Текст книги "Новая жизнь Миледи. Приют (злодейки) попаданки (СИ)"

Автор книги: Мари Александер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

‒ Всё в порядке, мистер Винчестер. Вы всё правильно сделали, ‒ остановила я поток извинений старика. ‒ Принесите лучше чистой воды и что-нибудь, что можно использовать для перевязки.

‒ Да госпожа надзирательница, ‒ закивал старик. ‒ Я сейчас, я мигом.

Он ушёл, а я, взяв в свои руки две прохладные ладошки Исабель, попыталась помолиться. Но как-то не задался у меня разговор с богом. Мысли разбегались и я вместо того, чтобы просить о милости, я всё больше и больше порывалась требовать и обвинять. Да к тому же мне мешал сосредоточиться, какой-то странный звук, похожий на тихий скулёж.

Внимательно прислушавшись, я убедилась, что это не малышка Ливанси. Она спала и даже не посапывала, будто и не болела вовсе.

Тихие стоны монаха были совсем другими. Да, это и вправду был монах. Почему я сразу не обратила на это внимания, мне было невдомёк. Перепутать сутану монаха одеждой мирянина было очень сложно. Но я подсознательно старалась не фокусировать взгляд на этом мужчине. Его лицо сильно пострадало в огне, как такое могло произойти, я не понимала. Он ведь спас сестру Матильду. А у неё нет ожогов, лишь рана на виске, о которой упомянул старик Джон.

Как старая монашка смогла спастись, оказавшись в самом очаге пожара, было выше моего понимания. Ведь пожар начался на втором этаже, как раз тогда, когда она поднялась туда.

Мысли разбегались, а тихий скулёж нервировал и давил на виски.

Мысль, что это нашлась наша Бонбон даже не приходила мне в голову.

Собака миссис Пауэр, сбежавшая от своей хозяйки вместе с нами, прижилась в приюте. В первые же дни она стала всеобщей любимицей. Но Бонбон пропала ещё два дня назад. Кто-то из девочек видели, что она убежала в лес. Исабель и старшие девочки под присмотром мистера Винчестера ходила её искать, но поиски были тщетны.

В беседе со мной старик Джон предположил, что такую маленькую собачку мог загрызть любой лесной зверь.

‒ Тут даже волка не надо искать, лисица, куница, выдра или та же ласка, не побрезгают лёгкой добычей.

Девочек не стали расстраивать, такими предположениями стрика, и я сказала всем, что Бонбон решила вернуться к прежней хозяйке. Исабель расстроилась, больше всех, но смирилась. Она, как и я, старалась не вспоминать наше знакомство со странной миссис Пауэр.

Сидя рядом с Исабель, я прокручивала в своей голове, всё через что нам с ней пришлось пройти, за столько короткий срок нашего знакомства. У этой девочки были такие планы, она хотела сделать этот мир лучше, она верила в своё предназначение. И пусть она и не говорила об этом вслух, она верила и в меня.

А я не оправдала её надежды.

Вспоминая её слова, сказанные в день нашего приезда у кровати малышки Ливанси, я снова в который раз попыталась найти внутри себя магию, ту живительную силу творения, о которой говорила Исабель.

‒ Ты можешь! Нужно лишь постараться и ты почувствуешь её!

Глава 32

Время шло. Старик Джон принёс мне все, что я попросила: ведро почти ледяной колодезной воды, тряпицы, не белоснежные, но чистые, деревянную миску и даже какие-то лечебные мази из своих запасов.

‒ Миска, это чтобы вам в неё воду наливать, так же удобнее будет, ‒ пояснил старик, а затем указал на горшочек с мазью. ‒ А это вот, мне сама леди Деверё давала, когда я по весне ногу поранил. Мне помогло, рана быстро зажила, и шрама почти не осталось.

Старик говорил и говорил, моё молчание его видимо сильно тяготило.

‒ Оно конечно, для головы маленькой леди может и не подойдёт, лекарство-то. Но может это, вы свою руку помажете опосля. Пока это доктор приедет. В Локсит нет доктора, деревушка маленькая. Разве что в ближайший город за доктором кого-то посылать. А кого?

До того момента, пока старик не сказал про рану на руке, я и не обратила внимания на то, что мой левый рукав был разорван в районе локтя. Широкая полоса обожженной кожи выглядела жутковато. Как это ни странно, ожог был серьезный, но я совсем не чувствовала боли.

‒ Да, да, ‒ кивнул старик, когда я рассматривала свою руку. ‒ Вы потом помажьте той мазью. Должно помочь.

Тут снова закряхтел монах, лежащий на полу.

‒ А этому уже видать никакая мазь не поможет, ‒ вздохнул старик и направился к двери. ‒ Пойду сестру Матильду позову, не ровен час испустит дух, так хоть с благословением уйдёт на небеса.

В какой-то степени меня даже успокоили слова старика Джона. Он же не сказал того же про Исабель, а значит верил, что моя девочка выживет. Хотя шансов было мало. Надежда истлевала прямо на глазах.

Аккуратно промыв рану, я убедилась, что череп проломлен. Даже в двадцать первом веке квалифицированные хирурги не дали бы мне сто процентной гарантии, что Исабель выживет. А тут ни одного доктора в округе. Ни о какой операции и речи не могло быть, так что спасти мою девочку могло лишь чудо.

И чудо свершилось.

Магия, спрятанная в глубинах то ли тела, то ли сознания вдруг проснулась. Это случилось внезапно. Будто кто-то нажал кнопку и электричество пошло по проводам, лампочка загорелась.

Уже потом, я узнала, что стало причиной этого внезапного чуда.

Как оказалось, дело была вовсе не в отсутствии у меня желания или незнаний, не в моём не умении пользоваться магией. Нет, просто работал закон вселенского равновесия, если где-то прибыло, значит, где-то убыло.

Но об этом мы с Исабель узнали позже.

А в тот момент, я сидела у почти бездыханного тела моей девочки, несмело прикасалась влажной тряпицей к бледной коже, очищая кожу вокруг раны от засохшей крови. И вдруг я застыла, почувствовав внутри себя странно тепло, а потом увидела, как засветились кончики моих пальцев. Тряпица упала, а я заворожено смотрела, как тонкие ниточки света потянулись от моих пальцев к открытой ране. Всё происходило как-то само собой. Я сидела и боялась пошевелиться. Лишь мысленно просила, чтобы это не заканчивалось, чтобы электричество не вырубилось раньше времени.

Тепло внутри меня, первоначально появившееся как маленький шарик, постепенно разрасталось, как будто кто-то добавлял тока, и мне казалось, что я уже вся горю изнутри. И весь этот жар выходило тонкими золотистыми ниточками из моих пальцев.

О том, что это целительная магия, я догадалась сразу. И боялась неловким движением навредить. Золотистые ниточки магии, проникли в рану, и тут мне стало страшно. Да, я снова струсила и закрыла глаза.

Поэтому не видела что происходило.

Время остановилось. Внутри я вся горела и чувствовала боль каждой клеточкой своего естества, а всё тело онемело. Голова кружилась, дышать было нечем, грудную клетку будто сплющило. Но я продолжала держать руку над головой Исабель. Боялась открыть глаза, боялась узнать, что всё это зря и уже поздно, что даже магия не спасёт её. И поэтому я следовала её призыву, я верила в себя, я старалась вытянуть всю магию, что вдруг открылась мне. Не зная даже азов магии целителей, я раздувала в себе это пламя и чуть не сгорела в нём сама.

‒ Мама!

Голос Исабель ворвался в моё сознание, и я поняла, что получилось!

Но сил открыть глаза, и убедиться в этом у меня уже не было. Как тряпичная кукла, выжитая как лимон, я упала на мешки с соломой. Где-то вдалеке ещё слышался голос Исабель и ещё чьи-то голоса. А может быть мне померещилось, потому как голосов было слишком много: малышка Ливанси, сестра Матильда, старик Джон и ещё один мужской голос, кажется это был монах. Но больше всего меня поразил звонкий собачий лай, так обычно тявкала Бонбон, когда выражала свою радость.

И всё же сознание моё уже уплыло в небытие, а воспоминания смазались. Так что потом я решила, что мне это лишь померещилось.

Когда я пришла в себя, то первое что увидела, это была Исабель. Теперь мы с ней поменялись местами. Я лежала на соломенном ложе, а моя девочка сидела рядом со мной и аккуратно накладывала тонкий слов лечебной мази на мою руку.

‒ Да, ты не жалей мазь, ‒ поучал её старик Джон. ‒ Мажь больше. А это леди и со шрамом на руке, это не есть хорошо. Не жалей. Поместье старой леди Деверё тут недалеко, так что я как время будет, навещу кухарку старой леди. У запасливой Джудит точно остались запасы от прежней хозяйки.

Старик Джон ещё не договорил, как меня будто током ударило, и я резко села.

‒ Поместье леди Деверё! ‒ сказала я, ища глазами старика Джона. ‒ Оно же сейчас пустует! Ведь так? А раз я наследница, стало быть, оно моё?!

‒ Мама! ‒ кинулась обнимать меня Исабель. ‒ Ты так меня напугала!

Девочка плакала, прижимаясь ко мне, а я растерялась. Обняла её и попыталась успокоить.

‒ Всё хорошо, все живы и… ‒ тут я осеклась.

В поле моего зрения попала вторая соломенная кровать.

«‒Значит, мне всё же померещилось» ‒ сделала я вывод, увидев лежащего на соломенной кровати монаха.

‒ Лишь благодаря вам, все живы, ‒ ответил старик Джон и сделал шаг от стены, выходя на свет.

После бессонной ночи наш мистер Винчестер выглядел очень бодро. Мне даже сначала показалось, что он помолодел на пару годков. Сейчас он держал спину прямо, и стоял, расправив плечи. На руках у него была малышка Ливанси, а на руках у самой Ливанси была наша Бонбон. Увидев собаку, я полностью забыла о преображении старого мистера Ви.

‒ Жива? ‒ удивилась я.

‒ Ага, ‒ закивал старик Джон, спуская Ливанси с рук, и начал отчитываться. ‒ Все живы! Так что теперь нужно думать, что делать дальше. Дождь уже перестал лить. Девочки сейчас с сестрой Матильдой проверяют, что уцелело после пожара. Конюшня единственная не пострадала. А вот приют…

Старик тяжко вздохнул.

Резвая Бонбон уже взобралась на кровавить и ластилась ко мне.

‒ Еду выпрашивает, ‒ усмехнулся старик Джон.

О том, что собака голодная и не она одна, я и сама догадалась. Так что у меня просто не было времени на расспросы, откуда взялась собака и вообще что тут случилось, после того как я снова отключилась

‒ Сколько я проспала? Который сейчас час? У нас есть что-то из продуктов. Девочки? Они, наверное, голодные. Нужно покормить их. Как далеко поместье старой леди Деверё? Мы сможем туда добраться?

Нужно было действовать. Оставаться на пепелище не было смысла.

Да к тому же если было реальное место, куда можно было податься, то зачем сидеть тут. Помощь из деревушки Локсит, за которой ускакал неизвестный мне милорд, так и не прибыла. А с той поры точно прошло более пары часов. Так что надеяться на кого-то в нашей ситуации означало лишь попусту тратить время.

Выслушав все мои вопросы, старик Джон последовательно ответил на них. Как я и предположила, время было уже около полудня, то есть я была в отключке не час и не два. За эти несколько часов старик Джон и сестра Матильда смогли покормить девочек. А сейчас они занимались важным делом, пока Исабель решила полечить меня.

Отчитавшись о состоянии наших дел, старик Джон рассказал мне, как далеко до поместья.

‒ Дорогая накатанная, так что сложив весь наш скарб в повозку, мы вполне сможем и пешком дойти. Ну, и монаха в повозку, ‒ кивнул в сторону оного старик Дон, добавив. ‒ Грех его бросать тут, авось теперь уже не помрёт.

‒ Бросать мы никого не будем, ‒ согласилась я, не совсем поняв, чего это вдруг старик Джон изменил своё мнение.

Кажется, он говорил, что тот вот-вот богу душу отдаст?

Впрочем, как бы то ни было, пока монах жив, его никто бросать не собирается. Если окочуриться по дороге в поместье старой леди Деверё, то значит такова воля божья. В моей голове мелькнула мысль, попробовать вылечить и его. Но я снова не чувствовала в себе того самого магического тепла, будто всё выжгла, спасая Исабель.

Но даже если это т так, я не жалела об этом. Разговаривая со стариком Джоном, я продолжала обнимать одной рукой Исабель, а второй гладить Бонбон, которая уже привычно устроилась на моих коленках.

Теперь, я точно знала, что моё место здесь, рядом с Исабель.

Малышка Ливанси тихо стояла в сторонке и с тоской смотрела на нас. А именно на то, как я обнимаю Исабель. Я прочла тоску в детских глазах и подозвала её к нам. Она ринулась к нам, с той же прытью, что и раньше Бонбон. И вот я уже обнимал двух девочек. Думала, сейчас пару минуток посидим, пообнимаемся и пойдём смотреть, чем там занимаются другие мои воспитанницы.

Но случилось наоборот. Это они пришли к нам. Я и сама не поняла, как это случилось, но небольшая квадратная комнатка вдруг наполнилась девичьим голосами. Тут были все:

‒ бойкая рыжая Кэти Фа её тихая подружка Белоснежка Кэти Ми;

‒ щупленькая девочка с темно-русыми волосами Бэкки Ре;

‒ наши непоседы блондинки Сара Со и Молли Си,

‒ а с ними наша южная красотка с черными кудрями Бетти До;

‒ ну а из-за спины сестры Матильды выглядывала светло-русая голова Мары Ля.

И конечно же, они заговорили все дружно:

‒ Леди Деверё!

‒ Леди Лилия!

‒ Госпожа надзирательница…

Как они все узнали, что я уже пришла в себя, не понятно, но стоило одной заглянуть и увидеть меня сидящей в обнимку с Исабель и малышкой Ливанси, как маленькая комнатка была оккупирована девчачьим десантом.

‒ Простите меня, ‒ всё же решалась сказать Мара.

Это случилось лишь после того, как все остальные девочки выговорились, поделившись своими впечатлениями о случившемся пожаре. Точнее после того, как сестра Матильда велела всем угомониться. Ведь все девочки говорили одновременно, эмоций у всех было хоть отбавляй.

‒ Я больше так не буду, ‒ повторила Мара. ‒ Честно-честно!

‒ Верю, ‒ улыбнулась я. ‒ Всё остальное мы обсудим потом, а сейчас нам пора собираться, нас ждёт дорога в наш новый дом!

Реакция на мои слова была бурной, все снова заговорили разом.

Но громче всех залаяла Бонбон.

И если девочек успокоила сестра Матильда, сказав одно слово «Тишина!». То на Бонбон это не подействовало. Я попыталась сама её успокоить, но собачка вдруг сорвалась и с диким лаем понеслась к дверному проему, а затем наружу.

‒ Кажется там всадник, ‒ пояснил поведение старик Джон, выглянув наружу.

‒ Это наверное помощь из деревушки Локсит подоспела, ‒ предположила сестра Матильда.

‒ Да, нет, ‒ ответил ей старик Джон. ‒ Всадник один и…

Глава 33

‒ Что?! ‒ с тревогой спросила я.

‒ Кажется, это милорд! Тот самый! Конь, точно его! ‒ закивал старик Джон и побежал, крича нам уже на ходу. ‒ Он ранен!

Ну вот, ещё одного раненного нам не хватало, подумала я, переведя взгляд на мешки с соломой у противоположной стенки.

Девочки сначала на секунду оцепенели, а потом всей гурьбой кинули вслед за стариком Джоном. Даже Исабель и Мара побежали за остальными.

Но Мара остановилась в дверях и сказала, виновато.

‒ Я только Бонбон заберу и принесу её вам. Можно?

‒ Можно, кивнула я.

Сестра Матильда так же почему-то не спешила покинуть временный лазарет. А когда комната опустела, она серьезно сказала.

‒ Вам не стоит повторять то, что вы сделали, леди Деверё. Только бог имеет право решать, кому жить, а кому умереть. Я знаю, что вы хотели сделать доброе дело, но как бы это не обернулось для вас злом.

Глаза старой монашки снова были закрыты полоской ткани, но перед тем как выйти, она демонстративно посмотрела в ту сторону, где без сознания лежал мужчина в монашеской рясе. Так что она даже не намекала, а говорила прямым текстом, что я спасла злодея.

Монах уже не стонал от боли, а просто крепко спал. Он уже не походил на умирающего, хотя, конечно и здоровым его сложно было назвать. Да, что-то случилось, что ему вдруг стало лучше.

Но, я ведь его не спасала?

Я лечила Исабель! Только её, я хотела вылечить, ни о ком другом я не думала в тот момент. И у меня получилось.

А вот к монаху я не прикасалась. Его вылечила не я.

Почему тогда сестра Матильда уверена, что это сделала я?

Совсем запутавшись в своих мыслях, я хотела пойти следом за монашкой и расспросить её. Но не успела я выйти за дверь, я меня снова оглушил шквал детских голосов. А громче всех выкрикивал слова старик Джон.

‒ Так разошлись все! Цыц! Умолкли! Раненного милорда нужно уложить на ровную поверхность и госпожа надзирательница его осмотрит!

Девчонки умолкли и застыли в ожидании.

Надо было начинать действовать и воплощать свой план в реальность. Мы едем в поместье старой леди Деверё. И ничто не должно нас задерживать. Вот доберёмся туда, где есть крыша над головой и еда, тогда можно будет и об остальном подумать. На небе снова сгущались тучи, и в любой момент мог снова пойти дождь. Каждая минута была на счету.

Дождь ‒ это, конечно, не пожар. Но в нашей ситуации даже мелкий дождь будет опасен, а проливной ливень будет сравним с потопом.

‒ Нет! ‒ сказала я, стараясь не смотреть на всадника, который полулежал на черном как смоль коне.

Тут же снова всё девчонки дружно заговорили.

Мне не пришлось цыкать на них. Я подняла руку и обратилась к старику Джону, указывая на конюшню.

‒ Мистер Винчестер, сразу грузите раненного в повозку. Потом вы подкатите её сюда, а я и сестра Матильда поможем вам перенести монаха.

Старик Джон спорить не стал, рассудив, что в моих словах есть логика.

Это порадовало. И поэтому я начала раздавать приказы девочкам.

Они тут же кинулись врассыпную, спеша выполнить данное им задание. Лишь малышки Мара и Ливанси остались стоять рядом с Исабель, на руках у которой была Бонбон.

‒ А вы чего стоите? ‒ спросила я, забирая Бонбон у Исабель. ‒ Марш собирать свои вещи или помогите сестре Матильде.

Про монашку я сказала, лишь потому, что по лицам девочек поняла, у них ничего нет ценного, поэтому им и нечего собирать.

Впрочем, как и мне, подумала я и вздохнула.

Но тут меня удивила Исабель. Вот она-то как раз и убежала, а когда вернулась, я не поверила своим глазам. Исабель принесла мою дорожную сумку.

‒ Как? Откуда? ‒ раскрывая сумку, задавалась я вопросами. ‒ Ведь второй этаж сгорел полностью! Исабель?

‒ Я тебе не сказала, но в тот день, когда пропала Бонбон, ночью тоже были шаги на втором этаже. Поэтому я сложила всё самое ценное в твою сумку и спрятала её в камине второго учебного класса. Он же всегда пустовал, так что и камин там не разжигали.

Я ели сдержалась, чтобы не спросить у Исабель, почему на мне об этом ничего не сказала. Но я всё же промолчала. Понятное дело, что Исабель ещё не полностью мне доверяла, и у неё на то были причины. Поэтому я улыбнулась и сказала.

‒ Ты, молодец! А теперь иди, отнеси сумку в повозку и запомни, куда именно ты её положила. Нам она ещё пригодиться.

‒ Да, мам, ‒ ответила Исабель и побежала к открытым воротам конюшни.

Но в саму конюшню Исабель так и не вошла, Старик Джон в этот момент как раз выводил свою старую клячу. А следом за лошадью на укатанную дорожку выкатилась и знакомая нам повозка.

‒ Первый болезный уже в повозке, ‒ отчитался старик Джон. ‒ Место хватит и на второго, и кто-то из воспитанниц сможет уместиться по бокам. А вы госпожа надзирательница можете поехать со мной на козлах.

‒ Так мы нагрузим повозку допрела. Лишь больше времени на дорогу уйдет, а лошадь жилы себе порвёт. Но толку от этого будет ноль, ‒ не согласилась я с планом старика. ‒ Нет, все пожитки сгружаем в повозку, малых сажаем на коня милорда, а с вами поедет сестра Матильда.

‒ Но, госпожа надзирательница, путь долгий, как вы леди и пешком? ‒ растерялся старик Джон.

‒ Ножками! ‒ ответила я и поставила точку в этом споре. ‒ Так всё, не обсуждается! Грузим монаха и в дорогу. Я хочу как можно скорее попасть в поместье Деверё. Там нас ждёт добротная крыша над головой, теплый ужин, сухая одежда и мягкие кровати.

Последние мои слова воодушевили всех. И снова все засуетились.

Погрузить монаха в повозку оказалось делом нелёгким. Но всё же мы с этим справились. А пока грузили, я узнала, где нашлась наша Бонбон.

Кто-то завязал ей пасть, и засунул в мешок. И наверняка ещё и по голове хорошо дал. А потом оставил помирать в мешке, закидав его соломой и другими мешками. Как собачка выжила после такого, понять было сложно.

Но зато теперь я знала, что тот скулёж мне не мерещился. Это была наша Бонбон. И почему я сама не подумала об этом. Могла же найти её раньше. Но как выяснилось, собачка начала подавать признаки жизни, когда я вылечила Исабель. А уж громко лающую голодную Бонбон сложно было не найти. Так что наша пропажа теперь снова была с нами.

Перед тем как выдвигаться в путь, доели то, что ещё утром смогли найти на пепелище кухни. Я осмотрела незнакомца благородных кровей и сделала вывод, что на него кто-то напал сзади, оглушил, ударив чем-то тяжёлым по голове а потом избил. Били и по лицу. Синяки, ссадины и затёкшие глаза, вот что я увидела, присмотревшись к незнакомцу.

Даже если Миледи и была с ним знакома ранее, то сейчас его не узнала бы и родная мать. Что уж говорить обо мне, Лилии Светловой случайно попавшей в тело Миледи Винтер, память которой для меня недоступна.

Одно я могла сказать точно, да это был скорее всего дворянин, уже не молодой, но и не старик, высокий, крепкий. И били его, когда он спешился.

Зачем?

Неизвестно.

Сколько было нападавших?

Неизвестно.

Случайно напали или же именно его и поджидали?

Так же неизвестно.

Но было ясно, что после того как избили, его оставили умирать прямо на дороге в грязи. Вся его одежда была перепачкана грязью и кровью.

Как в таком состоянии, он смог взобраться на своего коня, а потом ещё почти доехать до приюта?

Это для меня было загадкой.

На затылке была большая шишка, а всё тело наверняка было в синяках и ссадинах. Но я не стала это проверять. Больших открытых ран и переломов не было, кровопотеря была некритичной. Поэтому я решила отложить все последующие лечебные мероприятия до прибытия в пункт назначения, поместье старой леди Деверё. Пусть нас там и не ждали, но другого места, куда бы мы могли податься, я не знала.

Так что, взяв с собой воды в дорогу, мы покинули место, которое до сегодняшнего дня именовалось как Королевский сиротский приют Святой Агнессы. А ныне это было пепелище. И почему-то я была уверена, что никто не станет восстанавливать приют, о котором корона давно уже позабыла.

Чёрный конь незнакомца был с норовом, и сначала не слушался, стоял колом. Но стоило повозке, на которой лежал хозяин, тронуться с места, как конь неспешно побрёл следом. Правда, пришлось внести корректировки в мой план. Никто из девочек, даже самые старшие не умели сидеть в седле. И конечно, же младшие сами не смогли бы удержаться. Так что первую часть пути верхом на черном жеребце проделала я сама, прижимая к себе Мару и Ливанси.

Затем я решила, что бойкая Кэти Фа точно справится с этой задачей и рыжая Кэти не подвела меня. Она держалась в седле хорошо, и я смогла пройти вторую половину пути вместе с девочками. На самом деле езда езде рознь. Тело Миледи привыкло ко всему, и для неё скачки на конях было делом привычным. Но медленное передвижение верхом на коне для меня было сродни наказанию. Моя пятая точка стала плоской, и мне нужно было размять затёкшие ноги.

Так что идти пешком было и не так уж и плохо.

Сестра Матильда сидела в повозке рядом со стариком Джоном. Поэтому поговорить с ней по душам, и задать ей свои вопросы, я так и не смогла.

Мои воспитанницы шли сначала бодро.

Но потом начали уставать и постепенно по одной перебирались в повозку к сестре Матильде. Как я и предположила из-за этого наша скорость передвижения снизилась, и мы шли так долго, что я уже думала, что мы никогда не дойдём до бабушкиного дома.

И вот на горизонте появился силуэт двухэтажного каменного дома.

Но по настороженному взгляду старика Джона, я поняла, что что-то не так.

‒ Мистер Винчестер, что? ‒ требовательно спросила я. ‒ Что не так?!

‒ Дыма нет, ‒ как-то пространно ответил старик, а затем пояснил. ‒ Джудит кухарка старой леди, у неё всегда горит огонь в очаге на кухне. А сейчас почему-то дыма нет.

Старик не произнес этого вслух, но я поняла, что это плохой знак.

Если у хорошей хозяйки огонь в очаге погас, то в старом доме точно случилось что-то плохое.

Глава 34

Жизнь странная штука. В одном случае дым ‒ предвестник беды, а в другом случае отсутствие дыма ‒ это наоборот причина для беспокойства.

В нашем случае беспокойство было обосновано.

Кто-то нарушил мирный уклад жизни старого дома у озера, или как ещё его называла Исабель Палуде Холл. Двухэтажный добротный каменный дом, даже не просто дом, а особняк, который фактически пустовал после смерти последней хозяйки леди Деверё. Дом, в котором жизнь будто застыла, в ожидании новых хозяев. Но при этом дом, в котором верная кухарка Джудит, следуя приказу своей уже покойной хозяйки, поддерживала огонь в очаге.

Поддерживала до того, пока кто-то не решил обокрасть старый дом семьи Деверё. Хорошо хоть Палуде Холл избежал печальной участи старого приюта Святой Агнессы и вор его не поджог, он проник в дом лишь, чтобы что-то украсть и случилось это не сегодня ночью.

Это стало понятно, когда мы всё же добрались до дома и нашли еле живую Джудит. Кухарка оказалась не такой уж и старой, как я предположила со слов Джона Винчестера. Дама пышных форм, немногим за сорок, была связана и заперта в чулане. Вор оставил бедняжку Джудит одну в большом доме. Если бы мы не заявились без приглашения, то маловероятно, что кухарка выжила бы. Ещё пара дней и она умерла бы от обезвоживания.

Так что можно смело сказать, что наш приезд спас Джиудит от верной смерти.

Что именно искал вор и нашел ли он это, нам не суждено было узнать. Но после беглого осмотра дома стало понятно, искал вор что-то конкретное и искал только в двух местах: в личных покоях недавно усопшей старой леди Деверё и в библиотеке. В остальных комнатах почти всё осталось на своих местах. Дорогая утварь, столовое серебро и прочие ценности, всем эти вор побрезговал и не прихватил с собой, покидая дом.

Со слов Джудит вора она не видела, он оглушил её, ударив чем-то тяжёлым по голове со спины, а после она уже очнулась связанная. Сколько точно времени прошло с того момента Джудит не могла точно сказать, в тёмном чулане сложно определить ход времени. Но когда старик Джон сказал, какой сейчас день. Кухарка призадумалась, пытаясь что-то вспомнить, а потом побледнела.

‒ Бог ты мой, это что же я почти три дня пробыла в этом чулане.

А когда кухарка Джудит узнала, кто я такая и зачем мы прибыли в Палуде Холл, она расплакалась. Это были слёзы счастья, ведь каждый день после смерти предыдущей хозяйки Джудит молилась, чтобы объявилась наследница. И вот этот день настал. Джудит рыдала, а мне пришлось её успокаивать. За первой новостью, она пропустила важность второй, и мне пришлось ей напомнить, что мы погорельцы и не мешало бы накормить девочек и уложить их спать.

Стоило мне об этом сказать, как сердобольная кухарка быстро взяла себя в руки и тут же занялась привычным для себя делом, а именно готовкой.

Пока Джудит готовила, мы оставили девочек с ней в кухне, а сами занялись нашими раненными. Старик Джон, сестра Матильда и я кое-как смогли обустроить двух мужчин в новом лазарете. Таскать тяжёлых мужиков на второй этаж, там, где были спальни мы не стали. Старик Джон предложил не мудрить, и расположить раненных в пристройке к конюшне. Обычно там селили младших конюхов или же других мужчин работников, а сейчас пристройка пустовала. Наличие нескольких спальных мест и удобство транспортировки всё решило. Так что к тому моменту как Джудит позвала всех к столу, два незнакомца были уложены на койки, и я даже успела провести более тщательных осмотр. Хотя диагноз так и остался прежним.

Монах пострадал в пожаре, половина лица, левое плечо и рука сильно обгорели. Даже если монах вы живет, шрамы останутся. Тот факт, что монах пребывал в беспамятстве, было даже хорошо. Так он хотя бы не чувствовал боль. Осматривая его раны, я поняла, что это не первый пожар, в котором побывал монах. На теле монаха были старые шрамы, и это были следы сильных ожогов. Моих медицинских знаний хватило лишь на то чтобы понять, ожоги были получены несколько лет назад и либо их плохо лечили, либо пожар в котором побывал монах, был намного масштабней того, который пережили мы прошлой ночью.

Обработав раны монаха, я занялась таинственным незнакомцем, которого старик Джон и сестра Матильда величали «милорд» и ни как иначе.

Надо сказать, что старки Джон помогал мне, он раздевал мужчин сам, всё боялся смутить меня или же наоборот хотел сохранить мою репутацию леди. Он даже предложил мне:

‒ Госпожа надзирательница, может, вы пойдёте в дом, а Джудит, когда освободиться, придёт и поможет мне тут. Я же говорил вам, что она не только отменная кухарка, но и запасливая, у неё, я уверен, много всяких мазей и лекарств. Так что мы тут сами справимся.

Пришлось напомнить старику Джону, что в данном случае мы пытаемся спасти жизни этих двоих, и поэтому откладывать лечение и дальше нельзя. И потом, Джудит самой нужна помощь. Я вообще не понимала, откуда у неё силы на то, чтобы стоять у плиты и готовить обед на дюжину голодных ртов.

‒ А вот за мазями и лекарствами, мистер Винчестер, вы сходите. Они нам сейчас пригодятся и лишними точно не будут.

Сестру Матильду, я ещё раньше отправила в большой дом к девочкам. Монахиня еле держалась на ногах. И это при условии, что она почти всю дорогу от приюта проехала на повозке, а не шла пешком. Её плохое самочувствие я списала на последствие ночных приключений. Ей же тоже досталось, она получила удар по голове, её спасло лишь чудо в лице неизвестно откуда появившегося монаха, который вытащил её из пылающего пламенем здания приюта.

Так что за её спасение мы должны благодарить безымянного монаха.

Поэтому я отринув смущение и всякие предрассудки, старалась хладнокровно исполнять обязанности медсестры. Назвать себя доктором, я не решалась. Так как все мои знания в этой сфере были поверхностными, почерпнутыми из курсов оказания первой медицинской помощи.

Единственное чего я боялась, так это каким-либо своим действием навредить пациенту. Но пока было сложно сказать, действую я правильно или нет. Монах всё ещё был без сознания. Мысленно я возвращалась к словам сестры Матильды и не могла понять, о чём она точно говорила, в чём обвиняла или же о чём меня предупреждала.

Увы, я сама отправила её к девочкам, и поэтому мои вопросы пока оставались без ответов.

А когда я принялась врачевать над вторым мужчиной, все вопросы к сестре Матильде отошли на второй план. Я старалась не смотреть на второго пациента, как на мужчину. Но при первом же прикосновении к обнаженному торсу незнакомца, на меня что-то накатило. На долю секунды мне показалось, что я теряю контроль над своим телом. Будто моё сознание отключили и вновь инстинкты настоящей Миледи полностью завладели этим телом. Отшатнувшись от раненного мужчины, я прижала руку к груди, и мне понадобилось не меньше минуты, чтобы выровнять дыхание и сердцебиение.

Передо мной на узкой койке лежал незнакомый мужчина. Но это я его не знала, а настоящая Миледи? Кто этот мужчина и зачем он появился в приюте Святой Агнессы?