Текст книги "Новая жизнь Миледи. Приют (злодейки) попаданки (СИ)"

Автор книги: Мари Александер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Небольшая комнатка слабо освещалась. Узкое окно почти над потолком почти не пропускало свет. Но и этого вполне хватало, чтобы разглядеть пришедшего. Хотя рассматривать-то и нечего было. Высокий худой мужчина в темно-коричневой рясе священника, капюшон накинут на голову и поэтому ли лица, ни даже цвета волос я не могла разглядеть.

Незнакомец тихо вошёл и так же тихо прикрыл за собой дверь.

Он осмотрелся по сторонам, убеждаясь, что он один в этой комнате.

Мы не привлекли его внимание. Потому как он не опустил взгляд ниже. Да и та часть комнаты, где мы прятались, почти не освещалась. Затаив дыхание, мы с Исабель ждали. Если бы пришли за скамейками, то пришёл бы не один мужчина, а несколько. Так что этот священник пришёл сюда точно зачем-то другим.

Я испугалась, что он пришёл за нами. Мог же кто-то из священников обратить внимания, что старик с мальчишкой пошли к исповедальням и пропали надолго.

Мысленно я уже начала корить себя за то, что не решилась снять комнату на любом постоялом дворе. Вряд ли в портовых городах так уж внимательно хозяева следят за своими постояльцами.

Наблюдая за священником, я неосознанно потянулась за пистолетом и в этот момент уронила кулон. Благо он упал на мою юбку, а не на пол.

Исабель тут же подняла его и знаками, без слов, дала мне понять, что хочет, чтобы я надела его. Так же без слов, я показала ей, что нет ни цепочки, ни шнурка. На что она дала простой ответ. Спрятать кулон на груди. До этого момента я и не знала, что в моём платье есть потайной кармашек. Наверное, он предназначался для хранения нескольких монет. Но и для кулона места вполне хватило.

Наш немой диалог с Исабель на короткое время отвлёк меня от наблюдения за странным священником. Он за это время отошёл от освещённого светом прохода. Скрылся за рядом таких же, сложенных друг на друга, скамеек, только у противоположной от нас стены. Через короткое время незнакомец в балахоне снова появился в освящённом тусклым светом проходе. Затем он отряхнулся, случайно задев свой капюшон. Тот на доли секунд слетел, и я успела увидеть рыжие волосы. Тут же вспомнила слугу капитана, и в испуге закрыла рот рукой, чтобы не выдать себя.

Разум же начал опровергать первую, пришедшую в голову, мысль.

Это точно был не Вардос!

У этого рыжего волосы были зализаны и собраны в хвост, да и фигура у слуги капитана была совсем другой.

Успокоив себя этими аргументами, я смогла совладать со страхом и продолжила молча наблюдать за незнакомцем.

Стряхнув со своей одежды пыль и паутину, незнакомец поправил капюшон, и направился к двери. Он собирался уходить.

А я вдруг запаниковала, пытаясь вспомнить, а дверь в эту комнату‒склад точно была без замка или же просто не было ключа?

Меня напугала мысль, что сейчас нас могут запереть в этой комнатке.

Глава 17

Всё же судьба благоволила нам.

Дверь оказалась не запертой. Я смогла это проверить почти сразу же, как справилась с паникой и тихо приблизилась к двери. Потянула её на себя, и она легко подалась. Мысленно я вознесла хвалу господу богу. Но, как бы я не хотела поскорее покинуть это помещение, выйти сразу у нас не получилось. Пришлось подождать кое-какое время.

В тонкую щель я смогла увидеть спину священника. Был ли это тот же рыжий, который заходил сюда, или кто-то другой, я не смогла разобрать, в своих балахонах с капюшонами они почти все на одно лицо. Различить их можно было лишь по росту и фигуре и то не всех.

Вот закончилась служба, и толпа прихожан хлынула из божьего дома на улицу. Это был самый подходящий момент, чтобы выйти и смешаться с толпой. А за дверью всё ещё стоял священник. Я начала нервничать, боясь, что мы упустим момент. У меня даже мелькнула мысль, стукнуть этого в капюшоне чем-нибудь тяжёлым по голове и затащить в эту комнату.

Прикидывая в уме, чем бы стукнуть нашего сторожа, я развернулась назад, чтобы спросить у Исабель. Но тут выяснилось, что девчонка куда-то делась. У двери я стояла одна, а её нигде не было видно.

Именно в этот момент священник резко сорвался с места и сначала быстро, а потом, сбавляя шаг, естественно вклинился в поток прихожан.

Пусть к свободе был открыть, но Исабель не было рядом со мной.

‒ Исабель? ‒ позвала я. ‒ Нам пара! Ты где?

Те десять секунд, что я ждала её ответа, показались мне вечностью.

Но вот он вышла из-за ряда скамеек и так же, как чуть раньше сделал это священник, отряхнулась от пыли и паутины.

‒ Я тут! ‒ сказала она и ринулась к двери.

Решив, что сейчас нет времени на разговоры и тем более нотации, я опередила её и сама открыла дверь. А потом, так же как и священник, мы с Исабель влились в толпу прихожан. Выйдя из церкви, мы не спешили отделиться от толпы. Большинство прихожан направлялось в одну сторону, и я решила, что так даже лучше. Скорее всего, после утренней службы многие пойдут на рынок. А нам не помешало бы купить что-то из съестного в дорогу. Хотя я и не очень представляла себе, как мы доберёмся до приюта или дома бабушки, но Исабель была уверена, что я знаю дорогу. Так что пришлось положиться на её веру и надеется, что её вера и в этом нам поможет. А иначе придётся напиться и дать волю настоящей Миледи.

Мысль, что именно выпитый вчера за ужином горячительный напиток разбудил во мне Миледи, пришла сама собой. Проанализировав некоторые ситуации, я сделала вывод, что инстинкты Миледи берут вверх в моменты опасности, а спиртное выпускает саму Миледи, как джина из бутылки.

Так что теперь у меня был сухой закон.

«Если только я не захочу снова оказаться голой в чьей-то каюте…» ‒ мелькнула в голове у меня мысль, и всплыл образ полуголого капитана.

Тут же выгнав эту мысль и образ из головы, я решила прикинуть, что купить в дорогу. Строя планы, а точнее наше дорожное меню на следующие пару дней, я не обратила внимания на первый крик, раздавшийся в толпе.

Но вдруг началась сутолока, ровный поток прихожан остановился и люди начали расступаться в стороны. Кто-то бросился бежать. Несколько женщин верещали, как резанные, а одна громко кричала:

‒ Убили!

Я не видела ни женщину, ни того кого только что убили. Но вертя головой на все триста шестьдесят градусов, я подсознательно искала кого-то. А увидев в переулке, удаляющеюся фигуру священника я поняла, что это он сделал. Это было не предположение, а уверенность и она была такой сильной, что я даже хотела поднять руку и указать на него.

И будто почувствовав это, прежде чем скрыться за углом дома, священник обернулся и посмотрел на меня. На долю секунд наши взгляды встретились. Он резко остановился, и мне показалось, что он узнал меня.

Машинально я проверила на месте ли кулон, который Исабель назвала «меняющий лик». Сквозь ткань платья и плаща я смогла нащупать кружок. Но взгляд того священника всё не выходил у меня из головы ещё долго.

С той улицы, где случилось убийство незнакомого нам горожанина мы смогли слинять до того как прибыли стражи порядка. Но эта была не моя заслуга, а Исабель. Пребывая в ступоре, и гадая, узнал во мне священник Миледи или же мне это только показалось, я не сразу сообразила, что нужно делать ноги. Зато Исабель это поняла, и почти волоком потащила меня прочь. Мы торопливо удалялись от той улицы, и меня даже радовало, что движемся мы в противоположном направлении, от того, куда направился священник.

Одного я не знала, что этот город то рыжий в монашеском балахоне знает лучше нас. Поэтому сделав большой крюк, он вернулся на ту самую улицу и пустился за нами в след.

У нас с Исабель была небольшая фора. Нам повезло, мы смогли найти способ не просто быстро покинуть Дувр, но и почти половину пути проехать в комфортных условиях. Исабель назвала это «проведением господнем», а я просто радовалась нашей удаче.

Всё решил мистер Случай. Одна сердобольная пожилая дама с маленькой собачкой и с гербом на карете предложила вдове с дочкой, то есть мне с Исабель составить ей компанию в пути. Дама путешествовала одна, если не считать лакея, кучера и немую служанку. Поэтому и решила найти себе попутчиков, заехав на постоялый двор на окраине Дувра.

Ни я, ни Исабель не почувствовали в пожилой даме угрозу. Даже инстинкты Миледи молчали, поэтому мы согласились поехать с этой незнакомкой. Тем более что другого подходящего и главного такого же быстрого способа покинуть Дувр у нас не было.

Дама с собачкой оказалось довольна экстраваганта. Она так и не назвала нам своего имени и не спросила наших имён, сославшись на то, что с простолюдинами она не должна знаться. Но она согласны была на нашу компанию, с условием, что одна из нас присмотрит за её собачкой, а вторая будет читать псалмы всю дорогу.

Как вы понимаете, я выбрала заботу о собачке. Тем более, что бедное животное было так измученно морским путешествием, что проспало всю дорогу у меня на коленках.

Покидая Дувр, я надеялась на лучшее. В моей голове перепутались события и лица. Я старалась не думать о капитане и о его обещании найти меня. Но я надеялась, что Люси с графом прибыли вовремя и она успела помочь Винсенту. За него я искренне переживала и хотела, чтобы с ним всё хорошо. Затем мои мысли возвращались к тому монаху, я чувствовала на себе его взгляд и благодарила небеса, что мы не столкнулись с ним раньше.

Исабель тихо читала псалмы, а я неосознанно повторяла за ней. Да, я молилась о том, чтобы наши пути никогда более не пересеклись ни с графом, ни с капитаном, ни тем более с тем монахом‒убийцей.

Но видимо в небесной канцелярии в это время были не приёмные часы или же свой лимит на милость божью я уже исчерпала. Потому что в итоге рыжий монах всё же настиг нас.

Пусть и не сразу…

Глава 18

К полудню четырёхместная карета с пассажирами, в числе которых были и мы с Исабель, проезжала мимо Лондона. Как выяснилось, наша благодетельница не любила Лондон. Видимо на это у неё были свои причины, о которых она не собиралась распространяться. Будь я здесь при других обстоятельствах, то обязательно устроила бы себе экскурсию по Лондону начала семнадцатого века. Ведь я помнила, с каким восторгом описывал Карамзин своё путешествие по этой стране и в том числе ту самую дорогу от Дувра до Лондона, которой ехали и мы.

Но при нынешних обстоятельствах я даже была рада тому, что мы не задержались в столице. Наша карета неспешно, но уверенно двигалась в нужном нам направлении. Где-то там южной части Лестершира на границе с Нортгемптонширом и Уорвикширом были владения кого-то из родственников Миледи и Люси Перси. Там был приют, в который так стремилась попасть Исабель. Там же недалеко был и дом бабушки Миледи.

Примерно через час после того, как мы проехали по окружной дороге Лондон, и продолжили свой путь дальше на север, карета с гербом остановилась у таверны на перекрёстке трёх дорог. Эта остановка не была запланированной. Но благородная дама решила, что её собачка хочет прогуляться.

На самом деле, собака преспокойно проспала бы и всю дорогу до места назначения. Но раз хозяйка решила, что ей, то есть собаке, должно выйти прогуляться, то так и было сделано.

Благородная дама изъявила желание пообедать в отдельном номере в трактире. После чего мы снова двинулись в путь. Мне казалось странным, что дама так и не задала нам с Исабель ни одного вопроса. Кто мы, откуда и куда направляемся? Всё это не волновало благородную леди.

Память Миледи молчала. А стало быть, эта женщина точно не была мне знакома. Но её поведение вызывало подозрение. В итоге я пришла к мысли, что она всё же использует нас, как ширму. А незапланированную сделали специально. Чтобы в случае чего, если спросят работники и посетители постоялого двора смогли подтвердить, что карета с гербом останавливалась здесь, и в ней было три пассажирки, служанка, лакей и кучер.

Выходило так, что невольно мы с Исабель стали частью какого-то хитроумного плана. Разгадывать который я не хотела. Главное, что мы смогли уехать из Дувра. Вот что меня заботило на тот момент больше всего.

После плотного обеда, мы снова двинулись в путь. Меня на полный желудок разморило, и под чтением псалмов я уснула.

Сколько мы проехали после остановки, я точно не знала. Проснулась я из-за того, что карета накренилась в сторону, я скатилась к стеночке и прищемила лапу собаке, за что и была укушена. Но не было времени жалеть себя, пришлось успокаивать собачку, которая перепугалась больше всех. Ни служанка благородной леди, ни сама леди, ни тем более Исабель не выказали никакого страха или же растерянности. Создавалось впечатление, что поломка транспорта это вполне ожидаемая ситуация в дороге.

‒ Сломалось колесо! ‒ сказал лакей, открыв дверцу кареты.

Он помог всем нам выбраться из накренившийся на один бок кареты и отчитался перед хозяйкой.

‒ До Вертон‒Грасса уже рукой подать. По полям, на прямик на лошади я доберусь туда за полчаса, и вернусь с подмогой и новым экипажем.

Вторая незапланированная остановка была уже не в людном месте.

Колесо сломалось на дороге в лесу. День уже клонился к вечеру. Мы и не заметила, как стемнело. Кучер зажёг все четыре фонаря на карете. Молчаливая служанка достала откуда-то из багажа своей хозяйки два стульчика. Пожилая дама села сама и усадила рядом с собой Исабель, которая продолжила чтение церковной книжки.

Как у этой девочки ещё голос не сел и мозги не закипели от столь длительного чтения вслух, я и представить себе не могла. Но Исабель не выказала ни какой усталости. Она продолжила читать с таким же воодушевлением, с которым начинала читать утром.

Лакей с подмогой вернулся часа через полтора, а то и все два. За это время я многократно обошла карету, даже собака уже устала за мной ходить кругами и, забыв о своём благородном происхождении, улеглась прямо на траву у ног своей хозяйки. Пожилая дама с закрытыми глаза слушала чтение Исабель и будто дирижировала, водя одной рукой по воздуху.

Служанка же устроилась на старом пне подальше от глаз хозяйки и спокойно посапывала. Кучер какое-то время делал вид, что что-то делает с колесом, а потом так же устроился за каретой, чтобы его не было видно, и ждал возвращения лакея с подмогой.

Уже давно стемнело, когда всех нас доставили в Вертон‒Грасс.

Первоначально уговор был, что мы доедем с пожилой дамой до моста через Риббл, за которым была деревушка Саиршим, что на севере Уорвикшира. Туда мы планировали прибыть часам к пяти‒шести вечера. Я надеялась найти место для ночлега, а утром двинуться дальше в путь.

Но вот как раз до моста через Риббл мы и не доехали. Так что план с ночевкой в деревушке Саиршим канул в лету. И всеете всего этого, мы с Исабель приняли щедрое предложение пожилой дамы остаться на эту ночь в её доме Вертон‒Грасс.

Одного я не могла понять, почему все инстинкты Миледи молчали. Ведь всё было слишком складно, слишком «случайно». Но видимо мы так радовались тому, что сбежали с корабля и из Дувра, что ни я, ни Исабель не почувствовали подвоха.

Глава 19

Вертон‒Грасс оказался не замком, как я могла предположить, судя по гербу на карете. А большим старинным двухэтажным домом, стены которого были сплошняком увиты плющом или каким-то другим вьющимся растением.

Так как мы прибыли в дом не по главной дороге, то видом фасада не смогли полюбоваться. Немая служанка пожилой благородной дамы осталась у кареты, а мы с Исабель и самой хозяйкой дома в открытой коляске пересекли поле по просёлочной дороге. Коляска остановилась у боковой двери, где нас уже встречала уже не молодая, но пышущая здоровьем и энергией экономка. Первой её, ещё на подъезде к дому, увидела наша благодетельница и тут же сказала, обратившись к нам.

‒ Не разговаривайте со слугами. Этим вы очень меня обяжете, и обезопасите себя, ‒ сказала дама, переведя взгляд с меня на Исабель и обратно. ‒ Я истинная католичка, из-за этого когда-то мне пришлось покинуть этот дом. И будь моя воля, я бы не вернулась сюда. Но долг обязывает мне быть здесь сейчас.

Получив в ответ наше молчаливое согласие, дама добавила.

‒ В пути мы с вами разговаривали по-французски. Вот пусть слуги в доме так и думают, что вы француженки и просто не знаете английский язык. Переночуете в доме, в одной из гостевых спален, а завтра утром после завтрака кучер отвезёт вас в Саиршим.

До того момента пока она не сказала, что мы говорили ранее по-французски, я и не акцентировала на этом внимания. По сути в пути мы почти не разговаривали. За весь день перекинулись лишь несколькими фразами. А так как каждый раз разговор начинала сама пожилая дама и говорила она по-французски то и я и Исабель на автомате отвечали ей на этом же языке. Даже сейчас она говорила с нами на французском.

‒ Оui, Madame*, ‒ ответила я ей, чётко произнеся каждое слово

(* да, мадам по-французски).

Дама улыбнулась. А я поняла, что мы сами того не ведая стали пешками в чьей-то игре. Следующая фраза пожилой дамы лишь подтвердила это.

‒ Надо придумать вам имена.

Исабель хотела было назвать своё настоящее имя, но дама её опередила.

‒ Я буду называть вас Мари и Сесиль, боюсь, что другие имена я могу забыть, а это точно не забуду! ‒ сказала дама и посмотрела на свою собачку, мирно спящую у меня на коленях.

Тут в пору было возмутиться. Дама дала нам с Исабель имя своей собаки. Я это знала, так как в начале пути она представила нам свою любимицу полным именем Бонбон Мари Сесиль Доусэр Луи. В тот момент мне показалось забавным это имя. Ведь на французском bonbon ‒ это конфетка, а douceur ‒ сладость. Сейчас мне это уже не казалось таким забавным. Но я не успела и слова сказать, как коляска остановилась у дверей дома.

‒ Добрый вечер миссис Пауэр, ‒ поклонилась экономка пожилой даме. ‒ Как хорошо, что вы успели к ужину. Надеюсь, поломка колеса и долгое ожидание не сильно огорчили вас. Как ваше самочувствие? Как перенесли морское путешествие? Вас не укачало?

Так я узнала имя нашей благодетельницы.

‒ Мистер Клансер ещё не уехал? ‒ спросила пожилая дама по имени миссис Пауэр, проигнорировав проявленную заботу и не ответив на вопрос экономки.

Надо отметить, что с экономкой она говорила на чистом английском.

‒ Нет, не уехал, ‒ резко сменив добродушные интонации на более официальный тон, ответила экономка. ‒ Мистер Клансер не отходит от мистера Пауэра. Они с нетерпением ждали вашего приезда с континента.

‒ Что ж, дождались, мы прибыли! ‒ направившись в дом, ответила миссис Пауэр, но уже в дверях остановилась, развернулась и вернулась к коляске.

К этому моменту Исабель успела спешиться, и когда миссис Пауэр подошла к ней, девочка протянула ей книжку, которую читала всю дорогу.

‒ Оставь у себя её, дитя. Вечером, после ужина, ты ещё мне почитаешь.

Исабель под пристальным взглядом экономки прижала книгу к своей груди. До меня дошло, что и псалмы Исабель читала на латыни, как истинная католичка. Об этом я так же раньше не подумала.

Меж тем суровый взгляд экономки подтвердил, что в этом доме католиков не жалуют.

‒ Миссис Эбот, позаботьтесь о наших гостьях. Это Мари и Сесиль, ‒ сказала миссис Пауэр.

Экономка молча кивнула, а пожилая дама протянула руки ко мне, чтобы забрать свою собачку. Она снова заговорила по-французски.

‒ Бонбон иди ко мне, хорошая девочка. Ты устала в дороге, моя маленькая?

Собака спросонья чуть не укусила свою хозяйку. Но та успела убрать руки и в итоге бедная собачка шмякнулась на пол коляски. Мне пришлось поднимать её и успокаивать.

‒ Глупая шавка! ‒ в сердцах сказала миссис Пауэр, но тут же остыв, сказала, обратившись ко мне. ‒ Мари присмотрите за ней. Она плохо переносит дорогу и быстро привязывается к новым людям.

Пришлось кивнуть в ответ.

‒ Оui, Madame.

Тут в дверях дома появился молодой человек, и всё внимание миссис Пауэр теперь было обращено на него.

‒ Мистер Клансер, рада, что успела застать вас в нашем доме!

‒ Вы наконец-то прибыли! ‒ ответил ей мужчина. ‒ Миссис Пауэр, мы ждали вас неделей раньше, я уже должен быть в Лондоне. У меня есть и другие клиенты, а я торчу здесь. Вы обещали привезти

Миссис Пауэр перебила его на полуслове и начала извиняться, ссылаясь на какие-то обстоятельства. Но я толком уже не смогла разобрать её слов, так как она намеренно увела мужчину в дом и их голоса отдалились.

‒ Мэм, ‒ обратилась ко мне экономка. ‒ Следуйте за мной, я покажу вам вашу комнату.

Она сначала сказала, а потом видимо вспомнила, что мы якобы француженки и не говорим по-английски. Поэтому начала показывать жестами то, что сказала. Пришлось спрятать улыбку и молча последовать за экономкой в дом.

Нас проводили в самую дальнюю комнату на втором этаже и наконец-то оставили одних. Это была небольшая комната с одной, но довольно большой кроватью, на которой мы с Исабель могли удобно расположиться на ночлег и не мешать друг другу. На тумбочке у кровати стоял тазик и кувшин с водой. Что в данный момент показалось мне самым важным. Лишь умывшись и приняв горизонтальное положение, я смогла выдохнуть. Я легла на кровать поверх покрывала прямо в платье, не раздеваясь. Нужно было расслабить мышцы и постараться не думать ни о чём. Хотя бы на время отключиться. Потому как я окончательно поняла, что мы влипли в какую-то нехорошую историю. В моей голове так и крутились слова молодого мужчины: «…мы ждали вас неделей раньше… другие клиенты … Вы обещали привезти».

Этот мистер К точно не член семьи.

С Исабель я не стала делиться своими спонтанно возникшими подозрениями. Девчонка так же устала с дороги, да и целый день чтения утомил её. Она засыпала почти на ходу. Но в отличие от меня голод пересилил усталость, и она не легла на кровать, пока не принесли ужин.

‒ Как думаешь, мне и вправду придётся после ужина снова читать псалмы? ‒ спросила она у меня, когда закрылась дверь за служанкой, принесшей нам ужин прямо в комнату.

‒ Надеюсь, что нет, ответила я, ‒ так и не поднявшись с кровати.

Маленькая собачка Бонбон до этого момента так же лежащая рядом со мной, учуяв запах еды тут же проснулась. Она резко спрыгнула с кровати и поспешила присоединиться к Исабель, которая устроилась за столиком у окна и приступила к ужину.

Молодому организму требовалась пища, и Исабель с аппетитом ела то, что послал нам господь. А точнее то, что нам досталось в господского стола. Миссис Пауэр была щедра. Даже слишком щедра. Помимо запеченного мяса с овощами, свежего хлеба и кувшина с молоком, нам на ужин подали эль. В принципе это было нормально. В те времена было так принято, к столу не подавали просто воду, либо вино либо эль.

‒ Ой, молоко кислое! ‒ поперхнулась Исабель, сделав несколько глотков.

Она чуть не уронила кружку, но успела её поймать. Хотя часть молока всё же пролилось на пол. А собака тут же ринулась лакать молоко прямо с пола.

‒ Хм, а Бонбон нравится! ‒ поразилась Исабель. ‒ Её даже странный запах не отталкивает.

‒ Запах? ‒ переспросила я, принюхалась и тут же резко подскочила. ‒ Точно запах!

Глава 20

Теперь я поняла, чем была вызвано моя усталость и такое сильное желание лечь поспать. Этот запах весь день преследовал меня, поэтому я и не обратила на него внимания сразу.

Встав с кровати, я подошла к столику и начала принюхиваться ко всему, что было у нас в меню. В молоко и эль действительно было что-то подмешано. Но этот запах я чувствовала и раньше. Это меня и смутило.

Да, нас однозначно хотели опоить, чтобы мы уснули.

Но меня сейчас больше волновало другое.

Этот аромат дурмана был мне хорошо знаком. Но за этот день я успела привыкнуть к нему и поэтому не замечала. Вот что разозлило меня. Инстинкты Миледи не просто так уснули, кто-то использовал её же оружие против неё.

Я должна была это понять, узнать аромат и почувствовать подвох.

Сначала этот аромат был в каюте капитана. Но там горела свеча, которую, скорее всего я сама, а точнее Миледи, принесла с собой и подожгла, чтобы задурманить разум мужчины. Чтобы убедиться, что я не перепутала запахи, я нашла в своей сумке огарок свечи, который прихватила с собой с корабля.

‒ Да, это оно! ‒ сделала я вывод и начала искать в комнате то, что имело такой же запах.

Но мой нюх не отличался остротой. Свечи, которые уже горели в комнате, когда нас привели сюда, были обыкновенными. Да к тому же я ведь уже решила, что этот аромат дурмана преследовал меня весь день. Значит, это было что-то из наших вещей. Но наш с Исабель скарб был не столь велик и я не нашла ничего такого. А огарок не издавал такого сильного аромата, как горящая свеча.

Пока я занималась поисками, Исабель по моему приказу вылила молоко и эль в окно. Но сделала это тихо, так чтобы ненароком не привлечь ненужного внимания. Когда же мои получасовые поиски закончились ничем, я решила сесть и обдумать план наших дальнейших действий.

Но стоило мне только остановиться и сесть, как на меня снова накатила усталость. Я уронила огарок, он покатился по полу и остановился у ног Исабель. Она подняла его с пола и сделала то, до чего я сама не додумалась.

‒ Бонбон, ищи! ‒ сказала девчонка, дав собаке понюхать огарок. ‒ Ищи Бонбон!

Собака радостно гавкнула и тут же ринулась к кровати. А запрыгнув на кровать, Бонбон устроилась на своей дорожной подушке и, высунув язык, часто задышала, смотря на Исабель и ожидая похвалы.

‒ Кажется, она перепутала, я же сказала не место, а дала приказ искать, ‒ расстроилась Исабель.

‒ Нет, нет! ‒ возразила я, погладив собаку и пересадив её на кровать.

Стоило взять подушку и принюхаться к ней, как всё встало на свои места. Запах был еле уловим. Но когда я потёрла подушку между рук, согревая ткань и содержимое самой подушки, запах стал сильнее. Такой же эффект был, когда подушка согревалась от тела спящей на ней собаки.

Теперь было ясно что миссис Пауэр заранее всё просчитала. Она должна была вернуться в этот дом не одна, а с молодой женщиной и девочкой. Но что-то пошло не так, она задержалась на неделю и прибыла в Англию без тех, за кем отправилась на континент. Поэтому она разыграла этот спектакль, найдя в Дувре подходящую вдову с ребёнком.

И как бы мне не хотелось узнать, зачем ей это было нужно. Но я решила, что мне и своих проблем хватает, чтобы совать свой нос ещё и в чужие не очень чистые дела.

Не успела я решить, что нам пора незаметно покинуть сей гостеприимный дом, как в дверь постучали. Я тут же бросила подушку на кровать, а сама села за стол и сделал вид, что наливаю себе эль из небольшого кувшинчика. Сосуд был почти пуст, но на донышке все же что-то осталось. И как раз в момент, когда остатки эля вылились в глиняную кружку, дверь открылась и комнату вошла сама хозяйка дома.

Миссис Пауэр успела увидеть, как я «наполнила» свою кружку и была довольна тем, что я тут же при ней «выпила» эль.

‒ Вижу, вы хорошо устроились. Надеюсь, ужин вам понравился, ‒ дружелюбно сказала дама, которая не далее как утром сказала нам, что общаться с простолюдинами ей не по статусу, поэтому её не волнуют наши имена.

‒ Оui, Madame, ‒ ответила Исабель и встала чтобы взять книгу с псалмами.

‒ Нет, нет, дитя моё, ‒ остановила ей пожилая дама. ‒ Завтра почитаешь мне, а сейчас отдыхайте с дороги.

Вошедшая следом за ней служанка собрала со стола остатки нашего ужина и тут же ретировалась. Миссис Пауэр так же не собиралась задерживаться. Она убедилась, что оба кувшинчика были пустыми. Это её несказанно радовало, так что она еле могла скрыть свою радость.

‒ Располагайтесь и чувствуйте себя, как дома, ‒ с искренней улыбкой сказала дама, перед тем как закрыть дверь. ‒ Завтра будет новый день.

Последние слова она произнесла с каким-то скрытым смыслом.

И меня не радовало то, как блеснули глаза этой дамы.

Завтрашний день точно не предвещал нам ничего доброго.

Пока в моей голове кадр за кадром пролетали возможные варианты нашего «завтра», при этом каждый последующий был хуже предыдущего. Исабель схватила собачку и ринулась к двери со словами.

‒ Мадам, вы забыли Бонбон!

Вот только дверь была заперта, а про Бонбон хозяйка даже и не вспомнила. Как впрочем, и Бонбон не сильно стремилась в объятия своей хозяйки. Что доказывало, что собака была лишь реквизитом.

‒ Нас заперли? ‒ удивлённо переспросила у меня Исабель, после того как несколько раз дернула дверь, а та не открылась.

‒ Ш‒шшш! Не кричи, ‒ ответила я ей и пошла к окну.

Мне нужен был свежий воздух, чтобы начать мыслить здраво и найти выход их этой ситуации. Исабель была не дурочкой, она тут же умолкла, прекратила дергать ручку и отошла от двери. Прижимая к груди маленькую собачку, она подошла ко мне и тихо спросила:

‒ Зачем нас заперли? Что им от нас нужно? Они знают кто мы? Кто ты?

Все эти вопросы волновали и меня. Но я решила не ломать голову над ними и сосредоточиться на более насущных вопросах.

‒ Как нам выбраться отсюда и в какую сторону двигаться? ‒ спросила я, устремив взгляд в темноту.

Глава 21

Ночь была безлунной, и за окном почти ничего не было видно, лишь неясные очертания верхушек деревьев. Я не знала точно, где мы, как далеко от той самой деревушки Саиршим и сможем ли скрыться от погони, если вдруг почтенная миссис Пауэр отправит за нами кого-то из своих слуг.

А она точно отправит, в этом можно было не сомневаться. Мы с Исабель стали идеальными участниками её плана. Я даже знала, кому именно будет поручено вернуть нас в этот дом. Кучер и лакей миссис Пауэр точно были в курсе той игры, что затеяла их хозяйка.

От моих размышлений меня отвлёк тихий голос Исабель.

‒ Может быть, нас случайно заперли? Или же бояться, что мы что-то украдём. Они же не знают нас, ‒ начал строить предположения девочка. ‒ Переночуем, а утром нас довезут до моста через Риббл, за которым та деревушка, о которой ты говорила. Мы дойдём до неё, а оттуда поедем дальше.

Исабель по какой-то непонятной причине вдруг очень захотела убедить себя и меня в том, что всё не так плохо. Пришлось вернуть её в реальность.

‒ Думаешь, в Англии всех гостей опаивают, а потом запирают? Это такое знаменитое английское гостеприимство! ‒ зло пошутила я.

‒ Может нам только показалось, что в молоке и эле было что-то подмешано! И вообще, это ты преступница и шпионка, поэтому ты видишь во всём лишь плохое! ‒ она снова начала обвинять меня во всём.

Отойдя от окна, я взяла с кровати подушку Бонбон.

‒ А это? ‒ спросила я.

Да, Исабель видела, что я делала с подушкой ранее, и она догадалась к каким выводам я пришла. Но сейчас она нашла этому другое логическое объяснение.

‒ А в подушке была та трава, чтобы собака легко перенесла дорогу.

Поняв, что этот разговор не имеет смысла, я приняла решение.

‒ Утром нас тут не должно быть, а иначе всё зря! ‒ сказала я и зашвырнула подушку в окно.

Хорошо так размахнулась и швырнула спальное место Бонбон на добрую полусотню метров, наверное. Хотя нет, наверняка подушка не улетела так далеко. Но когда я услышала, как вдалеке что-то плюхнуло, я даже обрадовалась, что не являюсь чемпионом по киданию подушек. Ведь иначе я могла бы перекинуть подушку через реку, и мы бы не узнали, что где-то рядом с домом есть река.