Текст книги "Сердце в огне (СИ)"
Автор книги: Марина Безрукова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)
Глава 23
На несколько дней Анна исчезла из офиса. На звонки она не отвечала, а несколько сообщений, отправленных Глебом, так и остались непрочитанными. Он не находил себе места. Просматривая бумаги, поднимал случаи займов, отслеживал всю цепочку документов и общался с кредитным отделом. Получалось, Анна права, и если всё сделать грамотно, то концов не найдут. «Но так думают все мошенники!» – злился на себя Глеб. Глядя на Анну, он и подумать не мог, что у нее могут быть затруднения с деньгами. Большие апартаменты в элитном комплексе, дорогая новая машина, украшения и одежда, всё кричало о том, что проблем с финансами нет. К тому же, непростая семья, отец крупный чиновник со связями. Об отце и матери Анна говорила скупо, и даже о дочери почти не упоминала, но Глеб особо и не вникал. Ему нужна была только она, а на остальных было наплевать.
Незаметно, проникая по миллиметру в душу, заняла всё пространство и внутри и снаружи. Для Глеба она не была просто любовницей, а потому теперь, когда Анна отдалилась, у него началась самая настоящая ломка. Сначала ощущения были едва заметны, но спустя три дня, Глеб готов был поехать к ней домой и сидеть на холодной плитке под дверью. Ему казалось, что даже через стену он сумеет получить желанные крохи уверенности, что мир безопасен. Пусть не увидеть саму Анну, это не так важно, главное, окунуться в чувство защищенности. Анна виделась ему некой стабильной системой, вокруг которой, как вокруг Солнца, идут по своему пути планеты. Четко и последовательно. Сойдешь с орбиты – начнется хаос, а значит, всеми силами нужно держаться центральной звезды.
Глеб нервничал, всё валилось из рук, а бесконечные звонки и распоряжения Петра Сергеевича, не давали сосредоточиться. Желание раздобыть для Анны денег, превратилось в навязчивую идею. Хотелось доказать ей, что он особенный и не зря они встретились. После трагедии с Женей все накопления растаяли, как дым. Оклад и премии уходят на кредиты, которые тоже требуют бесконечных платежей. Весь аванс он сразу переводит Женьке, ей нужны лекарства и массаж. Да он даже шикарный букет цветов не может для Анны купить, черт возьми! Последний поход в ресторан пробил брешь, а ведь как мечталось, что, получив должность, заживет, как человек…
Больше всего угнетало, что он не справляется с работой. То ли слишком самонадеянно он занял это место, то ли так всё навалилось, что он просто тонул в ворохе задач. Уязвленное самолюбие не давало покоя. Глеб не мог бесстрастно выносить намеки и усмешки Петра Сергеевича и откровенные сомнения в его компетенции. Особенно злило, когда управляющий вызывал Олега Сурова, и тот, бойко жонглируя цифрами и ссылками на действующие документы, с усмешкой поглядывал на Глеба: «Ну, и кто тут у нас финансовый директор?»
– Молодец, Олег… спасибо, – сухо благодарил Петр Сергеевич, и в лицо Глебу бросалась кровь.
Вернувшись после очередного унижения в кабинет, Глеб налил себе воды и мрачно уставился в стену. Скулы его напряглись, а черты лица обострились. Он напряженно размышлял, не отказаться ли ему от должности, и не вернуться ли обратно в отдел. Пусть Олежка, раз такой умный и амбициозный, взваливает на себя эту ношу. Еще посмотрим, вытянет ли… Перед начальством лебезить, это одно, а эффективно работать – другое.
Глеб смял пластиковый стаканчик и постучал кулаком по кулеру: «Нет уж! Это самый легкий путь…» Никогда потом себе не простит малодушия. Все подумают, что сдался, сбежал в кусты, оказался слабаком. Да еще и посмеиваться станут, мол, ничего из себя не представляет, благодаря юбке пробрался в начальники… Нет, такой общественной смерти и врагу не пожелаешь. «Эх, если бы сейчас поговорить с Анной…» – Глеб вынул из кармана телефон и с тоской посмотрел на экран – ничего. Анна так и не объявилась.
К середине дня логическая цепочка выстроилась: для того чтобы нормально и с результатом работать, да и вообще, жить, нужна подпитка от Анны. Для того чтобы Анна вернулась и оставалась рядом, нужно ей помочь осуществить ее мечту. Для того чтобы найти деньги, нужно решиться на то, чему противится душа и разум. На полумерах он никогда не останавливался, всегда шел вперед, пока не получал то, что ему нужно. Сразу стало легче. Пробудившийся злой азарт, придал сил. Глеб упрямо сжал губы и, заставив себя больше не думать об Анне, погрузился в обязанности финансового директора.
***
– Юджин, помощь твоя нужна…
У Жени радостно забилось сердце. Просьба о помощи… Надо же, ее считают обычным человеком! Она так устала от сочувствующих взглядов и сожалений, что хотела уже просто кричать всем в лицо: Я обычная Женя! Я всё та же! Хватит меня вычеркивать из жизни!
Не так давно позвонила одна знакомая, долго стрекотала о том, как она до сих пор не смогла найти Жене замену, жаловалась на криворуких мастериц, а потом неожиданно пригласила ее поехать на природу. Правда, тут же осеклась:
– Ой, ты, наверное, не сможешь… Мы с девочками на сапах поплавать хотели…
Женя вежливо распрощалась и положила трубку. Внутри все подрагивало от горечи и обиды: с чего вдруг ее записали в неполноценные? Эта Катька даже не видела ее ни разу, а уже вынесла приговор. Неужели так трудно быть поделикатнее, подобрее? Но нет же… После возвращения домой, Женя чувствовала себя только обузой. Мешает она всем. Глебу своими шрамами, всем другим – изменившимся видом, а себе – ощущением никчемности. Словно вытолкнули ее из одной комнаты и быстренько захлопнули дверь во вторую. А она осталась стоять в тесном темном тамбуре и всё чего-то ждет.
Не успела она спросить у Апеллы, что за помощь потребовалась, как в их беседу упали несколько картинок. Ничего особенного, просто виды деревянных домиков с разных ракурсов, кусты, деревья, копны сена, коровы и лошади… Эдакая деревенская пастораль, только блеклое всё, смазанное, и как будто неживое.
– Видишь? – и рядом смайлик с зеленой кислой рожицей.
– А что это?
– Будущий буклет… реклама, в общем. Только, кто на такую рекламу поведется?.. Вот тебя бы зацепило?
Женя покачала головой, как будто Апелла могла ее видеть.
– Так, а я-то чем могу помочь? – быстро набрала она. – Я ведь не дизайнер…
– Но ты же представляешь, как должно это быть?
Женя наклонилась ближе к экрану. Увеличила изображения, а потом, скопировав, перенесла на отдельную страницу и принялась, как пазл переставлять. Постепенно картина становилась лучше, только вот цвета по-прежнему ее раздражали, неправильные они были, мертвые… Оттого и общее впечатление портилось. Женя прикусила губу: как же это исправить? Апелла ее не беспокоила, просто терпеливо ждала.
Неожиданная идея пришла в голову случайно. Женя торопливо открыла сайт с видео и ввела в поиск свой запрос. Тут же появилась целая лента роликов, где доступно и достаточно подробно рассказывалось, как можно подкорректировать цвет. Женя внимательно просмотрела несколько из них. С опаской скачала простенькую программу и неуверенно принялась воплощать в жизнь услышанное. Это оказалось не так уж сложно. Она с увлечением меняла и растягивала цвет, ретушировала и соединяла картинки в одну композицию, заполняя пространство между ними графическими вставками и черно-белыми тенями. Получалось необычно. На короткое время она сумела перенестись в прошлое, когда с таким же азартом, окидывала свою будущую жертву хищным взглядом, прищуривалась и начинала творить. Щелкать мышкой оказалось проще, чем держать в руках кисточки и аккуратно прокрашивать пряди.
Наконец, Женя удовлетворенно щелкнула языком и перенесла изображение в беседу. Перед отправкой придирчиво рассмотрела еще раз и нажала кнопку.
– Вот. Как-то так…
Волновалась, как будто экзамен сдавала, и чтобы не ждать, как отреагирует Апелла, ушла на кухню приготовить себе чай. Разбавила кипяток холодной водой, придавила всплывший полупрозрачный пакетик. Нежно-нежно запахло ромашкой и мятой. Почудилось, будто она на лугу с пряными травами. Женя осторожно сделала первый глоток и вдруг поняла, что ее впервые заинтересовало другое дело. И далось оно ей с интересом и легко. Она-то думала, что уже никогда не сможет заняться творчеством – слишком стала неуклюжа, и тут такой подарок от Апеллы. Да, даже если ей не понравилась картинка с домами и коровами, главное, Женя нащупала кончик ниточки, которая снова приведет ее к творчеству. Только в другой форме. Оказалось, это не так сложно и с помощью разных программ вполне можно научиться.
Женя довольно причмокнула губами и отставила чашку в сторону. Пора узнать впечатления Апеллы. Вернулась в комнату и подрагивающими пальцами обновила страницу.
– Круто! Юджин – ты супер! А сможешь еще сделать? За виртуальную шоколадку…
Женя улыбнулась и быстро набрала:
– Я не люблю сладкого. Попробую сделать! Только не обещаю, что быстро… Я полный «чайник» в этом деле, мне придется повозиться…
Замерла в предвкушении. Показалось, что даже ладошки зачесались от желания поскорее начать.
– Жаль, что не любишь сладости, – Женя явственно почувствовала искреннее сожаление Апеллы. – Тогда подтопольниками угощу! Держи задание!
Внизу синела ссылка, но прежде, чем по ней перейти, Женя спросила:
– Чем, чем ты меня угостишь?
И подумав секунду, добавила:
– Слушай… А как твое настоящее имя?
Она видела, как в окошке сообщения резво принялся писать рисованный карандашик. Потом замер. И вот, ожил снова… Но ответа на вопрос так и не появилось. Женя подождала еще и ушла по ссылке посмотреть, что нужно сделать. На этот раз это была хаотичная подборка фотографий на тему природы. Нужно было придумать хотя бы три постера.
Мигнуло, наконец, сообщение от Апеллы:
– Угощу грибами… А имя… Извини, но мне удобнее так, как есть…
Жене стало немного обидно, она-то свое имя открыла, хотя Апелла, как будто не заметила и упрямо продолжила называть ее Юджином.
– Я не смогу быстро накидать постеры… Может быть, ты лучше обратишься к профессионалам?
– Не торопись. Мне не к спеху. Пришлешь, когда будут готовы. Прости, пора бежать…
– Подожди!
– Что?
– Спасибо тебе… спасибо!
Защипало в носу, а ресницы задрожали от слез. Если бы Апелла оказалась сейчас рядом, Женя бы крепко-крепко обняла ее за всё, что она для нее сделала.
Глава 24
Глотая рваные куски воздуха, Глеб быстро шел в сторону дома. Сырой осенний ветер безнаказанно швырял в лицо противную морось. Тоненько подвывая, глумился, понимая, что сильнее. Зонтик Глеб забыл в офисе. Да и чем бы ему помог этот зонтик? Нога провалилась в неглубокую, но грязную лужу. Посыпанная сверху мелкими желтыми листьями, она превратилась в невидимую ловушку. Рядом валялись раздавленные рубиновые ягоды – то ли рябины, то ли калины… В темноте было не разобрать. Всё еще зеленые кусты пугливо махали ветками, словно отгоняли от себя нечистую силу.
Неожиданно по голове больно стукнуло чем-то твердым. Глеб выругался и с опаской посмотрел вверх. Желуди. Золотисто-коричневые и зеленые желуди щедро сыпались прямо на горожан. Они прыгали по тротуарам, бесшумно зарывались в траву газонов, хрустели тонкими шкурками под ногами. Некоторые укатывались через металлический заборчик к трамвайным путям. Удобно лежа в желобах блестящих рельсов, они безбоязненно ждали своей смерти. Их мокрые глянцевые бока лоснились в свете фонарей.
Глеб шагал мимо пустых вспотевших скамеек. Теперь до весны они будут отдыхать от джинсов, юбок, легких струящихся платьев или ботинок, оставляющих грязные следы на белых дощечках. На влажной поверхности лежали, не шевелясь, желтые березовые листочки.
За спиной раздался дребезжащий звонок трамвая. Глеб обернулся и завистливо посмотрел на большой, наполненный светом короб, в котором виднелись силуэты пассажиров. Женька очень любила ездить на трамвае. В выходные Глеб специально встречал ее вечером у метро, и они, купив мороженое, прыгали в вагон и ехали через весь город до конечной, а потом возвращались обратно. Сидели тесно прижавшись друг к другу, и никто из них не мог и подумать, что нелепая случайность сумеет расшвырять их в разные стороны, да еще так, что невозможно теперь ни докричаться, ни что-либо исправить…
Выйдя из офиса, он собирался поехать к Анне, но передумал. Какой смысл торчать на улице, выклянчивая милость. Поплелся домой. Страшась оказаться в одном пространстве с Женей, всё же хотел этого и даже ждал. Но чем ближе подходил к своему двору, тем медленнее становились шаги. Он забыл, что это такое – находиться дома. Чавкнул под ногами раскисший картон от коробки, выброшенной кем-то из жильцов. Глеб с тоской посмотрел на скособоченные рыхлые остатки. Примерно так он выглядел и для себя. Всего несколько часов в непогоде и, пожалуйста, всё превратилось в кашу. Теперь, даже если попытаться собрать воедино, расползется между пальцев.
Осторожно открыл дверь в квартиру. Почему-то его охватило непонятное волнение. В прихожей и комнатах было темно и тихо. На мгновение показалось, что он снова оказался в офисе, таким холодным и нежилым был воздух. Жени дома не было. Не зажигая света, он проверил комнаты. Никого. «Странно, – подумал он, – куда она могла пойти в такую погоду?» Он представил ее грустные карие глаза и кудряшки, которые в дождь начинали виться еще сильнее, и намеренно не стал думать о шрамах на щеке. Получилась прежняя Женька. А она? Она вспоминает его прежним? Он медленно опустился на диван и склонил голову. Нужно уже как-то определиться, а то болтается между двумя мирами. «Хватит уже притворяться милосердным. Признай, что просто трусишь, хотя и всё для себя понимаешь», – прошептал тихий голосок. «Но надо же поговорить…» – неуверенно попытался убедить кого-то Глеб. «Зачем? Всё и так ясно», – невидимый собеседник был неумолим. «Да и что скажешь-то? А?» – насмешливо пропел над ухом голосок., Только представив, что Женька оказалась бы дома, Глеб передернул плечами. Но ведь она сегодня вернется… И что тогда? Опять делать вид, что ничего не происходит и им просто нужно время? Глеб усмехнулся: Женя не так уж и наивна. Всё чувствует, всё понимает... Да и он не дурак. Сколько ни уговаривай себя, что Анна – это всего лишь способ выжить, но после того, как она открылась ему в своем страхе, он уже не представлял, что сможет когда-либо ее покинуть. А если он решится на подлог, то и подавно будет повязан надолго. Глеб схватился за голову и чуть не застонал на всю комнату: «Как же всё было просто! Какого черта…»
Тренькнул в кармане телефон. Глеб равнодушно посмотрел на экран и чуть не подпрыгнул. Анна! Она ответила ему! Наконец-то! Нетерпеливо открыл чат и впился глазами в экран. «Приезжай…» Метнулся в прихожую и вдруг замер: или всё-таки остаться сегодня дома? Разговор без репетиций может оказаться самым искренним, и они с Женей, наконец-то, смогут хоть что-то решить… Хотя бы обозначить направление – вместе они или уже всё… Зажатый в ладони корпус телефона стал горячим. Глеб снова открыл мессенджер, манящее приглашение било в глаза. Он скинул мокрую куртку, быстро натянул другую и принялся шнуровать кроссовки. И в этот момент в замке захрустел ключ. Дверь распахнулась, и в прихожей появилась Женя. Она вздрогнула, темный силуэт Глеба ее напугал. В опущенной руке она держала сложенный зонтик. Его ткань в свете лампочек из подъезда искрилась каплями.
– Привет, – пробормотал Глеб и остался стоять на месте.
Он не понимал, что теперь делать. Не мог же он молча обойти Женьку и просто уйти? Женя ничего не ответила, щелкнула выключателем, и они оба недовольно прищурились – яркие светодиоды засверкали в зеркале стенного шкафа. Стукнули замшевые ботинки. Стянув их, Женя бросила обувь на пол. Глеб уставился на отчетливо заметные разводы, расплывшиеся от носка до пятки.
Повесив пальто, Женя мельком взглянула на свое отражение и, заметив, что от прохладного воздуха следы на щеке стали сильнее, растрепала волосы. Влажные кудрявые пряди почти полностью закрыли глаз и покрасневшие отметины. И вновь на мгновение из прошлого глянула доверчиво прежняя Женя. У Глеба даже перехватило дыхание. Он осторожно протянул руку, словно хотел удержать ее, но Женя уже отвернулась и, как тень скользнула мимо.
– Жень… – голос прозвучал сипло и некрасиво, рука бессильно повисла вдоль тела.
Глеб смущенно откашлялся. Женя задержалась в проеме кухни. Она стояла вполоборота, очень хрупкая и беззащитная. Лицо ее было абсолютно спокойно, словно она ушла глубоко в себя.
– Жень… ты только скажи, и я останусь, – наконец, прошептал Глеб. – Мне остаться? Что мне сделать? – вдруг с отчаянием и громко почти закричал он. – Женя?
И вдруг он на нее разозлился: ну, что ей стоит попросить остаться и тогда… тогда быть может, всё как-то наладится. Они снова попытаются собрать все осколки. Пусть только скажет, как это сделать? Женя вдруг вскинула голову и нехорошо улыбнулась.
– Возьми меня за руки, как раньше, – просто сказала она.
Глеб ошарашенно перевел взгляд на ее руки. Показалось, что в нос ударила вонь тяжелого дыма. Женя шевельнула пальцами, словно призывала Глеба поторопиться. Он отвел глаза и с трудом проглотил ком, образовавшийся в горле. Кадык нервно дернулся, и Женя это заметила. Она спокойно смотрела на Глеба, и в ее больших глазах, так похожих на глаза олененка, читалось откровенное любопытство. Будто она старалась приручить дикого зверя, а он никак не хотел подойти ближе.
Громко хлопнула дверь в общем коридоре, и следом раздались детские голоса, а потом и рокочущий бас взрослого. Соседи решили на ночь глядя выйти куда-то с детьми. Внезапный шум вывел из оцепенения обоих. Глеб опустил голову, чувствуя, как нестерпимо пылает лицо.
– Уходи, Глеб… Ты куда-то торопился, – произнесла Женя.
– Женя… – она нашел в себе силы посмотреть ей в глаза. Было нестерпимо стыдно. И страшно. – Женя, пожалуйста, подожди… Дай мне время…
Еще чуть-чуть и он готов был упасть на колени, униженно ползать у ее ног и вымаливать отсрочку. Именно сейчас он окончательно осознал, что тот страшный разговор, от которого он так долго бегал и которого так боялся, всё-таки состоялся. И тут же ледяной хваткой впилась в горло безнадежность. Глеб сжался в комок – конец уже совсем близко. Ему было стыдно за свое бессилие остановить беду. На глазах выступили слезы. Глеб отвернулся и, вцепившись в косяк, уткнулся в локоть. Еще немного и казнь закончится. Их любовь, истекшая кровью, уже не молит о пощаде, а терпеливо ждет, когда кто-то из них окажется мужественнее и поднимет меч, чтобы отрубить голову и прекратить мучения. Похоже, они сделают это вместе.
Женя развернулась и, не произнося ни слова, скрылась в кухне. Еще несколько секунд Глеб слушал привычные домашние звуки. Дышать становилось всё тяжелее, и он, понимая, что ему срочно нужен свежий воздух, выскочил наружу. От сквозняка дверь резко захлопнулась. Из рук Жени выпала чашка и разлетелась на кусочки.
***
Глеб бесцельно кружил по улицам. Замерзал и заходил в бары. Выходил и садился на мокрые скамейки, снова вставал и беспокойно метался по улицам и проспектам. Вглядываясь в лица, он хотел найти такой же загнанный взгляд, почувствовать, что он не один и рядом есть хоть кто-то, с кого только что живьем содрали кожу. Но люди спешили мимо, отворачивались от ветра, от дождя, от ярких витрин, от Глеба…
Время приближалось к полуночи, когда он, постукивая зубами от озноба, оказался рядом с домом Анны. Непослушными пальцами набрал номер квартиры и, поправив капюшон, с вызовом уставился в глазок камеры. Он хотел видеть Анну и не хотел. Он ненавидел себя за то, что пришел сюда и предвкушал, как согреется в спасительном коконе. Он молил неизвестно кого, чтобы она ему не открыла, и готов был ползти по фасаду наверх.
Дверь запиликала, и Глеб нырнул внутрь. Почти сразу его охватила эйфория, он торопливо жал кнопку лифта, подгоняя неповоротливые механизмы, как вампир, рыскал глазами и переминался с ноги на ногу. Он ждал, предвосхищая блаженство. Лишь бы не оттолкнула, лишь бы дала вволю напиться, надышаться покоем. Пусть выдаст по капле в кредит, потом он отплатит сполна. Главное, сейчас получить дозу безопасности и уверенности, что он может еще существовать в этом мире.
Анна его не встретила, и Глеб, как был в обуви и мокрой одежде, ворвался вглубь апартаментов. Остановившись на секунду, он втянул ноздрями воздух и сразу почувствовал то самое тепло, которого был лишен столько дней. Только бы так больше не наказывала! Стыд, жалость, надежда, всё, что он испытывал несколько часов назад с Женей, растворились, не оставив следа. Теперь это не имело значения. Главное, источник покоя, который скрыт в женщине, сидящей в одних чулках на кровати. Топая грязными кроссовками, он кинулся вперед, ледяными клещами вцепился в плечи и руки. Подминая под себя обнаженное тело, рычал и плакал. Исходящая от Анны сила, окутывала его и наполняла жизнью. И это было настолько прекрасно, что становилось понятно – ради этих эмоций, он готов на всё.
– Я рада, что ты вернулся, – нараспев сказала Анна, и глаза ее довольно заблестели.
