Текст книги "Новая жизнь Миледи. Приют (злодейки) попаданки (СИ)"

Автор книги: Мари Александер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Бэкки Ре ‒ была щупленькой девочкой с темно-русыми волосами тринадцати лет. Она отличалась усидчивостью и на занятиях грамматики и арифметики Бэкки показывала хорошие результаты. Как и Белоснежка, она была молчаливой и не болтала много. Но зато руки у неё были золотыми. Неудивительно, что именно Бэкки было одной из лучших учениц сестры Матильды.

Далее по возрастной шкале шли:

Сара Со и Молли Си ‒ этим двум белокурым хохотушкам было по двенадцать лет. Ещё в первый день меня поразило, как эти две девочки похожи друг на друга. Но я решила, что это просто случайное сходство, как по внешности, так и по характеру. И я могла сказать, что ни усидчивостью, ни большим умом две наших блондинки не блистали. Но зато со временем они точно вырастут в настоящих красавиц. Впрочем, судить по обложке было бы неправильным. Всё же и Сара и Моли были ещё детьми. И в отличие от Бэкки и Белоснежки, они просто ещё не нашли себя. Возможно, их время ещё не пришло, и они ещё удивят меня своими тайными талантами.

Хотя удивили они меня немного раньше. Когда я просматривала документы, то обратила внимание, что дата рождения у Сары и Молли стоит одна. Но в графах «благодетель/опекун» были записаны разные фамилии, поэтому и сестра Матальда дала им разные приставки к именам.

Так что тайн было хоть отбавляй.

Не менее загадочной оказалась и личная карточка Бетти До.

Дата её рождения была перечеркнута трижды. Год оставался прежний, а вот число и месяц рождения перечеркали так, что я не смогла разобрать цифры. Могла лишь определить, что Бетти сейчас не более восьми лет отроду. Она родилась в 1620 году. Но ещё удивительней было то, что в графе «благодетель/опекун» была лишь одна буква “D”.

Сама же Бетти была открытой доброй девочкой, она была довольно рослой и по характеру были ближе к двум нашим блондинкам. Хотя сама Бетти была брюнеткой. Но в отличие от Белоснежки Кэти, её волосы вились крупными кудрями. Это навело меня на мысль, что в её жилах течёт горячая испанская кровь. Кого-то она мне напоминала. Но я не могла никак вспомнить кого именно.

Мара Ля, была самой младшей из воспитанниц приюта Святой Агнессы. Это если не считать малышку Ливанси.

Маре этой весной исполнилось шесть лет. В приют она прибыла зимой этого года. О том, где девочка провела первые годы своей жизни, в её карточке не было указано. Но то, какой зашуганой, тихой, почти незаметной всегда была Мара, наводило на не очень добрые мысли. Девочка постоянно пряталась. И нам парой приходилось её искать. Мара вздрагивала от любого громкого и даже не очень громкого шума. А когда мы с сестрой Матильдой купали девочек, я обратила внимание на старые полоски‒шрамы на спине девочки. Это можно было бы объяснить, применяемыми в воспитательных целях, наказаниями розгами. Но я была уверена, что это было что-то другое. Мара была слаба здоровьем и как я поняла, её жизнь до приезда в приют Святой Агнессы была ужасной.

Та же история была и с малышкой Ливанси. Моей больной подопечной только-только исполнилось пять лет. Она прибыли в приют Святой Агнессы вместе с другими десятью девочками. Но суровую зиму, из числа вновь прибывших, пережили лишь три воспитанницы. Мара, Ливанси и некая Даниэла Смит. Остальные девочки по прибытии в приют заболели и умерли от горячки. Об этом было написано в их карточках.

А Даниэла покинула приют в начале весны по достижению возраста шестнадцати лет. Девушку забрал опекун. Так было указано в её карточке. И заверено тремя подписями: госпожи надзирательницы, госпожи попечительницы и собственно опекуна, имя которого невозможно было разобрать.

Надо отметить, что я просмотрела большую часть карточек и обратила внимание, что во всех закрытых карточках воспитанниц (которые по тем или иным причинам покинули приют) обязательно стояли две подписи: надзирательницы и попечительницы.

Получалось, что предыдущая леди Деверё играла немаловажную роль в жизни приюта. Тогда возникал вопрос. После её смерти, кто должен был стать попечителем приюта. Чья подпись в документах должна была иметь такую же важность, как и надзирательницы?

Конечно же, задумавшись об этом, я решила задать вопросы сестре Матильде. Но как обычно не успела. Какие-то дела отвлекли меня, и я благополучно забыла про всё, что не казалась мне важным и насущным.

А в свете случившего пожара, я про те карточки вспомнила намного позже. Спеша в общую детскую спальню, я думала точно не о том, что карточки хранятся в кабинете госпожи надзирательницы рядом в учебным классом. Проходя мимо той двери, я даже не обратила внимания, что она была открыта, и из-за сквозняка дым с лестницы тянуло прямо в кабинет. Это всё я вспомнила лишь потом. И не смогла найти объяснения тому, почему, откуда взялся сквозняк?

Но я спешила к девочкам и не смотрела по сторонам.

В детской спальне ещё не было дыма. Там все мирно спали и даже не знали, что им грозит опасность. А это означала, что сестра Матильда так и не вернулась. Определив приоритет, я велела Исабель начать будить девочек, а сама, положив малышку Ливанси на одну из свободных коек, занялась окнами.

Да я собиралась открыть окна и через них покинуть общую спальню. Выводить девочек через общий коридор к центральному входу или же к кухне, где был черный ход, было опасно. Пламя со второго этажа могло в любо момент перекинуться на стены первого и тогда, нам был бы отрезан путь к центральному выходу. Коридор мог стать ловушкой, и я это помнила.

Поэтому два больших окна были нашим единственным выходом.

К тому моменту, как я справилась с замком и открыла одно из окон, из-под двери начал валить дым. Это внесло панику, дети начали кричать, пришлось повысить голос, чтобы успокоить их. Первоначально это не очень помогло. Всё же даже взрослые люди порой теряют самоконтроль в экстренных ситуациях, а тут дети. Ночь, почти непроглядная тьма за окном, дым и страх сгореть заживо. Неудивительно, что они испуганы и паникуют.

Но вот старшие из воспитанниц Кэти Ми, Кэти Фа смогли услышать меня и начали мне помогать. Их спокойствие подействовало на остальных. Девочки в ночных сорочках, держа в руках свою одежду, следуя примеру старших подруг, подошли к открытому окну. Ветер с улицы потушил свечу, и дальше все происходило в полутьме. Что не упрощало мне задачу.

‒ Сейчас, Кэти Фа и Кэти Ми первыми выпрыгнут в это окно. Там не высоко, и это совсем не страшно, ‒ поясняла я, стараясь говорить спокойно и не показать им свой страх. ‒ Затем мы все по очереди выйдете через окно. Я буду помогать каждой из вас.

Их дружный ответ порадовал меня: «Да, леди Деверё!».

Так началась наша спасательная операция.

‒ Кэти Фа, Ты первая! ‒ скомандовала я, помогая рыжей девушке взобраться на высокий подоконник. ‒ Прыгай аккуратно, погоди. Обуйся, чтобы не поранить ноги.

‒ Я уже! ‒ ответила она мне.

‒ Молодец. Тогда давай, прыгай!

Несмотря на всю свою смелость Кэти Фа все же немного помедлила, застыв на подоконнике. Высота до земли была небольшая. Полтора‒два метра. Но пугала темнота, и я это прекрасно понимала.

‒ Кэти, ты можешь, ‒ напутствовала я её.

Если уж Кэти Фа не решиться, то что уж говорить про других девочек.

‒ Давай я первая, ‒ вышла вперёд Исабель.

Только я хотела согласиться, как с той стороны окна раздался мужской голос.

‒ Прыгай! Не бойся, я поймаю!

Глава 29

Голос старика Джона показался мне странным, совсем не похожим на его привычный голос. Но в тот момент у меня не было времени на выяснения, что случилось с голосом единственного мужчины в приюте. Главное было то, что, стоявшая на подоконнике девушка решилась и с визгом шагнула наружу.

Но вот девичий голос смолк, и я насторожилась.

‒ Кэти, с тобой всё впорядке?! ‒ позвала я, пытаясь перегнуться перез высокий подоконник.

Но на улице была кромешная тьма, я лишь смогла различить бело‒серое пятно. Это была ночная рубаха девушки.

‒ Леди Лилия, со мной всё в порядке! ‒ радостно крикнула рыжая кудряшка.

Я смогла выдохнуть. Но расслабляться было ещё рано. Нам следовало, как можно скорее, покинуть пылающий дом.

‒ Кэти, ‒ позвала я Белоснежку. ‒ Ты следующая!

‒ Леди Деверё, давайте сначала остальные, а я потом, ‒ подала голос вторая из двух старших девочек. ‒ Кто-то же должен будет подать вам малышку Ливанси.

Спорить с ней я не стала. Хотя так и не поняла, что побудило Кэти отказаться от шанса спастись первой: забота о других девочках, которые младше неё или же просто страх прыгать в темноту?

Но и на это времени у меня не было.

‒Хорошо, ‒ кивнула я.

Не задумываясь, кинула взгляд на тех, кто стоял ближе ко мне.

‒ Сара, Молли! ‒ позвала я двойняшек блондинок.

Да их родство не имело документальных подтверждений, но в моей голове они с первого дня были не просто подружками. И поэтому в момент опасности, мозг сработал на автомате и с этого момента, кроме как двойняшками, я их про себя уже не называла.

Первой на подоконник взобралась Сара, но прыгать без Молли она отказалась. Так что я без споров помогла второй блондинке подняться на подоконник. Лишь после этого взявшись за руки, девчонки, громко вереща, прыгнули вниз.

Снова мучительные секунды тишины и радостные голоса в унисон.

‒ Они тут! ‒ это был голос Кэти Фа.

‒ Мы целы! ‒ в один голос кричали Сара и Молли.

‒ Бетти, иди сюда, ‒ позвала я следующую девочку.

Наша смуглянка тут же подошла ко мне. Она молчала, и со стороны могло показаться, что девочка не напугана всем происходящим. Но когда я подсаживала её на подоконник, то почувствовала, как девочка дрожит от страха.

‒ Всё будет хорошо, ‒ успокоила я её. ‒ Мы все спасёмся!

‒ Леди Лилия, вы же не бросите нас потом? ‒ задала Бетти мне странный вопрос, смотря на меня своими большие темными глазами.

И снова я поймала себя на мысли, что она мне кого-то напоминает. Но ребёнок ждал моего ответа, и я ответила первое, что пришло в голову.

‒ Не брошу!

Ну, а что ещё я могла ей сказать в тот момент?

Бетти улыбнулась и кивнула.

‒ Я это знала! ‒ сказала она, развернулась и сиганула в темный проём окна.

«Потом спрошу у неё, что она знала» ‒ сделала я себе мыслено пометку. Затем огляделась, но не найдя того, кого искала, позвала нашу вторую тихоню:

‒ Бэкки!

‒ Сестра Матильда? Её нет! ‒ подала голос Бэкки, из-за моей спины.

Стоило услышать имя слепой монашки, как я тут же перевела взгляд на запертую дверь в коридор. Исабель в этот момент стояла у ближайшей к окну койки, на которую я положила малышку Ливанси. На лице моей девочки отразился ужас и страх, когда она проследила за моим взглядом и поняла, о чём я подумала. Из-под двери валил дым. Это означало, что огонь перекинулся уже не первый этаж. А если сестра Матильда на втором этаже, то…

‒ Сестра Матильда, она же… не…? ‒ Бэкки даже не пыталась скрыть свой страх, по её щекам катились большие слезы, девочка вся дрожала.

‒ Она… ‒ начала говорить Исабель.

‒ С ней всё в порядке! ‒ перебила я дочку. ‒ Сестра Матильда, наверное, проснулась и пошла на кухню, чтобы попить воды. Вечером я забыла налить воду в кувшин. Матильда пошла на кухню! И ты же знаешь Бэкки, с кухни есть второй выход. Вот мы все выберемся отсюда и найдём её.

Историю про воду, кувшин и кухню я придумала на ходу. Но такое объяснение показалось рассудительной Бэкки разумной. Девочка даже посмотрела в ту сторону, где у входной двери стоял столик, на котором обычно стоял глиняный кувшин и кружка.

Ночью выходить из спальни воспитанницам не разрешалось. Таковы были правила установленные до меня. Выходит нельзя, даже в уборную, а пить воду можно. Поэтому кувшин с водой ставили каждый вечер. Но сейчас столик пустовал, и Бэкки приняла моё пояснение. Она не знала, что в суматохе, кто-то задел столик и кувшин упал на пол.

Теперь, считая, что с любимой наставницей, всё в порядке, Бэкки утёрла слезы и смело шагнула ко мне, прижимая к своей груди свой узелок с верхней одеждой. Каждая из воспитанниц прихватила с собой по платью, которые обычно были аккуратно сложены на стульях у кровати. И меня это успокаивало. Хотя бы не придётся ломать голову, во что завтра одевать детей. Всё одной заботой меньше.

Оставалось лишь выбраться самим из горящего здания.

Вслед за Бэкки на подоконник взобралась Исабель. Она хотела мне что-то сказать, но не успела. Внутри дома, что-то громко бухнуло. Дверь, отделяющая нас от пожара, распахнулась, и пламя ворвалось в детскую спальню.

‒ Надо найти Ма… ‒ только и успела я услышать из слов Исабель, когда её просто вышвырнуло волной горячего воздуха в окно.

Белоснежка Кэти и я успели пригнуться, и горячий воздух нас не опалил. Пламя охватило дверной проём и медленно распространялось по стенам. Пол в общей спальне был каменным, из-за чего само помещение было холодным. Неудивительно, что дети часто болели. Но сейчас это давало нам фору и я не собиралась тратить время зря.

Схватив малышку Левонси с кровати, я скомандовала.

‒ Кэти на подоконник! Живо!

‒ Но вы… ‒ хотела что-то сказать она.

‒ Нет! Сначала ты. Я подам тебе Ливанси и

‒ Госпожа надзирательница, с вами всё в порядке? ‒ прокричал мужчина с улицы.

В этот раз голос старика Джона я узнала.

‒ Да! ‒ ответила я.

Меня напугало то, что девочки все притихли и Исабель молчала. Гоня дурные мысли прочь, я подтолкнула Белоснежку Кэти к окну. Вырвала у неё из рук её узелок и выбросила его в окно.

Оттуда снизу тут же послышалось.

‒ Поймали!

Кажется, это были Сара и Молли. Впрочем, я не прислушивалась. Одной рукой прижимая к груди закутанную в покрывало малышку Ливанси, я второй рукой помогла Белоснежке взобраться на высокий подоконник.

Ливанси почти не приходила в себя. У неё снова началась горячка. Но сейчас это была не самой большой проблемой.

‒ Леди Лилия, я боюсь, вдруг я не так упаду или уроню Ливанси, ‒ поделилась со мной своими страхами Кэти, когда я передавала ей малышку с рук на руки.

‒ Тогда прыгай спиной назад, ‒ предложила я. ‒ Но погоди, я предупрежу старика Джона. Ты главное не бойся. Остальных же он поймал.

Убеждая Кэти, что прыгать не страшно и что с остальными девочками, всё хорошо, я старалась не думать про Исабель. Её голос я так и не услышала. Но пришлось запихнуть свой страх куда подальше. Чтобы Кэти не запаниковала.

‒ Джон, Кэти будет прыгать спиной назад, у неё на руках Ливанси.

Ответ старика мы услышали тут же.

‒ Хорошо, госпожа надзирательница.

‒ А вы? ‒ спросила Кэти, прямо перед тем, как я вытолкнула её в окно.

‒ А я следом, ‒ уже вдогонку крикнула я ей и затаила дыхание.

Не только Белоснежка боялась упасть не так, я тоже боялась за девочек, и старшую и младшую. Но вот, через несколько мучительно долгих секунд я услышала.

‒ Поймали!

‒ Всё хорошо!

Кто-то сто-то ещё кричал, а я всё не спешила подняться на подоконник. Меня что-то останавливало. Развернувшись спиной к окну, я посмотрела на комнату. Пламя, распознающееся по стенам, хорошо освещало большую комнату, в центре которой стояло всего лишь восемь кроватей и столько же стульев. А были времена, когда тут койки стояли впритык друг к другу.

Мой взгляд скользнул по стульям, и я поняла, что не так, что заставило меня остаться. На одном из стульев так и лежала аккуратно сложенное платьишко.

‒ Мара! ‒ прошептала я, и начала мысленно перебирать по порядку всех девочек. ‒ Первая Кэти Фа, затем Сара Со и Молли Си, за ними Бетти До, потом Бэкки Ре, Исабель и Белоснежка Кэти Ми с малышкой Ливанси.

Перегнувшись через подоконник, я выкрикнула.

‒ Кто-то видел Мару?

Ответило мне детское многоголосье. Говорили они в разнобой, но одно и то же. Нет, никто не видел Мару. Мой мозг пытался найти ответ, где может быть ребёнок. Мысли хаотично метались из стороны в сторону. Хотелось верить, что Мара в безопасности, но я просто не могла уйти, не убедившись в этом. Маленькая, испуганная девочка, за свою короткую жизнь она уже многое пережила. Я помнила про её шрамы.

Сгореть заживо ‒ такой смерти не пожелаешь и врагу.

Пока я мешкала, раздумывая, где может быть ребёнок, там за окном началась паника. Обвалилась часть крыши второго этажа. Девчонки, что-то кричали. Кажется, старик Джон пытался их успокоить. Это заставило меня стряхнуть оцепенение и начать действовать.

‒ Джон, уведите детей подальше от дома! ‒ выкрикнула я в окно.

Мужчина, что-то крикнул, но я не разобрала ни слова. Потому что уже отошла от окна и начала проверять под кроватями и в платяных шкафах, в надежде, что девочка ещё жива и не покинула пределов спальни. Всё же Мара была послушной, а из спальни ночью выходить нельзя. Почему-то я была уверена, что она не нарушила это правило.

Я молилась всем богам, кажется, дала кучу несбыточных обещаний, пыталась выторговать одно маленькое чудо у того, в кого почти не верила. Но Мара умела прятаться, и я уже почти потеряла надежду. Глотая слезы, я обводила взглядом комнату и уже не знала где искать.

К этому моменту пламя подобралось к дверному проёму, закрытому шторой. Там за шторой была келья сестры Матильды. На меня снизошло озарение. Ну конечно, где ещё Мара могла спрятаться?

Штора уже загорелась, не задумываясь об этом, я ринулась к дверному проему. Но добежать не успела. Меня схватили за талию, прижали к сильному мужскому телу и, развернув в противоположную сторону, понесли к окну. Пребывая в шоке, я даже не сразу поняла, что случилось.

‒ Мара! Она там! Нужно найти её! ‒ закричала я и попыталась вырваться из железной хватки незнакомца.

О том, что это точно не старик Джон я уже поняла. Голос и слова незнакомца подтвердили это.

‒ Забудь про Мару! Тебе сейчас свою шкуру нужно спасать или ты решила…

О чём хотел сказать мужчина, я не дослушала. Каким-то чудом я смогла вырваться из его рук и ринулась к келье сестры Матильды.

Глава 30

Всё, что произошло в следующие несколько секунд, должно было отпечататься в моей памяти на всю оставшуюся жизнь. Но произошло наоборот. Я запомнила лишь языки пламени и испуганные глаза маленькой девочки.

Мара действительно пряталась в келье сестры Матильды. Когда я вырвалась из рук незнакомца и ринулась за девочкой, штора из плотного сукна, служившая дверью в личное помещение монашки, полыхала. Но это не остановило меня. Я была уверена, что пламя ещё не пробралось в само помещения. А иначе девочка уже бы задохнулась.

Как сорвала штору, не помню. Но я запомнила личико Мары: открытые большие глаза, полные страха, и две детские ладошки прикрывающие ротик. Увидев меня, девочка оторвала ладошки от лица, тут же закашляла, но кинулась ко мне.

А потом…

В вот потом провал в памяти.

Когда очнулась, первым делом решила, что снова в экстренной ситуации сработали инстинкты настоящей Миледи. Поэтому моя память не сохранила воспоминания о случившемся. Но зная нрав Миледи, я испугалась. Она легко могла оставить Мару в пылающем здании, лишь бы спасти «свою шкуру».

Последние слова прозвучали в моей голове, как напоминание о чём-то важном. И тут меня озарило:

‒ Это были слова того мужчины!

Не обращая внимания на слабость и боль во всём теле, я резко поднялась, принимая сидячее положение, и осмотрелась. Кто-то принёс меня сюда, в небольшое квадратное помещение с деревянными стенами, и уложил на ложе у одной из четырёх стен. Здесь царил полумрак, и поэтому я мало что смогла разглядеть. Или же мой мозг был ещё не в состоянии обрабатывать информацию.

Но я точно смогла определить, что моё ложе представляло собой несколько мешков набитых соломой и прикрытых сверху холщёвой тканью. Запах был специфический, пахло не просто сеном, а лошадьми. Мне даже показалось, что где-то рядом заржала лошадь. Что вполне было возможно. Конюшня стояла в стороне от основного здания приюта, и огонь мог не перекинуться на это строение.

По-видимому, я отключилась, и меня принесли сюда. Сделав несколько вдохов, я попыталась сосредоточиться, а то мысли разбегались в разные стороны. Из-за резкой смены положения, голова кружилась, а во рту чувствовалась сухость. Жутко захотелось попить. Я начала искать глазами воду, кувшин с водой или хотя бы что-то, чем можно было смочить горло и пересохшие губы.

Постепенно глаза привыкли к слабому освещению. Осмотревшись внимательнее, я поняла, что в помещении не одно спальное место. Точнее, я не одна была в этом лазарете. У другой стены на таком же ложе из мешков и холщёвой ткани лежали две девочки. Мне сложно было сказать, кто это был. Но мой мозг тут же решил, что это, скорее всего, Мара и малышка Ливанси. Остальные девочки выпрыгнули раньше, прежде чем могли получить серьёзные повреждения.

«Ведь это так?» ‒ Задавалась я вопросом, и уже хотела встать и подойти к ложу у противоположной стены, чтобы убедиться, что это наши младшие воспитанницы.

Но тут меня отвлёк тихий мужской хрип‒стон. Прямо на полу посередине небольшого помещения лежал ещё один пострадавший. Это был мужчина. По каким-то причинам я уже заранее знала, что это не старик Джон. Я ещё не успела это обдумать, но даже по одежде было понятно, кто этот незнакомец. Но я не обратила внимания на его одежду.

Жажда, желание сделать хотя бы один глоток, напрочь лишало возможности думать о чём-то другом, и, уже тем более, анализировать увиденное. Кувшина с водой я не нашла. Зато прямо у моего ложа я увидела откупоренную бутылку. Не задумываясь, я схватила её и сделала пару глотков. Горло обожгло, желудок отреагировал спазмами. Когда я влила в себя что-то очень крепкое из запасов мистера Винчестера. Мой кашель заглушило лошадиное ржание. Именно поэтому те, кто был снаружи не услышали меня. Зато я услышала их.

‒ Милорд, вы еле держитесь на ногах, сядьте, я должна обработать ваши ожоги и раны!

Уверенный голос сестры Матильды, заставил меня испытать радость. Она выжила! И даже более, того была в состоянии позаботиться о других. Мысленно я воздала хвалу тому, кто там наверху сжалился над нами.

Отставив бутылку с крепким пойлом в сторону, я собиралась встать с кровати и выйти наружу. Но тут меня остановил голос собеседника сестры Матильды.

‒ Это вам сестра сейчас нужна помощь! ‒ резко ответил незнакомец.

Этот голос я узнала. Это был тот же самый мужчина, который пытался вытащить меня из детской спальни и не собирался тратить время на спасение ребёнка. Мара сгорела бы заживо или задохнулась дымом, если бы я не вырвалась из рук этого незнакомца.

Мой взгляд тут же метнулся по комнате, сначала на девочек, тихо лежавших на соломенном ложе у противоположной стены, а затем на мужчину, который лежал на полу в полутора метрах от меня. От разглядывания этого второго, меня снова отвлёк голоса за стенкой.

‒ Ваши руки? ‒ настаивала сестра Матильда. ‒ Вы не сможете управлять вашим конём. Вы просто не доедете!

‒ Нужно добраться до ближайшего поселения, ‒ в свою очередь настаивал незнакомец. ‒ Нужен доктор. Нужны повозки. Здесь оставаться нельзя. Мой слуга с моими людьми прибудут лишь через пару дней. А до этого, я найду место, куда отвезти вас и детей, и людей, чтобы они помогли с этим.

Я прислушивалась к голосу первого мужчины, которого ещё не видела, и в этот момент пыталась рассмотреть, второго мужчину, безмолвно лежавшего сейчас на полу.

Два незнакомца!

Двое мужчин появляется в приюте Святой Агнессы и в эту же ночь случается пожар! Это точно не просто совпадение. Кто-то из этих двоих и стал причиной пожара. А вот произошло это случайно или же было спланировано, этого я пока не знала.

Очень тихо, я встала и, стараясь не шуметь, подошла к той стене, откуда доносились голоса.

‒ До ближайшего поселения, деревушки Локсит больше часа езды, вы свалитесь с вашего коня по дороге или же останетесь без рук, милорд, ‒ всё ещё пыталась вразумить мужчину сестра Матильда. ‒ Наверняка, про пожар там уже знают, и кто-то уже направляется к нам сюда на помощь.

‒ Прошло уже больше часа, как дождь затушил пожар. А до этого всё полыхало ярким пламенем ещё примерно час. Но так никто и не приехал, ‒ сказал мужчина и ухмыльнулся. ‒ Так что сидеть ждать помощи нет смысла. Я поеду, а вы сестра присмотрите за всеми тут.

‒ Как скажите милорд, ‒ ответила монашка.

Затаив дыхание я слушала их разговор и даже могла увидеть собеседников. В деревянной стене была дверь, а между дверным полотном и проёмом были щели. Прилипнув к одной из них, я пыталась рассмотреть тёмные силуэты.

Утренняя заря лишь занималась, где-то вдалеке на горизонте. Но я всё же смогла различить силуэт сестры Матильды. Без своего монашеского одеяния она выглядела ещё более худой. Длинные волосы разметались по её спине, а из одежды на ней была лишь длинная ночная рубаха и какая-то накидка или большой платок, укрывающий верхнюю часть тела.

Мужчина так же стоял ко мне спиной или точнее будет сказать вполоборота. Высокий, широкоплечий, судя по одежде и добротному коню, незнакомец был не бедным. Разговаривая с монашкой, он проверял и подтягивал ремни седла. При этом, моё внимание привлекли его руки. Сестра Матильда что-то сказал про руки, именно поэтому я так внимательно присмотрелась к ним. Но ран не увидела. Мужчина был в перчатках.

Лицом ко мне он так и не повернулся. Вскочил на коня, и из щели в двери я могла увидеть его лишь до середины торса. И в этот момент сестра Матильда развернулась и я увидела, что она держит на руках девочку.

Это была Мара!

Резко развернувшись, я посмотрела в ту сторону, где у стенки на мешках с соломой лежало две девочки. И тут моё сердце пропустило удар. Ещё не дойдя до стены, я уже знала, что рядом с малышкой Ливанси лежала не Мара.

Ливанси, лежавшая у стеночки, укрытая пледом, мирно спала, держа за руку вторую девочку. У Ливанси не было жара, ребёнок просто спал. Её грудная клетка мирно поднималась и опускалась.

А вот вторая девочка, была белее снега, и поэтому тем сильнее выделялась кровавая рана на её голове, прямо у левого виска.

‒ Исабель, ‒ тихо позвала я дочь и притронулась к её руке. ‒ Исабель?

Глава 31

Моя девочка не отвечала и не приходила в себя. Страх потерять её превратил меня в статую. Я боялась навредить ей, и не знала, как помочь. На меня как когда-то ранее накатило чувство полной беспомощности.

Ноги не держали меня, я рухнула у импровизированной кровати и, держа Исабель за руку, так и просидела оцепенев, не видя и не слыша ничего вокруг себя. Я всегда боялась сильно привязаться к кому-то, полюбить, потому что знала, что больнее ранят именно близкие, дорогие тебе люди. Для этого им не обязательно причинять тебе физические страдания, боль потери порой намного сильнее, чем боль предательства.

И вот я теряла Исабель. Любила ли я её?

Ответ был однозначным.

Как долго я молча просидела на каменном полу в старой пристройки к конюшне, я не знаю. Пришла в себя, от громкого окрика и реальной встряски. Слов я не разобрала, а вот на плече вполне возможно остался синяк, так сильно сжалась чья-то рука, лежавшая на нём.

Реакция была хоть и запоздалой, но существенной. Вот тут точно сработали не мои инстинкты. Одно движение и я чуть не сломала руку старику Джону. Хорошо, что мужик он успел прокричать.

‒ Это я Джон! Джон Винчестер!

Рука старика получила свободу, до того, как он договорил. То как быстро мозг обработал информацию, как и реакция на вероятную угрозу, так же подтверждало, что настоящая Миледи подобралась довольно близко. Мне пришлось срочно брать себя в руки. А иначе, я даже не представляла, где смогла бы очнуться в следующий раз.

Горевать сейчас было не время.

Тряхнув головой, я уже более осознанно посмотрела на старика Джона и вообще на всю ситуацию. Через открытую дверь в помещение проник утренний свет, и пора было браться за дело. В пожаре самое страшное не сам пожар, а его последствия. Не сгореть в пламени пожара ‒ это ещё не значит выжить. По взгляду старика я поняла, что он ждёт от меня чего-то.

‒ Остальные девочки? ‒ спросила я, поднимаясь с колен.

‒ Все в порядке, ‒ тут же отчитался старик. ‒ Сестра Матильда сейчас с ними. Она хотела к вам прийти, но мне как-то не по себе, из меня плохой воспитатель. Да и умыться, и переодеться им надо бы. Утро уже.

‒ Что с Ливанси? ‒ начала я, как думала с наименьшей из наших проблем.

‒ Милорд, тот, который помогал вам с девочками, а сейчас ускакал за помощью в деревушку Локсит. Так вот он дал малышке Ливанси какое-то лекарство. Сказал, проспит полдня.

‒ Что?! ‒ возмутилась я. ‒ Какой-то незнакомец, даёт вам что-то, и вы поите этим ребёнка! Вы знаете, кто он? Его имя? Откуда он тут взялся и…

Пока ругалась на старика Джона, переложила спящего ребёнка на вторую кровать, ту на которой очнулась сама. Для этого мне пришлось обходить лежащего на полу мужчину. Про него, у меня так же были вопросы, но пока я не спешила перейти к ним.

‒ Простите госпожа надзирательница, ‒ извинялся старик. ‒ Я и вправду запамятовал спросить имя милорда. Но когда увидел, что он помогает девочкам, то как-то не ко времени было.

Переложив малышку Ливанси, я внимательнее осмотрела её. Девочка и вправду спала, как я и предположила первоначально. Жара у неё не было.

Старик Джон тем временем продолжал говорить.

‒ А потом, тот милорд сам в горящий дом полез за вами. И это он вынес вас и Мару, ‒ с восторгом говорил старик. ‒ Уже весь дом полыхал, а он не испугался!

‒ А сестра Матильда? ‒ я резко сменила тему.

‒ Так её вот этот монах из огня вынес, её видать, как и меня, кто-то тукнул по голове, ‒ предположил старик и почесал затылок. ‒ Шишка вот уже вылезла. А у сестры Матильды была кровь на виске. Но рана не глубокая, не такая как у…

Тут старик утих и посмотрел на Исабель. Мимо моих ушей пролетело то, как назвал второго незнакомца старик Джон. Меня больше взволновали его слова о том, что кто-то оглушил его перед поджогом. Но всё это померкло, отошло на второй план, когда я посмотрела на Исабель.

‒ Как это случилось? ‒ тихо спросила я, снова опускаясь на колени перед соломенным ложем.

‒ Я как только очухался, сразу же понял, что что-то неладное произошло. И поспешил туда, откуда были слышны детские крики. Там под окнами детской спальни были девчонки и тот самый милорд.

‒ И Исабель? ‒ поторопила я старика.

‒ Не её я сначала не увидел. И тут как в доме что-то прогремело, и ваша дочка вылетела из окна. Да вот только поймать её ни милорд, ни я не успели. Она пролетела дальше и как раз на камень упала виском. Так вот с того момента и не приходила в себя.

Я аккуратно передвинула Исабель с краю к середине и, превозмогая страх, прикоснулась к ране на виске. Кровь уже подсохла. Но это не успокаивало, не вселяло надежды. Даже я не являясь медиком, лишь поверхностно осмотрев рану, поняла, что всё плохо. Череп проломлен.

‒ Потом дождь начался, ‒ продолжал говорить за моей спиной старик Джон. ‒ Пришлось всех распределять в конюшне. Прости госпожа надзирательница, другого места просто не было, куда вас определить, пока вы были без сознания.