Текст книги "Прокаженная. Брак из жалости (СИ)"

Автор книги: Маргарита Абрамова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА 10

АЛЕКСАНДРА

Это было так стыдно. Стыд пожирал меня изнутри, горький и едкий. Я прекрасно знала, что виновата.

Тогда мне казалось, что любовь выше всего, она способна оправдать все и вся. Что она важнее условностей, важнее мнения отца, важнее здравого смысла. Генри был моим лучиком света, я верила в его искренность и чувства, считая, что отец заблуждается на его счет. А теперь эти воспоминания жгли меня, как раскаленное железо.

Так тяжело было даже допускать эти мысли, не то что говорить о них вслух. Но оказалось, что услышать о своем легкомыслии и ошибке от другого человека – от того, кто видел последствия, – было в тысячу раз больнее.

Я подкатила коляску к окну. Дождь не утихал. Море было скрыто пеленой воды и тумана. Идеально подходящая погода к моему настроению.

Я была в своей комнате и ждала поверенного. Сегодня мы заключим брачный договор.

В дверь постучали. Вошел Барт.

– Мисс Рудс, поверенный прибыл. Мистер Демси просит вас в библиотеку.

Сердце ушло в пятки. Вот и все. Точка невозврата.

Библиотека оказалась самой теплой комнатой в доме. Здесь пахло старыми книгами, кожей и кофе. Фредерик стоял у камина, беседуя с немолодым, подтянутым мужчиной в безупречном костюме – мистером Эктором, его поверенным.

– Александра, – кивнул Фредерик, его лицо было невозмутимым, будто утреннего раздора и не было, – Это мистер Эктор. Он все объяснит.

Документ лежал на столе. Толстый, в кожаном переплете.

– Мисс Рудс, – начал поверенный вежливым, безличным тоном, – Контракт составлен в соответствии со всеми нормами магического и светского права. Так как вы являетесь магически несовершеннолетней, то на основании соглашения вашего покойного батюшки и мистера Демси, мы сегодня заключим брачный договор, расторгнуть который вы сможете самостоятельно только при достижении вами двадцати лет. Вы это понимаете?

– Да, – кивнула.

– Хорошо. Тогда продолжим.

– Вы понимаете, что вашим опекуном становится мистер Демси, он распоряжается вашим имуществом и будет принимать решения относительно вас? Иначе законом этот брак может быть расценен как обход опеки.

Я внимала каждое его слово, но ужасно волновалась, боясь что-то не понять.

– Мистер Демси мне поведал вашу ситуацию, но условия, которые он мне озвучил, оспорит любой адвокат в суде и вернет вас под опеку миссис Рудс.

Я посмотрела на Фредерика, мысленно воспрашивая о чем говорит его поверенный.

– Не беспокойтесь, Александра, – голос Фредерика прозвучал спокойно, – Наши договоренности остаются неизменными. Но мы вынесем пункты, касаемо вашего наследства, в дополнительное соглашение. А основной договор будет стандартный, так как мы должны сделать этот союз абсолютно безупречным с юридической точки зрения. Никаких упоминаний о временном характере или особых условиях.

Мистер Эктор одобрительно кивнул, поправляя очки.

– Совершенно верно, – подтвердил поверенный, – Брачный контракт должен быть составлен как для обычного супружеского союза между двумя знатными домами.

Почувствовала, как холодеют пальцы. Понимала, что это правильно, и я же решила для себя, что доверяю Фредерику с имуществом, несмотря на слова мачехи.

– Минерва не сможет оспорить… – сказала еле слышно.

– Именно, поэтому все должно быть безупречно, – голос Фредерика стал жестким, – Магический совет не признает брак недействительным, если будут соблюдены все формальности. А мы их соблюдем.

– Хорошо. Но я попрошу вас внести кое-что относительно содержания Минервы и Элизы.

– Что именно? – спросил Фредерик.

– Я бы хотела, чтобы им выплачивалось ежемесячное пособие из моего наследства, – не хотела оставлять женщин ни с чем, отец бы так не поступил. Они были женаты столько лет, он любил эту женщину. Это нечестно. Да, они обошлись со мной мерзко, но не хотелось уподобляться им.

– Вы уверены? – переспросил мистер Эктор.

– Да.

– Внесите пункты, – дал добро Фредерик, хоть по лицу видела, что он не особо доволен этим фактом.

– Какую сумму указать?

– Стандартную… не знаю, – пожала плечами, – Чтобы хватило на нормальное проживание.

Эктор посмотрел на Фредерика, ожидая от него конкретики. Тот написал на листе сумму и протянул мужчине.

– Как будет угодно, – перо скрипело по бумаге, выводя сложные юридические формулировки, поверенный методично прописывал правки, добавляя их в договор, – Что-то еще?

– Это все, – у меня не было больше пожеланий.

– Тогда ознакомьтесь и распишитесь на каждой странице. На последней странице, – сказал поверенный, протягивая мне перо, – Вы должны собственноручно написать: «Вступаю в брак по доброй воле, без принуждения, и принимаю все условия данного договора».

– Но... после совершеннолетия... развод... – прошептала я, заглядывая в глаза Фредерику.

– После совершеннолетия – да, – кивнул Фредерик, – Но до тех пор вы – моя законная жена во всех смыслах этого слова. Это единственный способ защитить вас.

– Хорошо, – выдохнула, – Я согласна, – сердце бешено колотилось.

Я взяла перо. Рука дрожала, но я вывела каждое слово четко и разборчиво.

Фредерик подписался рядом – его подпись была такой же уверенной и четкой.

– Поздравляю, – мистер Эктор засвидетельствовал подписи магической печатью. Синий свет на мгновение озарил комнату, – Брак заключен. Расторгнуть его можно будет только через суд магического совета после достижения вами двадцатилетия.

Затем он протянул нам дополнительное соглашение, в котором Демси отказывается от любых претензий на мое состояние, как текущее, так и будущее. Его мы тоже подписали.

Мистер Эктор собрал бумаги, поклонился и вышел.

Мы остались одни. Только тиканье часов, треск поленьев в камине и шум дождя за окном.

Фредерик подошел к столу, взглянул на мою последнюю, еще не просохшую подпись.

– Вы сделали правильный выбор, – произнес он на удивление тихо.

– А у меня был выбор? – вырвалось у меня, и я тут же пожалела.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то сложное.

– Всегда есть выбор, Александра. Просто некоторые варианты хуже других.

Он прав.

– В эти выходные мы должны провести церемонию бракосочетания и провести званый вечер, как того требует этикет.

– Это обязательно?

– Боюсь, что да.

В прошлом я наивно мечтала о настоящей, большой свадьбе. Потом, с Генри, я уже согласилась бы довольствоваться полутемным старым храмом для тайного венчания – лишь бы быть с ним рядом, лишь бы чувствовать его руку в своей.

Я всегда так ясно представляла себе свое подвенечное платье – не просто красивое, а особенное, уникальное. Сшитое моими руками из нежнейшего шелка цвета слоновой кости, расшитое мельчайшим перламутровым жемчугом, прикасаясь к которому пальцы ощущали бы прохладу и изысканную текстуру.

Я мечтала, как отец, гордый и немного грустный, ведет меня к алтарю и торжественно передает мою руку жениху – тому, кого я сама выбрала и полюбила всем сердцем.

Ничего из этого не будет. Никогда.

А сейчас, в этой новой, искалеченной реальности, я бы предпочла и вовсе обойтись без всякой церемонии – просто поставить подписи на бумаге, чисто формально, без лишних глаз и напоминаний о том, чего я лишилась. Так что новость о необходимости публичной, пусть и скромной, церемонии стала для меня неприятной и горькой неожиданностью.

– Я сам не сторонник пышных мероприятий и ненужной суеты, – сказал Фредерик, словно угадав мои мысли. Его голос был ровным, без эмоций, – Но ради легитимности и чтобы закрыть рты всем возможным сплетникам, придется этот день потерпеть. Один день.

– Понимаю, – старалась, чтобы мой голос не выдал разочарования и внутренней дрожи. Я смотрела в окно на хлещущий дождь, чтобы не встречаться с ним глазами.

– Все организационные хлопоты беру на себя, – продолжил он, – Вам останется только выбрать подходящий наряд. Если не хотите заниматься и этим... – он слегка замявшись, —...я попрошу подобрать в салоне готовое платье, соответствующее случаю.

– Не стоит утруждаться, – пусть это и фарс, но… – С платьем... я справлюсь сама.

– Как вам угодно, – кивнул, не настаивая, – Если потребуется помощь или что-то дополнительное – ткани, аксессуары, – сразу сообщайте.

Я лишь молча кивнула, глотая комок в горле. Я пока даже не начала осмысливать главное – что с этой самой секунды мы официально стали мужем и женой. Не то что заниматься подбором гардероба или планированием этого спектакля. Мой мозг отказывался принимать эту реальность.

Фредерик Демси – мой муж. Подумать только!

Этот холодный, закрытый, насмешливый мужчина, который всегда меня раздражал. Теперь он – мой супруг.

Я подняла на него взгляд – осторожный, изучающий. Он стоял, опершись о каминную полку, его профиль был резким и нечитаемым в полумраке комнаты.

– Что такое? – мужчина почувствовал мой взгляд и обернулся. Его глаза встретились с моими.

– Ничего, – поспешила отвести взор, чувствуя, как щеки покрываются румянцем, – Когда мы планируем поехать в город на склад?

– Сразу после обеда, если, конечно, погода немного улучшится, – он также перевел разговор на деловые рельсы, за что я была ему благодарна.

– Тогда я начну собираться, – поспешила к себе в комнату.

По правде говоря, переодеться для поездки – дело пяти минут. Мне просто отчаянно хотелось поскорее остаться одной. Осадить нахлынувшие чувства. Перевести дух. Осознать.

Заперев за собой дверь, я откатилась к центру комнаты и замерла, глядя на свои дрожащие руки.

Мамочки. Неужели я действительно только что подписала все эти документы? Поставила свою подпись под согласием стать женой человека, которого почти не знаю? Все уже случилось. Начинается моя новая жизнь. С чужими людьми. В чужом доме, где я номинально хозяйка.

Обед подали в небольшой столовой, где камин отгонял сырость непогоды. Виктория уже сидела на своем месте, болтая ногами и ковыряя вилкой в тарелке. Она бросила на меня быстрый, подозрительный взгляд, когда я подкатила к столу.

Мы ели молча, под аккомпанемент дождя по стеклу. Напряжение висело в воздухе густым туманом. Фредерик, казалось, был полностью поглощен своими мыслями, но я заметила, как его взгляд время от времени останавливался то на мне, то на дочери.

Когда подали десерт – яблочный штрудель с ванильным соусом, – он откашлялся, положил прибор и обратился к Виктории:

– Викки, мне нужно тебе кое-что сказать.

Девочка насторожилась, словно почуяв неладное. Ее глаза сузились.

– Мисс Рудс... Александра... согласилась стать моей женой. Мы поженимся на следующей неделе.

Тишина, повисшая после этих слов, была оглушительной. Виктория замерла с поднесенной ко рту ложкой, ее глаза расширились, наполнились неподдельным ужасом и предательством.

– Нет... – прошептала она, отодвигая тарелку, – Нет, папа! Ты же обещал! Ты сказал, что мама...

– Викки, – его голос прозвучал твердо, – Это необходимо.

– Нет! – она вскочила, слезы уже текли по ее щекам, оставляя блестящие дорожки. – Она не моя мама!

Девочка выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. Эхо ее шагов затихло в коридоре.

Я сидела, сжимая салфетку в коленях, чувствуя себя ужасно неловко и виновато. Фредерик не двигался, его лицо было каменной маской, но я видела, как сжались его пальцы на столе. Он помогает дочери друга, вредя при этом своей…

– Простите, – прошептала, – Может, следовало ей рассказать, что это все не по-настоящему? – меньше всего я желала приносить разногласия между отцом и дочерью. Виктории сейчас и так непросто приходится.

– Вам не за что извиняться, – он отпил воды, его движения были резкими, – Она должна была узнать. Я с ней еще поговорю, но лучше, чтобы до церемонии она не знала никаких подробностей, – похоже, он боялся, что ребенок может кому-то проговориться, – Готовы к поездке? Погода, кажется, немного улучшилась.

Я кивнула, еще не в силах говорить. У подъезда нас уже ожидал экипаж. Молчание между нами было тяжелым, наполненным невысказанными мыслями и детскими слезами, все еще витавшими в воздухе.

ГЛАВА 11

АЛЕКСАНДРА

Дорога до складов прошла в тишине. Я смотрела на проплывающие за окном улицы города, на мокрые от дождя мостовые и спешащих прохожих.

Меня не отпускали мысли о Виктории.

Ее реакция была не просто капризом. Это был крик души, полный боли и страха потерять последнее, что у нее осталось – отца. Я видела себя в ней – ту самую девочку, которая потеряла мать и цеплялась за отца как за спасательный круг.

Она смотрела на меня как на угрозу. Как на ту, кто пришел занять место ее матери, стереть память о ней. И самое ужасное, что я понимала ее.

Я вспомнила ее слова: «Ты же обещал! Ты сказал, что мама...»

Что он обещал? Что мама вернется? Или что он никогда не женится снова? Фредерик, казалось, был не из тех, кто раздает пустые обещания. И теперь его дочь чувствовала себя преданной.

А я чувствовала себя виноватой еще и в этом. Я стала камнем преткновения между отцом и дочерью. И ради чего? Ради моего спасения?

Я украдкой взглянула на Фредерика. Он смотрел в окно, но я видела, как напряжена его челюсть, как сжата в кулак его ладонь. Мужчина тоже переживал. Возможно, даже больше, чем показывал. Но его молчание и сдержанность лишь отдаляли его от дочери, создавая между ними все большую пропасть.

Непременно нужно поговорить с ней, успокоить, даже если Фредерик против.

Да, опасно сообщать, что брак все лишь формальность, но стоит попытаться объяснить, что я не претендую на место ее матери. Что нам не нужно быть врагами, мы можем просто подружиться. Для начала следует сдержать свое обещание – сшить для нее платье, показать как это делается, заинтересовать и переключить девочку на другое.

Экипаж резко повернул, и в окне мелькнули высокие кирпичные стены и мачты кораблей. Мы прибыли.

Фредерик подхватил меня на руки, я уже немного стала привыкать к его рукам и его близости, стараясь не смущаться, а даже успокаиваясь его запахом.

Моя коляска была уже здесь, по-видимому, ее доставили отдельно. Это было очень приятно. Стоило Фредерику выйти со мной на руках, как тут ожидавший рабочий подкатил ее к нам, и мужчина аккуратно усадил меня в нее. И сам покатил вперед, не позволяя управлять самой.

Отец не занимался тканями, как Демси, но его транспортная компания сотрудничала со многими предприятиями в городе и за его пределами.

Отец не ограничивался одной лишь логистикой. Его деловая хватка простиралась гораздо дальше. Помимо транспортной компании, которая занималась доставкой грузов по всему побережью и даже имела несколько собственных торговых судов, он владел долей в судостроительной верфи – именно там спускали на воду самые быстроходные клиперы, бороздившие моря, и шхуны, которые выходили в море за самым ценным уловом.

Но главной его страстью, о которой мало кто знал, было искусственное разведение жемчуга. На укромном участке побережья, в тихой лагуне с особой водой, он создал первую в регионе жемчужную ферму – «Слёзы Русалки». Там в специальных садках выращивали устриц, а опытные ныряльщики следили за процессом образования жемчужин. Это была не просто коммерция – это было искусство. Отец поначалу лично отбирал каждую жемчужину для лучших ювелиров столицы. Туда я с удовольствием ездила с ним, если он предлагал. Помню, как мы вместе рассматривали только что добытые сокровища – переливающиеся, совершенные шарики, рождённые морем и терпением.

И только сейчас до меня стало доходить осознание, что мне принадлежит не только дом и средства, накопленные им, но и его фирма, его детище, которая процветала, и которая в одночасье лишилась крепкого хозяина. Наверняка его рабочие переживают о своем будущем.

Эти месяцы я была занята только собой и своим горем. Меня не интересовали посторонние люди и их судьба. Какая же я эгоистка!

– Добро пожаловать в мои владения, – произнёс Фредерик надо мной, в его голосе прозвучала гордость, – Что с вами? – он посмотрел на меня, – Вам нехорошо? – заметил перемены в моем настроении.

– Нет-нет, – поспешила его успокоить, – Все хорошо. Просто я хотела бы с вами поговорить об отцовских делах. Кто сейчас всем занимается?

– Его заместители, – ответил Фредерик, и в его голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая усталость, – Старый шкипер Марин управляет флотом. Бухгалтерию ведёт мистер Хиггинс. Но... – он сделал паузу, внимательно глядя на меня, – Без хозяина всё постепенно приходит в упадок. Решения принимаются с опозданием, конкуренты переманивают клиентов. Ваша мачеха, – он произнёс эти слова с лёгким презрением, – не интересуется делами. Её волнуют только текущие доходы.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Я так погрузилась в собственное горе, что даже не задумалась о судьбе людей, зависящих от нашего дела.

– Но ведь теперь вы... – начала я, и в моем голосе прозвучала надежда, которую боялась облекать в слова.

– Вы боитесь, что я злоупотреблю доверием? – спросил он прямо.

– Наоборот. Я хотела бы чтобы вы занялись этим. Отец был бы рад.

– В таком случае я намерен вовлечь и вас в этот процесс, Александра.

Удивлённо посмотрела на него.

– Вовлечь... меня?

– Вы – наследница. Вы должны понимать, чем будете управлять. Ваш отец построил это. Моя задача – уберечь построенное. А ваша – перенять эстафету. Если не самой, то найти достойного управляющего.

– Я... я не знаю, смогу ли, – честно призналась ему в своей неуверенности.

– Сможете, – он ответил просто, как констатацию факта, – Потому что другого выхода у вас нет. А теперь, – он снова тронул коляску с места, – Давайте займёмся тем, для чего сюда пожаловали. Тканями.

Фредерик завез меня вглубь склада. На нас косились. Рабочие в грубых фартуках, приказчики с учётными книгами, даже матросы, грузившие тюки, – все разглядывали спутницу хозяина с нескрываемым любопытством. Кто-то смотрел украдкой, кто-то – прямо, не скрываясь. Давно я не чувствовала на себе столько внимания, и по спине снова побежали мурашки от смущения. Но стоило моему взгляду упасть на бесконечные ряды тканей, как всё остальное перестало существовать.

В окружении бесконечных стеллажей, заставленных рулонами самых невероятных тканей, я забыла обо всем на свете – о своей коляске, о посторонних взглядах, о тягостных мыслях.

Всегда мечтала побывать на знаменитом приморском рынке, о котором ходили легенды. Говорили, он значительно больше и богаче нашего столичного, и туда свозят ткани со всех уголков света – от нежных индийских шифонов до грубых скандинавских льнов. Боюсь, если бы мне удалось туда попасть, несколько дней меня бы и правда не нашли, затерявшуюся в этих «сокровищах», как в лабиринте.

Я была там лишь раз, три года назад, проездом с отцом, но даже тогда он поразил меня своим размахом. А в газетах недавно писали о его грандиозном расширении. Хотелось воочию увидеть эти изменения.

Нас у входа встретила рослая женщина в безупречно белом рабочем халате, с мерной лентой через плечо и журналом в руке.

– Мистер Демси, добрый день, – её голос, низкий и уверенный, легко перекрывал гул склада, – Не ожидали вас сегодня увидеть. Что-то случилось?

– Здравствуйте, Клара. Всё в порядке, – ответил Фредерик, и в его тоне я уловила лёгкое уважение к этой женщине, – Моя супруга изъявила желание лично выбрать некоторые ткани. Познакомьтесь, это Клара Брунген – начальник всего текстильного направления. А это моя жена, Александра Демси.

Было до сих пор непривычно слышать свою новую фамилию и роль в таком контексте. Но я собралась с духом, не стала отводить взгляд и протянула женщине руку для знакомства. Клара мельком окинула мою коляску, явно пребывая в легком шоке от новостей. Наверняка никто не знал, что хозяин женился, так еще на девушке-калеке. Сегодня сотрудникам будет о чем поговорить.

– Рада знакомству, миссис. Что желаете посмотреть? – голос Клары был низким и приятным, – Что-то конкретное?

Фредерик, прежде чем мне ответить, провел краткую, но ёмкую экскурсию, и его голос зазвучал с новой, незнакомой мне деловой гордостью:

– Всё, что вы видите вокруг – продукция наших собственных мануфактур. Справа – шерсть и камвор с фабрики «Северный ветер». Слева – шелка и бархат с комбината «Золотая нить» в предместьях. А это, – он указал на отдельный стеллаж с застекленными полками, где ткани переливались особенным, глубоким блеском, – Наша гордость. Эксклюзивные коллекции. Ручная работа лучших мастеров.

Услышав про ручную работу, захотелось прямиком направиться именно к ним. Такие материалы действительно в разы превышают по качеству станки.

В этот момент к нему подошел молодой клерк с озабоченным лицом и что-то тихо прошептал на ухо. Фредерик нахмурился.

– Мне нужно отлучиться на полчаса. Клара, пожалуйста, покажите миссис Демси всё, что она пожелает. Александра, вы не против?

– Конечно, нет, – кивнула, спокойно отпуская Фредерика по делам, – Уверена, мы с Кларой прекрасно справимся.

– Для начала я бы хотела выбрать что-то для моей... падчерицы, Виктории. Ей нужна ткань для платья. Синяя. Очень... особенная.

Лицо Клары озарилось понимающей улыбкой.

– Для юной мисс? Позвольте предложить... – она подвезла меня к одному из тех самых застекленных стеллажей и ловко сняла рулон с верхней полки, – Шёлк-сатин с вплетением настоящего перламутра. Краситель получают из раковин средиземноморских моллюсков – отсюда этот уникальный глубокий цвет.

Она развернула ткань, и я замерла. Это было именно то – насыщенный синий, словно вода в глубине океана, с мерцающим, переливающимся эффектом, который менялся при каждом движении.

– Идеально, – прошептала я, касаясь прохладной, переливающейся поверхности. – Она будет в восторге.

Пока Клара отмеряла нужное количество, аккуратно отрезая идеально ровный край, мой взгляд самопроизвольно упал на соседний стеллаж. Там лежал рулон ослепительно белого атласа, а рядом – невесомое кружево с причудливым растительным узором.

– А это? – не удержалась я.

Клара посмотрела в указанном направлении, и её глаза загорелись особым блеском.

– Это для свадебных платьев. Атлас «Лебединая песнь» – плотный, матовый, но с глубинным свечением. И кружево «Снежная вуаль» – плетётся на старинных станках, технология хранится в строжайшем секрете.

Сердце ёкнуло. Я еще не решила буду ли самостоятельно шить себе свадебное платье. Этот брак не был настоящим. Но... что если? Что если сшить его просто для себя? Как символ новой жизни, в котором я буду чувствовать себя сильной, даже сидя в этой коляске.

– Я... я возьму и это, – сказала твёрже, чем планировала. – Столько, сколько нужно для платья. И кружева на отделку.

Клара кивнула без малейшей тени удивления или неуместного любопытства, лишь с профессиональным одобрением и легкой долей энтузиазма.

– Прекрасный выбор, миссис Демси. С этим атласом приятно работать. Он послушный, хорошо держит форму. Из него получится великолепное платье.

Пока мы двигались дальше, я приметила ещё несколько интересных тканей для повседневных платьев – прочный, но приятный на ощупь хлопок с набивным рисунком, лён цвета морской волны, тонкую шерсть для костюмов. Мне нужно было занять руки делом, чтобы не сойти с ума от вынужденного бездействия и тягостных мыслей.

Мне было безумно интересно абсолютно всё. Я засыпала Клару вопросами, перемещаясь с ней по огромному складу, как по волшебной стране.

Я расспрашивала как добиваются стойкости цвета, как достигается фактура: за счёт особого переплетения или специальной обработки? Сколько в среднем уходит времени на создание одного ручного рулона?

Клара отвечала охотно и подробно, видно было, что она горит своим делом и любит его всей душой.

– А аксессуары вы тоже сами производите? – поинтересовалась я, разглядывая коробки с изумительными пуговицами из перламутра и дерева.

– К сожалению, нет, это пока не наше направление, – покачала головой Клара. – Мы закупаем у проверенных поставщиков. Хотя... – она немного замялась, – Я слышала, что вашему мужу как раз предлагали несколько лет назад масштабный проект – открыть собственную сеть ателье и мастерских по пошиву готовой одежды и аксессуаров по всему побережью, использовать наши ткани. Говорили, дело очень перспективное и выгодное. Но что-то пошло не так на стадии обсуждения, и мистер Демси больше не возвращался к этой идее.

Сразу захотелось расспросить Фредерика подробнее об этом. Почему он отказался? Ведь, должно быть, очень выгодное дело, если вместо чужих закупок использовать материалы собственного производства. Или мне, дилетантке, неизвестны какие-то подводные камни и нюансы в таких делах?!