Текст книги "Прокаженная. Брак из жалости (СИ)"

Автор книги: Маргарита Абрамова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА 19

АЛЕКСАНДРА

После нашей прогулки я впервые заснула в этом доме спокойно, не чувствуя себя лишней или обузой. И снился мне тоже замечательный сон – мы вновь гуляли по берегу, только на этот раз я шла сама, своими ногами. Я с поразительной ясностью ощущала, как теплый, сухой песок проскальзывает между пальцами, как упругие волны омывают щиколотки. Вокруг было лето, воздух дрожал от зноя, и мне до боли, до щемящей тоски в груди хотелось броситься в прохладные объятия моря, поплыть, почувствовать свою силу и свободу.

И, конечно же, проснулась на рассвете с горьким осадком на душе и привычной тяжестью в неподвижных ногах. Но решительно прогнала эти мысли, после замечательного дня – это не повод огорчаться. Мои ноги не вернуть, так что глупо о них плакать. Надеялась, что пройдет еще немного времени, и я перестану даже думать в этом ключе, постоянно сравнивая свою нынешнюю жизнь с прошлой, сокрушаясь о том, что я что-то безвозвратно упускаю. Пока же это получалось плохо – воспоминания о том времени, когда я была активной, самостоятельной и с моим телом не нужно было возиться, как с беспомощным ребенком, были еще слишком свежи и болезненны.

Виктория тоже была воодушевленная походом. Не так много нужно ребенку для счастья – всего лишь внимание близких людей.

– Чем сегодня планируете заняться? – поинтересовался Фредерик за завтраком.

– Сошьем наряд для Лукерьи! – опередила меня с ответом Виктория, вся переполненная энтузиазмом, – Из тех ракушек, что мы собрали!

– Вы же мне поможете? – направила свой взгляд на меня.

– Конечно, – улыбнулась ей, – Но потом мы должны непременно приняться и за твой наряд.

– У нее много купленных платьев, можно не торопиться. Ваше платье готово?

– Да, – кивнула. По возвращении с прогулки мне уже доставили долгожданную посылку с жемчугом, и я провела полночи за работой, совершенно не чувствуя усталости, одухотворенная и умиротворенная. Я расшивала подол и лиф мельчайшим жемчугом, который переливался, как слезы русалки, обещанные названием папиной фермы. Получилось, должна признать, изумительно – элегантно и в то же время волшебно.

– Вы выглядите довольной результатом, – заметил Фредерик, и в его голосе прозвучала легкая, одобрительная усмешка.

– Так и есть. Когда работа выходит именно такой, как ты задумал, это приносит особенное удовлетворение.

После завтрака мы с Викторией сразу же переместились ко мне в комнату, превратившуюся в мастерскую, и с головой ушли в дело.

Создание наряда для куклы Лукерьи заняло у нас куда больше времени и сил, даже чем пошив моего настоящего свадебного платья. Мой жемчуг был уже готов к работе, а вот с ракушками дело обстояло куда сложнее.

– Может, просто приклеим их? – предложила Вики, устав от монотонного труда.

– Они не продержатся долго, – объяснила я, – Ракушки довольно тяжелые, и любой клей со временем отстанет. Нужно пришивать. Так надежнее и красивее.

И мы принялись за кропотливую работу. Вооружившись тончайшим шилом и огромным терпением, я аккуратно, миллиметр за миллиметром, проделывала крошечные отверстия в краях ракушек, чтобы не треснула хрупкая перламутровая поверхность. Виктория с серьезным видом, высунув кончик языка, нанизывала их на прочную шелковую нить, создавая подобие чешуи для русалочьего хвоста.

– Так красиво, – с неподдельным восхищением прошептала она, когда работа была закончена и она рассматривала готовое творение.

Я же была довольна ее прекрасным настроением.

– Ваше платье тоже. Вы будете красивой невестой.

– Спасибо, – ее искренняя, чистая похвала согрела мне душу. Это очень приятно.

Платье, которое я создала для себя, было намеренно простого кроя, без пышных юбок и сложных драпировок. Но в его лаконичных линиях, в изящном вырезе и, конечно, в мерцающей жемчужной россыпи было что-то необъяснимо притягательное, заставляющее взгляд задержаться.

Я знала, что в пышном, объемном свадебном наряде выглядела бы на инвалидном кресле нелепо и даже карикатурно.

Оно не пыталось ничего скрыть или изобразить – оно просто было красивым. И в этом была его сила. Уже завтра вечером мне предстоит его одеть и предстать перед гостями.

– Вы волнуетесь? – спрашивает, подходя к платью ближе.

– Да, – не стала скрывать от девочки свои переживания.

– Почему? – ее большие, ясные глаза смотрят на меня с неподдельным любопытством.

Столько причин, но стоит ли их перечислять ребенку? Страх оказаться недостаточно убедительной актрисой? Боязнь жалости или, что хуже, скрытых насмешек?

Ничего волнительного нет в почти обычном вечере – просто улыбаться и кивать, принимая поздравления с бракосочетанием.

И если совсем откровенно, у меня какое-то нехорошее предчувствие, словно что-то может пойти не так. Не знаю, что именно. Вдруг нас разоблачат или мачеха заявится без приглашения.

Внутри меня столько страхов, что лучше некоторые даже не озвучивать. Виктории непременно нужно учиться быть смелой, а не как я – трусихой.

– Потому что это ответственное мероприятие. Нужно выглядеть и вести себя соответствующим образом, – выбрала самый простой и безопасный вариант.

– Я тоже не люблю такие мероприятия, – проговорила она, смешно надувая губы, – Но на ваше я бы сходила, но папа сказал, что там будут одни взрослые.

Фредерик мне об этом ничего не сказал. Промолчал даже, когда мы говорили о платье для Виктории за завтраком. Может, именно поэтому советовал не торопиться. Или он не понял, что этот наряд именно для свадебного вечера?

– Думаю, просто он не нашел тебе гувернантку, чтобы присматривать за тобой там, – нашла вескую причину и для девочки, и для себя.

– Я умею себя вести, – тут же нахохлилась.

– Дело не в тебе.

– Тогда в чем?

– Твой отец просто не хочет, чтобы ты злилась и скучала в углу, пока мы будем выполнять свои взрослые обязанности.

Она помолчала, обдумывая мои слова, но ее нахмуренный лоб выдавал, что объяснение ее не до конца убедило.

– Действительно хочешь присутствовать?

– Да.

– Я поговорю с твоим отцом. Но ничего не обещаю, – неизвестно как он отреагирует на этот разговор.

Мы пообедали с Вики в комнате, а потом все же добрались и до платья малышки.

– И не устали вы? – вечером заглянула Марта, – Второй день иглу из рук не выпускаете?

– Мне нравиться этим заниматься. Не беспокойтесь, Марта. Мистер Демси вернулся?

– Да, только что. Хмурый пришел, я вам доложу. Вид озабоченный.

– Да? – во мне шевельнулась тревога, – Может, дела какие?

– Наверное, работы много, – предположила Марта, пожимая плечами, – Или предпраздничные хлопоты. Не люблю я, когда он такой, буря потом обязательно грянет.

Я засомневалась, что сейчас подходящий момент говорить с ним на его нелюбимую тему капризов дочери. Но, вспомнив свое обещание, коря себя за трусость, все же решилась. Подгоняемая чувством долга, отправилась к нему в комнату.

– Марта, я просил меня не беспокоить, – раздалось раздраженное после моего робкого стука в дверь. Фредерик появился на пороге в распахнутой рубашке, из-под которой на груди виднелись капли воды. А его темные волосы были мокрыми и взъерошенными после ванны.

– Простите, не хотела вас тревожить, – пробормотала, чувствуя, как горит лицо, готовая уже развернуться и уехать.

– Все в порядке, Александра, – его тон смягчился, – Я подумал это Марта. Вы что-то хотели?

– Да, – смущенно ответила, когда он отступил, приглашающим жестом пропуская меня к себе. Я заехала внутрь, старательно опуская глаза к ковру, пока он торопливо застегивал пуговицы на рубашке.

– Что-то по поводу завтрашнего вечера? – сделал верные выводы.

– Да. Виктория хотела попасть на него, – перешла сразу к делу, отчего-то чувствовала себя неловко в этой мужской комнате, наполненной ароматом и энергетикой Фредерика. Слова давались с еще большим трудом.

Он устало растер ладонью лоб, и я увидела, как напряглись его плечи.

– Александра, для нее же лучше будет остаться в своей комнате, – он говорил спокойно, но я отчетливо видела тень недовольства в его глазах. Ему явно не нравилось мое вмешательство.

– Марта может присмотреть за ней. Совсем не долго. Буквально полчаса.

Он молчал, пристально смотря на меня.

– Да, я помню, что мое прошлое предложение обернулось неудачей, но, мне кажется, она может украдкой пробраться на вечер. Это гораздо хуже. А так она утолит свое любопытство и спокойно отправиться спать.

– Тут вы правы, – наконец произнес он, и я почувствовала, как напряжение внутри ослабло, – Хорошо, я распоряжусь. Что-то еще?

– Нет, это все.

– Вы готовы? – вдруг спросил он, имея в виду нашу свадьбу.

– Нет, – замотала головой, – Но я непременно буду, – улыбнулась, – А вы? Выглядите усталым.

На секунду мне показалось, что он хочет что-то рассказать, но через миг он собрался и проговорил иное.

– Много дел. Завтра мы покончим с одним из них, и станет легче.

ГЛАВА 20

АЛЕКСАНДРА

Я вжалась в спинку своего инвалидного кресла, сжимая деревянные подлокотники так, что мои пальцы побелели и чуть ли не хрустели от напряжения. Мне было нечем дышать, грудь сдавило невидимыми тисками, в ушах зазвенело, а перед глазами поплыли темные пятна. Это была паника, сметающая все на своем пути…

– Марта, распахните окно… – сумела выдавить из себя хриплый шепот.

Служанка, что пришла помогать мне со сборами, бросилась выполнять просьбу.

В комнату хлынул холодный утренний воздух, врываясь в легкие, заставляя сделать вдох, словно я только что вынырнула из пучины.

– Я позову хозяина, – испуганная женщина направилась к выходу.

– Нет, Марта, – я успела ухватить ее за руку, – Ничего ему не говорите. Пожалуйста, – заглянула в ее глаза, – Ни в коем случае!

– Ну как же… Вы вся бледная…

– Все в порядке, я просто переволновалась, – убеждала ее и саму себя, чувствуя, как дрожь медленно отступает.

Сама не знаю, что на меня нашло, паника просто завладела мной. Я потеряла себя, как когда-то потеряла свои ноги. Я также задыхалась, когда узнала, что отец не выжил…

Меня откинуло в тот день и затопило виной, накрыло волной горя, от которого, казалось, никогда не избавиться.

– Милая, – Марта вновь не называла меня «миссис Демси», а как и в первый день нахождения в этом доме, для нее я была вновь ребенком, попавшим в беду, выглядела растерянной и напуганной. Нужно прекращать показывать свои слабости, не хочу видеть эту жалость в глазах окружающих.

Наверное, именно ее и предчувствуя на вечере, мне стало дурно. Захотелось остаться в комнате и не высовывать носа.

Но я обещала Фредерику, что буду готова, а значит, сделаю это.

Волнение отступило, оставив после себя решимость. Я все же закончила платье Виктории. И не только его…

В шкафу, прячась от всех, лежали сорочка под свадебное платье и ажурные чулочки, предназначенные для моих бесчувственных ног.

И все же, когда Марта ушла, я достала их, решив надеть это все под свадебное платье. Не для Фредерика, нет. А для себя. Чтобы под слоем шелка и жемчуга чувствовать себя увереннее. Словно я настоящая невеста, как броню от всех сомневающихся.

Вечер неумолимо приближался.

Марта и горничная Кора хлопотали вокруг, завершая последние приготовления к выходу. В воздухе витали ароматы пудры, лавандовой помады и легкого, ненавязчивого парфюма. Волосы уложили в элегантную, но не вычурную прическу, оставив несколько завитков обрамлять лицо.

Я медленно подъехала к большому зеркалу, чтобы впервые целиком увидеть свое отражение. И замерла. Девушка в зеркале выглядела утонченной, собранной, с таинственной полуулыбкой на губах. Мерцающий жемчуг на шелке платья переливался при каждом движении, словно живой. И, к моему собственному удивлению, мне по-настоящему нравилось, как я выгляжу.

В дверь постучали, и на пороге появился Фредерик, ведя за руку Викторию. Я замерла, не в силах отвести от него взгляд. В строгом, идеально сидящем темном костюме и ослепительно-белой рубашке он казался воплощением уверенности и силы. Я замерла, любуясь мужчиной. Он выглядел уже не таким усталым, как вчера вечером.

– Вы выглядите прекрасно, Александра, – его голос прозвучал низко и немного сдержанно, но в словах чувствовалась искренность, – Платье… оно действительно великолепно.

– Благодарю вас, – проговорила, и его похвала вызвала на моих щеках румянец. Я не смогла сдержать легкую, немного смущенную улыбку, которая всегда появлялась в его присутствие. Такая странная смесь робости и удовольствия.

Виктория тоже улыбалась, забежала ко мне, крутясь вокруг зеркала, она была довольной, что ей все же разрешили присутствовать на торжестве. Ее платье цвета морской волны переливалось изумрудными и лазурными отсветами, стоило только свету упасть под правильным углом, делая ее похожей на маленькую морскую фею.

– После официальной части Марта уведет тебя, – напомнил он дочке.

– Хорошо, папа, – кивнула она, на удивление, не оказывая ни малейшего сопротивления.

Я не расспрашивала Фредерика о деталях вечера, всецело доверившись его опыту. Но теперь не помешает узнать, что меня ждет.

– Что входит в официальную часть? – спросила тихо у него.

– Я позвал служителя из церкви, он почитает помпезные речи и объявит пафосно нас мужем и женой.

Я кивнула, хотя внутри меня что-то екнуло. Глупо, конечно, но в глубине души я все еще надеялась, что мы обойдемся без этого спектакля, что это будет просто светский вечер. Но нет, все должно было выглядеть максимально достоверно.

– Что такое? – он уловил мое мгновенное изменение в настроении.

– Нет, ничего… не обращайте внимания, – потупила взгляд, чувствуя себя неловко, – Я просто немного волнуюсь.

– Если вы готовы, то нам пора начинать, – сказал он, и его рука легла на спинку моей коляски.

– Да, – выдохнула, сжимая в коленях складки платья, – Я готова.

Фредерик медленно покатил меня из комнаты навстречу нашим гостям.

Только бы все прошло хорошо… и поскорее…

Еще ничего не началось, а я уже желаю, чтобы этот вечер скорее завершился. Одна Виктория на удивление выглядит не огорчённой. Я ожидала от нее переменчивого настроения и капризов, но, похоже, мы сдружились за эти несколько дней, и она смирилась с нашим союзом.

Огромный, обычно пустующий и мрачный зал, сегодня преобразился до неузнаваемости. Он был залит мягким светом бесчисленных свечей в хрустальных бра и канделябрах, а в воздух был наполнен ароматом цветов. Я и подумать не могла, что в этом помещении может быть так светло, празднично и даже по-домашнему уютно.

У дальней стены, под высокой аркой, сплетенной из живых цветов, нас ждал седовласый служитель. К нему была устлана красная ковровая дорожка, по которой Фредерику предстояло провезти меня через толпу собравшихся.

В первую же секунду мое сердце упало. Мне показалось, что людей здесь собралось гораздо больше, чем обещал Фредерик.

– Их так много, – вырвался у меня испуганный шепот.

Почти все эти лица были мне незнакомы. На меня смотрели десятки пар любопытных и оценивающих глаз. Но у самого начала ковровой дорожки я заметила двух знакомых мужчин. Мэр, мистер Кристофер Давон, с невозмутимо-учтивым выражением лица, и старый приятель моего отца – Михаэль Крибс. Они стояли ближе всех к импровизированному алтарю, как раз позади Виктории, которую уже привела Марта, заняв место за спиной малышки.

Я уже и сама была рада, что попросила за девочку. Их присутствие, эти два островка знакомого в море чужих лиц, придавало мне сил. Я глубоко вздохнула, выпрямила спину и приготовилась к церемонии.

Мы замерли напротив друг друга, разделенные лишь небольшим пространством, в центре которого стоял служитель. Сладковатый аромат белых роз и жасмина, сплетенных в арке, плыл в воздухе. Некоторые лепестки, не в силах удержаться на своих местах, медленно кружились и падали нам на плечи, на колени, застревали в складках платья. Со стороны это, наверное, выглядело невероятно романтично… но я ужасно волновалась, поэтому не могла в полной мере насладиться моментом.

Служитель начал читать молитвы, и его голос заполнил собой весь зал. Я невольно напряглась, ведь Фредерик ясно дал понять, что это будет лишь короткая, формальная речь «для видимости». А все звучало как начало настоящей свадебной церемонии. Я бросила на Фредерика вопросительный взгляд. Его лицо было невозмутимо, но я все же увидела легкую тень недовольства в сжатых уголках губ и в жесткой линии подбородка. Похоже, план действительно менялся без его ведома, и ему это решительно не нравилось.

Но что мы могли поделать? Резко прервать священника? Это бы породило ворох ненужных пересудов, ради избежания которых все и затевалось. Оставалось лишь молча терпеть.

– Мне потребуется пара свидетелей, – служитель окинул гостей взглядом, отыскивая желающих.

– Я готова, – вызвалась жгучая брюнетка с выразительными зелеными глазами, облаченное в светло-кремовое платье с маленькой шляпкой ему в тон. На свадьбах не принято одеваться в цвета невесты, но ей, похоже, все равно.

– Ну тогда и я поддержу свою супругу, – выступил вперед мэр, и все стало понятно: влиятельные люди привыкли везде держать внимание.

Женщина заняла место за моей спиной, а мистер Давон около Фредерика.

Мне показалось, что Фредерику не понравилась эта пара, он как-то зло посмотрел на жену мэра. Но тогда зачем он их пригласил? Из-за их статуса?

Женщина мило улыбалась, но когда я на секунду обернулась, то поймала в ее взгляде неприязнь, даже нечто более острое – вызов. Мы были с ней незнакомы, чем я могла ей не приглянуться? Нам нечего делить.

Быть может, я все просто выдумываю от волнения?!

– И в знак скрепления сего святого союза, прошу вас обменяться кольцами, – возвестил служитель, забирая все внимание на себя.

Фредерик, не колеблясь, достал из кармана пиджака маленькую бархатную коробочку. Его движения были точными и выверенными. Он взял мою руку и уверенно надел на безымянный палец левой руки изящный золотой ободок с единственной идеальной жемчужинкой, закрепленной словно в капле росы. Не смогла сдержать искреннюю улыбку, разглядывая кольцо, оценивая то, что он выбрал для меня жемчуг, перекликающийся с жемчугом на моем платье. Этот камень всегда напоминал мне об отце.

Но когда настала моя очередь, пальцы предательски дрожали. Я с трудом выудила из предложенной им коробочки массивное золотое кольцо. Его ладонь была удивительно горячей, почти обжигающей на контрасте с моим холодным волнением.

И тут случилось непоправимое. В неуклюжем движении кольцо выскользнуло у меня из пальцев, звякнуло о паркет и, весело подпрыгивая, будто насмехаясь надо мной, покатилось по алой ковровой дорожке.

Секунду стояла оглушительная тишина, а после послышались шепотки «Дурной знак», «Плохая примета», «несчастливый брак»…

Кровь бросилась мне в лицо, хотелось провалиться сквозь пол.

– Не волнуйтесь, – тихо проговорил Фредерик, его пальцы слегка сжали мою руку, пытаясь вернуть меня в реальность.

И тут не растерялась Виктория. Она, как юный паж, тут же метнулась вперед, подняла укатившееся прямо к ее туфелькам кольцо и, сияя от важности поручения, торжественно поднесла его мне.

– Спасибо, – прошептала, с трудом проглатывая комок, вставший в горле. Сама не понимая, отчего я так расстроилась. Ведь брак наш не настоящий. И нас, если верить приметам, и впрямь не ждет ничего хорошего, а через год мы разведемся…

Со второй попытки, сделав глубокий вдох, мне все же удалось окольцевать Фредерика. Символ лживого союза занял свое место.

– И перед лицом Господа и собравшихся свидетелей, я объявляю вас мужем и женой! – возгласил служитель.

Зал взорвался аплодисментами. И тут прозвучали страшные слова:

– А теперь жених может поцеловать свою невесту.

Поцелуй?! Все слишком правдоподобно. Я старалась держать лицо и не выдавать своих переживаний.

Я чувствовала, как по спине бегут мурашки. Фредерик наклонился ко мне. Его лицо приближалось, тень от его фигуры накрыла меня.

Его губы коснулись моих – легкое быстрое прикосновение, длившееся всего мгновение, но вызвавшее предательский трепет, который внезапно пробежал по телу, заставив мои губы распахнуться в ответе. Мир вокруг поплыл, а сердце забилось с такой силой, что, казалось, его услышат все присутствующие, выдав мое смятение.

Когда он выпрямился, отступив назад, меня охватила волна жгучего стыда. Сама не поняла, как так получилось. Я просто невыносимо переволновалась… И теперь боялась поднять голову и столкнуться взглядом с мужчиной.

*** И конечно Фредерик

ГЛАВА 21

АЛЕКСАНДРА

– Вы молодец. Хорошо держитесь, – тихо проговорил Фредерик, его губы почти не шевелясь, пока он с безупречной улыбкой кивал очередному поздравляющему. Его слова должны были приободрить, но они лишь заставили меня внутренне сжаться.

Да уж прекрасно… Кольцо уронила, чуть не расплакалась от глупой приметы, а потом еще и набросилась с поцелуями... Я немного преувеличивала, конечно, но воспоминание было слишком ярким. Губы все еще горели, будто обожженные легким морозцем, а на щеках пылал румянец. Я снова и снова непроизвольно вспоминала тот миг – сухой, быстрый вкус его кожи, упрямую, уверенную твердость его губ, не ожидавших и не требовавших ответа, но получивших его – этот крошечный, предательский вздох, вырвавшийся из самой глубины моей растерянной души.

– Принесу вам воды, – кивнула, провожая его крепкую спину взглядом.

Нас все поздравляли после проведенной церемонии, мы так и не успели обсудить почему служитель так себя повел. Но это и не место подобным разговорам, вдруг кто услышит, лучше это сделать наедине за закрытыми дверьми.

Я стойко, как могла, вытерпела еще несколько минут бесконечных рукопожатий и улыбок, пока Фредерик, наконец, не увез мою коляску за высокую мраморную колонну, в небольшой укромный уголок. Здесь, в тени, я могла отдышаться и немного прийти в себя, спрятаться от этих десятков любопытных взглядов.

И тут до меня донеслись приглушенные голоса – две женщины, стоявшие по другую сторону колонны, явно не подозревали о моем присутствии.

– Бедная девочка. Она так на него смотрит влюбленно. Когда она поймет глубину его безразличия… ее ждет разочарование.

– Да уж, всем ясно, почему он взял ее в жены. Деньги Ричарда Рудса – лакомый кусок. Но так цинично использовать дочь старого друга…

– Ему не впервой, он и от жены друга не отказался…

– Тиши ты, это все сплетни.

– Как же, ты же видела как Марика вызвалась в свидетели? И какие взгляды она бросала на невесту.

– Видела. Но, умоляю, лучше об этом здесь не стоит…

Мне кажется, я перестала дышать. Воздух застрял в легких. Марика – та самая эффектная брюнетка? И ее что-то связывает с Фредериком? Не «что-то», Александра, – яростно пронеслось в голове, – А кое-что конкретное.

Он не мог. Он бы не стал звать на собственную свадьбу свою любовницу! Нет, это просто досужие сплетни, злые языки, которые не могут переварить его внезапный брак.

Наверное, его решение жениться на мне выглядело в глазах света откровенно корыстным, выставляя его в невыгодном свете. Никому же не было известно, что на самом деле он спас меня от мачехи и лечебницы.

Внезапно я мысленно поблагодарила небеса, что Минерва не заявилась на свадьбу. Я до последнего ждала, что дверь распахнется и она явится, чтобы заявить на весь зал, что это все – лишь спектакль, разыгранный специально для нее.

Она же предупреждала меня о «хищных рыбах» и злых языках, а я так самоуверенно убеждала себя, что справлюсь. И что теперь? Я расклеилась из-за пары сплетен?

Фредерика все не было. Опасаясь, что женщины обойдут колонну и обнаружат меня, я тихо выехала с другой стороны, стараясь не выдать своего присутствия. Пробежала взглядом по гостям, отыскивая знакомую высокую фигуру. И нашла ее – на другом конце зала. И не с кем-нибудь, а с той самой Марикой. Они стояли чуть в стороне от общего веселья, что-то обсуждали и оба выглядели недовольно. А ее муж, мэр мистер Давон, тем временем совершенно спокойно развлекался в компании других гостей, беззаботно осушая бокал за бокалом.

– Почему невеста предоставлена самой себе? – раздался у меня за спиной знакомый голос, и я вздрогнула, вырванная из тягостных наблюдений. Я обернулась и увидела мистера Крибса, – Простите, Александра, не хотел вас напугать.

– Вы не напугали, – поспешно ответила, пытаясь принять беззаботный вид, – Я просто… переволновалась. Свадьба, вся эта шумиха. Но я очень рада видеть вас здесь, мистер Крибс.

– Прошу, теперь зовите меня просто Михаэль, – он улыбнулся, но в его глазах не было веселья, – Мы с вами не виделись с…

– С похорон, – тихо закончила за него.

– Да, – он кивнул, и его взгляд стал серьезным, – Должен признаться, я не думаю, что ваш покойный батюшка одобрил бы ваш… столь поспешный выбор.

– Как раз наоборот. Именно он и оставил свою последнюю волю относительно моего замужества. Фредерик был его давним выбором, – соврала, и эта ложь далась на удивление легко.

– Даже так? – мужчина явно удивился.

– Да. Почему вы сомневаетесь?

– У вашего супруга, моя дорогая, в последнее время дела оставляют желать лучшего.

– Он легко со всем справится.

– Теперь да. Надеюсь на это. Но мой вам совет, Александра, как дочери старого друга, будьте расчетливее. Не доверяйте слепо. У вашего батюшки была превосходная деловая хватка, и я надеюсь, что она передалась и вам.

– Михаэль, – раздался спокойный, но твердый голос вернувшегося Фредерика. Он подошел, протягивая мне бокал воды, и укладываю руку мне на плечо.

– Вот не даю твоей обворожительной молодой жене скучать, пока ты где-то пропадаешь.

– Я уже здесь.

– Мы вспоминали Чарльза. Жаль, он не дожил до этого славного момента. Ты как отец должен понимать значимость момента.

– Так и есть.

– Виктория подросла. Александра станет ей прекрасной матерью.

ФРЕДЕРИК

– Мистер Демси, можно? – в кабинет заглянула Клара.

Головная боль, тупой и навязчивый спутник последних недель, снова давила на виски.

– Да, Клара. Что-то случилось?

– Пришло еще одно уведомление со склада, на этот раз о бракованной партии тканей, – она осторожно положила на край стола, заваленного кипами бумаг, новый лист с грозным штампом «СРОЧНО», – Нам срочно необходимы запчасти для станков, иначе производство встанет. Ткань рвется, узоры ложатся криво. И рабочие снова выражают недовольство снижением оплаты.

Конечно, кто будет радоваться уменьшению заработка.

– Скажи, пусть немного потерпят. К концу года компенсирую премией.

С трудом верилось в свои слова, но ничего не оставалось. Это не первые трудные времена на фирме, но надо признать, нынешний кризис затянулся.

Я сжал кулаки, чувствуя, как по телу разливается знакомая горечь бессилия. Проблемы множились со скоростью лесного пожара. Это был уже третий склад. Часом ранее начальник доставки сообщил, что на один из наших грузов с текстилем напали разбойники. Государство, конечно, обещало компенсировать убытки, плюс была страховка. Но все эти бюрократические процедуры растянутся на три, а то и четыре месяца. А деньги, чтобы заплатить рабочим, закупить новое сырье и продолжить производство, нужны были позавчера.

Счета росли с каждым днем, погружая мою фирму в пучину долгов.

Все началось полгода назад, когда корабль пошел ко дну, забирая с собой весь груз. Страховая компания, найдя в договоре лазейки, возместила лишь тридцать процентов убытков – сумму насмешливо ничтожную. И неудачи пошли покатанной.

– Простите, что отвлекаю, – голос Клары вернул меня в мрачную реальность кабинета, – Я хотела поздравить вас с женитьбой. Но вижу, вам сейчас не до этого.

Я с трудом выдавил улыбку.

– Спасибо, Клара.

– Ваша супруга, – прозвучала несвойственная ей теплота, – Хоть и молода, но много понимает в тканях и ее действительно увлечена этим делом. Не часто встретишь в столь юном возрасте подобную увлеченность.

– Да, – ответил, и это была чистая правда, – Это ее любимое дело.

Александра и впрямь с таким воодушевлением занималась шитьем, что это невозможно не заметить. Даже самостоятельно, без помощи ателье, изготовила свое собственное свадебное платье, которое могло бы составить конкуренцию работам лучших портных города.

– Очень приятная и светлая девушка, – нахваливала Клара, что было для нее крайне нехарактерно. Обычно молчаливая и строго державшая дистанцию, она ни разу за все годы работы не заговаривала со мной на личные темы, не спрашивала о дочери.

Девушки стало слишком много, она заполнила собой весь дом. Марта ходит такая довольная новой хозяйкой, Барт тоже старается ей угождать.

Не припомню, чтобы при покойной жене они так себя вели.

Мне категорически не нравилось ее сближение с Викторией. Я же оговорил правила, но она все равно раз за разом их нарушала под благовидным предлогом. Не общаться с Викторией, живя под одной крышей, сложно, но вполне возможно при должном усердии. А она читает ей сказки, засыпая в одной кровати.

Дочь лучшего друга выросла. Из угловатой девчонки она превратилась в красивую девушку. Никогда не воспринимал ее как взрослую девушку, всегда в шутку с ней препирался, будучи у них в гостях. Столько детского максимализма… Но она изменилась. Последние события заставили ее повзрослеть, и это читается в ее выразительных голубых глазах. Там много боли и печали. Я забрал из лечебницы перепуганную до ужаса девушку, прижимающейся ко мне как к единственному спасению. По правде, оно так и было. Я случайно узнал от Марики о том, что Минерва на одном из вечеров рассказала о заболевании падчерицы. Сразу понял, что здесь что-то неладное.

С Ричардом мы разругались в пух и прах как раз перед его смертью. Меня до сих пор гложет, что все так вышло. Он затронул тему, которую никому недозволенно касаться. Уверен, он был бы недоволен, что я теперь муж его единственной дочери. Явно не такого зятя он желал. Но больше, как предложить ей брак, не было способов защиты.

– Когда Давон узнает, ты потеряешь все, он перекроет весь воздух.

– Это тебя не касается!

– Я твой партнер. Если ты не хочешь слушать друга, то прислушайся как к деловому партнеру.

Но я никого не впускал на эту территорию. Никогда. Моя личная жизнь была за семью печатями, неприкосновенной крепостью. Это было табу, нарушив которое, я рисковал всем. Ричард, отец Александры, узнал случайно, застав нас в один из вечеров.

Наши тайные встречи были редким лекарством и одновременно ядом. Раз в неделю, не чаще.

Наша прошлая встреча прошла тяжело.

– Ты женишься на дочери Рудса? – Марика, закутанная в простыню, сидела на краю кровати.

– Ты же сама отказываешься стать моей женой, – сказал резче, чем планировал, отворачиваясь и натягивая брюки, – Уже сколько лет.

– Зачем ты так? – изумрудные глаза вцепились в душу, разрывая ее в клочья.

– Как, Марика? Женщина, которую я люблю, замужем, проводит ночи с другим мужчиной, а я как последний слабак должен терпеть это. Я устал от этой лжи!