Текст книги "Прокаженная. Брак из жалости (СИ)"

Автор книги: Маргарита Абрамова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

– Ты что, не плачь, – бросился он ко мне, врезаясь всем телом в железные прутья, и опустился на колени, чтобы оказаться на одном уровне со мной. Он протянул руки сквозь решетку.

– Я не плачу, – выдохнула, сама не заметила, как слезы потекли по моим щекам.

Его ладони сжали мои холодные пальцы.

– Прости меня, – прошептал, и в его голосе звучала такая неподдельная боль, что слез стало еще больше. – Я не смог приехать за тобой.

– Ничего, – сглотнула ком в горле. – Я сама добралась. Барт мне помог.

– Слава небесам, – он закрыл глаза на секунду. – Я себе места не находил, все думал, как ты там одна… Как прошло лечение?

– Хорошо, – я опустила глаза, разглядывая наши сплетенные пальцы. Рассказать ему здесь, в этом месте, о ребенке? Это было бы неправильно. – Я… я могу пошевелить пальцем на ноге, – я выдохнула хоть какую-то хорошую новость.

– Сандра, это прекрасно! – в его глазах вспыхнула радость. Но она тут же погасла, сменившись тревогой, когда он заметил мое выражение лица. – Что такое? Что-то еще? Говори…

– Нет-нет, все хорошо, – поспешно заверила его. – Просто сейчас нужно думать о том, как вас вызволить отсюда. Виктория очень переживает. А присутствие миссис Давон в доме не прибавляет ей спокойствия.

– Она… она еще в доме? – Фредерик будто удивился.

– Да, – кивнула. – Но я попросила ее покинуть его, – добавила решительно, глядя ему прямо в глаза.

– Сандра… Я…

– Я знаю. Ничего не говорите, – перебила его, не хотела сейчас говорить о ней, – Вы мне помогли, теперь моя очередь помочь вам. Я поговорю с мистером Давоном.

– Нет! – лицо Фредерика резко перекосилось, он побледнел. – Ни в коем случае! Ты не пойдешь к нему. Слышишь меня? Никогда.

– Почему? – я не понимала. – Я улажу все официально, через юриста. Мне нужно всего лишь добиться его подписи на бумаге…

– Нет, Сандра, – он сжал мои руки так сильно, что стало больно. Его глаза горели каким-то огнем. – Пообещай мне. Поклянись, что не пойдешь к нему. Ни под каким предлогом.

– Фредерик… – растерянно прошептала.

– Обещай!

Я, сломленная его напором и этим ужасом в его взгляде, слабо кивнула.

– Обещай мне, Александра, – он ждал, что я произнесу это вслух.

– Я… обещаю, – с трудом выдавила.

Он выдохнул, и его плечи немного расслабились, но напряжение не ушло.

– Хорошо. Пусть всем занимается Сингх. Это потребует времени, но любой суд в конце концов признает меня невиновным. У него нет реальных доказательств, только нажим и подтасовки.

– Но сколько же придется ждать… – в моем голосе прозвучало отчаяние.

– Ничего, – он попытался улыбнуться, – Главное, что ты теперь дома.

– Вам пора, – раздалось сбоку от охранника.

Фредерик коснулся моих губ в почти невесомом поцелуе. Я хотела этого с первой секунды нашей встречи. Сердце пропустило удар.

– Идите и помните про обещание.

*** Чуть не забыла пригласить вас в сою соавторскую новинку: «Попала в Развод, или Как раздраконить бывшего!» https:// /shrt/XMSN

Из жизни успешного следователя – в тело униженной и брошенной жены Генерала Драконов. Не самый лучший апгрейд. Прежняя хозяйка тела умерла от несчастной любви, а у меня на повестке дня – карьера и личное счастье без этих драконьих заморочек! Все шло хорошо. Пока начальником отдела не назначили моего бывшего мужа, который когда-то меня выгнал и не желает видеть даже в подчиненных. Но на этот раз я не позволю ему диктовать условия. Я не его робкая жена. И нечего на меня так смотреть!

ГЛАВА 40

АЛЕКСАНДРА

– Миссис Демси... – Барт встретил меня в коридоре, – Все хорошо? – взволнованно спросил.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Дотронулась до губ, на которых все еще жило прикосновение Фредерика. Они еще покалывали от его легкого поцелуя.

– С мистером Демси все в порядке?

– Да, Барт, – проговорила хрипло, – Он в порядке, – хотя какой может быть «порядок», когда он находится за решеткой.

– Просто на вас лица нет… Может, воды? – заботливо спросил управляющий.

– Что у вас тут случилось? – не успела ответить, как из кабинета как раз вышел мистер Мейстер.

– Можете принести миссис Демси воды? – попросил управляющий.

– Барт, не надо…

Но было поздно, мужчина шагнул в свой кабинет и вернулся со стаканом воды.

– А я говорил, что вам лучше не посещать подобные места.

– Нет-нет, я в полном порядке. Спасибо, что позволили встретиться с супругом, – я протянула ему обратно стакан, стараясь выглядеть более собранной. – Простите мне мою эмоциональность.

– Он жив и здоров… это главное в его положении.

– Да. Но я сделаю все, чтобы это положение изменилось. Я все улажу, мистер Мейстер. Еще раз благодарю вас.

Он еле заметно кивнул в ответ и удалился по своим делам.

– Миссис Демси, вам бы теперь отдохнуть, – снова заговорил Барт, аккуратно направляя коляску к выходу. – Едем домой?

– Сначала поговорим с мистером Давоном и сразу домой.

– Мистеру Демси это бы не понравилось, – начал Барт осторожно.

Знаю. Внутри разъедала жгучая волна совести, что я нарушаю данное Фредерику обещание. Но как я ему уже однажды сказала – обстоятельства вынуждают нас. И все, что мы можем сделать – поддаться течению. Иногда бороться с ним бесполезно и даже опасно. В последнее время оно не подводило и выводило нас к правильным берегам. Интуиция подсказывала мне, что нужно ехать к Кристоферу Давону.

Сколько ждать судов? Месяцы? Это очень долгий процесс. Мне бы хотелось заняться реабилитацией, а не изводить себя переживаниями. И ему нужно быть рядом. С Викторией. Со… мной.

Но тут же горькая мысль вонзилась в сознание: а хочет ли он быть рядом? Я понимала, что не могу заставить его полюбить меня.

Я не хочу, чтобы он отказался от своего счастья из-за меня, из-за того, что я жду ребенка. Наша ночь была вынужденной…

Возможно, пришло время пересмотреть наши договоренности в свете новых обстоятельств – его любви к Марике, моей беременности… Я не хотела, чтобы он чувствовал себя в ловушке, прикованным ко мне из-за долга или, того хуже, жалости.

Казалось бы, мэр должен был в это время дня находиться на работе, но, когда мы приехали в мэрию, его там не оказалось. «По домашним делам удалился», – сухо сообщил клерк. Пришлось ехать к нему домой. Может, это и правильно, ведь вопрос больше личный.

Если Марика покинула этот роскошный особняк ради нашего, куда более скромного дома, значит, ее чувства к Фредерику настоящие. Дом Кристофера Давона был просто огромным. Классические колонны, идеально вычищенный камень, высокие окна, в которых отражалось хмурое небо. А сад, даже в это унылое, предзимнее время поражал ухоженностью. Вечнозеленые туи, аккуратно подстриженные самшиты, дорожки, посыпанные чистым гравием. Здесь царил порядок, купленный за большие деньги и требовавший железной руки.

– Миссис Демси! – отчего-то обрадовался мне Кристофер, он выглядел слишком радушным. – Добрый день. А он действительно добрый, раз вы почтили меня своим визитом, – на его лице играла широкая, приветливая улыбка.

Я ожидала увидеть его мрачным, ну хотя бы раздраженным.

– Вы как раз к обеду. Прекрасное совпадение! Сьюзи, – обратился он к горничной, замершей в глубине холла, – добавь еще один прибор в зеленую гостиную. Сегодня я буду обедать в компании прекраснейшей гостьи.

– Мистер Давон, я приехала, чтобы поговорить с вами, – попыталась вернуть разговор в нужное русло, не сдвигаясь с места.

– Конечно мы поговорим. Зовите меня просто Кристофер. Я же могу звать Александрой?

Я кивнула. Его радушие начинало напрягать. Не так должен себя вести обманутый муж. Я насторожилась. Он что совсем не расстроен? Или его месть уже принесла ему такое глубокое, извращенное удовлетворение, что он мог позволить себе играть в эту игру?

– Вижу, что напугал вас своим напором, – он снова улыбнулся, и в этот раз улыбка показалась мне почти искренней, – Не бойтесь. Я не кусаюсь. По крайней мере, за обедом, – он подошел ближе и помог снять с меня легкое пальто, – Располагайтесь в гостиной, пожалуйста. Я только доделаю одно дело и сразу вернусь.

Пока я ждала, мне все время казалось, что дверь распахнется и войдет хозяйка дома. Марика съедет от нас и вернется к мужу… Но этого не происходило. А так хотелось бы.

– Я ждал вас раньше, – произнес Кристофер, возвращаясь ко мне спустя десять минут.

– Ждали? – удивилась, – Я только ночью вернулась из Приморска.

– Как вам там?

– Красиво. И погода теплее, чем у нас.

– А местный рынок вы посещали? – продолжал светскую беседу, как будто мы старые приятели, обсуждающие впечатления от поездки.

Терпение начало подходить к концу.

– Мистер Давон… Кристофер. Я приехала не для того, чтобы обсуждать рынки. Я приехала поговорить о моем муже.

– И мы поговорим. Но сначала – обед. Вы же не откажетесь составить мне компанию? Мне так скучно трапезничать в одиночестве, – в его голосе прозвучала театральная нота грусти, но глаза смеялись. Он явно наслаждался своей ролью и моим дискомфортом.

– Вы одна приехали?

– С Бартом, нашим управляющим. Он ждет в повозке.

– Как невежливо оставлять старого слугу на холоде! Пригласите его в дом, пусть поест на кухне.

– Это не нужно. Мы ненадолго.

– Ненадолго? – он приподнял бровь, делая вид, что огорчен. – А я уже было надеялся на долгую, душевную беседу. В таком случае… – он встал. – Отпустите свою повозку. После нашего разговора я лично доставлю вас домой.

– Не думаю, что наш разговор займет столько много времени.

– С такой прекрасной компанией время пролетит незаметно.

– Вы как будто счастливы? – вырывается у меня прежде чем я успеваю обдумать слова. Этот контраст – его веселье и реальность, в которой мы все оказались, – был невыносим.

– А вы несчастны? – его ответ прозвучал мгновенно, как удар хлыста. И в тот же миг он будто каменеет. Вся показная легкость, все это тщательно разыгранное представление с радушием и светской болтовней спадает, как маска. Передо мной возникает другой человек – не веселый хозяин, а усталый, озлобленный мужчина с глазами, в которых читается холодная, выверенная ярость и… боль. Глубокая, которую он прячет за маской благополучия. Видимо, он так пытается пережить предательство близкого человека. Теперь мне стало понятно, для чего был этот спектакль. Это была его броня, и я неосторожно пробила ее одним вопросом.

– Врач сказал, что мне нужно избавиться от ребенка, чтобы снова встать на ноги… – начала я, и слова полились сами, горькие и обжигающие. Я не планировала говорить ему это, но теперь, когда маски были сброшены, казалось важным обнажить всю правду, всю свою беспомощность. – Мой муж в тюрьме по вашей милости, а когда я возвращаюсь в свой дом, то там, словно хозяйка, расположилась ваша супруга. Так что да, мистер Давон, я переполнена радостью и счастьем.

Он отворачивается спиной. Смотрит в окно. Спина напряжена.

– Я знаю… Это очень больно, когда тебя предают. Я была наказана за свое безрассудство…

– А кто накажет его? – он оборачивается, недовольный.

– Мы не судьи…

– Теперь я понимаю, почему он так разозлился. Вы другая, не как мы. Вы еще не испорчены и не погрязли в пороках. Ведь он не сказал вам о моем условии?

– Он запретил мне к вам идти, – призналась.

– А вы все равно пришли. Что Фредерик вам рассказал? О нашей… беседе?

– Ничего. Не сказал почему. Но и так ясно, это из-за вашей жены. Из-за того, что они обманывали вас.

– Обманывали… – он произнес это слово с ледяным презрением, – Это слишком мелкое слово для того, что они творили.

– Они любят друг другу, – мне самой больно это произносить, но, когда любишь, все меняется.

– Вы что же благословляете их? Он использовал вас… А вы закроете на это глаза?! Просто проглотите?!

– Нет, никогда! – возражаю, он не знает правды, в глазах общества все выглядит корыстно и лицемерно, – Фредерик помог мне! – а я навлекла еще большую тень на его репутацию.

– Каким образом? Взял вас в жены, чтобы воспользоваться деньгами вашего отца?

– Он не брал деньги.

– Не лгите, Александра, раз мы с вами говорим откровенно. Он погасил часть долгов, и я знаю, что он использовал ваши средства. И если вы не хотите разориться, то не станете оплачивать оставшеюся часть. Потому как я не остановлюсь.

– Я сама попросила их его взять.

– Какой он благородный! Ваш батюшка бы пришел в ужас, что вы вышли за Фредерика Демси.

– Я умела его удивить своим неподходящим выбором, – горько иронизирую. – Мой предыдущий выбор стоил ему жизни, – к горлу подступает ком, – Но думаю, ему не понравилось, что его дочь проводит остаток дней в психушке, куда ее желала отправить мачеха из-за наследства. Вот кому действительно нужны все мои деньги.

Кристофер на секунду задумался.

– Минерва была у меня. Она сказала, что он опутал вас, влюбил в себя…

– Нет, – покачала я головой, – все было иначе. И Фредерик единственный, кто мне помог. И теперь я должна помочь ему. Поэтому я прошу вас остановить этот кошмар.

– Нет. Он получит по заслугам. И как бы вы мне ни импонировали как человек, я доведу начатое до конца. Это вопрос принципа.

– Месть ничего не изменит. Не вернет вам ни жены, ни прошедших лет, ни доверия! Она лишь опустошит вас окончательно!

– Не узнаю, пока не получу ее, – отрезал он. – Я должен это сделать. Иначе я не смогу смотреть на себя в зеркало.

Я закусила губу до боли, пытаясь сдержать слезы. Понимала, что разговор будет тяжелым. Я поведала ему все откровенно. Иначе нельзя было…

Мы оба замолчали. И в тишине меня осенило. Я посмотрела на Кристофера Давона по-другому. Не только как на человека, который так яростно разрушал жизнь соперника, но и в чьих глазах, когда он говорил о предательстве, читалась не только ненависть.

– Вы ее тоже любите, – сказала тихо, – До сих пор. Вопреки.

Он не ответил. Снова отвернулся к окну, но я видела, как напряглись его плечи, как он стиснул челюсть. Ответ был красноречивее любых слов. Да. Он любил ее. И, возможно, именно поэтому его боль и ярость были такими всепоглощающими.

– Хотите доказать, что вы лучше его? – Кристофер желает, чтобы она к нему вернулась, убрать преграду в виде Фредерика.

– Уходите, Александра, – его голос прозвучал хрипло, почти беззвучно. – Уходите сейчас, пока я не вспомнил то самое условие и не предложил его вам. Пока во мне еще осталась капля… чего-то, похожего на совесть.

– Что за условие?

– Оно вам не понравится.

Но я не могла уйти. Не для этого я приехала. Замерла, ожидая.

– Хотите, чтобы завтра вашего супруга освободили? – он медленно повернулся, – то вы останетесь на ужин, а покинете этот дом только с рассветом.

Я не сразу понила о чем он… Но когда осознаю, то прихожу в ужас. Кровь отхлынула от лица, в ушах зазвенело.

– Ну вот видите, – на его лицо вернулась та самая первоначальная улыбка. Но теперь в ней не было и тени веселья. Это была улыбка хищника, загнавшего добычу в угол. – Я же говорил, что вам не понравится.

– Кристофер… – прошептала я, не в силах вымолвить больше. Ужас сковал все тело.

– Да, Александра, – он подошёл близко, взял мою руку, целуя пальцы, – Теперь вы понимаете правила игры. Мы можем наказать их тем же. Не грубо, … а изящно.

– Мне незачем их наказывать, мистер Давон, – этим обращением я провожу стену между нами, – И, несмотря на все, я верю, что вы вполне адекватный и, в глубине души, порядочный мужчина. Вы остынете. Остынете и поймете, что месть не принесет вам ничего, кроме нового витка пустоты и сожаления. Я искренне верю в то, что в вас есть что-то, что не позволит вам опуститься до такого.

Я сказала это не из лести или расчета, а потому что действительно так считала.

– Мне пора.

В этот момент в гостиную заглядывает Барт, мой управляющий обеспокоен, находит меня взглядом.

– Сейчас, Барт, – кивнула ему, давая знак, что все в порядке, хотя это было далеко от правды.

– Если вы ее любите – отпустите.

Мы не прощаемся. Я покидаю его роскошный дом.

– Домой, – говорю устало. Закрываю глаза, а в голове до сих пор его речи. Я не могла поверить, что он говорил это всерьез. Что взрослый, влиятельный мужчина, отец семейства, мог на полном серьезе полагать, что я соглашусь переспать с ним, чтобы освободить Фредерика. Эта мысль была чужеродной. У меня подобное не укладывалось в голове. Я и представить не могла, что позволю кому-то прикоснуться к себе, кроме Фредерика. При одной мысли меня начинало тошнить.

Поэтому Фредерик запретил мне ехать к Давону?! Поэтому он был так категоричен! В его глазах стоял такой ужас, когда он требовал обещания не идти к Давону! Он не просто боялся, что меня впутают в их грязную историю или оскорбят. Всё оказалось гораздо сложнее.

Фредерик боялся, что Кристофер предложит именно это. И боялся, что я… я из чувства долга или отчаяния соглашусь. Значит, ему не все равно. Это греет душу.

Я не знала, удалось ли мне достучаться до Кристофера. Его рана была слишком глубока, а одержимость идеей возмездия, казалось, полностью затмила в нем все остальное. Но я могла его понять. Понимала ту всепоглощающую боль, которая толкает на крайности.

Больше всего сейчас хотелось оказаться дома. Хотелось чувствовать крепкие объятия Фредерика, видеть сияющую, беззаботную улыбку Виктории, мечтать о том, чтобы снова выбраться к морю – не для лечения, а просто так, чтобы слушать шум волн и быть спокойными и счастливыми, хотя бы на время. Эта картина была такой далекой, такой недостижимой, что от одной мысли о ней щемило сердце.

Когда мы подъезжаем к дому, я наивно надеюсь, что Марике хватило благоразумия и совести покинуть наш дом. Если она знает о нашем договоре с Фредериком и поняла, как я отношусь к нему на самом деле, то женщина должна понимать, как мне тяжело находиться с ней под одной крышей. Это было бы минимальным проявлением уважения – к себе, к нему, ко мне.

Но моим ожиданием снова не удалось сбыться. Семейство Давон меня сегодня не радовало и на уступки идти не желало.

В гостиной было пусто и тихо, и на мгновение сердце екнуло от облегчения. Но стоило Барту помочь подняться на второй этаж, как из своей комнаты показалась Марика.

– Миссис Давон, – не скрывая раздражения, произнесла я, останавливаясь прямо перед ней. – Отчего же вы все еще здесь?

– Я никуда не уйду, пока мне лично не скажет Фредерик, – заявила она с высокомерным вызовом, скрестив руки на груди. Ее взгляд скользнул по моей коляске, и в нем я прочла знакомое презрение. – Он пригласил меня сюда. И только он может меня отсюда выпроводить.

– Зачем вы все так усложняете? – спросила, искренне не понимая. – Это же… унизительно, в конце концов, – не удержалась от упрека.

Ее лицо исказилось от мгновенной ярости.

– Это ты мне говоришь об унижении? – она фыркнула, и ее смех прозвучал резко и неприятно, – Ты?! Которая сбежала с торгашом?! Но тебе теперь не нужен ненаглядный Генри, и ты решила отнять у меня Фредерика! Затащила мужика в постель, забеременела от него и чувствуешь себя хозяйкой! Да это ты никто здесь!

– Что? – вырвалось у меня. Услышать от нее имя Генри, да еще в таком контексте, было как удар под дых. Откуда она знает? Неужели Фредерик рассказал? Но он не мог знать о беременности… Значит…

Генри. Он общался с ней, когда я уехала. А может, и раньше.

– Строишь из себя святую невинность…

– Я не намерена это слушать, – сцепилась с ней взглядом, женщина была в ярости, словно не в себе, она сейчас была похожа на ведьму с зелеными глазищами, что даже дрожь пробрала.

– Покиньте мой дом, миссис Давон, – ее нахождение здесь становилось опасным.

– Ах ты мерзавка! – ее крик, пронзительный и дикий, разорвал тишину коридора. И прежде чем я успела что-либо предпринять, она бросилась на меня.

Ее пальцы впились в мои волосы, дернули так, что в глазах потемнело от боли. Я вскрикнула, инстинктивно пытаясь оттолкнуть ее, но ее хватка была слишком цепкой. В следующее мгновение, все еще держа меня за волосы, она с силой толкнула ладонью прямо в грудь.

Моя коляска покатилась назад к самому краю верха лестницы. От резкого толчка колесо соскользнуло с края ковровой дорожки. Я отчаянно потянулась, чтобы ухватиться за перила, но мои пальцы лишь скользнули по гладкому дереву. Мир опрокинулся.

Тело прошибло знакомой резкой болью… Я кубарем катилась вниз, беспомощная, как тряпичная кукла, ударяясь о каждую ступеньку.

– Сандра! – раздался голос Виктории где-то поблизости.

Тьма нахлынула не сразу. Сначала был лишь белый взрыв боли, а потом – быстро сужающийся тоннель, в конце которого мелькали испуганные лица: Виктории, перепуганной и плачущей, Барта, который бросился ко мне с помощью, Марты, выбежавшей из кухни, и самой Марики, застывшей наверху с руками, прижатыми ко рту, в ее глазах теперь читался не гнев, а животный ужас содеянного.