Текст книги "Сердце в огне (СИ)"
Автор книги: Марина Безрукова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)
Глава 3
Гортанные обеспокоенные выкрики слились для Жени в один фон. Парни торопливо вытягивали парашют, один из них уже прыгнул в воду и нырнул на глубину, а со стороны берега к ним направился спасательный катер. Женю била мелкая дрожь. Дыхание перехватывало, а сердце колотилось так, что закладывало уши. А может, это от воды… Казалось, будто время остановилось и невозможно понять, сколько минут прошло с момента их неудачного приземления. Женя закрыла глаза. И вдруг раздались радостные возгласы. Кожей почувствовав изменения вокруг, Женя вскочила на ноги, с трудом удерживаясь на качающейся палубе. Чуть в отдалении в зеленоватых волнах она увидела голову Глеба. Широкими гребками он плыл к катеру. Игнорируя протянутые к нему руки, вскарабкался на кромку борта и с трудом перевалился внутрь.
– Глеб! – кинулась к нему Женя.
Она обхватила его за голову, отвела со лба мокрые темные пряди и вдруг принялась торопливо ощупывать его плечи и руки.
– Ты в порядке? Где ты был? Я так испугалась…
Некрасиво скривив губы, Женя отчаянно разревелась. Глеб кое-как сел на пластиковое кресло и крепко обнял ее. Оба мокрые они прижались друг к другу. Кудрявые пряди запутались в руках, и Жене, наверное, было больно, но она не чувствовала ничего, кроме облегчения. Глеб жив! С ним всё хорошо!
– Нормально, нормально… – отвечал Глеб поверх ее головы, делая знаки перепуганным туркам.
Через десять минут они оказались на берегу. Хозяин катера долго жал им руки, заглядывал в глаза и обещал вернуть деньги, и если они захотят, сделать большую скидку на другие развлечения.
– Нет уж, спасибо, – рассмеялся Глеб.
Женя с позеленевшим от переживаний лицом не могла даже смотреть в сторону будки, где они купили злосчастные билеты. Запомнит теперь на всю жизнь!
– Ты знаешь, Женька, – сказал Глеб, когда они шли по пляжу, утопая ногами в горячем мелком песке, – там внизу такие русалки были… Я подумывал остаться с ними…
– Дурак! – злилась Женя. – Я чуть не умерла от страха… Как представлю, что с тобой что-нибудь бы случилось…
Глеб внезапно остановился и внимательно заглянул ей в глаза:
– Жень, что бы ни произошло, мы всегда будем вместе… Я никогда тебя не оставлю. Даже ради русалок…
Он обхватил ее за плечи и, притянув к себе, пошел дальше. Две фигуры – высокая и пониже, медленно брели вдоль берега, а за ними тянулась цепочка следов, которую жадно слизывали пенистые волны.
Летели жаркие дни, плавно перетекая в темные южные ночи с тонким золотистым полумесяцем на небе, радовало нежно-дымчатое утро, с поигрывающей серебристыми бликами, водой. Женя просыпалась рано. Высвободившись из рук Глеба, она на цыпочках подходила к балконной двери и, отодвинув в сторону легкую штору, подставляла лицо свежему морскому воздуху. Теплый ветер играл с кудрявыми прядями непослушных волос, перебирал их невидимыми пальцами, танцевал в воздухе, поднимая снизу терпкий аромат турецкого кофе. Женя быстро одевалась и, плеснув в лицо холодной водой, бежала вниз, приветливо здороваясь со всеми уборщиками и горничными.
Неудачный полет почти выветрился из памяти, и Женя, сидя на террасе, уже спокойно поглядывала на других смельчаков, парящих в воздухе. Им с Глебом просто не повезло, по крайней мере, больше она о таких случаях не слышала.
До конца отпуска оставалось еще четыре дня. А потом Глеб уедет в банк, а она встанет за спинкой кожаного кресла и снова начнет придумывать и творить, исправляя чужие ошибки и радуя женщин красотой. Осенью нужно обязательно полететь в Милан, на ежегодный семинар колористов, а потом… Хватит! – одернула себя Женя. Опять о работе начала думать… Нет уж, у нее есть еще несколько дней релакса, и в эти дни она будет размышлять только о том, в какой из ресторанов пойти вечером или какой купальник надеть к бассейну.
– Ты опять от меня сбежала… – раздалось за спиной.
Женя улыбнулась, легкий поцелуй коснулся ее шеи, отчего по коже побежали приятные мурашки. Глеб обошел плетеное кресло и сел напротив. Позевывая и потирая лицо рукой, он поискал глазами официанта, чтобы заказать кофе. Женя залюбовалась мужем – белая футболка-поло и голубые джинсовые шорты подчеркивали его крепкую спортивную фигуру. Подошел официант и поставил перед Глебом крохотную чашечку крепчайшего кофе.
– Спасибо, Юсуф, – поблагодарила Женя. – Тэшекюр эдерим.
Молодой турок расплылся в улыбке и, кивнув, отошел в сторону.
– Как ты их запоминаешь? – удивился Глеб.
– Это несложно, – пожала плечами Женя и отпила цветочный чай.
Кофе она не любила, ей нравился лишь его аромат, а сам напиток казался горьким и слишком навязчивым, даже со сливками. Сейчас перед ней на столике стоял прозрачный маленький чайник, в котором распустился и разбух красный экзотический цветок. Глеб с любопытством повертел чайник, заглядывая в него, как в аквариум. Цветок плавно пошевелил остроконечными лепестками, похожими на плавники тропической рыбки. Глеб отвел глаза и, сделав маленький глоток кофе, спросил:
– Пойдем вечером на пляж? Там будет живая музыка…
Женя неопределенно качнула головой:
– Посмотрим… Сейчас только семь утра.
Позавтракав и окунувшись в бассейн, Женя и Глеб вернулись в номер, переоделись и побежали в фойе гостиницы. Автобус, который забирал гостей на экскурсию по водопадам, готов был уехать без них. Они еле успели вскочить на высокую подножку.
– Чуть не опоздали… Это всё ты виноват, – с укором прошептала Женя.
– Но ведь было хорошо… Разве тебе не понравилось? – якобы удивленно приподнял брови Глеб.
Женя смущенно порозовела: после бассейна, когда она переодевала купальник, Глеб снова набросился на нее так, словно и не было предыдущих длинных ночей. Часто он и ночи не дожидался, и уже после, когда они спускались из номера от них словно шли невидимые флюиды, буквально кричащие о том, как счастливы эти двое.
Экскурсия оказалась долгой, но безумно интересной. Женя с восторгом разглядывала горные каньоны с прозрачной голубой водой и белоснежные потоки, обрушивающиеся с высоты. Поднимая голову к вершинам скал, с зелеными шапками деревьев, она замирала от ощущения беззащитности перед мощью природы. Слушая рассказы гида о тех, кто когда-то населял эти земли, Женя представляла себе, как выглядели те люди, как они жили в каменных, ныне полуразрушенных жилищах и посещали древние храмы. Вот здесь, где сейчас бродят любопытные туристы, влюблялись, ревновали, устраивали свадьбы и рожали детей. Сколько тайн хранят эти горы? Сколько трагедий здесь происходило, о чем слагают красивые легенды?
Речь гида журчала, как водопад с вершины горы. Женя догадывалась, что некоторые легенды, он если и не выдумывает на ходу, то явно приписывает к этим местам вполне произвольно, только потому, что ему хотелось поразвлечь гостей.
Но сказание о судьбе Кая и Майну ей всё равно понравилось. Судьба испытывала их долго и ставила перед ними множество преград. Но влюбленные юноша и девушка остались верны и преданы друг другу.
– Кай преодолел все трудности, чтобы защитить свою любовь! – пафосно воскликнул гид, посматривая куда-то вверх, на скалы.
Все туристы, как по команде задрали головы, словно ожидали, что сейчас там, над обрывом появится тонкая женская фигурка и крепкий торс молодого мужчины.
– А Майна осталась верной Каю, вдохновляя его своей добротой и поддержкой!
Глеб выразительно взглянул на Женю и сделал жест головой, словно хотел сказать: вот видишь! Женя возмущенно округлила глаза: разве я не такая?
В отель вернулись уже под вечер. На обратном пути Женя почувствовала себя нехорошо. В голове, в правой стороне над виском, проклюнулась и тоненько задребезжала нудная, похожая на игру неумелого скрипача, боль. У Жени бывали мигрени, и в такие дни она становилась беспомощной. Приступов давно не наблюдалось, но сейчас было очень похоже, что эта неприятность грозит развернуться во всю силу и испортить весь отдых.
Глеб с тревогой посматривал на жену, зная, что сейчас ее надо уложить в постель, оставить приглушенный свет и не беспокоить до утра. И тогда, может быть, всё обойдется.
– Я посижу тут тихонько, почитаю, вдруг тебе, что понадобится, – сказал Глеб, заботливо подтыкая покрывало вокруг Жени.
– Да нет, Глеб… ничего не надо. Ты иди. Ты же хотел музыку послушать… А я попробую уснуть.
– Точно? – Глеб нерешительно замялся.
– Точно, – слабо улыбнулась Женя. – Не переживай. Иди. Потом расскажешь, что там было…
Глеб кивнул, поцеловал ее в щеку и, осторожно ступая, вышел из номера. На ручку двери он повесил табличку «не беспокоить». По освещенным дорожкам отеля в сторону пляжа уже шли гости. Глеб с завистью смотрел на обнимающиеся парочки, одному ему было неуютно. Но и джаз на берегу моря послушать тоже хотелось. На всякий случай он заранее уточнил, не собираются ли устроить файер-шоу, заказал столик поближе к импровизированной сцене, и вот теперь будет сидеть в одиночестве. Надо хоть коктейль какой-нибудь взять в баре, а то совсем грустно.
Глеб удобно устроился в кресле с мягкими подушками, скинул сандалии и с удовольствием погрузил ноги в прогревшийся за день песок. На сцене появилась темнокожая певица. Покачиваясь и сверкая белоснежными зубами, она начала выводить знакомые пассажи, подбадривая гостей выйти потанцевать. Кто-то уже и без приглашения зажигал, отдаваясь музыке, другие, сидя за столиками, только болтали в такт ногой или барабанили по подлокотникам. С каждой минутой атмосфера становилась всё раскрепощеннее и веселее. Глеб с любопытством разглядывал публику, представляя, как было бы хорошо, если бы сейчас он был тут вместе с Женькой.
Концерт длился уже час, отдыхающие окончательно расслабились, а может быть, дело было в баре, который не успевал обслужить всех желающих. На стойке громоздились ряды коктейлей, пивных бокалов и шотов. Некоторые гости танцевали прямо с фужерами в руках.
Пару раз к его столику подходили девушки, стайкой или поодиночке, и жеманно поводя плечами, спрашивали, не скучает ли он в одиночестве. Глеб смеялся и отрицательно качал головой. В глазах девушек читалось сожаление, но они быстро перекидывались на другую жертву. Постепенно музыка от спокойных композиций перешла к танцевальным, и вокруг поднялся такой шум и гвалт, что Глеб уже подумывал отправиться назад в номер.
Занятый размышлениями идти к Жене или посидеть еще в уютном лобби при баре на первом этаже, он поначалу даже не обратил внимания на крики и суматоху, возникшие где-то вдалеке, у бунгало. Заподозрил неладное только, когда увидел Юсуфа, того самого парнишку, что утром приносил им чай и кофе. Удивительно, что в голове всплыло его имя. Потом он вспоминал, что почему-то сконцентрировался именно на этом пареньке в белой форменной куртке и черных брюках. Вместо того чтобы собраться и бежать к отелю, чтобы узнать в чем дело, Глеб уставился на темные закрытые туфли Юсуфа. Уж очень они инородно смотрелись на пляже. «Наверное, жарко и неудобно, – подумалось Глебу, – песок же попадает внутрь».
Пахнуло дымком, и Глеб встревоженно завертел головой: где огонь? Может быть, шоу с факелами всё же состоится? Композиция внезапно прервалась визгливой нотой, словно кто-то вырвал инструменты из рук музыкантов. Глеб вскочил и вместе со всеми побежал в сторону бунгало, где уже совершенно отчетливо слышались громкие крики и виднелись какие-то всполохи. Несмотря на вечернюю духоту, по коже пробежал озноб. Неужели что-то горит? Так и есть, над стилизованными под солому крышами виднелся черный дым.
Еще издали Глеб услышал треск пламени, его замутило, и он резко остановился и сошел с дорожки на газон, прямо к кустам гибискуса и невысоким декоративным пальмам. Тяжело дыша, он наклонился и уперся ладонями в колени. Мимо бежали испуганные туристы и персонал. Кто-то громко кричал в телефон, вдалеке, кажется, были слышны сирены пожарных машин. Все звуки слились в невообразимый гвалт, сквозь который пробивалась единственная мысль: нужно бежать к Жене!
Ноги не слушались, но Глеб через силу заставил себя сделать несколько шагов. Пробираясь сквозь людей, сбившихся в группки, он намеренно смотрел только в землю. Как мог оттягивал момент, когда увидит открытый огонь и всё еще надеялся, что ничего страшного не происходит. Где-то что-то замкнуло, а все вокруг уже подняли панику. Сейчас персонал всё исправит, и гости вернутся на пляж, а он, Глеб, пойдет к Женьке и тихо ляжет с самого краю кровати, чтобы ее не потревожить.
Не поднимая глаз, он вышел из-за зеленой изгороди выстриженного самшита и оцепенел. Горело бунгало, где они остановились. Рядом суетились менеджеры и охранники, кто-то бегал с бесполезным огнетушителем, но спасателей или пожарных не наблюдалось. Глеб смотрел на дымящийся второй этаж и чувствовал, как подступает знакомая завеса, грозящая погрузить в ступор и окутать спасительной чернотой.
Кто-то больно наступил ему на ногу. Глеб ошарашенно поднял глаза и увидел высокую худую блондинку. Подняв высоко руку с телефоном, она топталась на дорожке, и острый каблук ее босоножек протыкал, то землю рядом, то обнаженные пальцы зевак. «Женя должна была убежать! – мелькнула разумная мысль. – Наверняка она где-то здесь, в толпе». Он пробежался взглядом по головам, но отыскать кого-то в этой суматохе было невозможно. Казалось, сюда сбежались все жильцы отеля, чтобы сделать фотографии и заснять эпичное видео, которое можно тут же выложить в соцсети.
И вдруг Глеб увидел Юсуфа. Тот показывал рукой на второй этаж и что-то быстро говорил одному из менеджеров. Оттолкнув блондинку, которая недовольно взвизгнула, Глеб начал пробираться к бунгало. На черный дым он старался не смотреть.
– Там! – тараторил официант, вращая карими блестящими глазами. – Там, осталась девушка! Я приносил ей воды…
Закрывая глаза от дыма, Глеб бросился к входу. Из-под крыши на него весело глянули оранжевые язычки. Омерзительная муть не заставила себя ждать. Накатила, обвила липкими пальцами страха, начала нашептывать ужасы, открывая ящики памяти и вытаскивая оттуда картинки с пылающим дачным домом и двумя закрытыми гробами. Глеб затряс головой и сделал еще шаг. Словно предупреждая его, на землю упал тлеющий клочок обшивки. Глеб замер и в отчаянии уставился на огненное чудовище, оно, словно глумилось, понимая, что ему ничего не грозит. Перед ним трус, который смертельно его боится.
Взвыв, Глеб схватился за волосы и отвернулся, но спустя несколько секунд снова попытался заставить себя забежать внутрь. Время еще есть, пламя только-только набирает силу.
– Женя!!! – заорал он, обдирая глотку, но тут же закашлялся и упал на колени. Он колотил себя по бедрам, по щекам текли слезы, он поднимал лицо к небу и хрипло кричал: «Спаси!» Сердце рвалось кинуться к лестнице и вынести Женьку, но ноги, словно намертво прилипли к бетонной дорожке.
Глава 4
Откуда-то сбоку медленно появились сотрудники отеля и попытались отволочь его в сторону. Глеб сопротивлялся и ругался матом, но себя не слышал. В белых касках пробежали пожарные. Двое скрылись внутри бунгало, остальные быстро развернули, похожие на серых удавов, шланги. Зашумела и полилась мощная белая струя пены. Глеб подумал, что она похожа на небольшой водопад, который они с Женей видели сегодня утром.
Он недоуменно оглядывался, казалось, он провалился в другое измерение, где всё происходящее остановилось, как зависают в фильме кадры с актерами. Кружились в воздухе невесомые хлопья пепла, они падали на белую рубашку, оставляя серо-черные полосы. Покрасневшими глазами Глеб, не отрываясь, смотрел на бунгало. Он пытался убедить себя, что Жени там нет, но отчетливо понимал, что ложь во спасение не срабатывает. Если бы она была не в номере, то давно бы уже нашла его. Значит, она там. И неизвестно, живая или мертвая.
И вдруг послышался ропот, кто-то из женщин взвизгнул, и этот звук напомнил Глебу пронзительный крик чайки, выпрашивающей еду у причала. Заплакал ребенок и тут же смолк. Наверное, его унесли подальше от страшного зрелища. Страшного только для Глеба, потому что бунгало не полыхало, как костер инквизиции и пострадавших, похоже, было немного. Для остальных картинка была, конечно, волнующей, как же, целое приключение, но не более… Страшно было только Глебу.
На дорожке показалась машина скорой помощи. Не двигаясь с места, Глеб смотрел, как появившиеся из бунгало пожарные, осторожно несут чье-то маленькое тело, больше похожее на куклу. Мелькнули загорелые ноги, красные ногти, кусочек голубой майки, которая была на Жене, когда она ложилась в кровать. Остальное было скрыто блестящей фольгой и еще какой-то тканью. К Глебу подскочил Юсуф и принялся громко стрекотать, перемешивая русские и турецкие слова. На глазах у него были слезы. Глеб поморщился и покачал головой: он ничего не понял. Он вообще с трудом соображал, что происходит. Как будто это всё было не с ним. Сон. Наваждение. Мираж.
Юсуф потянул Глеба к докторам, которые колдовали над каталкой, готовясь загрузить ее в салон. Глеб, машинально переступая ногами, подчинился. Юсуф приставал к врачам, тыкал пальцем в Глеба, что-то объяснял и выспрашивал. От него раздраженно отмахивались, бесцеремонно отодвигая в сторону, чтобы не мешал. В конце концов, один из докторов разразился яростной короткой речью и, скрывшись в салоне, захлопнул дверцы. Взвыв сиренами, автомобиль поехал к центральным воротам.
– Хоспитал, – закричал Юсуф, дергая Глеба за руку. – Центральный больница! Такси!
Оглушенный и вялый, как полудохлая рыба, Глеб непонимающе смотрел ему в лицо. Юсуф скривился и, забыв о субординации, потащил Глеба к главному корпусу. «Такси, хоспитал!» – приговаривал он, пока они шли к лобби.
Как он оказался в больнице, так и не понял. В кармане шорт было несколько смятых зеленых десяток, ими и расплатился за поездку. Остальные деньги были на карточке и в номере, в сейфе.
Всю ночь он провел в коридоре, где сновали доктора, привозили и увозили больных, как тени по углам жались родственники, слышались стоны и причитания, от которых хотелось закрыть уши. Кожа и одежда пропитались запахом лекарств, а внутри всё изныло от тревоги. Под утро к нему подошла невысокая девушка с черными прямыми волосами. Это оказалась сотрудница компании, где у них была оформлена медицинская страховка. Глеб автоматически отвечал на вопросы, многие из них ему уже задавали, когда он только приехал и искал доктора, чтобы узнать хоть что-нибудь о Жене. «Ждите, ждите, ждите», – слышал он на протяжении этой ночи.
Ему ужасно хотелось пить, но кулер оказался пуст, а мелочи для покупки воды из автомата у него не было. Ямур, сотрудница страховой, сочувственно сжала его руку и, сходив куда-то, принесла литровую бутылку минералки. Глеб осушил ее почти одним глотком. Пока заполняли бумаги, появился доктор. Ямур вызвалась переводить. С недлинными паузами, тщательно подбирая слова, молодой доктор с серьезным лицом, рассказывал о состоянии Жени. Ямур слушала внимательно, иногда с сожалением поглядывая на Глеба. Он терпеливо ждал, когда она перескажет ему слова врача. На самом деле, он просто оттягивал момент, потому что, не понимая ни слова из сказанного, он по лицу, по жестам, по поджатым губам, а главное, глазам, в которых мелькала досада, догадался – дело плохо.
Доктор закончил свой монолог и, разведя руками, поспешил скрыться за больничными дверями, куда не пускали посторонних. Он как будто боялся, что Глеб накинется на него с кулаками и потребует привести сюда, в коридор, Женю, живую и здоровую, такую же, как на фотографии, сделанной сегодня у водопадов.
– Вам лучше вернуться в отель, – тихо сказала Ямур. – Сейчас непонятно, когда вам разрешат повидать Евгению. Нужно отдохнуть.
Глеб усмехнулся: отдохнуть… Как он может отдохнуть от кошмара, который обрушился на него, как снег на голову. Из объяснений врача и Ямур стало ясно, что когда Женя заснула, в номере, по всей видимости, произошло короткое замыкание. Скорее всего, виноват был кондиционер, и искра, выскочившая из него, попала сразу на шторы. Синтетический материал загорелся в одно мгновение, превратившись в липкий огненный факел. Занавеска упала на Женю и намертво прикипела к коже. Сильно обожжены волосы и руки, досталось и лицу, но на сколько повреждения глубокие и как будет проходит заживление, пока никто сказать не может. Надо ждать.
Слушая Ямур, Глеб смотрел куда-то мимо ее плеча. Перед глазами стояло улыбающееся Женькино лицо: вот, она морщит нос, подмигивает ему, кривит в гримаске губы…
Дальше началась вереница одинаковых дней. Глеб приезжал в больницу рано утром и сидел на неудобных металлических скамейках до позднего вечера. Его уже знали медсестры и доктора. Уборщица по утрам приносила ему крепкий свежезаваренный чай в армуду, стеклянном стаканчике, похожем на бутон тюльпана. Охранник ободряюще похлопывал по плечу. Доктора выходили с одинаковыми лицами, а Глеб каждый раз ждал, что у них мелькнет хотя бы обнадеживающая улыбка. День сурка никак не заканчивался.
Давно уже они с Женей должны были вернуться домой и выйти на работу. Глеб сообщил начальству о беде, которая с ними приключилась, и ему пошли навстречу, продлив отпуск за свой счет. В студии красоты за Женю тоже переживали, но только лишь те, кто работали рядом. А вот хозяйка холодным тоном выразила сожаление, а потом прислала сообщение, что по контракту больничные не оплачиваются, и если Евгения не готова в ближайшие две недели выйти на рабочее место, то деловые отношения расторгаются.
Глеб чуть не разбил телефон, когда прочитал циничные и совершенно равнодушные строки. «Ничего, – с силой пинал он на улице жестяную банку из-под кока-колы, – ничего! Сдалась ты нам… стерва… Женька поправится и найдет себе другое место! За ней очередь по всему городу стоит!»
На глаза наворачивались злые слезы. Глеб никак не хотел верить, что вся его, так успешно складывающаяся жизнь, в один момент оказалась разрушена. «Засужу! – яростно шипел он себе под нос. – Всех засужу! Пусть ответят!»
Его давно переселили в номер-люкс с проживанием за счет отеля, отчистили пострадавшую и пропахшую дымом одежду и много раз принесли извинения за случившееся. Лично приезжал владелец гостиницы и долго-долго убеждал принять помощь в оплате медицинских услуг. Без лишних глаз и бумаг, просто в конверте. Глеб отказался и потребовал юриста. Для того чтобы разобраться в хитросплетениях турецкого законодательства, попросил помощи на работе. Руководство из сочувствия честно попыталось хоть как-то проконсультироваться, но разговор ни к какому результату не привел. А управляющий вдруг стал для Глеба недосягаем.
– Петр Сергеевич на переговорах. Позвоните попозже, – чеканила в трубку секретарша.
– Петр Сергеевич уехал на обед. Будет после двух.
– Петр Сергеевич просил его не беспокоить.
Ребята на работе скинулись и прислали Глебу приличную сумму, но она исчезала прямо на глазах, страховка давно иссякла, и нужно было оплачивать счета. Тогда Глеб унизился до встречи с хозяином отеля и принял от него плотный конверт, внутри которого обнаружились хрусткие зеленые бумажки. Глеб чиркнул ему расписку, нужно было спасать Женьку, а с судами разберется позже.
Возвращаясь в отель, Глеб, не раздеваясь, падал на кровать, и еще долго лежал, глядя в потолок стеклянными глазами. В бешенстве он бил по постели кулаками, не желая прощаться со сказкой, где они с Женей счастливы, и она здорова. Смириться с тем, что ее руки и лицо навсегда изуродованы ожогами, не удавалось. Глеб выл от бессилия. Как? Как судьба догнала его, когда он уже так далеко ушел? Почему пламя, которое не до конца уничтожило его много лет назад, настигло сейчас? Чем он это заслужил?
Глеб стал ненавидеть ночи. Потому что следом приходило утро, и нужно было выбираться из мертвой и темной пропасти сна, и при этом постараться не задохнуться от первой же осознанной мысли: Женя обгорела! Чаще всего спал он без сновидений. Просто проваливался в черноту и всё. Но однажды ему приснилась Женя. Она танцевала в воздушном, похожем на свадебное, платье, и ткань при каждом ее движении меняла цвет. Белая… сиреневая… розовая… зеленая… И вдруг платье стало огненно-красным, а еще через секунду заполыхало мощным пламенем. Женя стояла прямо, прижав руки к бокам, и, не отрываясь, смотрела на Глеба. Губы ее шевелились, как будто она о чем-то просила. В глазах застыли отчаяние и тоска, а по лицу раскаленными каплями стекали огненные слезы. Они оставляли глубокие борозды, расплавляя нежную тонкую кожу.
В то утро Глеб приехал в больницу раньше обычного и потребовал доктора. Почему-то ему показалось, что с Женей произошло непоправимое, и прямо сейчас он это услышит. К нему долго никто не выходил, и пришлось несколько раз напомнить о себе медсестре.
Глеб сидел на неудобном металлическом кресле, когда распахнулась дверь в конце коридора, и оттуда появилась мужская фигура в коротком белом халате и синих штанах. Кивнув на ходу стайке студентов, доктор вышел в фойе и, встретившись взглядом с Глебом, подошел к нему. Глеб вскочил. Внутренности заполнились холодом, как будто кто-то открыл кран с фреоном, и ледяная жидкость тонкой струйкой полилась в тело. Он смотрел в лицо немолодого мужчины с черными, будто выкрашенными, усами, и пытался прочесть по глазам, какие новости ему сейчас скажут. Доктор был один, и это странно: а кто же будет переводить? Не успел Глеб додумать эту мысль, как мужчина, чуть шаркая белыми резиновыми тапочками, подошел к нему.
– Глеб? – спросил он практически без акцента. – Я доктор Энес Озтюрк. Я занимаюсь вашей супругой.
Он сделал жест рукой, предлагая сесть. Глеб предпочел бы разговаривать стоя, но противиться врачу не осмелился. Доктор открыл папку с бумагами и положил на них сверху большую смуглую руку с короткими безупречно отполированными ногтями. На фалангах курчавились редкие черные волоски. Мужчина вздохнул и поднял на Глеба темно-карие глаза:
– Состояние Евгении тяжелое, но стабильное. Мы стараемся сделать всё возможное, чтобы облегчить ее положение. Она молодец, хорошо отвечает на лечение. Наибольшее опасение вызывают ожоги рук, главное, не допустить бактериальной инфекции. Ожог на лице хорошо заживает. Возможно, в последующем понадобится небольшое вмешательство пластического хирурга, но в целом… Ситуация не плачевная. Евгения молодая, сильная женщина, восстановление пройдет хорошо. Но мы не можем отпустить ее прямо сейчас. Нужно понаблюдать. Хотя если вы договоритесь о перевозке… Но это сложно… и дорого…
Доктор Энес снова вздохнул и развел руками, словно извинялся за дороговизну всего, что связано с медициной.
– Я могу ее увидеть? – с надеждой спросил Глеб.
Доктор щелкнул ручкой, закрыл папку и осторожно разгладил уголки торчащей бумаги.
– Я это и хотел вам предложить. Ненадолго. Через стекло.
Через десять минут Глеб в накинутом сверху одноразовом халате и шапочке, шел по больничным коридорам в сторону ожогового отделения. Доктор сделал знак медсестре, и она открыла дверь в маленький предбанник, откуда можно было войти в палату к Жене. Глеб встал у большого стекла, дыхание его сбилось, а сердце колотилось так, будто он убегал от опасности. Специфический запах лекарств окружил его со всех сторон. Глеб смотрел в пол, на голубые полупрозрачные бахилы. Наконец, он сделал над собой усилие и поднял глаза.
Женя спала, она была почти неразличима на кровати. Вокруг вились трубки и провода, на голове и лице белела повязка, вокруг которой выбивались прядки волос, неумело собранные резинкой. Руки лежали вдоль туловища. Казалось, будто она надела белые бальные перчатки по локоть. Вспомнился сон, где раскаленные огненные слезы, оставляли следы на лице. Подкатила тошнота и слегка закружилась голова. Глеб уперся лбом в стекло и закрыл глаза. Он был рад, что его никто не видит. Тело его оцепенело, а во рту появился знакомый металлический привкус. Он чувствовал его всегда, когда видел огонь. И запах… Повсюду ему чудился запах горелой кожи. Он понимал, что этого не может быть, что у Жени нет обуглившихся тканей, что ожоги серьезные, но не смертельные… но ничего не мог с собой поделать. Он не мог здесь находиться. Ему срочно нужно было на свежий воздух. Глеб виновато посмотрел по сторонам и быстро вышел.
