Текст книги "Новая жизнь Миледи. Приют (злодейки) попаданки (СИ)"

Автор книги: Мари Александер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Тут же в памяти всплыли слова этого незнакомца:

‒ Забудь про Мару! Тебе сейчас свою шкуру нужно спасать или ты решила…

В водовороте событий этого дня я и забыла эти слова. Но судя из того, что сказал незнакомец, он знал кто я?

Моя рука тут же потянулась к тому месту, где был спрятан амулет.

Я облегчённо выдохнула, мой оберег «меняющий лик» был на месте. Пожар застал меня не в собственной кровати, а в комнате малышки Ливанси. Этой ночью, как и все предыдущие я собиралась провести в комнате нашей большой девочки. Поэтому на мне всё ещё было платье, в потайном кармане которого я хранила свой оберег.

‒ Госпожа надзирательница, ‒ оторвал меня от моих мыслей старик Джон. ‒ Джудит зовёт на ужин.

Мой помощник снова отлучался в дом, чтобы принести новую баночку лечебной мази, ведь первую я всю израсходовала, обрабатывая раны монаха.

‒ Вы ступайте, я о милорде я позабочусь сам, ‒ предложил Джон.

И я согласилась. Сегодня я и так исчерпала свой лимит стрессоустойчивости, а план по благим делам я перевыполнила на год вперёд. Так что стоило наконец-то дать себе отдых и моральный и физический.

Тем более, что все мои надежды, что чудо повториться и я снова почувствую внутри себя магию целителя, так и остались лишь надеждами. Я будто выжгла всю магию за один раз, и теперь я снова чувствовала себя пустышкой. А я так мечтала, что снова увижу золотые ниточки и смогу исцелить любого.

Но, этого не случилось. Поэтому кивнув мистеру Винчестеру, я пошла в большой дом, оставляя старика с ранеными. Сестры Матильды не оказалось на кухне. Милая Джудит тут же пояснила отсутствие монахини.

‒ Сестра Матильда уже спит. Я взяла на себя смелость и проводила её в одну из гостевых комнат. Она так слаба, что почти валилась без сил. Вы же не против, леди Деверё?

‒ Нет, конечно, не против. Девочек тоже стоит расселить по гостевым, ‒ предложила я. ‒ Надеюсь в доме достаточно комнат с кроватями для нас всех.

‒ Что, вы! ‒ радостно захлопотала кухарка. ‒ Дом большой и комнат хватит на всех. А сестра Матильда почему-то предложила девочек по двое в одну комнату определять.

‒ Разумное решение, ‒ кивнула я. ‒ Займёмся этим после ужина.

Так и сделали. А уже после того, как девочки были накормлены и уложены спать в гостевом крыле большого дома, я решилась провести повторный осмотр тех комнат, которые вызвали особый интерес вора: спальня старой леди Деверё и библиотека.

Не знаю, могло ли это быть случайным совпадением или же стоило послушать внутренний голос, который кричал:

‒ Совпадений не бывает! Беги отсюда! Беги!

Глава 35

Первые несколько дней мы обживались в большом добротном двухэтажном доме семьи Деверё, носившем название Палуде Холл. Это название вызывало у меня какие-то смутные воспоминания. Но пока я не спешила глубже погружаться в память Миледи и поэтому не вдавалась в значение этого странного названия. Потому как единственная ассоциация, возникающая у меня в голове, была связана с латинским словом, и означала что-то типа большой или точнее общий дом на болотах.

Дом казался мне таким огромным, что я не представляла себе, как одна Дороти справляется тут со всем. Приют Святой Агнессы был наполовину меньше, и часть комнат не использовалась. Мы прожили там всего неделю, и я понимала, если бы не помощь девочек, то одна я не смогла бы содержать в чистоте все помещения.

А вот у Дороти всё было под контролем. И наш приезд она восприняла не как наказание, а как благовест. Кухарка, экономка и вообще на все руки мастерица Дороти поспевала всюду. В первую очередь она кормила нас самыми разнообразными вкусностями. Ват уж чьи кладовые были полны, и я могла выдохнуть спокойно, голодная смерть нам точно не грозила.

Теперь, когда на мне не лежала ответственность, за приготовление пищи на дюжину ртов, и не требовалось проводить на кухне половину дня, я думала, что смогу пару дней отдохнуть, перевести дух. Взвешенно всё обдумать, а уже потом решать остальные насущные проблемы.

По всей видимости, мне требовалось сообщить о пожаре случившимся в приюте Святой Агнессы и ждать письменных указаний о дальнейших действиях или даже могли кого-то отправить с проверкой. Всё же приют был создан по королевскому указу, да и не простые смертные девочки в нём воспитывались.

Но так как я не знала, как так вышло, кто поспособствовал тому, что бы на должность надзирательницы была назначена Анна Шарлота Деверё. Было ли это частью многоходового плана Люси Хэйвор, графини Дарлайл?

Если младшая сестра Миледи и вправду могла предвидеть будущее, то она вполне могла заранее позаботиться о том, чтобы к нашему с Исабель приезду в приют, нас уже ждали.

Или же этот план был разработан ещё задолго до моего появления в этом мире. Ведь ещё предыдущая леди Деверё дала своей кухарке определённые указания.

И вот тут возникал вопрос, что же такого искал неизвестный сначала в Палуде Холле, а потом и в приюте Святой Агнессы? А пожар ‒ это случайность или нет?

В итоге вопросов было столько, что голова моя готова была расколоться. И ко всем этим вопросам добавлялся ещё один, тот из-за которого я и отправилась в это путешествие с Исабель. Книга Судьбы, книга, в которой записаны магические рецепты древнего рода Деверё, она сгорела вместе со всем, что было в приюте или же её там не было к моменту пожара.

И не её ли искал неизвестный?

Эта мысль пришла мне в голову как раз, когда я увидела перевернутую вверх дном библиотеку. Но раз после этого, неизвестный отправился в приют, то стало быть он не нашёл здесь то, что искал.

Это успокаивало и давало надежду, что со временем Книга Судьбы найдётся. А пока я вместе с девочками обживалась в своём новом доме.

Как это не странно, но я почти сразу же свыклась с тем, что этот дом мой. Хотя, стоит признаться, меня немного пугало, что многое в доме казалось таким знакомым и родным: предметы мебели, картины, книги в библиотеки и особенно игрушки, которые старик Джон достал с чердака по просьбе Дороти сразу после завтрака на следующее утро после нашего приезда. Игрушки были старыми, но выглядели как новенькие. И сколько же радости у наших девочек вызвали тряпичные куклы, деревянные лошадки и прочие по большей части самодельные игрушки. Даже же старшие смогли что-то выбрать для себя.

Но как сказала сестра Матильда, делу время, а потехи час.

Старая монашка тут же развернула бурную деятельность и не позволила ни мне, ни девочкам прохлаждаться без дела. Её решение, следовать привычному распорядку дня, было непоколебимо. Надо отметить, что это было как нельзя кстати. Один‒два дня проволочки и девочкам было бы сложнее возвращаться к режиму.

Игрушки были отложены в стороны и все направились в библиотеку. Там нужно было навести порядок, разложить все книги по полочкам, а перед этим починить те, что пострадали от рук неизвестного вора. Взялись за дело дружно к обеду уже закончили.

Посовещавшись с сестрой Матильдой и Дороти мы решили организовать классную комнату там же в кабинете. Старик Джон тут же пришёл нам на подмогу, пришлось передвинуть мебель и принести ещё пару столов из других комнат, а так же соорудить доску. Старик Джон нашёл всё необходимое в столярской мастерской при конюшне, и уже после обеда я провела первый урок по грамматике Английского языка.

С уроками рукоделия, всё оказалось ещё проще. Как и в любом большом английском дворянском доме в поместье Палуде Холл была комната, предназначенная для таких занятий. Окна этой комнаты выходили на запад, специально чтобы после обеда в этой комнате, как можно дольше можно было работать без дополнительного освещения.

Так что уже на третий день мы полностью вошли в привычный всем нам режим. Утром ранний подъём, водные процедуры, завтрак, потом занятия в библиотеке, обед, занятие рукоделием, свободное время, ужин и снова водные процедуры и подготовка ко сну. Перед каждым приёмом пищи были молитвы и перед сном ещё одна. Божьим словом у нас заведовала сестра Матильда, так что я могла не переживать на этот счёт.

Но помимо забот о девочках, на мне всё ещё лежали обязанности медсестры и лекаря в одном лице. Только теперь вместо малышки Ливанси у меня было два тяжёлых пациента. Причём оба были в беспамятстве первые пару дней.

А вот малышка Ливанси и Исабель чувствовали себя замечательно.

Если бы я сама не провела у кровати Ливанси предыдущие семь ночей, то я бы не поверила, что она была одной ногой в могиле. Девочка исцелилась и лишь быстрая утомляемость напоминала о перенесённой болезни.

Исабель так же не жаловалась на здоровье и меня это радовало.

Приходя в комнату, где был устроен лазарет, я в тайне надеялась, что то, что магия, исцелившая Исабель, проявит себя, и я смогу ей воспользоваться снова. Но этого не происходило.

Постепенно отёки начали сходить с лица благородного незнакомца, но я старалась не приближаться к нему. Старик Джон, Джудит и даже сестра Матильда попеременно ухаживали за благородным милордом. Так что он не был брошен на произвол судьбы.

Так что в виду моей невостре́бованности у кровати одного из двух пациентов, я больше времени проводила у постели второго. Его ожоги пугали меня. Но в тоже время вызывали жалость, и я старалась уменьшить мучения монаха.

Да, я всё ещё не знала, ни имён, ни причин по которым эти двое оказались в ту роковую ночь в приюте Святой Агнессы. Но даже если один из них стал причиной пожара, мы не могли отказать им в помощи.

Прошло ещё несколько дней. И однажды после урока арифметики, я решила заглянуть в наш лазарет. Утром перед завтраком, мы с сестрой Матильдой уже навещали наших больных. В их состоянии ничего не изменилось, они спали беспробудным снов.

Но когда я через несколько часов открыла дверь в лазарет, то не поверила своим глазам. Мужчины катались по полу и мутузили друг друга.

Глава 36

Два наших умирающих пациента мутузили друг друга так, что к ним и подступиться нельзя было. Только что зажившие раны кровоточили, но великовозрастные драчуны не обращали на это внимания.

И откуда у них силы то взялись?

Вот чего я не понимала.

Мне же чтобы разнять их и прекратить этот мордобой пришлось использовать не силу, а смекалку. К ним же нельзя было и подступится, не рискуя быть сшибленной с ног. Поэтому я вспомнила другой, не совсем педагогический метод, но как оказалось очень даже действенный.

‒ Ведро холодной воды! ‒ скомандовала я.

Прибежавшие на шум старик Джон и кухарка Джудит не поняли и переглянулись между собой.

‒ Нужно охладить тут кое-кого, ‒ пояснила я.

До Джудит дошло быстрее, и она ринулась к кадке с водой. А когда и Джон понял, о чём речь, он ринулся вслед за ней. В итоге я получила два ведра холодной воды.

Решила что так даже лучше. Воду лила аккурат на головы дерущихся. Но они были в таком запале, что одного ведра явно бы не хватило. Так что, вылив первое, я отдала его старику Джону и сказала: «Ещё!».

Наш кучер и мастер на все руки, тут же ринулся исполнять приказ.

Но воду из третьего ведра мы использовали чуть позже и уже для того чтобы смыть грязь и кровь. Пришлось повторно обрабатывать все раны, сначала промывать их водой, а потом промазывать лечебными мазями из закромов Джудит. О причинах драки оба пациента молчали.

Они, вообще, будто языки проглотили.

После того, как я окатила их холодной водой из второго ведра и они чуть оба не захлебнулись, мужчин как будто подменили. Каждый попытался встать на ноги и без посторонней помощи вернуться на свою больничную койку. Со стороны это могло бы вызвать смех, так комично выглядели их корявые движения, не устойчиво стоящие на земле ноги и шатание из стороны в сторону. Но я же знала, причины всего этого и мне было не до смеха. Все наши старания, потраченное время, лечебные мази и наши переживания ‒ всё это было насмарку.

По неведомой мне причине, первый делом прейдя в себя, эти вое решили убить друг друга. Нужно было узнать причину случившегося. Но оба наших пациента будто воду в рот набрали.

Снова оказавшись на койках, и милорд, и монах позволили обработать их раны и ни словом не обмолвились. Лишь изредка они бросали холодные взгляды на друг друга.

К милорду я снова не решилась подойти сама, и поэтому им занимался старик Джон и Джудит. Хотя Джудит металась между нами двоими, подавая нам то крынки с чистой водой, то бутылочки с мазями, то бинты. Я привычно уже обработала раны от ожогов на голове, лице и верхней части тела монаха. Но теперь к ним прибавились ещё ссадины и синяки.

В сторону койки, на которой лежал милорд, я не смотрела. Но была уверена, что и него ран прибавилось. Так что старику Джону было чем заняться сейчас.

Но меня тревожили не новые раны, а то каким взглядом смотрел на благородного лорда монах. Первоначально монах лежал, уставившись в потолок и терпел боль, пока я промывала раны. Мне даже показалось, что он читает молитвы. Губы его изредка двигались, но вслух он ничего не произносил, но периодически закрывал глаза и чуть кивал головой. Это напоминало мне то, как люди при молитвах говорят «Аминь» крестятся и опускают голову. Но руки монах не поднимал, лишь прикрывал глаза и кивал. А потом снова открывал глаза и губы его беззвучно шевелились.

На меня монах не смотрел, он явно избегал моего взгляда и не спешил заговорить со мной. А вот у меня к нему было уйма вопросов. Но и я не стала спешить начать разговор. Комната, которую мы использовали, как лазарет была не слишком большой. И личного разговора тут не могло быть. А мне казалось, что у монаха есть секреты, которые он не поведает мне в присутствии того, кого только что хотел, если и не убить, так покалечить.

И я хотела знать причины этого. Но пришлось отложить разговор. Монах продолжал молиться, а я промыв его раны начала смазывать их осушающей мазью, чтобы потом уже на сухие раны нанести заживляющую мазь. Этому научила меня Джудит, так ожоги быстрее заживали.

Но стоило старику Джону заговорить с милордом, и монах тут же прервал свою безмолвную молитву и посмотрел в ту сторону. Он прислушивался к голосу старика, и то какие взгляды он при этом кидал на второго раненного, вот это меня тревожило.

Это была смесь ненависти, злости, ярости и чего-то ещё, очень смахивающего на … зависть. Все эти чувства не были свойственны людям в сутанах. По мне так священнослужители должны излучать смирение и доброту, ну или хотя бы быть нейтральными и не выражать таких явных отрицательных чувств по отношению к другим людям.

Как там в писании: «Возлюби ближнего своего».

А тут явно ни о какой любви и речи не могло быть.

И снова в мой мозг закралась мысль, что этот монах вовсе не монах. Тут же проснулся страх. Незнакомец в сутане монаха может быть опасен.

Кто-то же поджёг приют?

При мысли, что я спасаю того, кто желал нам смерти, рука моя дрогнула и уронила склянку с мазью. Она упала на пол и разбилась.

Джудит тут же кинулась убирать осколки и затараторила что-то.

Я её не слушала, всё моё внимание сосредоточилось на монахе.

Он впервые осознанно посмотрел на меня. В этот момент я решилась, чуть наклонилась к нему и тихо спросила.

‒ Кто вы? Что вы делали в приюте и почему ненавидите того милорда?

Глава 37

Мои надежды получить ответы на мои вопросы были напрасны.

Монах промолчал, его взгляд стал стеклянным, а затем он и вовсе закрыл глаза. Нет, он не продолжил молитву, он лежал неподвижно. И если бы грудная клетка не поднималась при дыхании, то можно было бы подумать, что передо мной лежит труп.

Пришлось принять его молчание, как ответ.

Что ж решила я, так тому и быть. Как истинная христианка, я выполнила свой долг перед больным. Завершила все медицинские процедуры, но прежде чем покинуть наш временный лазарет, я громко сказала, обращаясь к старику Джеку и кухарке.

‒ Мистер Винчестер, мисс Джудит, прошу вас, присмотрите за больными. А если вдруг понадобится что-то, то сразу же обращайтесь к сестре Матильде. Она будет только рада помочь.

‒ А вы, леди Лилия? ‒ не поняла кухарка и тут же высказала странное предположение. ‒ Вы куда-то уезжаете? Вас долго не будет?

‒ Нет, я не уезжаю, просто думаю, что моя помощь больным не потребуется. Мои познания во врачевании скудны. Сестра Матильда более сведуща в лечении, как душ, так и тел. А у меня много других забот. И совсем нет времени, чтобы повторно лечить одни и те же раны. Так что господа больные могут и далее мутузить друг друга, более не разнимайте их, Мистер Винчестер. Хотят побыстрее увидеться с богом, что ж, не будем им мешать. Занесут в раны инфекции, и быстрая смерть от заражения крови им обеспечена. Прощайте, господа. Джудит, как закончишь тут, зайди ко мне, обсудим меню. Скоро же праздник.

Не дожидаясь ответной реакции на свою длинную, нравоучительную речь, я вышла на свежий воздух. И всё же я успела почувствовать на себе взгляды не только поражённого моим заявление старика Джона Винчестер и удивлённой Джудит. Оба пациента смотрели на меня, и, кажется, вот в этот момент они были солидарны в своих мнениях. И монах, и благородный лорд, выразили мне своё призрение.

И это вместо благодарности?

Это меня взбесило. Я тут нянчусь с этими двумя, а они…?

Разве разумный человек, только придя в себя после тяжелых ран, будит кидаться с кулаками на лежащего рядом такого же доходягу?

Вот именно, что нет! И другого ответа тут и быть не может.

А ответить на мой вопрос?

Разве монах не мог, хотя бы слово сказать?

Это демонстративное игнорирование моих вопросов, это же не просто неуважение. Это явное указание на то, что он я не достойна его внимания.

Ох, как же я не выносила всех этих доморощенных священнослужителей, с их высокомерием и взглядом свысока.

Да и милорд тот не лучше! Задай я ему те же самые вопросы, которые задала монаху, то я так же не получила бы на них ответы. Хотя разве что имя свое этот джентльмен возможно и назвал бы. Хотя не факт, что оно было настоящим бы. Ведь по сути проверить его мы никак не смогли бы.

Ох, сколько же этих «бы».

Меня именно это и злило во всей сложившейся ситуации.

По сути, в день, точнее ночь пожара в нашей жизни появилось двое незнакомцев. Прошла уже неделя, а я до сих пор не знаю кто они такие. Но раз они придя в себя тут же кинулись в драку, то стало быть они знают друг друга. И если хотя бы один из них заговорит, то мы сможем узнать, кто они и как появились в приюте святой Агнессы именно в тот роковой день.

Поэтому, уйдя из лазарета, я с нетерпением ждала Джудит.

Почему-то я была уверена, что старик Джон разговорит раненного милорда, и тогда мы получим хоть какую-то информацию. Ну а так как разговор будет при кухарке, вот она-то мне всё и расскажет.

Ещё меня смущало, что до сих пор в Палуде Холл не наведался никто из близлежащих деревень или городка, про сталичных визитёрах я вообще молчу. Но ведь про пожар в приюте уже точно должны были узнать и сообщить куда следует. Приют-то был всё же королевским.

Так почему нас никто не ищет?

Не могли же решить, что все, и персонал, и девочки-сиротки сгинули в огне?

Это меня даже немного пугало. Сама я так никуда и никому не написала и не отправила писем. Конечно же я списывала это на большую занятость, но на самом деле, я банально не знала куда нужно сообщить о пожаре в приюте. Но вот теперь, когда я официально сняла с себя обязанность сестры милосердия, у меня было время.

Проходя мимо библиотеки, я слышала, как сестра Матильда вещает девочкам что-то из ветхого завета. Так что до обеда у меня было ещё немного свободного времени. Поэтому, пройдясь по первому этажу, я вышла и пошла вдоль стен дома.

Впервые с того момента, как мы прибыли в Палуде Холл мне нечем было себя занять. Поразмыслив, я решила, что сейчас заняться написанием письма в ответственный орган в столице я не могу. Ведь библиотека была одновременно и нашей классной комнатой и моим кабинетом. В комнате, которую мы занимали вместе с Исабель, был секретер, и я вполне могла пойти туда и занять себя важным делом.

Но всё же прежде чем садиться за письмо, мне нужно было переговорить с сестрой Матильдой. Вот она наверняка знала, кому нужно написать. И вообще это дело надо было первоначально делегировать монашке. Почему эта мысль не пришла мне в голову сразу?

К этому моменту я как раз завернула за угол дома и приближалась к окнам библиотеки. Голос сестры Матильды я услышала ещё до того, как увидела её. Она читала святое писание с чувством, с тактом с расстановкой. Её речь не была монотонной или скучной. Она будто не библию читала, а увлекательную книгу. Неудивительно, что девочкам нравятся её уроки, не меньше чем мои. А некоторым даже больше чем мои уроки. С грамматикой английского языка и арифметикой не у всех наших воспитанниц так же хорошо, как с Божьим словом.

Сестра задала девочкам какой-то вопрос и назвала номер того абзаца (псалма и строфы), о котором шла речь.

И в который раз я поразилась нашей монашкой. Какая же должна быть у неё феноменальная память, что она помнить не только текст, но и цифры!

Как-то я спросила её про это. А она ответила просто:

‒ Бог дал, бог забрал, но не стоит никогда сетовать на его решения. Закрыв одну дверь, он всегда открывает другу. Забрал зрение, дал хорошую память.

Так что на свою слепоту сестра Матильда не жаловалась. Да к тому же как-то признавалась, что «Новый Завет» знает, не так хорошо, как старый. Потому как слепота одолела её раньше, чем она успела выучить наизусть всё писание. Но и это её не удручало, она всегда могла попросить старших воспитанниц взять библию и прочитать.

Вот и сейчас, когда она сказала слово «Новый Завет» я приготовилась услышать либо громкий голос рыжей кудряшки Кэти Фа, либо мелодичный тихий голосок нашей Белоснежки Кэти Ми. Но на удивление этого не случилось. Сестра Матильда сама продолжила читать.

Неспешно я приблизилась к окну, не остановилась чуть в стороне, чтобы меня не было видно из самой библиотеки. Голос монашки звучал достаточно громко, потому что она стояла почти у окна, спиной к нашим ученицам. Поэтому-то они и не могли видеть того, что увидела я.

Сестра Матильда читала!

Глава 38

Монашка стояла прямо у окна, и я просто не могла ошибиться. Я отчётливо видела, как её взгляд скользил по строчкам открытой книги.

То, что порой она не носила повязку, никого не смущало.

А из горящего здания приюта она вышла не сама, так что первый день она вообще была без повязки, но потом по прибытию в Палуде Холл на второй день утром она вышла из своей спальни с тонкой кружевной полупрозрачной повязкой на глазах. В тот момент я решила, что она просто не нашла другой ткани, более плотной и тёмной чтобы сделать себе повязку. Ведь раньше она прикрывала глаза тугой плотной повязкой.

И вот теперь я знала причину столь резкой смены привычек старой монашки. Каким-то образом сестра Матильда прозрела. Но почему-то предпочла это скрыть ото всех.

Сейчас я застала в нерешительности. Стоило мне сделать один шаг и привлечь её внимание, как она поймёт, я знаю её секрет. Но что-то останавливало меня. Проснулись ли снова инстинкты Миледи, или же причина была в чём-то другом, я так и не решила.

И всё же в следующий момент, я сделала шаг назад, а потом ещё один, и, резко уйдя в сторону, скрылась за углом дома. Сделала я это как раз вовремя. Почувствовав чей-то пристальный взгляд сестра Матильда продолжая, уже на память читать текст священного писания, оторвала глаза от страницы и посмотрела в мою сторону.

Но я уже была вне поля её зрения. Прислонившись спиной к стене, я тяжело дышала, будто только что пробежала стометровку. Теперь идея, предложить сестре Матильде самой написать письмо в нужную инстанцию, уже не казалась шуткой. Но воплощать её в жизнь я пока не буду спешить.

Я ещё не успела отдышаться, как услышала голос кухарки Джудит.

‒ Сестра Матильда, скажите, а леди Лилию вы случайно не видели?

Кухарка приближалась к дому с противоположной стороны, шла от конюшни, и потому точно не видела меня. Я облегчённо выдохнула, появись Джудит чуть раньше, она бы окликнула меня, и я бы не успела спрятаться.

‒ А разве леди Деверё не у постели больных? ‒ в голосе монашки послышалось удивление. ‒ После урока она ушла туда.

‒ Да, да, она там была, ‒ голос Джудит стал громче, а стало быть она подошла вплотную к окну. ‒ Но потом леди ушла. Я искала её в доме, но не нашла.

‒ Может она вернулась в пристройку к конюшне, ‒ предположила монашка.

‒ Да, нет же! Я уже сбегала туда, и Мистер Джон сказал, что леди надзирательница не возвращалась.

Джудит видимо в точности повторила слова старика Джона, так как лишь он до сих пор называл меня не по имени, а по должности «надзирательницей». Для него это было вовсе не ругательное слово, так он выражал мне своё почтение и уважение к моей должности, самой старшей в приюте.

‒ А что уже пора обедать? ‒ меж тем уточнила сестра Матильда. ‒ Мисс Джудит, рано же ещё, разве нет?

‒ Да, нет, дело не в обеде. Там такое дело, ‒ начала рассказывать кухарка. ‒ Наши-то болезные пришли в себя. Но что уж у них там случилось, я не знаю. Там такое было! Но леди Лилия и с этим справилась.

Услышав последние слова, я подумала, что Джудит опустит все подробности, но нет. Она в красках описала то, что случилось в лазарете. Мысленно я поторапливала её, уже закругляться и сказать, что ещё случилось, почему она меня ищёт. В итоге это всё же случилось, но через мучительно долгие несколько минут.

‒ А сейчас милорд требует, чтобы ему принесли бумагу и чернила. Он хочет написать письмо кому-то, и чтобы Мистер Винчестер в срочности отвёз это послание куда-то. А иначе милорд грозиться сам сесть на своего коня и отправиться в путь. А куда он в таком состоянии, голова прошиблена, и раны все снова кровоточат. Права леди Лилия, если какая зараза в открытую рану попадёт, потом никакие лечебные сборы и мази уже не помогут. Нельзя грех на душу брать и отпускать милорда в таком состоянии.

‒ Нет греха в том, чтобы дать человеку сделать то, что он хочет, ‒ рачительно ответила сестра Матильда. ‒ Мудрый слушает не только себя, а глупец сам смерть ищёт.

Пусть наша монашка и не была младенцем, но устами её сейчас глаголила истина. И я, между прочим, с ней была полностью солидарна. Но наша кухарка была более сердобольная. Да к тому же более дальновидная.

‒ Да он даже до опушки леса не доедет, шмякнется и помрёт. А нам его хоронить, а мы ни имени не знаем, ни роду, ни титула, ‒ запричитала кухарка. ‒ Как хоронить? Что на надгробии писать, отпевать его как?

Тут и у сестры Матильды не нашлось ответом и аргументов. Да к тому же и разговор их вызвал жгучий интерес у наших девочек. Я уже слышала гул их голосов. Они же знали про больных, но им строго настрого запрещалось приближаться к конюшням. Хотя я была уверена, что каждая из наших воспитанниц, в том числе и моя дочь Исабель не один раз заглянули в окна лазарета. А те, кто посмелее и в саму комнату наверняка входили.

Представляю, какие небылицы они уже нафантазировали, о раненных милорде и монахе. Как-то я даже слышала обрывки разговора двух наших старших девочек. По мнению рыжей Кэти Фа, милорд ‒ это благородный лорд и появился он в нашем приюте неслучайно, а приехал за своей дочерью.

Ну а чему тут удивляться, каждая сирота мечтает, чтобы за ней когда-нибудь приехал кто-то из её родителей или хотя бы родственников и забрал в семью. А воспитанницы приюта Святой Агнессы в этом плане не отличались от других сирот. И такая мысль, что это отец или хотя бы дальний родственник, думаю, посещала головку каждой из наших девочек, от самых старших Кэти Фа и Кэти Ми, до малышки Ливанси.

Поэтому новость, что наши больные пришли в себя, вызвала бурную реакцию девчонок. Они заговорили все разом. Но сестра Матильда тут же прекратила этот балаган, произнеся одно слово «Тишина!» и подняв руку. Последнего я не видела, но была уверена, что именно так она и сделала. Монашка так всегда делала, и это всегда действовало, и не важно было была ли в этот момент в её руке библия или нет. Девочки тут же умолкали.

Так случилось и сейчас. Наши воспитанницы угомонились, воцарилась гробовая тишина. Но ненадолго. Одна из девочек всё же подала голос. Мне показалось, что это была Бэкки Ре. Наша молчунья в повседневной жизни, но очень прилежная ученица, которую чаще можно услышать именно в классе во время урока, чем в любое другое время суток. Так вот именно она и сказала:

‒ Сестра Матильда, я могу отнести чернила и бумагу. А если нужно, если милорд слаб ещё и не сможет сам написать письмо, то я напишу под диктовку.

Предложение Бэкки Ре было резонным. Но сестра Матильда не спешила с ответом. Если бы не её слепота, то однозначно она сама бы взяла чернила, перо и бумагу и отправилась в пристройку к конюшням. Ведь Бэкки была права, сам милорд не сможет ничего написать. Я помнила в каком он был состоянии. Он точно не смог бы удержать перо в руке.

Да там не письмо будет, а клякса на кляксе. Умение писать пером и чернилами ‒ это отдельная наука. Перо не шариковая ручка, и не карандаш. Так что как учитель я бы отправила к лорду сейчас либо Кэти Ми, либо Бэкки Ре ‒ эти две девочки выделялись на фоне остальных. У Белоснежки Кэти и Тихони Бэкки ошибок было меньше, и почерк был красивым.

Но пока я не спешила выйти из своего укрытия.

По-хорошему я и сама могла пойти во временный лазарет с пером, бумагой и чернилами, а при необходимости и написать письмо. Но что-то подсказывало мне, что милорд откажется от моей помощи. А иначе бы он велел старику Джону позвать меня.

Нет, милорд имени, которого я всё ещё не знала, но который знал меня или же знал леди Анну Шарлоту Деверё, он точно мне не доверил бы своё послание. Поэтому я не вмешивалась. Даже хорошо, что Джудит не нашла меня. Сейчас я могла со стороны наблюдать за происходящим.

‒ А можно я пойду, сестра Матильда, ‒ вдруг предложила Исабель. ‒ В бреду милорд говорил по-французски, а я знаю этот язык.

Вот, что и требовалось доказать. Исабель бывала в лазарете, а иначе, откуда бы она знала, что незнакомец говорил в бреду. Пришлось побороть в себе желание, выйти из укрытия и выяснить, кто ещё нарушил запрет и ходил к конюшням? Сейчас точно было не время и не место, на повестке дня стоял более важный вопрос. А воспитательный меры в отношении дочери я применю позже. Пока же, пришлось стоять и ждать, какое решение примет сестра Матильда. А она не слишком спешила брать на себя ответственность.

‒ Вы хорошо посмотрели, мисс Джудит, может леди Деверё поднялась к себе в комнату? ‒ решила сестра Матильда всё же переложить со своих плеч груз принятия решения.

‒ Да, её нет там. Я первым делом там леди Лилию искала.

Вот и нашёлся ответ, как мы с Джудит разминулись, она наверняка прямиком пошла ко мне в комнату, а я тем временем прошлась по первому этажу и вышла прогуляться, как раз когда она уже спустилась и не найдя меня ни на втором ни на первом этаже, вернулась к конюшне.