Чтоб шарахнулся от нее в сторону.

– Не прямо сейчас, – заторопился Глеб. – Я подожду, пока ты снимешь что-нибудь… Я оплачу. Не переживай.

– Спасибо, – с сарказмом улыбнулась Женя. – И сколько ты даешь мне времени? Или тебе нужно спросить у Анны?

Глеб дернулся. Лицо его исказила самая настоящая судорога, словно ему стало физически больно.

– Ты знаешь… – он опустил голову.

Женя отвернулась, никакого ликования она не испытывала. Только усталость. Меньше, чем за год она успела искупаться в счастье, сгореть телом и душой, столкнуться с отчуждением и предательством, узнала чужую тайну… Не много ли для нее одной?

– В общем, Глеб, делай, что хочешь, – сказала Женя и, подхватив ноутбук, вышла из комнаты.

«Она с ним вообще расстается? Что там? Работа? Или…» – с мрачной подозрительностью проводил ее глазами Глеб. Смущение от неприятного разговора сменилось досадой. Он ехал, как на казнь, чтобы озвучить немыслимое, ненавидел себя за то, что приходится идти на такой шаг, а Женька держится так, будто ничего особенного и не происходит. Анной его уколола. Откуда узнала? Хотелось прямо сейчас выяснить, но понимал, это невозможно, Женя вряд ли станет с ним вообще разговаривать. И так со всех сторон он выставлен подлецом: был с ней в радости, оставил в горести, изменил, а теперь еще и выгоняет из дома. Если бы у Жени было много подруг, они бы с округлившимися от ужаса и любопытства глазами, восклицали: «Ты слышала?! Вот гад…» И качали бы головами и неискренне бы сочувствовали, сгорая от желания узнать больше подробностей.

Понимая, что находиться здесь бессмысленно, Глеб вышел из квартиры и тихо прикрыл за собой дверь. И здесь ему плохо, и у Анны чувствует себя незваным гостем.

Идея продать жилье пришла в голову внезапно. Подлог, устроенный вместе с Анной, не давал покоя. Каждое собрание или звонок от управляющего вызывал приступ паники. Ворочаясь ночами, Глеб думал, думал, прикидывая так и эдак, как бы побыстрее вернуть деньги и закрыть все документы. От мысли о внеплановой проверке покрывался холодным потом, и с завистью смотрел на безмятежно спящую Анну. Она была похожа на изваяние, и если бы не страсть, которая воспламенялась между ними, иногда лишь от одного взгляда, можно было бы подумать, что плотские наслаждения им чужды. Глеб закрывал глаза и пытался вообразить себя без нее. Когда-то он проделывал такое, думая о Жене. Потом со счастливой улыбкой разрушал нелепую страшилку и радовался, как ребенок. А тут… Тут другое. Как только он представлял себя без Анны, сердце моментально начинало сбиваться с ритма, а дыхание становилось хриплым и неровным, как у астматика. В буквальном смысле задыхался, пока не утыкался лбом в хрупкую, похожую на оборванное крыло ангела, лопатку. Эта связь делала его сильным и одновременно беззащитным.

Он не собирался бросать Женьку. Прекрасно понимал, что еще как минимум год, придется ее поддерживать. В конце концов, у него есть знакомые, и к лету можно попытаться устроить ее хотя бы стажером. А там может, у Анны всё получится, они внесут недостающие деньги и уедут. Оставаться здесь невозможно.

***

Женя слышала, как стукнула дверь. К счастью, Глеб не стал оправдываться и пытаться что-то объяснить. Горькое разочарование не обратилосьв презрение. Это хорошо. Разочаровавшись, жить можно, а вот презирая, сложнее. Презрение нельзя высказать, ледышкой ляжет в душу, и будет колоться зазубренными краями.

Некоторое время Женя сидела, уставившись в одну точку. Неожиданно темно-карие глаза оживленно заблестели. Девушка тряхнула кудряшками и взяла в руку телефон. Севший от волнения женский голос ответил сразу:

– Женя?! Слушаю тебя…

– Маргарита Сергеевна, здравствуйте. Я согласна.

Некогда было думать: прилично ли она поступает. Ни к чему размышлять, не унизительно ли получать незаслуженные деньги. Не та ситуация, чтобы ломаться. Предложили – возьмет. И обязательно вернет. В этом Женя даже не сомневалась.

Через минуту легким облачком с губ обеих женщин слетело взаимное «спасибо». Каждая выдохнула с облегчением. Две несчастные скособоченные души встрепенулись и подставили друг другу израненное плечо. Поддерживая один другого, побрели искать успокоение.

***

– Это, правда, удобно?

– Да.

– Понимаешь, мне просто не хочется быть здесь. Я не могу быть…

– Не оправдывайся. Всё нормально. Тебе нужно сменить обстановку.

– Я, правда, не помешаю.

– Нет.

– Я постараюсь тебя не стеснить… Найдешь мне гостиницу? Или квартиру?

– …

– Апелла, ты где?

– Я здесь. Не переживай. Тебе точно есть, где остановиться.

– А как я тебя узнаю?

– Я узнаю тебя. Не волнуйся.

– Тогда до встречи…

– Да, до встречи. Пока, Юджин.

Самолет приземлился по расписанию. В иллюминатор заглядывало яркое солнце. Женя зажмурилась. Алтай встретил ее празднично. Осталось найти в аэропорту Апеллу.

Глава 30

Тренькнул телефон. «Всё в порядке, я тебя жду», – прочитала Женя и улыбнулась. Хорошо! Всё-таки волнительно, собралась в один день и рванула за тридевять земель. Что на нее нашло? Прежде никогда не тянуло ее в незнакомые места к незнакомым людям. Ладно бы с компанией таких же безрассудных единомышленников, но одной?! Честно говоря, Женя и сама до конца не верила, что решилась на такое сумасбродство. По-другому и не назовешь. Вся ее упорядоченная жизнь полетела кувырком и так и катится, подпрыгивая на кочках. Думая о себе, Жене представляла клубок перекати-поле, которое и радо бы зацепиться сухими своими веточками за что-нибудь, но неумолимый ветер продолжает гнать его, гнать, всё дальше и дальше. Только упадет в ямку и успокоится, замрет, как новый порыв приподнимет в воздух и катит дальше, как ребенок игрушку.

Женя дождалась, пока почти все пассажиры покинут салон. Не любила она толпиться в проходе. Вот Глеб всегда вскакивал первым и стоял, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Приходилось и Жене пристраиваться рядом. Теперь всё. Можно делать так, как удобно. Женя вздохнула: и когда у нее из головы выветрится Глеб? Вот уж улетела за тысячи километров, а он опять тут…

Она вышла на трап и передернула плечами. Солнце оказалось обманчиво, как и голубое высокое небо. Морозный воздух кололся иголками, хотя снега вокруг не было, а непривычные горы и хребты вдалеке оставались еще зелеными. Женя плотнее застегнула куртку и вынула из кармана тонкую шапочку. От холодного воздуха сразу же заныли шрамы. И где-то далеко внутри душа. Радость и предвкушение приключений вдруг улетучились. Сейчас бы вернуться в салон и улететь обратно. Женя даже прикусила губу, ругая себя за безумную идею внезапно сорваться с места.

Багаж дожидалась долго. Не хотела брать с собой много вещей, но как-то одно, другое, и набралось два чемодана. Женя была даже рада задержке, немного побаивалась она встречи с человеком, которого знала лишь виртуально. Вот и оттягивала момент, как могла. Наконец, лента заскрипела, закрутилась и принялась выплевывать порциями разнокалиберные чемоданы и сумки. Какой-то мужчина помог Жене с ее багажом, и она направилась в сторону раздвижных дверей с табличкой «выход в город».

Аэропорт оказался крошечным, но чистым и вполне современным. Пассажиры торопливо бежали к заждавшимся встречающим. Женя шла медленно, испуганно поглядывая на небольшой зал, где ждала ее неведомая Апелла. Рюкзак неудобно сползал с плеча, обе руки были заняты ручками чемоданов. Чтобы скрыть смущение, Женя вглядывалась в блестящий серо-черными квадратами пол.

Остановившись при выходе, подняла глаза. Приятная темноглазая девушка с букетом тюльпанов махнула рукой. Женя улыбнулась и зашагала быстрее. Девушка тоже пошла навстречу, только смотрела она куда-то мимо. Из толпы прибывших вдруг отделился высокий парень с шевелюрой кудрявых волос, он раскинул руки и крепко обнял девушку, приподняв ее на мгновение от земли. Она радостно пискнула, зажатые в кулаке тюльпаны, закачали головами.

Женя остановилась и растерянно обвела зал взглядом. Кто же тут загадочная Апелла? Ну, не кричать же, в самом деле, на весь аэропорт это странное имя? Легкая волна раздражения всколыхнулась внутри. «Спрашивала же, как зовут… А теперь что? Подходить к женщинам и интересоваться – ты Апелла? За кого меня примут? За городскую сумасшедшую…» – расстроенно подумала Женя.

Потоптавшись на месте, отошла к стеклянным витринам. С любопытством уставилась на ассортимент: мумие, мед в красивых баночках, какие-то бубны и обереги, и даже меховые шапки. Усмехнулась: в самый раз такая шапочка, а то ее тоненькая не годится.

Пассажиры постепенно расходились. Только у колонны остался какой-то здоровенный мужчина. Стоит, засунув руки в карманы джинсов, смотрит в упор. – «Таксист, наверное… Сейчас начнет предлагать втридорога уехать… Знать бы еще, куда ехать…»

Женя взглянула на него раз, другой, а потом беспомощно покрутила головой. Что же делать? Придется позвонить. Отвернулась, чувствуя на себе взгляд странного мужчины. Его яркая желтая куртка порядком раздражала.

Вынув из кармана телефон, нажала вызов. Громкая, заунывная музыка заиграла совсем рядом. Женя изумленно подняла глаза и увидела, что «таксист» махнул ей рукой, в ладони светился экран телефона. Улыбаясь, мужчина затопал огромными ботинками к ней.

– Привет. Я сразу тебя узнал. Просто интересно было, сработает ли твоя интуиция… Ну, и шокировать не хотелось…

От возмущения Женя не сразу нашла слова. Она во все глаза смотрела на мужчину и только глупо, по-рыбьи, открывала и закрывала рот. Мужчина терпеливо ждал, словно был готов к чему-то подобному. Высокий, чуть ли не под два метра, крупный, но не толстый. Большой. По-другому и не скажешь. На вид лет сорок, свежий цвет лица, как будто он проводит много времени на улице. Серые глаза с прищуром смотрят по-доброму и с хитрецой. Мол, видишь, как я здорово придумал! Понимая, что пауза затягивается, мужчина протянул руку:

– Михаил. Рад встрече!

«Вот уж точно Михаил, натуральный Миша-медведь», – неприязненно подумала Женя. Михаил осторожно пожал кончики ее пальцев, и Женя расценила это по-своему. Она с вызовом посмотрела ему в глаза, а потом собрала волосы, специально подольше задержав руку у лица: пусть видит! Врун несчастный!

Взгляд Михаила остался спокоен, только мелькнуло добродушное удивление, как если бы он увидел ребенка, делающего первые шаги. Ни жалости, ни брезгливого недоумения, торопливо замаскированного неискренним безразличием.

– Идем? – спросил он и взялся за ручки чемоданов.

Он слегка прихрамывал. «Куда ты собралась с незнакомым мужиком???» – завопила сирена в мозгу. До слез было обидно, что ее так легко обманули. Ведь она ни разу не заподозрила, что общается с взрослым мужчиной, а не с девушкой-ровесницей.

– Не злись, Жень… – вдруг повернулся к ней Михаил. – Я же вижу, ты злишься… Ты думала, что я женщина, а я вот… Но я не собирался тебя обманывать.

– Угу… поэтому ничего не сказал, – угрюмо произнесла Женя.

Она и правда, разозлилась. Да так, что затряслись руки. Но показывать этого не хотелось. Сейчас попросит отвезти ее в гостиницу, а завтра, или когда там самолет есть, улетит обратно. И больше никогда не будет общаться в интернете. И уж тем более не помчится неведомо куда. Авантюристка нашлась! Щеки от негодования горели, и она несколько раз потерла место ожога. Кого ей стесняться?

– И почему Апелла? – как можно равнодушнее спросила она.

– Вообще, правильно «абелла», по-каталонски «пчела», но мне захотелось сделать звук мягче… – объяснил Михаил. – Я мед люблю… и у меня пасека есть.

Это признание прозвучало так стеснительно, будто мужчина сознался в постыдном поступке. Женя не удержалась и взглянула Михаилу в лицо. Он по-прежнему смотрел так, словно всё, что происходило, было нормальным.

– Ты знаешь испанский? – зачем-то спросила Женя.

Ей абсолютно не хотелось разговаривать с этим увальнем, который играючись, тащил два чемодана. Рядом с ним она чувствовала себя пигмеем, который силится, чтобы его заметили.

– Нет, испанский я не знаю, – охотно ответил Михаил.

Его рокочущий басок напоминал Жене гудение большого шмеля. Она невольно улыбнулась, но тут же себя одернула: нашла чему веселиться…

– У меня в Испании тесть и теща живут, – поведал, как ни в чем не бывало Миша.

Женя едва удержалась, чтобы не схватиться за голову и не застонать. «Боже мой! Он еще и женат! А она, дурочка, изливала перед ним душу… Что ж мне так не везет…»

– Михаил!

Женя вдруг остановилась. Михаил сделал по инерции еще несколько шагов и только потом повернулся к ней. Чуть удивленно приподняв брови, ждал, что она скажет. «Точно медведь…» – уважительно подумала Женя, глядя на его коренастую большую фигуру.

– В общем, назовем это всё недоразумением, – забормотала Женя, яростно жестикулируя рукой. – Отвезите меня, пожалуйста, в какую-нибудь гостиницу… Я не хочу вас стеснять, – перешла она вдруг с чего-то на «вы».

– Ничего себе! – почти восхищенно протянул Михаил и вдруг расхохотался.

Беспечно гуляющие у остановки голуби, захлопали крыльями и, уворачиваясь друг от друга, с шумом взмыли вверх. Женя оскорбленно смотрела в сторону. Она понимала, что всё это глупо, но ничего не могла с собой поделать. Уж очень сильным оказалось разочарование, что встретила ее вовсе не подруга, что она жаловалась этому здоровенному мужику, и что он еще и смеется над ней.

– Вообще-то, у меня был другой план, – вдруг серьезно сказал он. – Мы прыгаем в автомобиль, – он кивнул в сторону большой, но грязноватой машины, – едем пять с половиной часов до одного поселка. По пути наблюдаем живописные пейзажи, смотрим лебедей и один интересный камешек с древними письменами, а потом меняем вид транспорта и оказываемся в другом поселке, где я и обитаю. Там красиво, не пожалеешь.

Женя нервно сглотнула образовавшийся в горле ком: пока не поздно, нужно развернуться и пойти к такси. Ее отвезут в гостиницу, а завтра она вернется в свой привычный мир и съедет от Глеба. Квартиру снять не проблема.

– Женя, – мягко пророкотал Михаил. – Я понимаю, ты не этого ожидала. Но я рад, что ты приехала. В поселке у меня своя пасека и небольшая база отдыха. Сейчас там почти никого нет, только один дом занят. Считай, что ты тоже приехала на отдых. Ты же видела картинки, помнишь, я присылал?

Женя молчала. Никто даже не знает, что она здесь. Случись чего, и не найдут.

Михаил словно угадал ее мысли:

– Женя, я не маньяк и не собираюсь тебя похищать. Мы хорошо общались, по-дружески. Что мешает отдохнуть у друга? Только то, что я не оказался женщиной?

Он улыбнулся и открыто посмотрел в глаза. «А, и ладно!» – вдруг отчаянно подумала Женя. Удивительно, но страха или подозрений Михаил не вызывал. В конце концов, можно посчитать всё это бегством в глушь ради восстановления сил. Поживет недельку на природе и домой. Только в следующий раз будет осторожнее и не станет откровенничать в интернете с незнакомцами.

– Хорошо, – храбро кивнула Женя. – Только я всё оплачу.

Михаил опять рассмеялся и, соглашаясь с ней, вскинул обе ладони.

– Договорились! Ну, что, идем?

И чуть прихрамывая, пошел к машине.