Текст книги "Прокаженная. Брак из жалости (СИ)"

Автор книги: Маргарита Абрамова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА 24

АЛЕКСАНДРА

Не думала, что мое вырвавшееся в порыве откровенности желание увидеть приморский рынок приведет к таким последствиям.

Предложение Фредерика о поездке к некому необычному лекарю выбило меня из колеи, смешав все чувства в клубок. Я уже смирилась со своей судьбой. Сама виновата! Вот и расплачиваюсь. Цена моего побега была слишком высока. Могу ли я снова надеяться? И теперь, когда мне предложили крошечный шанс, я до смерти боялась. Надежда была куда болезненнее привычного отчаяния.

Но не успела я как следует обдумать этот хаос в душе, как в столовую явилась Минерва. И судя по ее решительному, почти торжествующему лицу, она пришла отнюдь не с поздравлениями. Я искренне считала, что она успокоилась и смирилась со своим поражением, и никак не ожидала увидеть ее снова, да еще и в сопровождении работника управления.

– Чем обязан? – Фредерик вскинул на них суровый, откровенно недружелюбный взгляд, откладывая салфетку.

– Господин Демси, у нас к вам серьезный разговор, – заявил Валье.

– Слушаю, – Фредерик медленно поднялся, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Я тоже поспешила отъехать от стола и развернуться к нежданным гостям.

– Это не для детских ушей, – высокомерно добавила Минерва, бросив взгляд на Викторию.

Конечно, я сразу подозревала, что их визит связан с нашей свадьбой, и внутри все похолодело и сжалось. Вдруг они что-то узнали? Вдруг мы допустили какую-то ошибку на том званом вечере? Были недостаточно убедительны? Или кто-то из гостей пустил слух? В голову лезли самые страшные варианты.

– Пройдемте в мой кабинет. Только давайте быстрее. Я спешу.

– Не займем у вас много времени, – парировал Валье, – Вас, госпожа Александра, мы также попросим присутствовать.

Фредерик молча кивнул Барту, и старый управляющий, сжав губы, увел наверх растерянную и напуганную Викторию. Сам же повез мою коляску следом за незваными гостями в кабинет. Он остановил коляску около своего кресла, мачеха и Валье стояли напротив.

– Мистер Демси, – начал Валье, доставая из портфеля бумаги, – Вы обвиняетесь в фальсификации опеки над вашей супругой с целью завладения ее состоянием.

– Мы все это уже обсуждали, – холодно ответил Фредерик, – Вы только зря тратите наше и свое время. Все документы в полном порядке.

– Миссис Вудс, – Валье кивнул в сторону Минервы, – Настаивает на проведении экспертизы с целью проверки действительности заключенного союза.

– Это каким еще образом? – Фредерик усмехнулся, – Что вы собрались проверять?

У меня же от этих слов кровь отлила от лица. Наши взгляды с Минервой встретились, и в ее глазах я прочла не просто злорадство, а расчетливый триумф. И тут до меня дошло. Она тогда, во время моего визита, не просто так расспрашивала о нашей с Фредериком «личной» жизни. Она вынюхивала и выслеживала мои реакции. А я, наивная дура, так и спалилась, краснея и запинаясь при вопросах о супружеском долге. Минерва слишком хорошо меня знала. И она использовала это против меня.

– Мы настаиваем на немедленном сопровождении вашей супруги в больницу для медицинского освидетельствования, – прозвучал следующий удар.

Мир поплыл у меня перед глазами, голова закружилась.

– Если факт ее невинности подтвердится, – продолжал он, – Ваш брак будет признан фиктивным и аннулирован, а вы будете привлечены к ответственности за нарушение закона и мошенничество.

– Что за бред? – голос Фредерика гремел, но тут его взгляд остановился на мне. Он увидел мое бледное лицо, и его собственное выражение лица мгновенно поменялось. Гнев сменился осознанием, догадкой.

– На каком вообще основании вы, простите, лезете к нам в постель?! – прошипел он.

– Мне ваша постель без надобности, – резко бросил страж, пожимая плечами, – Но заявление от миссис Вудс оформлено по всем правилам, и мы обязаны его принять и проверить.

– В таком случае мне необходимо вызвать своего адвоката, – глухо, но твердо ответил Фредерик.

– Теперь это вы тратите наше время, – вздохнул Валье, – Если в вашем браке все в порядке, то вам не о чем волноваться. Освидетельствование – простая формальность.

– Вы портите мою репутацию! – в голосе Фредерика снова вспыхнул гнев, – Слухи о такой проверке разлетятся по городу быстрее ветра! А это сейчас отрицательно отразится на моих делах!

– Им уже ничего не поможет, – ядовито вступила Минерва, наконец-то подав голос, сверкая глазами, – Я не позволю отдать ему деньги Ричарда. Тебе и впрямь надо в лечебницу, если ты не видишь очевидного, – обратилась она ко мне.

– Как ты можешь? – вырвалось у меня.

– Как я могу, Александра? Как ты можешь?! Пора прекращать этот спектакль. Ты возвращаешься домой!

– До приезда адвоката вы не имеете права предпринимать никаких действий. Я должен убедиться в законности ваших действий.

– Хорошо, – Валье с неохотой кивнул, – Мы подождем в гостиной.

– Господин Валье, – попыталась остановить его Минерва.

– Все будет сделано строго по закону, миссис Вудс, – ответил чиновник, и они вышли, оставив нас в напряженной тишине кабинета.

Дверь закрылась, и Фредерик медленно повернулся ко мне. Его лицо было бледным, а глаза широко распахнутыми от изумления и вопроса, что мне захотелось провалиться сквозь землю.

Не нужно было ехать к Минерве тогда… Это моя вина! Опять из-за моей глупости я втянула его в еще большие проблемы!

– Вы что… – спросил хрипло, он не мог подобрать слов, – Вы… невинны?

Я опустила взгляд в пол, чувствуя, как по щекам ползут горячие пятна стыда. Я не могла смотреть на него. Что я могла ответить?

– Но вы же… – он запнулся, и в его голосе прозвучало недоумение, смешанное с удивлением, – С тем… мужчиной… сбежали…

Воспоминания о Генри еще свежи и болезненны. Я изо всех сил старалась держать лицо, сохранять остатки достоинства, но в этой чудовищной ситуации это оказалось невозможным.

Так вот какого он обо мне мнения? Стало горько от самой себя, оттого, как я выгляжу в глазах окружающих. Распутной девицей, потерявшей не только ноги, но и угробившей отца, из-за глупой влюбленности в мужчину.

– Я… Мы… – язык не слушается, лицо горит от злости и стыда, думала не может быть ничего унизительнее, чем то утро, – Мы не были настолько близки, – выдавливаю из себя, но по-прежнему не смотря на мужа.

Вспомнила наше утро, он, наверное, подумал, что раз я не испугалась и не выгнала его из кровати, а спокойно спала на его груди, то мне знакома близость между мужчиной и женщиной…

– Не хотел вас обижать, Александра, – проговорил Фредерик, наблюдая за мной неотрывно. От его взгляда кожа горела еще сильнее, – Но мужчины в этих вопросах могут быть крайне убедительны.

Он еще был немного растерянным. Фредерик явно не ожидал такой подставы от меня и не предполагал, что мое спасение может обернуться таким ворохом проблем. Фальсификация опеки – дело нешуточное и может сильно отразиться на его репутации, а в придачу государство может стребовать штрафы.

С его словами о мужской настойчивости не поспоришь. Раз я доверилась Генри, пошла против воли отца, значит, была готова ко всему, не так ли? Так все должны были думать. Но каждый раз, когда его руки добирались до шнуровки или застежек на платье, я его останавливала. Умоляла не торопиться. Я была окрылена чувствами, мне хотелось продлить этот период нежности и легкости. Или же я просто сама не могла решиться, боялась этого неизведанного, пугающего шага. В голове стоял блок, что подобное только после брака, в первую брачную ночь. Хотелось, чтобы все было как положено, романтично, а не в порыве страсти.

– Что нам теперь делать? Я не хочу возвращаться назад…

Возможно, Минерва не отправит меня в лечебницу снова, но она ведет себя не совсем здраво, пытаясь добиться денег отца, вернуть то, что считает по праву ее. Назначив ей и Элизе щедрое содержание, наивно полагала, что это их успокоит, но оказалось, этого мало. В глубине души я понимала еще одну весомую причину: она не хочет покидать наш дом. Боится скитаться по арендованным квартирам, потерять статус.

– Может, все дело именно в доме? – высказала свою догадку вслух, – Она ждет, что я перепишу его на нее, и тогда она успокоится и оставит нас в покое?

– Боюсь, эта женщина не отступится, раз решилась использовать такие грязные методы, – мрачно ответил Фредерик, – Не исключено, что потом она возьмётся за рабочие дела.

И тут ей снова может понадобиться моя недееспособность. Страх накатил новой волной, сжимая горло.

– Ладно, – собрался Фредерик, отбросив раздумья, – Я вызову адвоката и доктора Лансбери. Мы обсудим варианты. Уверен, должен быть способ не прибегать ни к каким проверкам.

Он написал записки и передал Барту. Фредерик встал и направился к окну, отворачиваясь от меня.

Как я не пыталась сдержать слезы, в этот раз мне не удалось этого сделать. Я отчаянно пыталась их стереть, но они текли снова и снова.

– Ну что вы в самом деле, – Фредерик заметил, оборачиваясь, – Я не продумал этот вопрос, – подошел ко мне.

– Вашей вины нет, – теребила подол платья.

– Ну-ка посмотрите на меня, – его пальцы коснулись подбородка, приподнимая его, заставляя встретиться с ним взглядом, – Все будет хорошо. Мы найдем выход.

Я закусила губу до боли, стараясь взять себя в руки, не поддаться полностью охватившим меня отчаянию и страху.

– Слышите?

– Да, – выдохнула, чувствуя, как его уверенность по капле передается и мне.

– А теперь давайте я отвезу вас в вашу комнату. Не нужно, чтобы они, – он кивнул в сторону двери, за которой ждали наши незваные гости, – Видели ваши слезы. Они именно этого и добиваются. Я все улажу.

В течение часа мистер Эктор и доктор Лансбери прибыли. Фредерик остался с ними наедине.

Я не находила себе места, ожидая. Лучше бы они разрешили меня присутствовать, ведь дело касалось лично меня.

Казалось, прошла вечность, когда дверь, наконец, открылась и ко мне зашел Фредерик.

– Не переживайте, Александра. Они ушли.

– Ушли? – не поверила я, переспросила, опасаясь ослышаться, – Но… как? Что вы им сказали?

– Доктор Лансбери написал заключение, что у вас был приступ из-за перенесенного стресса, и нам отсрочили сроки. Валье был вынужден согласиться, Минерва держалась хуже.

– Насколько?

– Неделю. Он выбил нам неделю отсрочки.

Ужасно мало.

– А потом? – спросила еле слышно.

– Я кому-нибудь заплачу. Мы что-нибудь придумаем.

ГЛАВА 25

АЛЕКСАНДРА

Мысли не дают покоя. Кажется, я уже не способна думать ни о чем другом. Да, сейчас они ушли, отступили, но это лишь затишье перед бурей. А что потом? А если Фредерик заплатит, а его обвинят во взяточничестве. Это ни чем не лучше махинаций с опекой. Такой же скандал, такое же пятно на репутации. Мы просто к одной катастрофе добавим еще одну, окончательно выдавая себя.

– Можно? – ко мне заглядывает Виктория, отвлекая от тягостных дум.

– Конечно. Проходи, – делаю над собой усилие, чтобы голос прозвучал спокойно и приветливо.

Девочка садится на кровать, наблюдая за мной. Прямо как ее отец. Они очень похожи – тот же проницательный, чуть тяжелый взгляд, умеющий подмечать малейшие оттенки настроения.

– Зачем приходили эти люди? Они хотят разлучить вас с папой? – она напрягается, выдавая свои переживания. В ее вопросе слышится страх, что я, как и все остальные взрослые в ее жизни, могу внезапно исчезнуть. Что наша едва зародившаяся дружба, эти совместные чтения и прогулки, оборвутся, не успев как следует начаться.

Не нахожу подходящих для ответа слов. Молчу, пытаясь улыбаться, а самой хочется разреветься. Как объяснить происходящее ребенку?

– Я слышала, как страж расспрашивал Кору и Марту, – тихо сообщает Вики, и мне становится жарко от стыда.

Это так неловко. Никогда, даже в самых страшных кошмарах, я не могла представить, что незнакомые люди будут вот так, при свете дня, копаться в моем «грязном белье», выспрашивать у служанок подробности моей личной жизни. Неужели самой Минерве не противно опускаться до такого? Можно было просто поговорить со мной, а действовать так резко и грубо.

Она презирает Фредерика, и уверена, что между нами не может быть близости из-за раннего моего отношения к мужчине. Но теперь все изменилось…

Я всего неделю в этом доме. Всего семь коротких дней. Но за это время все поменялось.

Я мотаю головой, не в силах врать.

– Тогда почему вы такая обеспокоенная? – снова спрашивает малышка, и ее детская проницательность ранит сильнее любого взрослого упрека. Видимо, я действительно плохая актриса и не могу скрыть свою панику.

– Не буду врать тебе, – вздыхаю, сдаваясь, – Я очень расстроилась. Мне неприятно и больно, что моя мачеха ведет себя так… некрасиво.

– Почему она это делает? – ее глаза широко распахнуты от недоумения. Я тоже хотела бы знать…

– Все дело в деньгах. Она хочет забрать то, что, как ей кажется, должно принадлежать ей.

Теперь молчит Виктория, пытаясь понять услышанное.

– Твой папа сказал, что все уладит. Мы должны ему доверять.

– Может, есть способ ему помочь, – вдруг предлагает она, и в ее глазах загорается огонек.

Есть один способ… О котором я даже размышлять боюсь… Сердце сразу начинает бешено колотиться… Фредерику он точно не понравится… А мне?

Для его реализации необходимо куда меньше времени, чем неделя… Всего одна ночь…

– Пора спать, милая, – резко обрываю опасный ход мыслей, отъезжая от кровати, – Если хочешь, я почитаю тебе перед сном.

– Хорошо! – она оживляется, – Я сегодня в библиотеке нашла новую книжку! Там история про злую колдунью, которая заколдовала целое королевство. Я очень хочу узнать, как ее победили!

Сегодня я не перебираюсь к ней на кровать, как делала это раньше. Уже довольно поздно, и мы обе понимаем, что долго не продержимся. Я остаюсь в своей коляске, подъезжая поближе к тумбочке, где стоит масляный светильник, отбрасывающий на стены трепещущие тени. Беру книгу, начинаю читать и тихий шелест страниц смешивается с мерным дыханием засыпающей девочки.

Я читаю, но слова проходят мимо сознания. В голове крутится только одна мысль, один отчаянный план, который может все спасти…

Виктория крепко спит, а я возвращаюсь к себе. За окно ночь. И днем бы я точно не решилась на то, что собираюсь сделать.

Руки невозможно колотятся, когда я снимаю платье. Останавливаю взгляд на обручальном кольце. Фредерик – мой муж, это правильное решение. Но я не уверена, что он не прогонит меня прочь… Вначале собираюсь одеть ту самую кружевную сорочку, но пальцы не слушаются от волнения, и я отказываюсь от этой затеи. Накидываю халат на голое тело, отправляюсь в комнату фиктивного супруга.

– Александра?! – искренне удивляется, увидев меня на пороге его комнаты.

А я и слова вымолвить не могу. Ни за что бы в жизни не могла представить, что у меня хватит смелости самой явиться к мужчине посреди ночи с такой… с такой целью.

– Что-то случилось? – его взгляд мгновенно стал тревожным, он выглянул в темный коридор, а затем снова уставился на меня, оценивая мой вид, – Вы плохо себя чувствуете? Бледная очень.

– Нет. Я пришла поговорить… – не только…

Он не выглядит сонным. За его спиной на прикроватном столике, горит лампа, освещая разбросанные бумаги. Видимо, он изучал их перед сном, погруженный в свои деловые заботы. На Фредерике одета простая домашняя одежда: белая рубашка с расстегнутым воротником, и темные брюки.

– Прошу, – после недолгой паузы он отступает, пропуская меня к себе, закрывая дверь с тихим щелчком. Звук замка за спиной заставляет меня вздрогнуть, что я даже готова развернуться и броситься прочь, но останавливаю себя. Чего я испугалась? Унижения? Отказа? Но разве то, что предлагает Минерва, не унизительнее во сто крат? Заставляю себя поднять взгляд и встретиться с его глазами. Фредерик пристально смотрит… ждет что я начну.

Но вместо слов я тяну завязки на халате, распахивая его, открываясь перед мужчиной.

Он моргает, словно ему все это снится. Смотрит несколько секунд неотрывно. Его взгляд скользит по моим плечам, задерживается на груди и опускается ниже.

– Что вы делаете? – спрашивает хрипло, почти сипло. Без злости, но растеряно.

Сама не знаю. Чтобы сказал на такое поведение отец? Возможно, я помешалась умом, совершенно бессовестно себя веду. Но я пришла сюда осознанно, да под гнетом обстоятельств, но добровольно. Я хочу этого. Не только для решения проблемы, но и… для себя.

Фредерик разворачивается всем корпусом и теперь смотрит в окно, ища в темноте ночи ответы.

– Нет, Александра, – качает головой, – Мы не станем… Это не выход.

– У вас кто-то есть? – тихо спрашиваю, и почему-то мысль о той женщине, Марике, снова кольнула меня в сердце, хотя почти уверена, что это неправда.

– Нет… Дело не в этом…

– Тогда я не вижу причин почему мы не можем сделать это. Подкуп и прочие варианты могут лишь усугубить нашу ситуацию. Это самый верный… и быстрый способ доказать, что наш брак настоящий. Раз и навсегда.

– Ты не должна ничего мне предлагать! – он обернулся, и в его глазах вспыхнуло что-то горячее, почти яростное, – И совершенно ничего не должна! Мы разберемся другим путем! Я обещал тебе, что наш брак будет фиктивным, что ты будешь в безопасности! А потом, когда все это закончится, ты найдешь себе кого-то достойного, настоящего… Ты пожалеешь, что твой первый раз… что он случился так, из расчета, с таким, как я!

– Да бросьте вы! – в моем голосе прозвучала горькая ирония, – Кому я, такая, нужна? Понимаю, что и вам не особо приятна мысль о близости со мной…

Я так и остаюсь с распахнутым халатом. Воздух пробегает по коже, покрывая ее крупными мурашками. Но дело, конечно, не только в нем… Далеко не в нем.

Взгляд Фредерика вновь падает на мою грудь и тут же возвращается к лицу.

Он трет лицо ладонями, а затем преодолевает расстояние между нами.

– Это все глупости, – проговорил он, и его голос смягчился. Мужчина опускается передо мной на колени, и наши лица оказываются на одном уровне, что я чувствую его теплое дыхание. – Мы еще поставим тебя на ноги, вот увидишь. Ты умная, привлекательная молодая девушка…

– Я хочу, чтобы это были вы… – прерываю его, выпаливая откровение, не разрывая взгляда.

– Нет, послушай же… – не дав ему договорить, мои дрожащие ладони тянутся к его шее, обвивая ее, задевая кончики волос. Руки покалывает, словно обжигает огнем, не больно, но ощутимо и странно пьяняще приятно.

Он замирает, плечи каменеют.

– Я отнесу вас в вашу комнату, – внутри все обрывается, – Завтра вы пожалеете о своих словах и своем поступке.

– Не заставляйте меня переживать еще одно унижение…

Но он запахивает халат, подхватывает меня на руки, скользя ладонями по обнаженным бедрам.

Зажмуриваюсь, прижимаюсь к его телу, вдыхая аромат. Он по-прежнему меня успокаивает, и страх быть отвергнутой затихает, сменяясь другим, более острым чувством. Голова идет кругом, инстинктивно льну к нему, почти невесомо касаюсь губами его подбородка, ощущая легкую колючесть небритой кожи. Он вздрагивает, молчит… и я продолжаю оставлять дорожку из легких, несмелых поцелуев в области шее.

ГЛАВА 26

ФРЕДЕРИК

– Мистер Демси, вы меня слышите? – голос моего финансиста, Милтона, прозвучал как будто издалека, вырывая меня из плена навязчивых воспоминаний.

– Да, – механически кивнул, делая вид, что внимательно изучаю разложенные передо мной отчеты. Но на самом деле мои мысли были не здесь, в этом душном кабинете с запахом пыли и старых бумаг. Они были в моем доме, в той самой комнате, в полутьме прошлой ночи, где воздух до сих пор, казалось, вибрировал от случившегося.

Милтон умолк, ожидая от меня внятного ответа, решения, которое я должен был принять. Я снова кивнул, мол, продолжайте, внимательно слушаю.

– При всем уважении, ситуация критическая. Я бы настоятельно рекомендовал вам использовать активы вашей супруги.

– Нет.

– Хотя бы для покрытия минимальной части убытков и восстановления доверия кредиторов, – не отступал Милтон, – Иначе вы рискуете потерять все. Просто разоритесь.

Сейчас я должен был думать о работе, о верфях, о кораблях, о сотнях людей, зависящих от моих решений. О надвигающемся крахе всего, что я строил годами. Но думал совсем об ином…

Почему сказал Александре, что у меня никого нет? Так привык держать свою тайну за семью печатями, оттого ложь сорвалась сама собой? Или я соврал, потому что в тот миг сам в это отчаянно хотел поверить? Потому что сам думал об этом…

Когда я озвучил Эктору и Лансбери суть проблемы, они развели руками.

– Я вас предупреждал, Фредерик, – спокойно проговорил доверенный поверенный, заключавший наш фиктивный союз, наверняка ни в первый и ни в последний раз считающий себя правым, – Фиктивные браки – игра с огнем.

– Что касается медицинского аспекта, – усмехнулся доктор Лансбери, поправляя очки, – То мисс Демси не противопоказана близость с мужчиной. Напротив, это могло бы пойти на пользу ее нервной системе. Но для вас и памятуя о ее покойном батюшке, я, конечно, подготовлю заключение об отсрочке проверки по состоянию здоровья. Но лучше, не затягивайте.

– Быть может, вы знаете к кому можно обратиться, чтобы все уладить?

– Я не общаюсь с подобными людьми и вам не советую, – Лансбери посмотрел на меня с упреком.

– Если вскроется ваш обман, – добавил серьезно Эктор, – Вы не поможете ни девушке, ни себе. Но решать, конечно же, вам. Если доктор Лансбери напишет заключение, я выбью вам неделю. Не больше.

– Хорошо. Благодарю.

Я думал над этим весь вечер. Просматривая финансовые отчеты и анализируя сметы, в голове был образ Александры, спящей у меня на груди, ее мерно вздымающейся груди, облаченной в кружева, которые почти ничего не скрывали, и даже, наоборот, воспламеняя воображение.

– Ты еще хуже, чем я о тебе думала! – бросила напоследок Минерва, – Задурил девочке голову! Чертов извращенец! Я все знаю о твоих похождениях! Вспомнил бы о Ричарде! Ведь он был твоим другом.

Ее слова чеканились клеймом, попадали точно в цель, оседая пеплом на моей совести. Это чувство давно сгорело дотла, когда я позволил себе перейти черту по отношению к замужней женщине, жене своего знакомого, почти друга…

Ричард бы точно придушил меня, узнай, что у меня имеется хоть одна грязная мысль в сторону его дочери… У меня самого есть дочь, и я содрогнулся бы от ужаса при мысли, что Виктория когда-нибудь окажется в подобной ситуации – беззащитная, наивная, в руках циничного и опытного мужчины.

Почему она до сих пор невинна?! Как все было бы проще…

А Марика… Ее укоризненный взгляд на свадьбе и брошенное в обиде: «Я бы приревновала, не будь она калекой…»

Но я точно не ожидал того, что Александра сама приедет ко мне ночью. Думал, что-то случилось…

Когда она распахнула халат, я потерял дар речи. Проклиная себя на чем свет стоит, что так долго не мог отвести взгляд.

– Кому я нужна такая… – сказала она, не представляя какое впечатление производит на мужчин и инвалидное кресло не отнимает у нее привлекательности. Она считает, что все дело в ногах, но она очень красивая, это невозможно не заметить.

– Я хочу, чтобы это были вы… – прошептала, ее слова словно выстрел в упор.

Все эти годы у меня никого не было кроме Марики…

Они совершенно разные. Страстная, опытная женщина и нежная, неискушенная Александра.

Я не мог позволить ей совершить ошибку. Для такой девушки это очень важно, и потом она будет корить себя и меня. Абсолютно был в этом уверен.

Запахнул ее халат, а у самого в штанах стало предательски тесно. Я чувствовал себя последним мерзавцем. Собрав всю волю в кулак, подхватил ее на руки, желая поскорее отнести ее в комнату… Но это и стало моей ошибкой.

Я чуть не споткнулся, когда нес девушку по коридору, стоило ее губам коснуться подбородка…

Волна желания, горячая и губительная, накатила на меня, едва не сбив с ног. Я стиснул челюсти до боли, продолжая путь, чувствуя, как ее тепло прожигает ткань моей рубашки.

Я знал, что это короткий способ все уладить, но он нам не подходит… Куда ниже пасть?

– Останьтесь со мной, – сказала еле слышно, когда я укладывал ее на кровать, – Всего одна ночь… – ее пальцы принялись расстегивать пуговицы моей рубашки. Полы халата вновь распахнулись, оставляя ее совершенно беззащитной под моим взглядом. Искушение достигло своего апогея.

– Мы найдем другой способ… – попытался остыть, прийти в себя, – Ты вся дрожишь…

– Так согрейте меня…

Я никогда не имел дело с девственницами. Боялся до нее дотронутся и причинить боль. Александра смотрела на меня широко распахнутыми голубыми глазами, в которых читалось доверие, страх и ожидание. Груз ответственности придавил мои плечи с такой силой, что казалось, я сам разучился двигаться, мои конечности больше не слушались.

И тогда ее губы сами нашли мои. Неумело, медленно, но с такой пронзительной нежностью, что во мне что-то сломалось, рухнула последняя преграда. Я ответил на поцелуй, и мир сузился до размеров этой комнаты.

Я ненавидел себя в этот момент больше, чем когда-либо, но вопреки этому развел ее ноги в стороны и разместился между них.

Я прекрасно видел, как ей страшно, я плохой кандидат на эту роль… В груди жег огонь, а пальцы исследовали кожу. Когда коснулся рубцов на спине, Александра вздрогнула, будто ожидая, что я отстранюсь от нее с отвращением. Эта травма сделала ее неуверенной в себе, заставила поверить в свою неполноценность.

Если бы я ей отказал, она навсегда бы убедилась, что все дело в ее изъянах.

Но она не подумала обо мне, как я буду чувствовать себя после своих слов и обещаний, данных не только ей…

Сдержанные стоны девушки, когда мои пальцы ласкали ее, готовя к главному, заставили забыть обо всем. Ее волосы рассыпались по плечам водопадом, она закусила губу до крови в тот самый миг. Эта картина не выходит из головы…

Лишение невинности дело пары минут, а я мучил девушку не меньше получаса, пытаясь дать хоть каплю удовольствия, смягчить боль и послевкусие первого раза. Ее мачеха права – я чертов извращенец!

– Мистер Демси, предлагаю вам подумать пару дней, – выдергивает меня снова из воспоминаний о сегодняшней ночи и утре Милтон, – И все же воспользоваться моей рекомендацией.

Резко отворачиваюсь к окну, не в силах больше слушать эту бесконечную канитель о деньгах и долгах. Я покинул комнату Александры до рассвета. Сбежал, как вор, унося с собой запах ее кожи и горечь своего падения. Но и здесь, в кабинете, от себя не скрыться. Она наверняка проснулась одна, закутанная в одеяло, не обнаружив меня рядом… Расстроилась ли? Не пожалела? Обидел ли я ее? Как себя сейчас чувствует? Надо было все узнать, поговорить с ней, а не сходить с ума в неведенье…

– Можно попробовать взять ссуду у банка, но боюсь, проценты будут слишком высокими.

– Они уже отказали, – глухо бросил я, – На прошлой неделе.

– Тогда я озвучил вам единственный верный выход.

Такое чувство, что меня загнали в клетку, лишив свободы выбора.

Сначала обстоятельства вынудили меня нарушить слово и взять ее невинность. А теперь та же необходимость заставляет нарушить другое обещание – не трогать ее деньги, данные ей отцом для безопасности и независимой жизни. Александра доверилась мне в самом сокровенном, а я теперь должен опуститься до того, чтобы использовать ее финансово?!

Милтон уходит, оставляя меня наедине со своими демонами.

Хожу по кабинету, злость клокочет. Сжимаю ладони в кулак и выпускаю гнев на неповинную стену, сбивая костяшки в кровь…

АЛЕКСАНДРА

Когда девочка становится девушкой, это происходит постепенно. Плавно, хоть порой эмоционально и сумбурно. У тебя есть время привыкнуть к новой себе. Смириться с изменяющимся телом, поплакать от непонятной тоски в первые женские дни, тайком съесть непозволительно много шоколада… Ты учишься жить в этом новом состоянии. Но когда ты за одну ночь становишься женщиной… Это похоже на внезапно налетевший шторм. Неистовый ураган, который без спроса врывается в твой хрупкий мирок, переворачивает все с ног на голову и также внезапно отступает, оставляя после себя лишь тишину, опустошение и изможденное, но перерожденное тело на берегу собственной души. Ты уже не прежняя, и тебе предстоит заново учиться дышать этим новым, непривычно свежим воздухом.

Ты узнаешь скрытую часть себя, о которой и не подозревала вовсе, которую пугаешься … Сначала ты просто боишься, а после боишься, что это больше никогда не повторится…

– Александра, милая, вы что-нибудь хотите? Может, чаю с ромашкой? Он успокаивает нервы, – голос Марты, обычно такой деловитый и сдержанный, сегодня звучал непривычно мягко, почти матерински. Она сама пришла мне помочь, отправив горничную Кору по другим делам. Я была абсолютно уверена – они все знают.

Все знают, и только одна я не знаю, как теперь вести себя.

Я просила у судьбы всего одну ночь… И я ее получила. Теперь Минерва со своей грязной проверкой до меня не доберется. Я останусь в этом доме, под защитой Фредерика. Цель достигнута. Почему же тогда на душе так пусто и горько?

Наш фиктивный брак превратился во что-то настоящее. Как так вышло? Словно какая-то неведомая сила водила нами. Сначала служитель на нашем приеме читал настоящие свадебные молитвы, словно благословляя нас по-настоящему. А затем необходимость близости, и у нас не осталось иного выхода, кроме как подчиниться. Иначе все предыдущие усилия – мое спасение, наша игра перед гостями – оказались бы напрасными, а будущее виделось бы еще более мрачным и пугающим.

Конечно, Марта все понимает… Ее опытный взгляд сразу увидел то самое алое пятно на простыне – немой, но красноречивый символ потери невинности. Марта взрослая женщина, не нуждающаяся в объяснениях. Она не лезет с расспросами, не комментирует, уважая границы хозяев, но сегодня она хлопочет вокруг меня с какой-то особой заботой. Словно я заболела, а не провела ночь с мужчиной.

Фредерик сказал, что я пожалею…

Его слова отдавались внутри тяжелым эхом.

И он ушел. Ушел до рассвета, и в этом простом действии был заключен весь его ответ. Он не остался, чтобы прижать меня к груди на утро, не поцеловал в щеку, не прошептал ласковых слов. Как мне бы хотелось… Вторая половина широкой кровати была пуста и холодна. Мне даже не нужно было спрашивать Марту, как давно он ушел – по остывшим простыням было ясно: он бежал отсюда при первой же возможности. Я была почти уверена, что его не будет и за завтраком.

Марта помогает мне добраться до ванной, и мне дико не хочется смывать с кожи следы его прикосновений, запах своего первого мужчины.

– Я сама, Марта, спасибо, – прошу ее, когда она намыливает мочалку. Мне нужно побыть одной. Осмыслить. Пережить.

Она кивает с пониманием и оставляет меня в теплом, наполненном паром помещении. Закрываю глаза, прислоняясь головой к прохладному краю ванны, и позволяю памяти унести меня обратно, в нашу ночь.

Вспоминаю, как его сильные руки касались меня, ласкали, гладили, унимая дрожь. Я так волновалась, и при этом тело горело, требуя, чтобы он не останавливался. Мысли путались, лишь одно-единственное желание не покидало голову: только бы он не обращался со мной как с фарфоровой куклой, не видел во мне только больную калеку. Я живая – мне нужно совсем другое…