Текст книги "Рыцарь страсти"
Автор книги: Маргарет Мэллори
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)
Глава 10
Линнет взглянула на фрейлин королевы, вышивающих и тихо болтающих у жаровни на другом краю гостиной. Когда одна из Джоанн – всего их три – поймала на себе взгляд Линнет, то сделала кислое лицо.
Линнет понимала и принимала негодование дам из-за ее близких отношений с их госпожой и не держала на них зла. У них нет другой жизни, кроме придворной. Более того, она знала, что они не одобряют ее фамильярного обращения с королевой.
Линнет отвернулась к окну и стала наблюдать за дождем, падавшим на речную гладь. Какого лешего Джейми и Оуэну взбрело в голову отправиться на охоту в такой день?
На самом деле она понимала их неугомонность. Для нее тоже было ужасно утомительно сидеть в четырех стенах день за днем до бесконечности. Если бы она находилась в Лондоне или Кале, то была бы слишком занята, чтобы замечать гнетущую погоду. Но здесь, в Виндзоре, ей почти нечем было себя занять. А сидеть часами за рукоделием – это не для нее. То, что она росла без матери, по крайней мере избавило ее от этого.
Линнет вздрогнула, когда почувствовала руку на своем плече. Вскинув глаза, она увидела королеву Екатерину, которая стояла рядом.
– Скучно без них, правда?
– Без кого? – спросила Линнет, хотя прекрасно знала, кого ее милость имеет в виду.
Королева рассмеялась легко и мелодично.
– Перестань, Линнет, всякий раз, стоит мне поднять глаза, я вижу тебя беседующей с этим красавчиком сэром Джеймсом Рейберном.
Линнет закусила губу. Неужели она использует свое беспокойство за королеву как предлог, чтобы проводить время с Джейми? Опасное это дело, в особенности потому, что он, как она подозревает, делает то же самое.
– Не пытайся уверить меня, что мне только кажется то, что я вижу между вами, – усмехнулась королева.
Линнет плотно сжала губы.
– Даже не пытайся отрицать. Воздух между вами такой раскаленный, что я боюсь, вы спалите гобелены. А они довольно ценные.
– Признаю, что между нами существует чувственное влечение, – натянуто проговорила Линнет, – но не более того.
Королева Екатерина сжала плечо Линнет.
– Как это будет здорово – планировать свадьбу.
«Свадьбу?»
– Ваша милость, боюсь, должна вас разочаровать.
– Ты никогда не разочаровываешь, Линнет.
Линнет накрыла ладонь королевы своей.
– Вы слишком добры ко мне. Но уверяю вас, между мной и Джейми ничего нет и не будет.
– Хочешь заключить пари? – спросила королева с озорным блеском в глазах.
Линнет ничего не сказала. Она слишком бережлива и не станет заключать пари, если может проиграть.
– Так я и знала, – сказала королева, подмигнув.
Между ней и Джейми Рейберном что-то снова может произойти, но это будет не свадьба.
– Ну а пока у меня есть кое-что, что отвлечет тебя до возвращения наших любимчиков. – Королева продемонстрировала два запечатанных пакета. – Твои письма. Слуга только что принес их.
– Спасибо.
Рот Линнет расплылся в широкой улыбке. Если не считать то время, что она проводит с Джейми – а она его, разумеется, не считает, – ее любимое занятие – чтение ежедневных посланий мастера Вудли, которые он присылает из Лондона.
– Чтение писем твоего секретаря кажется мне таким скучным; – заметила королева, потрепав ее по руке. – Я посижу со своими фрейлинами, немножко порукодельничаю и посплетничаю.
Линнет поспешила в свою комнату, где никто не помешает ей читать письма. Как только увидела знакомый почерк брата на одном из них, сразу заскучала по Франсуа. Ей так не терпелось поскорее открыть письмо, что она даже не стала тратить время и зажигать лампу. Она встала у узкого окна, где пришлось напрягать глаза, чтобы видеть в тусклом свете пасмурного дня.
Первым она прочла письмо от своего секретаря. Какой же молодец мастер Вудли! Он продал большую часть ценного фламандского сукна, которое она привезла в Лондон, и по очень неплохой цене. Как она и ожидала, с другим заданием он мало продвинулся. После стольких лет обнаружить, куда ушла дедушкина собственность и в чьи руки, – дело не из легких.
Она отложила в сторону это письмо и взяла письмо Франсуа.
«Моя дорогая Линнет!
Твой древний мастер Вудли гоняет меня в хвост и в гриву. Умоляю тебя, дорогая сестра, немедленно возвращайся и спаси меня от него и этих треклятых счетов.
Обнаружить местонахождение лиц, которых ты просила меня найти, оказалось пустяковым делом для человека моих талантов. Должен предупредить тебя, однако, что поговорить с ними может оказаться значительно труднее. Объясню, когда увидимся. Разве это не достаточно заманчиво, чтобы привести тебя назад в Лондон?
Если ты в скором времени не освободишь меня от этого беспощадного мастера Вудли, я за себя не отвечаю.
С любовью, твой преданный брат Франсуа».
Бедный мастер Вудли! Линнет надеялась, Франсуа не замучил его своими выходками. Она устремила взгляд на пелену дождя, пытаясь догадаться о значении намеренно таинственного послания Франсуа.
Франсуа явно нашел Леггета и Хайгема, которые, как она надеялась, помогут разгадать тайну того, что произошло с прибыльным дедушкиным предприятием десять лет назад. Леггет – один из тех купцов в Лондоне, которым, она знала, можно доверять. Когда дедушкины кредиторы наступали, он пришел к ним домой среди ночи и помог им уехать из Лондона. Он даже оплатил их билеты на корабль до Кале.
Если верить этой свинье Мичеллу, Хайгем – один из тех, кто был в их лондонском доме в тот день, когда они с Франсуа прятались под кроватью, Мичелл сказал, что именно у Хайгема была та необычная трость с серебряным наконечником, которую она помнит.
Она не надеялась узнать голоса мужчин по прошествии стольких лет, но до смертного часа будет помнить ту серебряную лапу, стучащую по полу.
Мичелл сказал ей, что они с этим Хайгемом получали указания от кого-то третьего, чьего имени никогда не знали. Но Мичелл лжет. В тот день указания давал тот самый тип с тростью. А теперь, когда Франсуа нашел Хайгема, она намерена выяснить, был ли он еще одним посредником или человеком, который стоял за всем этим.
Пришла пора ей совершить поездку в Лондон.
Джейми вытер капли дождя с лица рукавом. Проклятие, льет как из ведра.
– Дичи нет, – сказал Оуэн, натягивая поводья своего коня и стараясь проехать рядом с Джейми сквозь заросли кустов. – У зверей хватает ума оставаться в укрытии.
Джейми настоял, чтобы они поехали поохотиться, несмотря на холод и дождь. Ему надо было убраться из замка, иначе он сошел бы с ума. Каждый раз, видя Линнет в большом зале, он ловил себя на том, что мучительно гадает, кого из мужчин она взяла себе в любовники.
Или даже нескольких. Кровь стучала у него в ушах всякий раз, когда он вспоминал ее слова о том, что ей требуется больше, чем один.
К счастью, в это затишье перед Рождеством в Виндзоре было мало аристократов или богатых купцов. Но поскольку Линнет ясно дала понять, что не ищет мужа, то она спокойно могла завязать интрижку с кем-нибудь из многочисленных секретарей, грумов, сокольничих или стражников. Таких мужчин в Виндзоре хоть пруд пруди.
– Чего такой мрачный, друг мой? – спросил Оуэн.
– Проклятый дождь затекает за шиворот.
– Но дело ведь не только в отвратительной погоде, верно? – заметил Оуэн, вытирая лицо рукой в перчатке.
– Тише. Будешь много болтать – распугаешь дичь.
– Значит, Линнет выкинула тебя из своей постели, да? – заключил Оуэн с широкой ухмылкой.
– Не твое дело! – огрызнулся Джейми. – Но раз уж мы заговорили о женщинах, у меня для тебя предостережение.
Оуэн состроил гримасу.
– Полно, Джейми, я же уже поклялся, что и пальцем не притронулся ни к одной из твоих хорошеньких сестричек.
– Твое счастье, иначе птицы бы уже клевали твой раздувшийся труп на пустоши под стеной нашего замка.
Джейми засмеялся, настроение у него наконец поднялось.
– Мой труп, который клюют птицы, – это, по-твоему, смешно, да? – Оуэн наклонился вбок, чтобы ущипнуть Джейми за руку. – Я не такой дурак, чтобы рисковать навлечь на себя гнев Уильяма Фицалана.
– Моей матери тебе стоит бояться не меньше. Предупреждаю тебя, она держит свой кинжал заточенным и не боится пустить его в ход.
– Значит, мне повезло, что меня не интересуют девственницы. – Оуэн с широкой улыбкой подмигнул Джейми. – Мне нравятся женщины, которые знают, чего хотят, если ты понимаешь, что я имею в виду.
Джейми понимал, еще как понимал. Замечание Оуэна о сестрах отвлекло его от того, что он собирался сказать.
– Женщина, против которой я должен предостеречь тебя, – королева Екатерина.
– Неужели она как-то дала понять, что недовольна моей работой? – спросил Оуэн, прикинувшись дурачком.
– Скорее уж она кажется чересчур довольной.
Ладонь Оуэна легла на рукоятку меча.
– В чем ты меня обвиняешь, Рейберн?
– Ни в чем я тебя не обвиняю! – отрезал Джейми, не обратив внимания на этот угрожающий жест. – Но там, где дело касается королевы, достаточно малейшего подозрения, чтобы тебя повесили.
– Мало того, что я позволил тебе вытащить меня на охоту в такую мокротень, – проворчал Оуэн, стряхивая ходу со шляпы, – так должен еще и лекцию выслушивать?
– Говорю тебе, Оуэн, королеву они могут наказать, упрятав в монастырь, но что касается тебя… – Джейми повернулся и ткнул пальцем в своего товарища. – Глостер с Бофором будут спорить, у кого из них больше прав наколоть твою голову на пику и выставить на Лондонском мосту.
– Давай возвращаться, – сказал Оуэн, поворачивая своего коня. – Есть предел оскорблениям, которые мужчина может превращать в шутку.
– Отлично.
Джейми направил своего коня вокруг пня, чтобы выехать на более высокое место.
– Да ладно тебе, Джейми, ну кто вообще поверит, что у королевы может со мной что-то быть? Я же скромный смотритель ее гардероба, да к тому же валлиец.
– Линнет говорит, любой, кто увидит, как королева смотрит на тебя, заподозрит, что ты с ней спишь.
– Линнет говорит то, Линнет говорит это, – передразнил Оуэн, снова развеселившись. – Скажи мне, почему ты не нашел другую женщину, которая заставила бы тебя забыть об этой?
– Ни слова больше о Линнет.
– Я говорил о других женщинах, – напомнил Оуэн. – Знаешь, есть ведь и другие. Дюжины других, прямо здесь, в Виндзоре.
Почему он не нашел другую женщину? Разумеется, он думал это сделать. Его дружок был так часто вздыблен, что он не мог не думать о лучшем способе облегчения, чем рукой.
И говоря по правде, найти себе подружку на ночь не составило бы никакого труда. Сколько красивых женщин давали понять о своем интересе! Но ему не хотелось смотреть ни на одну из них, когда здесь была Линнет. Они все меркли в ее сиянии.
Нелегко было лошадям пробираться по мокрому подлеску, но к их возвращению дождь уменьшился. Когда они подъехали к замковым воротам, солнце прорвалось сквозь тучи.
– Полагаю, я вижу ту самую леди, о которой ты не желаешь говорить.
Джейми почти не слышал Оуэна. Его внимание было сосредоточено на Линнет, которая стояла перед воротами, наблюдая за их приближением, и ветер трепал ее накидку.
– Что случилось? – спросил Джейми, как только соскочил с лошади. – Что-то неладно?
– В замке все хорошо, – ответила Линнет. – Мне не терпелось увидеть вас.
Сердце Джейми совершило скачок в груди. Линнет не терпелось увидеть его. Более того, она признается в этом. Но не успел он придумать, что сказать ей, как она повернулась к Оуэну, который тоже спешился.
– Оуэн, я пришла спросить тебя, не возьмешь ли ты меня с собой в Лондон, – сказала она, растоптав каблуком взрыв радости Джейми. – Полагаю, тебе надо сделать покупки для королевского гардероба.
Оуэн нахмурил брови:
– Я этого не планировал, но, кажется, ты права.
– Нам надо поскорее ехать. – Линнет взяла Оуэна под руку и повела его через открытые ворота. – Королева захочет много новых платьев для рождественских празднеств. Ты представления не имеешь, сколько всего потребуется, и…
Джейми шел следом, ведя обоих коней, как какой-нибудь грум, дьявол всех побери. Что этот Оуэн себе думает, шагая так близко к Линнет и так наклоняясь к ней? Она не из тех женщин, которые разговаривают призрачным шепотом. Оуэн может прекрасно ее слышать и без того, чтобы так низко наклоняться.
– Так уж случилось, – крикнул им Джейми, – что у меня тоже есть одно дело в Лондоне!
И этот чертов Оуэн рассмеялся.
Глава 11
– Думаешь, ничего, что мы оставили королеву и Оуэна одних? – спросила Линнет уже не в первый раз.
– Ничего, – ответил Джейми, потому что не было никакого смысла беспокоиться об этом сейчас, когда они в Лондоне.
Линнет подбоченилась и окинула людный зал Вестминстерского дворца убийственным взглядом.
– Мне следовало найти Оуэна и придушить его, когда он не встретил нас на пристани, – сказала Линнет.
Джейми обменялся взглядом с ее братом Франсуа.
– Повезло Оуэну, что он в целом дне пути отсюда, – тихонько пробормотал Франсуа.
– Справедливости ради надо сказать, – рискнул заметить Джейми, – что это королева прислала слугу передать нам, что она не сможет обойтись без Оуэна.
– Вместе со списком покупок Оуэна, – фыркнула Линнет, – как будто у меня есть время выполнять поручения Оуэна.
– Но ты же любишь покупать и продавать первосортные ткани, – напомнил ей Франсуа, – а именно это и надо сделать.
Линнет пожала плечами, явно ничуть не смягчившись.
У нее и в самом деле безошибочно хороший вкус. Сегодня она выглядела особенно прелестно в розовом платье, сшитом из богатой ткани, которая мерцала на свету, когда она проходила мимо окна или лампы. Пока ее внимание было сосредоточено на толпе, которая собралась в Вестминстере, Джейми воспользовался случаем, чтобы вдоволь налюбоваться всеми восхитительными изгибами и изящными линиями ее фигуры.
Линнет резко повернулась и застигла его за этим разглядыванием.
– Красивое платье, – сказал он, вскидывая руки. – Отец небесный, в том, чтобы смотреть, ведь нет никакого вреда, верно?
– Я собираюсь поговорить с госпожой Леггет, – сказала Линнет Франсуа, – поскольку не могу поговорить с ее покойным муженьком.
Говоря это, Линнет искоса взглянула на Джейми, отчего его пронзила очередная стрела вожделения.
– Но я же нашел для тебя Леггета, – напомнил Франсуа, даже не пытаясь скрыть своего веселья. – Он на том же самом кладбище, что и Хайгем.
– Жаль, что у Хайгема нет вдовы.
С этим она повернулась и исчезла среди пестрых шелков и бархата богатых купцов и вельмож.
Франсуа всегда нравился Джейми, и он был рад возможности поговорить с ним наедине.
– Значит, твоя сестра стала торговкой, да? Быть титулованной и богатой вдовой оказалось для нее недостаточно?
– Она сожалеет о титуле, поскольку он идет от нашего отца, – заметил Франсуа.
Джейми прекрасно знал, на какие крайности готова пойти Линнет, чтобы заставить этого человека страдать. И хотя ее отец заслуживает ее презрения, Джейми не мог не испытывать некоторого сочувствия к человеку, которого Линнет намерена наказывать до его гробовой доски.
– Странно, однако, что именно Линнет спасет поместья нашего родителя, – сказал Франсуа. – От мужа она получила лишь скромное наследство, но с тех пор увеличила его в несколько раз.
– Если она так мало получила от дяди Помроя, – выразил удивление Джейми, – то какого лешего она вышла за старика?
– Полагаю, – осторожно ответил Франсуа, – он ей нравился.
Значит, его бросили ради старика и небольшого наследства. Это оскорбительно.
– У ее мужа также были полезные связи во Фландрии, – добавил Франсуа.
Что значит его предложение вечной любви в сравнении с этим? Боже милостивый, сколько еще ему торчать в этом душном зале?
– Где Глостер? – спросил он у Франсуа. – Мне надо засвидетельствовать свое почтение, прежде чем я отправлюсь с визитом к епископу.
Не то чтобы он испытывал особое желание видеть и епископа. Из огня да в полымя, вот как это называется.
– Глостер? Полагаю, задирает юбки очередной дамочке за какой-нибудь из дверей.
Франсуа завертел головой по сторонам, словно ожидал увидеть голый зад Глостера прямо здесь, в зале.
– Но разве вон там не его любовница? – спросил Джейми, мотнув головой в сторону Элинор Кобем.
– Элинор слишком умна, чтобы пытаться удержать Глостера под пятой. – Франсуа наклонился ближе. – Но да поможет Бог той леди, если Элинор узнает, кто она. Ходят слухи, что это она отравила последнюю женщину, с которой он развлекался.
Джейми легко мог в это поверить.
– Но я ничего не слышал об убийстве.
– И не услышишь, – тихо пробормотал Франсуа. – Женщина месяц провела в постели – достаточно долго, чтобы охладить интерес Глостера. Говорят, она до сих пор не ест ничего, кроме овсянки.
– Господи помилуй.
– Разумеется, – добавил Франсуа, – нет никаких доказательств, что это дело рук Элинор.
Некоторое время они молча стояли рядом, оглядывая толпу. Джейми выискивал Помроя – этот наглец до сих пор не ответил на его вызов встретиться в поединке один на один. И хотя у Джейми руки чесались как следует проучить негодяя, он был рад, что не видит здесь Помроя. Ему не хотелось, чтобы Помрой приближался к Линнет даже на пушечный выстрел.
Джейми заметил, что Элинор скользнула в темный угол, где заговорила о чем-то с четырьмя мужчинами в одежде священнослужителей.
– Элинор теперь что, сговаривается с церковниками? – спросил он у Франсуа.
– Вид у них и в самом деле такой, будто задумали что-то нехорошее, – со смехом согласился брат Линнет. – У Глостера и его любовницы весьма интересные знакомцы.
– Кто они?
– Вон тот, с высоким лбом и чересчур длинным носом, – знаменитый алхимик из Оксфорда, – пояснил Франсуа. – Глостер – известный покровитель философов, как и людей искусства.
– А разве алхимия не искусство? – спросил Джейми. – Искусство обмана?
– Ага, они превращают твое серебро в свое золото, – отозвался Франсуа, и оба рассмеялись. – Мужчина с заостренной бородкой, который стоит рядом с Элинор, Роджер Болингброк, оксфордский ученый-астролог, – продолжил Франсуа. – Тот, что с ним рядом, Томас Саутвелл, целитель и каноник часовни Святого Стефана здесь, в Вестминстерском дворце. И последний, похожий на хорька, Джон Хьюм, секретарь из окружения Глостера.
Джейми не удивило, что Франсуа всех знает. Если высадить Франсуа на берег в чужой стране, то уже через неделю он будет знать половину всех преступников и будет приглашен на ужин к королевскому столу.
– Глостер и его любовница увлекаются всякими древними мистическими искусствами, – добавил Франсуа, наклонившись поближе. – Я слышал, они даже знаются с некромантами.
– Это те, кто вызывает души мертвых? Ты шутишь?
Франсуа слишком знакомым жестом вскинул бровь и пожал плечом.
– У вас с сестрой очень много схожих манер, – проворчал Джейми. – Это даже раздражает.
– Уж пусть лучше раздражает, чем вызывает у тебя желание поцеловать меня, – сказал Франсуа и выпятил губы.
– Черт возьми, Франсуа!
Джейми двинул его в плечо. Краем глаза Джейми увидел, как Элинор быстро покинула зал, украдкой бросив взгляд через плечо, словно надеялась, что никто не заметит ее ухода. Один из духовников, с которыми она беседовала, по всей видимости, поймал чей-то взгляд на противоположном конце зала. Потом быстро, один за другим, все четверо покинули зал.
Франсуа чертыхнулся себе под нос. Джейми забыл про церковников, когда проследил за взглядом Франсуа. Линнет стояла в окружении мужчин, богатых купцов, судя по виду. Пока он наблюдал, она схватила за руку какого-то упитанного коротышку, затянутого в такую яркую оранжево-фиолетовую парчу, что глазам Джейми стало больно.
– Только не олдермен, – пробормотал Франсуа. – Клянусь, она меня в гроб вгонит, добралась до главы гильдии…
Джейми знал, что не должен спрашивать, но ничего не мог с собой поделать.
– Что тебя беспокоит на этот раз?
– Она вбила себе в голову, что должна найти человека, который разорил нашего деда.
– И что она сделает, когда найдет его?
– Поверь мне, ты не захочешь знать, – бросил Франсуа и стал пробираться сквозь толпу людей, чтобы перехватить свою сестру.
Обычно для Линнет не составляло труда выудить нужные ей сведения у мужчин. Однако все купцы, к которым она сегодня подходила, уклонялись от ее вопросов. Их прямо-таки осязаемое беспокойство вселило в нее уверенность, что она на правильном пути и что уже подобралась достаточно близко. Кто бы ни стоял за дедушкиным разорением, он из тех, кого другие не желают сердить.
Даже эта гром-баба, госпожа Леггет, казалась напуганной. Она схватила Линнет за руку и затащила в темный альков за колонной.
– Не буди лиха, пока лихо спит.
– Моего дедушку ограбили, – сказала Линнет, выдернув свою руку из огромных, окорокоподобных лап женщины. – Обещаю вам, что отомщу за него.
– Неужели твой дед хотел бы увидеть твое тело плавающим в Темзе? – спросила госпожа Леггет, потрясая тройным подбородком. – Предупреждаю тебя ради него, потому что он был порядочным и честным человеком: брось ты это.
– Если бы ваш муж был жив, он бы помог мне.
– Ты ничего не знаешь, девочка, – возразила женщина. – Мой муж был в этом по самые уши. Но когда они надумали забрать вас с братом, ему это не понравилось, понимаешь?
Могла ли она ошибаться насчет Леггета? Она помнит, как стучала трость по полу возле кровати, когда один из мужчин прокричал: «Где дети?» У трости был необычный серебряный наконечник в виде львиной лапы.
– Поэтому он пришел ко мне, – продолжала госпожа Леггет, – и я сказала ему, что если он не хочет, чтобы я вышвырнула его из дома, то должен тайно вывезти детей из Лондона и посадить на корабль.
Линнет заморгала, глядя на великаншу.
– Спасибо, что спасли нас – но зачем мы им были нужны?
Госпожа Леггет бросила взгляд в зал, прежде чем ответить:
– Они считали, что кто-то заплатит за вас выкуп. Ален не стал бы платить за них выкуп, потому что его законные сыновья тогда еще были живы.
Но откуда эти люди узнали об их знатном отце? Должно быть, дедушка выболтал тайну одному из своих «друзей» после того, как повредился умом.
– Вы знаете имена остальных? – спросила Линнет.
– Я знаю только, что в это были вовлечены какие-то влиятельные купцы. – Госпожа Леггет положила тяжелую влажную ладонь на плечо Линнет. – И тебе тоже больше ничего не надо знать.
Когда госпожа Леггет отошла от нее, Линнет сделала глубокий вдох. Есть в зале еще один человек, который может знать что-то полезное. Ее секретарь, мастер Вудли, убежден, что если огромное количество фламандского сукна перешло из рук в руки без должной оплаты десять лет назад, олдермену Арнольду должно быть известно об этом.
Когда Линнет нашла толстяка олдермена и приперла его к стенке, он так взмок, что она испугалась, как бы он не свалился замертво прямо к ее ногам. Она закусила губу, наблюдая, как он переминается с ноги на ногу. Кто может быть настолько могущественным, чтобы нагонять такого страха на олдермена? Что ей нужно, так это союзник, который был бы более могущественным, чем ее враг.
– Покорнейше прошу извинить, – пробормотал олдермен и попятился от нее, словно она приставила острие кинжала к его мягкому брюху.
Отойдя от нее на некоторое расстояние, он сделал знак кому-то на другом конце зала. Она приподнялась на цыпочки, силясь понять, на кого он смотрит, но было слишком много людей, чтобы разглядеть.
Краем глаза она следила, как он пробирался по краю зала, пока не достиг арочного прохода, ведущего в личные дворцовые покои. Затем, бросив быстрый взгляд через плечо, олдермен покинул зал.
Линнет протискивалась сквозь толпу, и ее не волновало, если она наступала кому-то на ноги. К тому времени, когда она добралась до арки, олдермена и след простыл. Холодный воздух приятно остудил кожу, когда она шагнула за двери и вгляделась в темноту, за которой скрывались внутренние дворцовые покои.
Она услышала шаги по каменным плитам, но звук пропал, когда она последовала за ними по закрытому проходу мимо часовни Святого Стефана. Она вошла в следующее здание через ближайшую дверь и оказалась в коридоре, тускло освещенном фонарями. Здание, похоже, было пустым, что лишь усилило ее подозрения. С чего бы олдермену идти сюда, если не для тайной встречи с кем-то?
Она прошла по коридору, свернула за угол и увидела впереди две фигуры в длинных черных одеяниях с накинутыми на голову капюшонами. Когда они остановились у двери слева, она быстро отскочила назад, подождала, пока не услышала скрип двери, и только потом выглянула из-за угла. Линнет успела заметить край одежды, исчезнувший в отверстии справа. Странно, ведь она не заметила, что там есть дверь. Она подождала еще немножко, но когда никто не вышел, пошла на цыпочках по коридору, чтобы приложить ухо к этой двери.
Но никакой двери справа не было.
Она бросила взгляд вперед и назад по коридору, чтобы убедиться, что никто не идет, затем пробежала пальцами по стенным панелям. И улыбнулась, когда нашла, что искала: очертания тайной двери. Если бы она не знала, где искать, ни за что не увидела бы.
Линнет прижалась ухом к панели, но ничего не услышала.
Ну и как открыть эту дверь? Несколько лихорадочных минут она ощупывала панель, прижимая пальцы каждые несколько дюймов, пытаясь отыскать механизм. В отчаянии отошла назад и, подбоченившись, просверлила панель испепеляющим взглядом. Потом хорошенько пнула ногой по панелям и только ушибла большой палец ноги.
Проклятие, надо было привести Франсуа. Он в таких вещах дока. Когда она уже повернулась, чтобы уходить, одна сторона панели чуточку отделилась от стены. Должно быть, от ее пинка механизм пришел в движение. Опустившись на колени, она пальцами сдвинула панель еще на пару дюймов, замерла, чтобы прислушаться, и слабые голоса с большого расстояния донеслись до нее.
Кто бы ни прошел в эту потайную дверь, он явно не остановился и не ждал с другой стороны, поэтому она приоткрыла ее и проскользнула внутрь. Дверь со щелчком закрылась, и паника держала ее за горло, пока она не нащупала позади себя ручку. Как только она нажала на нее, то почувствовала, что дверь подается. Значит, она сможет выйти, слава Богу!
Линнет постояла, пока стук сердца в ушах не стих немного и она не смогла слышать получше. Отсюда голоса были громче, но по-прежнему приглушенные и отдаленные. Постепенно глаза ее привыкли к темноте, и она сумела что-то разглядеть.
Силы небесные! Она вжалась спиной в стену, когда осознала, что стоит на верху длинного лестничного марша. Лестница круто уходила вниз сквозь туннель, выстроенный из каменных плит и исчезающий в темноте внизу.
Должно быть, это – потайной запасной ход, ведущий к реке. Отношения между королями и влиятельными лондонскими купцами зачастую бывали непростыми, и один из прежних королей мог предвидеть необходимость тайно бежать из Вестминстера.
Линнет снова подумала о странном поведении олдермена и о неловкости других купцов при разговоре с ней сегодня. Если олдермен – одна из фигур в капюшоне, за которыми она последовала, то она должна выяснить, с кем он тайно встречается и почему. Наверное, надо было бы вернуться за Франсуа… но нет, это отнимет слишком много времени, а она не может упустить свой шанс.
Она слегка приоткрыла дверь, чтобы впустить в узкий проем тонкую полоску света, и, сделав глубокий вдох, поставила одну ногу на следующую ступеньку.
Дрожь прошла по ней, когда в голове зазвучал голос старой знахарки, говорящей, что любопытство у нее в натуре… как у других зло. Она пройдет совсем чуть-чуть, только чтобы различить голоса – или посмотреть, куда ведет туннель. Если она будет держаться на безопасном расстоянии, то ничего страшного с ней не случится.
Вытянув в стороны руки, чтобы держаться за стены для равновесия, Линнет сделала еще несколько шагов. Темнота сгустилась, а запах сырой земли становился тем сильнее, чем глубже она опускалась. Наконец нога ее коснулась земляного пола.
Она вгляделась в черный проход перед ней. Во рту пересохло от страха, хотя чего она боялась, и сама не знала. Голоса здесь были громче, но все равно неразборчивы. Трудно было сказать, сколько еще до них. Она оглянулась через плечо. Тусклый свет на верху лестницы казался таким ужасно далеким.
Линнет облизнула губы. Может, вернуться? Каждая мышца в теле напряглась, призывая ее к тому, чтобы бежать, но у нее может не быть другого такого шанса выяснить, что все это значит.
После странного поведения олдермена казалось вполне возможным, что его дело здесь имеет какое-то отношение к ней. До сих пор все ее попытки разузнать, кто погубил дедушку, ни к чему не привели. Если то, что происходит здесь, прольет на это свет, она должна знать.
Она пройдет еще ровно столько, чтобы увидеть, кому принадлежат голоса, и услышать слова, которые они скандируют хором, ибо теперь она могла сказать, что это скандирование.
Сюда свет с вершины лестницы уже не доходил, и дальше ей пришлось пробираться на ощупь. Стены здесь были сырыми, из грубо отесанного камня, словно ход прорубили прямо в скале.
Линнет свернула за угол, и внезапно монотонный речитатив, настойчивый и повторяющийся, стал громче, и впереди показался свет. Она уже смогла разобрать слова: «Приди к нам. Приди к нам. Приди к нам».
Подобравшись поближе, она увидела, что ход расширяется в некое пространство, уходящее влево. Оттуда, где она стояла, была видна лишь малая его часть, поэтому она сделала шаг вперед. Сквозь просвет виднелись свечи на полу и пляшущие тени.
От страха колени ее ослабели, а голова закружилась. Кто же не слышал в детстве страшных историй о колдунах и ведьмах, якшающихся с дьяволом, об украденных детях, исчезающих бесследно, о рогатых демонах, вызываемых из ада, о мрачных, тайных ритуалах с жертвоприношением. Ладони ее вспотели, когда все эти байки, над которыми она в детстве презрительно фыркала, пришли ей на ум.
С колотящимся в ушах сердцем Линнет опустилась на колени и поползла вперед. Раз уж она здесь, то посмотрит, что происходит в этой комнате, хотя бы одним глазком, прежде чем убежит отсюда.
Она резко втянула воздух, когда что-то поползло у нее по руке. Сквозь вонь сырой земли улавливался запах ладана и какой-то острый, мускусный запах. Линнет продвинулась еще чуть-чуть вперед, вытягивая шею вбок, пытаясь увидеть, что делается в глубине комнаты.
Ей стали видны танцующие фигуры в накидках с поднятыми капюшонами, которые то появлялись в поле ее зрения, то исчезали. Похоже, они танцевали внутри круга из свечей на полу. Она проползла чуть дальше. Внезапно до нее дошло, что фигуры не в накидках с капюшонами, как она вначале подумала, а в масках и звериных шкурах.
«Мария, Матерь Божья, защити меня. Мария, Матерь Божья, защити меня».
Теперь уже не осталось сомнений, что это такое. Линнет стала свидетелем шабаша, ритуального ведьминого сборища. Их монотонное скандирование пульсировало у нее в крови и стучало в ушах.
«Мария, Матерь Божья, защити меня».
Линнет увидела край стола, покрытого черной тканью и стоящего в центре круга. Прижимаясь к стене хода, она на четвереньках проползла вперед, затем встала на колени, чтобы увидеть, что на столе.
