Текст книги "Прокаженная. Брак из жалости (СИ)"

Автор книги: Маргарита Абрамова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА 29

АЛЕКСАНДРА

На третий день постельного режима, Виктории стало заметно лучше. Ее щеки порозовели, а в глазах снова появился знакомый озорной блеск. Все эти дни я не отходила от нее.

– Вы слишком много проводите время с ней, – Фредерик увез меня в гостиную, когда девочка уснула.

– Да, вы правы.

Сама понимала, что она не мой ребенок, и я сама так неожиданно к ней прикипела, между нами возникла та самая дружба, на которую я в надежде надеялась.

Отношения с Фредериком были странные. Я чувствовала между нами невидимою стену. Мы не поднимали болезненных тем, обсуждали эти дни только состояние Виктории или общие вопросы. Я даже не стала упоминать предложении Марики.

– После поездки я займусь подбором гувернантки. Если хотите, то вы тоже можете поучаствовать. У вас получилось найти с ней общий язык, значит, вы хорошо понимаете, что ей нужно.

– Я с радостью помогу, – откликнулась, и в сердце кольнул странный холодок от мысли, что меня так легко заменят, – Так мы все же едем?

– Почему нет? Вики быстро восстанавливается, и перемена обстановки пойдет ей на пользу.

– Не опасна ли такая поездка сразу после болезни? Дорога неблизкая, осенняя слякоть… Может, стоит перенести?

– Лансбери сказал, что она вполне допустима, если мы будем аккуратны и обеспечим ей комфорт.

Я улыбнулась, представив, как обрадуется Вики. Мне не хотелось расстраивать девочку и лишать ее этой маленькой радости, ведь я сама же и обещала ей, что мы поедем вместе.

– Прекрасно.

– Кроме того, у меня назначено еще несколько встреч с потенциальными партнерами.

– Как у вас дела на фирме? – осторожно спросила, решившись на прямой вопрос.

Все вокруг только об этом и говорили, что у него большие проблемы, лишь он сам предпочитал молчать, никого не посвящая в свои трудности, словно считая это проявлением слабости.

Вот и сейчас он тяжело вздохнул.

– Если нужно… – начала я, запинаясь, – Вы можете воспользоваться моими деньгами. Вы столько сделали для меня, спасли от лечебницы, дали кров, что это будет небольшой платой за вашу помощь.

Фредерик резко покачал головой.

– Нет. Это невозможно.

– Но я могу дать их вам как заем, – настаивала, – Вернете все потом, когда дела наладятся. Я предлагаю не безвозмездно.

Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки.

– А если все провалится? Чем тогда я буду возвращать?

– Вернете натурой, – неожиданно для самой себя пошутила я, и тут же ужаснулась своей дерзости. Щеки моментально вспыхнули, и я, смущенно опустив взгляд, пробормотала:

– Простите, я совершенно… иное… имела в виду.

Он наклонил голову, и в его глазах заплясали опасные огоньки.

– Боюсь, что мне не расплатиться таким образом долго. Придется отрабатывать годами.

Он вдруг посерьезнел, и воздух между нами снова стал густым и напряженным. Мы не возвращались к этой теме с того утра.

– Как вы себя чувствуете?

– Прошу вас… я же не настолько больная…

– Я не хотел вас обидеть, – он подошел ближе, и я почувствовала исходящее от него тепло, – Но вы все эти дни какая-то слишком задумчивая. Вы не были такой раньше.

– Это из-за Виктории, – это была только часть правды, другую часть я не решусь рассказать, – Я переживала за нее. А со мной все в порядке.

Но по-настоящему я пребывала в самом странном и тревожном состоянии. Голова шла кругом от противоречивых мыслей, сон был беспокойным. И не говорить же, что у меня сбился женский цикл из-за всех этих волнений. Наверное, это в порядке вещей, когда твой организм сталкивается с такими переменами.

– Я не хотел бы снова нарушать свое слово, – вернулся он к разговору о деньгах, – Но мне действительно, к сожалению, необходима определенная сумма. И довольно срочно.

– Вы ничего не нарушаете, – поспешно заверила его, – Я же сама вам предлагаю.

Щеки вновь предательски загорелись румянцем. Боже мой, сколько же это будет продолжаться? Сколько я буду то краснеть, то бледнеть, то замирать от стука сердца, едва в памяти всплывают обрывки воспоминаний о той ночи?

– Хорошо, – сдался он, – Но я напишу вам официальную расписку.

– Если вам так будет спокойнее. Но я и так верю вам на слово.

– Никогда так не делайте.

– Как? – не поняла я.

– Не доверяйте словам.

«У меня никого нет» … его слова отозвались в памяти гулким эхом. Ни это ли он имеет в виду, или это уже я во всем вижу так волновавшие меня вопросы?

* * *

Я волнуюсь. Давно никуда не ездила. А в инвалидном кресле так вообще первый раз. Я была добровольно заперта в четырех стенах, не желая показываться никому на глаза, пока Минерва не захотела запереть меня в других стенах.

Виктория окончательно выздоровела, ее энергия била через край, заражая весь дом предвкушением путешествия. Она поговорила с отцом и перестала дуться. Не знаю, что он ей сказал. Но она ему поверила. Как и я… Готова была поверить на слово, вопреки собственным страхам.

Мне было приятно, что он все же согласился взять от меня деньги. Наверное, любая другая бы переживала, что может остаться без средств существования. Но я была спокойна на этот счет.

– Сандра, смотрите, что я нарисовала! – Виктория ворвалась в гостиную, размахивая листом бумаги.

Девочка протянула мне рисунок, на котором был изображен берег моря и трое людей, держащихся за руки: высокий, темноволосый мужчина в строгом костюме, женщина в летящем платье… и маленькая девочка между ними.

– Это мы? – улыбнулась я, хотя сердце сжалось от щемящей нежности.

– Да! Это мы на море. Видите, как мы все рады?

– Почему я без кресла? – осторожно спросила, проводя пальцем по фигурке в платье.

– Потому что мы с папой тебя вылечим, и вы еще будете со мной в догонялки играть.

Всегда, когда поднималась тема моего выздоровления, слова застревали в горле. Мне было приятно и больно одновременно. Виктория искренне верит, что это возможно.

– Вики, может такое случиться, что ничего не получится и доктор не поможет.

Она надула губы, нахмурилась.

– Не все на свете происходит именно так, как мы хотим, – тихо сказала я, глядя в ее большие, полные протеста глаза, – Есть вещи, которые от нас не зависят.

– А от кого они зависят?

– От Всевышнего.

– Тогда я попрошу его за тебя.

– Иди сюда, – она впервые забралась ко мне на колени, и я прижала ее к своей груди.

Как же тяжело, как мучительно тяжело будет уезжать из этого дома, когда придет время. Точнее... от ее обитателей. Разве можно меньше чем за месяц ко всем так привыкнуть? Даже к Марте и Барту… О Фредерике и Виктории вообще молчу.

– Почему папа больше не приходит спать в твою комнату? Вы поругались? – неожиданно спросила она, а я застыла, совершенно не ожидая от нее подобного вопроса.

– Нет. Не поругались… Откуда такие вопросы? Ты что-то услышала?

– Ничего не слышала, – слишком быстро ответила она, отводя взгляд в сторону, и я поняла, что, скорее всего, мое предположение о подслушанном разговоре Марики и Фредерика верно, потому как ее реакция на женщину была слишком резкой и негативной. Зная открытую и прямолинейную Викторию…

– Давай лучше собираться. Ты уже решила, что возьмешь с собой? – я поспешно перевела тему, аккуратно спуская ее с колен, – Там погода отличается от нашей, там немного теплее.

Дверь в гостиную отворилась, и на пороге появился Фредерик. Он сегодня раньше вернулся из конторы, а в его руках был сверток.

– Папа! – Виктория сорвалась с места и помчалась к нему, – Мы с Сандрой собираем вещи! Я уже положила свой альбом и краски!

– Это очень разумно, – он подхватил ее на руки, и его строгое лицо на мгновение озарила улыбка. Его взгляд скользнул по мне, задержался на мгновение дольше необходимого, и я невольно опустила глаза, все еще чувствуя жар на щеках после вопроса Виктории.

Он поставил дочь на пол и сделал шаг ко мне.

– Это вам, – протянул он сверток. В его голосе прозвучала непривычная мягкость, почти неловкость, – Мы с Викторией решили подарить подарок заранее, ведь завтра мы будем в дороге, и в суматохе можно забыть о главном. С днем рождения, Александра.

– Открывайте! Открывайте скорее! – запрыгала вокруг Виктория, не в силах сдержать нетерпения.

Мои пальцы дрожали, развязывая шелковую ленту. Бумага отпала, и я увидела коробку из темного полированного дерева. Внутри на бархатной ткани, лежал набор для шитья. Но не простой. Он был точно изготовлен на заказ. Ручные наперстки из слоновой кости, ножницы с ажурными ручками в виде лебедей, изящные стальные крючки для петель, мотки шелковых нитей всех мыслимых оттенков. И на каждой вещице, от самой большой до крошечного наперстка, была выгравирована изящная вязь: «Александра».

– Мы долго думали, что вам подарить. Надеюсь, вам понравился набор?

– Очень. Спасибо. Это великолепный подарок.

На меня напал прилив нежности, мне невыносимо хотелось их обнять, поцеловать в щеку, но я сдержалась.

А вечером Марта испекла пирог.

– Нехорошее дело отмечать заранее, – бурчала женщина, сервируя стол, – Дурная примета. Все радость вперед из дома выпустите.

Но сегодня я не обращала внимания на суеверия, позволила себе наслаждаться моментом. Вишневый пирог украшало девятнадцать свечей.

– Ну что, придумали желание? – спросил Фредерик, откинувшись на спинку стула, не отрывая взгляда от меня.

– Да, – тихо ответила и, сделав глубокий вдох, задула все свечи разом, мечтая только об одном – чтобы остаться частью этой семьи как можно больше, чтобы наш фиктивный брак стал настоящим… чтобы он однажды взглянул на меня не как подопечную дочь друга, а как на женщину. Слишком большое желание…

Если бы он знал, о чем я в тот момент загадывала, вряд ли бы его губы тронула эта спокойная, одобрительная улыбка. Но я улыбалась в ответ, пряча свое сокровенное глубоко внутри, и просто наслаждалась вечером.

– Мистер Демси, – атмосферу безмятежности внезапно нарушил Барт, – Там какой-то молодой мужчина спрашивает госпожу Александру.

Я вскинула на управляющего взгляд. Кому я понадобилась?

– Я разберусь, – Фредерик встал из-за стола и направился на выход. Мы же с Викторией продолжали болтать.

– Все в порядке? Кто там? – спросила вернувшегося супруга. Он был сосредоточенный и будто чем-то раздраженный, что у меня зародилась тревога.

– Пустяки, – поспешил меня успокоить, – Посыльный. Он пришел слишком поздно, я заказывал кое-какие вещи в дорогу для экипажа. Думал, к тому времени еще не вернусь из конторы, вот и указал ваше имя для получения.

ГЛАВА 30

АЛЕКСАНДРА

Утро отъезда выдалось ясным, хоть немного и прохладным. Воздух звенел от птичьих голосов и предчувствия дороги.

Мы ехали без слуг.

– Ну как же вы одни, без сопровождения? – причитала Марта, – Ей нужен уход. А вы еще и с Викторией, – ее доброе лицо было искажено беспокойством.

– Марта, я справлюсь, – мягко, но твердо сказал Фредерик, – Я не раз бывал в дальних поездках.

Женщина недовольно поджала губы, сдерживая новый поток возражений, но ее взгляд, полный материнской тревоги, говорил красноречивее любых слов.

– Может... – все же не выдержала.

– Марта, – голос Фредерика прозвучал строго, но без раздражения, – Мои девочки вполне взрослые и самостоятельные.

В его словах «мои девочки» прозвучала такая естественная, непритворная нежность, что у меня внутри что-то екнуло. Виктория, сиявшая от восторга, подскочила к кухарке.

– Что тебе привезти? – Виктория улыбнулась женщине.

– Ничего мне, милая, не нужно, – Марта отмахнулась, прикладывая руку к сердцу, – Главное, чтобы сами вернулись. Здоровенькие и невредимые.

– Марта, идите к себе, – у повозки появился Барт, укладывая наши последние сумки, – Негоже такое на дорогу говорить. Хозяева знают, что делают.

– Дом-то никогда не пустел…

Женщина отчего-то так сильно растревожилась нашим отъездом. Я подъехала к ней и сжала ее ладони своими.

– Мы всего на неделю. Соскучиться не успеете. Отдохнете без нас.

– Не привыкла я отдыхать, – но все же, наконец, она улыбнулась.

– Мистер Демси, – обратилась она к Фредерику, как только я отъехала от нее, – Вы уж присматривайте за ней. Она стесняется просить помощи...

Теперь мне уже искренне хотелось закатить глаза. Ну, в самом деле, я ведь взрослая женщина! Хоть и ее искренняя, почти материнская забота была мне приятна.

– Обязательно, Марта, – невозмутимо пообещал Фредерик и, легко подхватил меня на руки, чтобы разместить в глубине просторной повозки, куда уже забралась Вики.

Моя коляска оставалась дома. Я немного волновалась, что если что-то действительно случится, то я без нее останусь совершенно беспомощной. Но с нами был Фредерик – сильный, надежный, и я гнала эти страхи прочь. А на месте, как он заверил, он уже договорился, чтобы в частной лечебнице доктора Грача нам подготовили все необходимое.

Сама личность этого врача вызывала во мне жгучее любопытство. Оказывается, у этого доктора, к которому мы ехали, была своя маленькая частная больница с гостиницей для пациентов прямо на морском побережье. И фамилия была у него крайне странная – Грач. Я прежде подобных не слышала. Она звучала коротко и загадочно. Я была заинтригована этой личностью и его методами.

Повозка тронулась. Я в последний раз бросила взгляд на особняк, и вдруг вздрогнула, сердце разом ушло в пятки. За углом здания, в тени старого вяза, мелькнула и скрылась до боли знакомая фигура.

Генри?! Нет, не может быть! Это мое воображение! Откуда ему здесь взяться?!

Сердце застучало сильнее, громко и тревожно, наполняя уши гулом. Я инстинктивно вжалась в сиденье.

– Все в порядке? – Фредерик, сидевший напротив, сразу заметил мое смятение. Его взгляд стал пристальным и изучающим.

– Да. Просто, видимо, Марта заразила меня своим волнением. Уезжать все-таки немного страшновато.

– Не бойтесь. Я верну вас в целости и сохранности, – его голос прозвучал спокойно и ободряюще.

Эта неделя вышла насыщенная: сначала простуда Виктории, после подтверждение нашего брака, мой день рождения, и вот теперь наша поездка. Столько всего за такой короткий срок. Моя жизнь, прежде медленная и предсказуемая, перевернулась с ног на голову. Фредерик словно морской ветер, свежий и неумолимый, ворвался в нее, разметав пыль одиночества и сомнений, и теперь я, не умея плавать, отчалила от берега в неизвестность, всецело доверившись его рулю.

Теперь в нашем браке, по крайней мере формально, ни у кого не возникало сомнений. Валье сопроводил нас в большую городскую больницу, где был произведен тот самый унизительный, но необходимый осмотр. Я стоически переносила его, глотая ком унижения, потому что знала – после этого от меня окончательно отстанут. Сомнения будут развеяны!

Минерва не соизволила прийти, чему я была очень рада. Не хотелось с ней видеться и слушать очередную тираду о том, какая же я дурочка, а Фредерик – негодяй, цинично использующий в корыстных целях наивную калеку.

Повозка, покачиваясь на неровностях дороги, превратилась в наш маленький, уютный мирок. Мы с Викторией не отлипаем от окна, как проклеенные, с жадностью впитывая мелькающие за стеклом картины. Сначала это были знакомые окрестности поместья, а потом пошли незнакомые поля, уходящие за горизонт, золотящиеся под низким осенним солнцем, и маленькие деревеньки с дымящимися трубами и стаями крикливых галок.

Мы с восторгом указывали друг другу на все: на одинокого всадника вдали, на стадо овец, перегоняемое через дорогу, на старую полуразрушенную мельницу, чьи ленивые крылья, казалось, застыли во времени.

Фредерик, сидя напротив, наблюдает за нами, и я краем глаза ловлю на его лице редкую, неприкрытую улыбку. Она смягчает обычно строгие черты, делая его моложе и беззаботнее.

Спустя пару часов он предлагает нам отдохнуть, но мы, как заведенные, хором отказываемся, снова погружаясь в оживленное обсуждение увиденного.

Наша болтовня, должно быть, утомила его, потому что вскоре он с легким, почти театральным вздохом откинулся на мягкую спинку сиденья, прикрыл веки и погрузился в легкую дрему.

Кажется, это лучший мой день рождения за все годы. Не тот, что отметили пирогом вчера, а этот, что происходит сейчас, здесь, в движении. Мне так хорошо и спокойно на душе, что это ощущение становится почти пугающим. Оно слишком хрупкое, слишком ценное, чтобы доверять ему. Я забываю о Генри, привидевшемся у ворот, о коварной Марике с ее опасными предложениями, о долгах, о прошлом и о будущем…

Здесь есть только стук колес, теплый бочок Виктории, прижавшейся ко мне, и мерное дыхание спящего напротив Фредерика.

К вечеру, когда пейзажи за окном потемнели и слились в одно бархатное полотно, малышка начала клевать носом. Ее головка бессильно упала мне на плечо. Я обняла ее, притянула ближе, чувствуя под пальцами шелковистость ее волос. Убаюканная мерным покачиванием и теплом, я и сама не заметила, как и сама заснула.

И теперь уже Фредерик сторожил наш сон. Мне сквозь дремоту казалось, что я чувствую его взгляд на себе – нежный и изучающий.

И мне снилось что-то светлое и приятное, словно кто-то большими теплыми ладонями бережно гладит мои волосы, а по коже пробегают невидимые поцелуи, легкие, как дуновение ветра с моря, к которому мы так стремились. Это ощущение было таким реальным, таким желанным, что во сне я улыбнулась, еще глубже утопая в объятиях морока и безопасности, которые дарило его молчаливое присутствие.

Было совсем раннее утро, когда мы прибыли на место. Побережье было усеяно небольшими домами в два или три этажа. Экипаж остановился у одного из них.

Виктория тут же проснулась, потирая глаза.

– Приехали?

– Кажется, да.

Здесь было действительно теплее, а воздух более влажный, чем в наших краях. Листва еще не успела пожелтеть, встречала буйной зеленью.

Фредерик подхватил меня на руки, веля Вики не отходить от нас. И перед нами предстало строение из светлого камня, с огромными, почти от пола, окнами, выходящими на море, с просторной террасой, увитой плющом, и аккуратно подстриженным садом, где среди зелени белели мраморные скамейки. Оно больше напоминало богатый курортный пансион, чем лечебное заведение.

Едва мы переступили порог, навстречу нам поспешила молодая женщина в белой накидке поверх темного строгого платья. Ее движения были плавным, а на лице с высокими скулами и спокойными серыми глазами лежало выражение доброжелательной собранности.

– Мистер Демси, миссис Демси, – она поздоровалась первой, – Добро пожаловать в «Приют Грача». Меня зовут Элоди, я помощница доктора. Мы ожидали вас. Доктор Грач скоро освободится и позовет вас. А пока он попросил меня устроить вас и показать все, что необходимо.

– Благодарим, Элоди, – ответил за нас обоих Фредерик, – Да, нам не помешает привести себя в порядок после долгой дороги.

– Конечно. Пожалуйста, пройдемте за мной, – она сделала легкий жест рукой, – Коляска для вашей супруги уже ожидает в вашей комнате.

Ее взгляд скользнул по мне, задержавшись на мгновение, но в нем не было ни жалости, ни любопытства – лишь профессиональная, оценивающая внимательность.

– Это главный зал. Слева – столовая, где сервируют завтрак, обед и ужин для всех пациентов. Справа – кабинеты и процедурные. Ваши апартаменты находятся на третьем этаже.

Мне показалось, что как-то не совсем удобно размещать пациентов на верхнем этаже. Но мое недоумение рассеялось, как только мы подошли к двери, отъезжающей вбок, за которой находился специальный подъемник. Как раз о подобном я как-то слышала, теперь же впервые увидела его в реальности.

– Это называется лифт, – пояснила Элоди, – Вы можете смело им самостоятельно пользоваться. Это совершенно безопасно. Вот этот нижний рычаг ведет на второй этаж, а верхний – на третий.

Виктория, притихшая и впечатленная, молча следовала за нами, ее глаза по-настоящему детским любопытством разглядывали механизмы и незнакомую обстановку.

– Мы, признаться, не знали, что вы прибудете с ребенком, – Элоди бросила на Викторию теплый, смягчившийся взгляд, – Но это вполне решаемо. Мы разместим для нее дополнительную кровать прямо в вашей комнате, если вы не против.

– Вот, кстати, и она, – она открыла очередную дверь, впуская нас внутрь светлой просторной комнаты.

– У нас будет одна комната на всех? – тихо спросила я, когда Фредерик осторожно опустил меня на край кровати.

– Ну вы же семейная пара. К сожалению, в настоящий момент больше свободных комнат нет.

– Нет-нет, ничего страшного, – поспешила заверить ее, чувствуя, как по щекам разливается румянец. Просто это оказалось неожиданным для меня.

Я окинула взглядом обстановку: широкая двуспальная кровать у стены, около огромного окна, небольшой шкаф в углу, и изящный письменный столик с двумя стульями.

– Мы уберем этот стол и разместим здесь детскую кроватку, – пообещала Элоди, следуя за моим взглядом, – Это займет не более получаса.

– Благодарим вас за заботу, – сказал Фредерик, его голос прозвучал ровно, но я уловила в нем легкую напряженность, – Скажите, а когда мы сможем встретиться с доктором Грачем?

– Примерно через час, – ответила Элоди, уже направляясь к выходу, – Этого времени, я полагаю, вам как раз хватит, чтобы освежиться и немного отдохнуть с дороги. Если что-то будет нужно, потяните за этот шнур, – она указала на шелковый шнур с кистью у изголовья кровати, – И горничная незамедлительно появится.

Дверь за ней закрылась, и мы остались втроем.

– Ну что, девочки, кто первая в душ? – спросил, усмехаясь Фредерик.