Текст книги "Прокаженная. Брак из жалости (СИ)"

Автор книги: Маргарита Абрамова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Я кусала губы, чтобы с них не сорвались стоны, но они вырывались сами – тихие, прерывистые, полные и боли, и удивления, и робкого предвкушения.

Боль… Она была острой, режущей, но странным образом… желанной. Так приятно было вновь почувствовать что-то настолько острое ниже пояса. А когда волна боли отступила, сменившись странным, глубоким, нарастающим удовольствием, которого никогда прежде не знала, единственное, что я могла делать, – это глубоко дышать и целовать Фредерика.

Внизу и сейчас саднило и непривычно тянуло. Но ни вчера, ни сегодня нельзя назвать настоящей болью. Ее я чувствовала в тот день, когда лишилась ног, когда спину будто резали ножами. От сегодня у меня останется лишь воспоминания, а от того дня – след на всегда, который не стереть ничем. Я попробовала пошевелить пальцами на правой ноге, но естественно ничего не вышло.

За завтраком Виктория без умолку тараторила о предстоящей поездке на приморский рынок, ее глаза сияли от восторга. А я лишь кивала, то и дело бросая украдкой взгляды на пустующее место во главе стола. Мне ужасно хотелось посмотреть ему в глаза, заметить в них хоть каплю того смятения, что бушевало во мне. И одновременно я смертельно боялась увидеть в них лишь холодность или, что хуже всего, жалость.

Для меня вчерашняя ночь значила так много. Но я обещала ему и самой себе, что не стану обременять его своими чувствами, не превращу нашу сделку в невыносимую драму. Я получила то, за чем пришла. Теперь мне предстояло научиться жить с последствиями.

– Миссис Демси, – обратился ко мне Барт, он как-то подозрительно выглядел.

– Что такое?

– К вам гости.

– Опять Минерва? – вот что мачехе не сидится дома, зачем трепать мне нервы, – Скажите, что я плохо себя чувствую, – решительно не хотела с ней встречаться.

– Это не миссис Вудс. Госпожа Давон.

Марика Давон?! Эта женщина сейчас здесь в нашей гостиной?!

ГЛАВА 27

АЛЕКСАНДРА

Сердце отчего-то забилось сильнее, а ладони вспотели.

Барт, видя мое замешательство, молча помог мне перебраться в коляску и проводил до дверей гостиной, оставив меня наедине с нежданной гостьей. Я сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями, и въехала внутрь.

– Добрый день, миссис Давон, – я старалась, чтобы мой голос звучал ровно и учтиво, – Какой неожиданный визит.

– Добрый день, – она обернулась, и ее взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по мне с головы до ног, – Прошу, зовите меня просто Марика. И простите за столь внезапное вторжение. Я понимаю, что это не совсем этично – являться без предупреждения.

– Ничего страшного, – вежливо улыбнулась я, хотя внутри все замерло, – Мы всегда рады гостям. Проходите, присаживайтесь.

Я позвонила в небольшой серебряный колокольчик, стоявший на столике, и Барт, словно ожидая этого, тут же появился в дверях.

– Барт, будьте так добры, принесите нам с госпожой Давон чаю. И что-нибудь к нему, пожалуйста.

– Слушаюсь, миссис Демси, – он кивнул и бесшумно удалился.

– Смотрю, вы уже вполне освоились в роли хозяйки этого дома, – женщина изящно присела на край дивана, ее взгляд продолжал изучать меня с нескрываемым любопытством.

– Честно говоря, – продолжила она, поправляя складки своего наряда, – Я надеялась застать вашего мужа. Не была уверена, дома ли он в этот час или в своей конторе. А сюда путь все же короче. И когда мне доложили, что его нет… ну, показалось невежливым просто развернуться и уехать, не повидавшись с вами.

– Вам тут должно быть одиноко одной?

– Вовсе нет. Мы с Викторией постоянно чем-то заняты – то уроками, то шитьем. Времени на скуку просто не остается.

– Кстати, о шитье, – ее лицо озарила улыбка, – До меня дошли слухи, что вы настоящая мастерица. И у меня как раз созрело одно деловое предложение.

– Деловое предложение? – я не могла скрыть своего удивления.

– Именно. Я давно вынашиваю идею открыть собственное ателье. Небольшое, но элитное. И подумала, что нам было бы выгодно объединить усилия. Создать совместное предприятие. Одно дело на двоих.

– Ателье? – повторила я, чувствуя, как в горле образуется тугой, неприятный ком. Какая-то смутная, тревожная мысль промелькнула в сознании. Неужели это как-то связано с тем, что мне рассказывала Клара? Я вспомнила, как Фредерик тогда так резко, почти грубо, отреагировал на мой вопрос о возможности открыть ателье… Будто эта тема была для него болезненной.

– Да, – кивнула она, ее взгляд стал настойчивее, – Видите ли, если говорить начистоту, мой муж, Кристофер, считает, что жене мэра негоже заниматься подобным бизнесом. По его мнению, я должна проводить все свое время с семьей, с нашим сыном… заниматься благотворительностью, устраивать приемы. А так, под предлогом партнерства с вами, я могла бы его убедить, что это – благое дело, помощь талантливой женщине. Это звучало бы куда благороднее, чем просто моя личная прихоть.

– Простите, я не уверена…

– Не спешите отказываться, Александра. Подумайте. Я бы могла возложить на себя все организационные вопросы, у меня много связей.

– Зачем вам это?

Марика на мгновение откинулась на спинку дивана, и ее лицо приняло выражение наигранной, но искусно сыгранной грусти.

– Скажу вам правду, как женщина женщине. Мне, в отличие от вас, бывает очень одиноко. Кристофер постоянно поглощен работой, сын целыми днями учится. А бесконечные светские беседы ни о чем, эти маски и улыбки… они невероятно выматывают. Ни с кем нельзя говорить открыто, быть самой собой. А вы… мне с первой встречи показались искренней. Я бы очень хотела, чтобы мы подружились.

– Не поверю, что у вас нет подруг, – осторожно заметила.

– Это другое. А еще я люблю помогать. Не представляю, как вам трудно. Простите, наверняка вы не любите поднимать эту тему. Но вы сильная духом. Уважаю таких людей.

– Благодарю за такую лестную оценку моих способностей.

– Вы красивы и молоды, а еще талантливы – она говорила, словно зачитывала заученный комплимент, – Было бы вопиющей несправедливостью, если вы его похороните.

И тут я не выдержала. Тот вопрос, что жгло меня изнутри, вырвался наружу.

– Скажите, миссис Давон… Марика… а о чем именно вы хотели поговорить с моим мужем? – все же решилась спросить, зная, что этот вопрос волновал меня сильнее любого ателье.

– А вот, собственно, и он! – воскликнула Марика, легко и грациозно вставая. Она обернулась к выходу, где на пороге, застыв с букетом цветов в руках, стоял Фредерик.

– Марика?! Что… вы здесь делаете?!

И оттого каким взглядом он посмотрел на женщину, внутри у меня все оборвалось и похолодело.

– Фредерик, дорогой! – ее голос зазвенел легкостью, – Ну как же? Я хотела лично поговорить с вами по поводу предстоящего благотворительного вечера в пользу городского приюта. Твоя фирма ведь обещала быть одним из спонсоров?

«Твоя фирма…»

– А заодно и познакомиться поближе с вашей очаровательной супругой. *** Я с нейросетью чуть не поругалась, она настойчиво хотела вручить букет Марике))))

ФРЕДЕРИК

– Мистер Демси, так что? Используем вторичное сырье, как обсуждали, или все же найдем средства на качественную ткань?

– Клара, разберись со всем сама. Прими решение, какое сочтешь нужным, – я встал, хватая пиджак с вешалки. Не мог больше оставаться в конторе. Все равно нормально работать не получается. Нужно вернуться домой и проверить как там Александра. Не давало мне покоя, что я оставил ее одну.

– Хорошо, – Клара смотрела на меня с нескрываемым удивлением, в ее глазах читалось беспокойство. Она работала со мной много лет и никогда не видела, чтобы я вот так, посреди рабочего дня, бросал все и «убегал», – Мистер Демси, с вами все в порядке? Вы выглядите… расстроенным.

– Да, все в порядке, – ответил, натягивая пиджак, – Просто… неотложные дела. Не волнуйтесь. Возможно, я вернусь к вечеру, если все улажу.

– В этом нет никакой необходимости, – поспешно заверила она меня, – Я справлюсь.

– До свидания, Клара.

– Всего доброго.

Я выскочил на улицу, и порыв свежего, соленого ветра с залива ударил мне в лицо, словно пытаясь привести в чувство. Я сделал несколько глубоких вдохов, вглядываясь вдаль побережья. Клара была права, мое присутствие в конторе сегодня было уже необязательно. Все важное было решено: две важные встречи проведены.

А теперь мне необходимо продумать дальнейшую стратегию, но, когда постоянно отвлекаюсь на личные темы, это сделать невозможно. Просто узнаю, как там девушка и снова вернуть к работе.

Пока я ждал свою повозку, мой взгляд упал на цветочный прилавок.

Возникло непреодолимое желание купить букет Александре. Потом подумал, что это глупость. Но едва я собрался сделать шаг прочь, цветочница, заметив мое колебание, обратилась ко мне:

– Цветы, молодой человек? Кому желаете преподнести? Жене? Невесте?

– Жене.

– О, тогда вам непременно нужны эти алые розы! – она протянула мне бархатистые, темно-красные бутоны, – Страсть и любовь!

Я посмотрел на них, и они показались мне слишком яркими, слишком вызывающими, слишком… не соответствующими той хрупкой, нежной девушке, которую я оставил утром в постели.

– Нет, – покачал головой, – Давайте лучше вот эти. Белые.

– Прекрасный выбор, сэр, – улыбнулась женщина, заворачивая букет в тонкую бумагу.

Не помнил, когда в последний раз дарил кому-то цветы.

Но когда я, наконец, вернулся домой, сжимая в руке этот дурацкий букет, никак не ожидал увидеть картину, которая выбила из легких весь воздух и заставила застыть на пороге гостиной. За столом, уставленным чайными принадлежностями, сидела Александра. А напротив нее, изящно откинувшись на спинку стула, восседала Марика.

– Марика?! Что… вы здесь делаете?! – мой голос прозвучал низко и опасно, когда переступил порог. Я видел, как Александра вздрогнула, а плечи ее напряглись. Я подошел к ней, и, не находя слов, просто протянул цветы.

Она взяла букет с тихим, смущенным «благодарю», ее пальцы едва коснулись моих, но почувствовал, что она вновь дрожит.

– Марика, пройдемте в кабинет, – повернулся к незваной гостье.

Она проследовала за мной, оставив Александру одну с ее цветами и, я был уверен, с вихрем тревожных мыслей.

Дверь кабинета захлопнулась с глухим стуком, отрезая нас от остального дома. Я прошел за свой стол, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию и иллюзию контроля.

– Объяснись, – я не стал кричать, – Что ты здесь делаешь? Что ты ей наговорила?

Марика, вместо ответа, неспешно прошлась по кабинету, проводя пальцем по корешкам книг на полке.

– Ничего я не говорила твоей ненаглядной Александре? – зло ответила после моего продолжительного молчания.

– Я повторяю: зачем?

– Ты совсем не рад меня видеть, – произнесла она, оборачиваясь. Ее губы изогнулись в обиженную гримасу, – Я соскучилась, Рик. Прошла неделя… Мне тебя очень не хватает…

– Ты купил ей цветы, – в ее голосе прозвучала неподдельная обида, – Мне не дарил…

– Марика… Давай не будем все усложнять. И без того много проблем.

– Тебе нужны деньги? Хочешь, я поговорю с Кристофером?

– Нет, Марика.

– Но почему? Он тебе не откажет.

– За кого ты меня принимаешь?

– Прости… – она подошла ко мне так близко, что я почувствовал знакомый, дурманящий аромат ее духов. Ее ладони легли на мою грудь, скользя по ткани рубашки, – Не сердись на меня. Я погорячилась… Я просто… приревновала. Она такая вся правильная, невинная… А ты… ты такой напряженный. Давай я помогу тебе расслабиться… – ее пальцы потянулись вниз, к пряжке моего ремня привычным жестом.

Я перехватил ее запястье, отводя руку.

– Нет. Мы не станем заниматься этим. И уж тем более не здесь. Не в моем доме.

– Сколько мы не сможем видеться?

– Не знаю…

– Но почему. Ты же все равно с ней разведешься… Какая ей разница с кем ты спишь?!

В шкафу громко грюкнуло, будто что-то упало с полки, а потом дверца распахнулась, являя мне нахмуренную Викторию. Явно подслушивающую то, что ей совсем не положено.

Ее лицо было багровым от гнева, а глаза, полные слез, были устремлены на Марику с такой ненавистью, что мне стало не по себе.

– Если ты разведешься с Сандрой, – прошипела она мне, – То я уйду с ней!

Она зло, с вызовом посмотрела на ошеломленную Марику, а затем, развернувшись, бросилась бежать из комнаты, громко рыдая.

Час от часу не легче…

ГЛАВА 28

АЛЕКСАНДРА

Они ушли в кабинет Фредерика, оставив меня одну, совершенно обескураженную и не понимающую того, что происходит. Воздух, казалось, все еще вибрировал от их напряженного обмена взглядами. Ведь о благотворительном вечере можно было бы поговорить в моем присутствии. Или, если уж на то пошло, Марика сама только что предлагала мне деловое сотрудничество – почему бы не озвучить свое предложение при нем. Нет, их поведение, эта поспешное желание оказаться за закрытыми дверьми, наводило на ужасные мысли, от которых в груди похолодело.

И, конечно, их взгляды… От меня не укрылось, как у женщины загорелись глаза при виде моего мужа. В них вспыхнула искра – не просто узнавания, а чего-то гораздо более личного, более властного. И как он смотрел на нее в ответ…

Я не должна ревновать! Он мне ничего не обещал, кроме защиты и крыши над головой. Я сама заявилась к нему ночью, как последняя отчаянная… Он не хотел. Фредерик в очередной раз просто помог мне, спасая от позора.

Это мои проблемы, что внезапно я захотела большего. Хочу видеть в его взгляде не долг, а тепло. Хочу, чтобы его пальцы касались меня не только во тьме, движимые необходимостью.

Я не стану его расспрашивать. Не стану уподобляться ревнивой, скандальной жене. Если захочет, то пусть сам расскажет. Я должна ему верить. Он сказал тогда, что у него никого нет. А не словам мачехи, которая только и делает, что выставляет его в худшем свете. Но все те сплетни, что я слышала краем уха на свадебном вечере, шепотки о «жене друга» и «давней связи», не давали покоя.

Я выдохнула, пытаясь прогнать тревогу, и сжала в руках подаренный им букет. Красивые, нежные белые розы. Я вдохнула их аромат, пытаясь успокоиться. Как вдруг услышала шум наверху. Что случилось? Похоже, что плачет Виктория.

Мне так хотелось самой подняться наверх, без помощи Барта или Марты. Я слышала о специальных механических подъемниках, способных поднимать инвалидное кресло по лестнице с помощью системы рычагов. Мне хотелось быть свободнее в своих перемещениях по дому, не чувствовать себя обузой, не просить каждый раз о помощи. Барт, конечно, никогда не жаловался, но он был уже немолод, хоть и уверял, что я легкая.

– Вики, что случилось, милая? Кто тебя обидел? – я подъехала к кровати малышке, рыдающей в подушку.

Она тут же подхватилась, собралась, принялась утирать слезы.

– Та женщина…

– Что она сказала? – во мне все сжалось. Неужели Марика осмелилась задеть ребенка?

– Ничего… Просто…

– Просто у Виктории слишком большая фантазия, – за спиной раздался голос Фредерика, – Миссис Давон уже ушла.

– И пусть больше не приходит сюда никогда! – выпалила Виктория, сверкнув глазами в сторону отца.

– Вики, не нужно так говорить о гостях, – мягко пожурила я ее, поглаживая ее маленькую, горячую ладонь. Она тут же переплела свои пальцы с моими, ища защиты и поддержки.

– Она мне не понравилась, – призналась девочка.

Мне тоже…

Также не понравилось ее предложение. Не знаю, почему. Просто интуиция подсказывала отказаться, что открывать ателье с госпожой Давон не стоит. Она поманила моим желанием, уверенная, что я соглашусь, умирающая в четырех стенах от одиночества и жалости к себе.

Мне не нужна ее помощь, какой бы доброжелательной она ни казалась. И дружить с ней не собираюсь.

Глупая ревность затопила нутро. Она такая красивая, уверенная в себе, умеющая подать себя…

Миссис Давон – весьма приятная женщина, уважаемая всеми и желанная гостья в любом доме, она жена нашего мэра, – сказала я совершенно другое.

– Почитаете мне? – девочка насупилась, бросив на отца сердитый взгляд, а потом умоляюще посмотрела на меня.

– Хорошо, – согласилась и, почувствовав внезапную робость, украдкой взглянула на Фредерика. «Можно же?»

Я в последнее время много проводила времени с его дочерью, хотя он же просил этого не делать. Но у нас будто все идет не так, как мы запланировали. Остается лишь поддаться течению и надеяться, что выплывем в шторм и доберемся благополучно до берега.

Фредерик кивнул.

– Только можно вас на минуту?

– Да, конечно, – отчего-то смутилась, – Я сейчас вернусь, – пообещала Виктории и выкатилась вслед за ним в коридор.

– У меня много дел, и я возвращаюсь в контору…

Он поедет к ней… Я не могла смотреть ему в глаза, боялась увидеть в них подтверждение своим самым темным подозрениям.

– Я хотел узнать, как вы себя чувствуете.

Мне не верилось, что он поэтому вернулся, чтобы просто узнать, как мое самочувствие. Вдруг и букет предназначался не мне вовсе. Он отдал его мне, а смотрел на нее. Никогда раньше Фредерик не возвращался домой посреди дня, а лишь сегодня, в день прихода Марики, неожиданно появился на пороге дома. Слишком много совпадений.

– Александра? – он нахмурился, видя мое молчание, – Может, вызвать врача, если вас что-то беспокоит? Вы можете сказать мне.

– Нет, – закусила губу, заставляя себя прийти в себя, – Все хорошо, – мы, наконец, посмотрели друг другу в глаза. Щеки тут же вспыхнули… Губы загорелись, а низ живота начал тянуть… Мурашки роем пробежались по коже. Дыхание сбилось от такой реакции. Мне нужно учиться контролировать свое тело.

– Я пойду к Вики… – проговорила тихо.

Он снова просто кивнул, отпуская меня. У меня столько вопросов, но я струсила их задавать.

Виктория сегодня слушала невнимательно, что было для нее крайне нехарактерно. Ее взгляд блуждал где-то за окном, пальцы теребили край одеяла, и она ни разу не перебила меня никаким вопросом.

Ее обычно оживленное личико было хмурым и сосредоточенным, ее явно что-то беспокоило, и это «что-то» было гораздо серьезнее сказочных перипетий.

– Вики, что случилось, милая? – я отложила книгу, – Хочешь поговорить?

– Ничего. Просто голова немного болит. И все.

– Может, подышим на свежем воздухе? Ненадолго, в саду. Тебе станет легче.

Мы быстро собрались. Мне хотелось расспросить ее, чем же так сильно ей не понравилась миссис Давон. Может, она что-то знала? Что-то слышала? Но я тут же отогнала эту мысль. Нет, я не имела права впутывать ребенка в свои взрослые истории. Я не стала затрагивать эту тему, надеясь, что прогулка и смена обстановки сами по себе поднимут ей настроение.

Однако Виктория и в саду оставалась совсем вялой. Она не бегала, как обычно, собирая опавшие листья или рассматривая узоры на облаках, а просто сидела рядом со мной на скамейке, сгорбившись и молча глядя себе под ноги. Ее щеки горели нездоровым румянцем.

– Вики, ты уверена, что у тебя просто болит голова? – я наклонилась к ней, прикладывая ладонь ко лбу, – Ты не заболела?

Кожа была сухой и непривычно горячей.

– А ну как пойдем в дом.

– Барт, вызовите доктора Лансбери, – дала указание управляющему, – Кажется, Виктория заболела.

Он в последнее время зачастил к нам в гости.

– Александра, не переживайте, это обычная простуда, – заметив мое волнение, поспешила успокоить меня Марта, – Я приготовлю ей теплого молока с медом.

– Может, и так, – вздохнула, но внутреннее напряжение не отпускало. А вдруг это что-то серьезное? Я так привыкла к ее энергии и смеху, что вид ее такой тихой и беспомощной вызывал у меня настоящую панику.

Я вся извелась от беспокойства, не в силах оторваться от раскрасневшегося личика Виктории, прислушиваясь к ее прерывистому, горячему дыханию. Еще и Фредерика до сих пор не было, и его отсутствие тяготило душу тяжким, невысказанным вопросом. Я не стала отправлять ему записку в контору, боясь получить сухой ответ о его отсутствии на рабочем месте. Да и в целом, зачем отвлекать его от важных дел из-за банальной, как уверяла Марта, простуды? Но в глубине души я отчаянно хотела, чтобы он был здесь, чтобы его спокойная уверенность стала опорой и для меня.

Когда доктор, наконец, переступил порог, я выдохнула с облегчением.

– Добрый вечер, миссис Демси. Снова нездоровится?

– Добрый вечер, доктор. Нет, на этот раз беспокоюсь за Викторию.

– Я советовал вашему супругу не затягивать с решением одного щекотливого вопроса, – намеренно или нет, но он снова ткнул в больное место.

– Мы решили этот вопрос, – я почувствовала, как по щекам разливается предательский, густой румянец, и поспешила отвернуться к Виктории, делая вид, что поправляю ей одеяло, – Благодарю за участие.

– Рад это слышать, – проронил он и перевел внимание на пациентку, – Так, что у нас тут приключилось, юная леди? Давайте-ка посмотрим.

Он провел осмотр профессионально и быстро, пока Виктория покорно раскрывала ротик и глубоко дышала.

– Горло красное, но не критично. Хрипов в легких не прослушивается, что уже хорошо.

В этот момент из коридора донеслись спешные, знакомые шаги и голос, в котором слышалась неподдельная тревога:

– Зачем вызвали доктора? Что-то с Александрой?

– Нет, сэр, с миссис Демси все в порядке, – поспешила успокоить его Марта, появившись за его спиной, – Мисс Виктория приболела.

Фредерик вошел в комнату, его взгляд метнулся от меня к дочери. Я же, к собственному стыду, окинула его внешний вид ищущим взглядом, надеясь отыскать хоть какие-то следы недавнего общения с ней. Не знаю, что я рассчитывала увидеть – следы помады на воротнике белой рубашки, чужой, женский волос на темной ткани пиджака… Но он выглядел как обычно – деловитым, немного уставшим, но собранным.

– Что такое? – он заметил мой пристальный, затянувшийся взгляд и нахмурился. – С ней что-то серьезное?

– Нет, – ответил доктор, закрывая свой чемоданчик, – Обычная сезонная простуда. Прописал микстуру, принимать три раза в день после еды. Комнату проветривайте почаще, но без сквозняков. И, главное, побольше теплого питья. Не пугайтесь, если температура поднимется – она вполне уместна в болезненный период, так организм борется с инфекцией. Если через три дня улучшений не будет или станет хуже – вызывайте меня незамедлительно.

– Спасибо, доктор, – наши голоса прозвучали почти синхронно, и это странное совпадение снова заставило меня смутиться.

– Ну что ж, оставлю вас, – Лансбери кивнул и направился к выходу.

Когда дверь за ним закрылась, Фредерик повернулся ко мне. Его взгляд стал мягче.

– Выглядите усталой, Александра. Можете идти к себе, отдохнуть. Я посижу с Вики.

Я отрицательно покачала головой.

– Нет, благодарю. Я бы хотела остаться еще. Это вы только после работы. Наверняка хотите есть и принять горячую ванну.

Виктория, несмотря на жар, все еще смотрела на отца с легкой насупленностью, помня утренний инцидент, но в ее глазах все же читалась радость от его присутствия.

– Если честно, я жутко голоден, – признался он, – Тогда я быстро, перекушу и вернусь.

– Да, конечно, – кивнула я.

Виктория тем временем погрузилась в полудрему, ее сознание то ускользало, то возвращалось.

– Я заболею и не поеду с вами, – вдруг сказала малышка в одно из своих пробуждений.

– Ты скоро выздоровеешь, что за глупости, – ласково, но твердо сказала я, поглаживая ее руку, – Мы без тебя никуда не поедем. Я обещаю.

В этот момент вернулся ее отец. Он принес две чашки дымящегося ароматного чая.

– Одну вам, – протянул мне, – Марта сказала, что вы не ужинали.

– Я не голодна, – попыталась было отказаться, но все же приняла теплую фарфоровую чашку, чувствуя, как приятное тепло разливается по моим замерзшим пальцам. Виктория, проснувшись, сделала то же самое, сонно прихлебывая горячий напиток.

Мы вдвоем еще некоторое время просидели у ее кровати в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в камине и ровным дыханием засыпающей девочки. Я сама не заметила, как за окном давно уже наступила темная ночь. Усталость и волнение взяли свое: мои веки начали слипаться, а голова клониться.

– Пойдемте, – тихий голос Фредерика заставил меня встрепенуться, – А то вы сами заболеете, просидев тут всю ночь.

И прежде чем я успела что-либо возразить, он подхватил меня на руки.

– Не нужно, – я попыталась отказаться, – Я сама…

– Так будет быстрее, – он не стал слушать моих слабых протестов, и его объятия были такими же крепкими и надежными, как вчера.

Я уткнулась ему в грудь. Воспоминания о нашей ночи нахлынули новой волной. Но сегодня я не была не такой решительной, да и обстоятельства не располагали. Я действительно устала и распереживалась из-за девочки.

От него пахло тканями, краской, никаких цветочных духов… словно он и вправду был на производстве.

Как же хотелось заснуть в его объятиях, но он опустил меня на холодную простыню, укрыл одеялом, как укутывают ребенка, и ушел, плотно прикрыв за собой дверь.